Часть 2
23 августа 2021 г., 16:09
Феликс был бесконечно влюблен в Чана, но считал, что ему об этом знать было необязательно. Не сейчас. Они были знакомы около года, и все это время Ли Феликс был влюблен до такой степени, что не мог перестать думать о нем.
Ему было больно, но чувства приносили небывалый подъем энергии. Было приятно смотреть на сообщения от Чана, на его новые фото, Феликсу нравилось слышать его голос и смех. Он был влюблен, но не был уверен, что это взаимно и что это именно то, что им обоим нужно. И дело было не только в этом. Они оба были взрослыми парнями со своими проблемами, работой и собственной жизнью. Феликсу казалось, что эти чувства несколько неудобны.
Он учился в Корее, а Чан работал на Шри-Ланке. Они могли встретиться в те редкие моменты, когда оба одновременно гостили у своих родителей в Австралии — что и случилось полгода назад. Было удивительно, что они жили в одном городе раньше, но встретились на Шри-Ланке, когда Феликс прилетел сюда на серфинг со своими друзьями. Это почему-то делало чувства к Чану другими, словно Феликс вдруг понял что-то, чего раньше не понимал, но они с Чаном совершенно точно раньше не пересекались. Однако Австралия давала тонну тем для разговоров, общую тоску по родным местам и мысль, что это все происходит не просто так.
Феликс влюбился почти сразу. Чан покорил его своей улыбкой, теплым характером и невероятным телом. Тогда ему было достаточно этого, чтобы начать флиртовать с Чаном. Это было легко. Чан отвечал или смущался, дважды водил Феликса в красивые места. Они целовались и тискались ночью на пляже, а утром Феликс вернулся в Корею.
Чан поделился с ним контактами. Они переписывались и созванивались, и тогда Феликс окончательно провалился в свои чувства. Чан писал ему, мило сюсюкался с ним, заботился. Будучи так далеко, он умудрялся делать слишком много для Феликса, но ни темы чувств, ни разговоров про отношения у них не было. Феликс изнывал от желания прояснить все, но до трясучки боялся.
Тогда же он и понял, что никто не побежит за ним в другую страну. Феликс заканчивал учиться в новом году и решил пока остаться в Корее, либо вернуться в Австралию, где он прожил большую часть жизни. Чан иногда говорил, что тоже хотел бы вернуться в Австралию и преподавать там. Это давало надежду, но Феликс знал, что в любом случае мог остаться ни с чем.
Поэтому он молчал. Любовался чужой улыбкой, мечтая целовать ее каждое утро, и молчал. Он прилетел к Чану на каникулах, чтобы понять, как сильно они оба этого хотят. Феликс собирался признаться, если ничего не изменится, но не хотел портить себе выходные, поэтому отложил признание на последние дни. Если все будет хорошо, они могут бы что-нибудь придумать, а если нет, то Феликс это как-то переживет — он обязательно справится.
Но, приехав сюда, разложив вещи, поцеловав Чана больше сотни раз, Феликс уже не был так уверен в себе.
Он был настолько возбужден, что на второй день проснулся раньше Чана. И это было сказочно. В комнате было мало света, но он все равно видел лицо Чана, который мило дул губы во сне. Феликс боялся разбудить его, поэтому дышал тихо-тихо и просто смотрел. Он не стал трогать Чана, хотя ему безумно хотелось легонько надавить на нижнюю губу, зацеловать его лицо. Феликс все еще тосковал по нему — было сложно поверить в то, что он все-таки прилетел сюда.
И они проснулись вместе. Чан обнимал его ночью. Перед сном они долго целовались и почти потрахались. Они держались за руки, когда смотрели на закат у моря. У Феликса во рту побывал член Чана.
Это все уже произошло, но Феликс так сильно скучал. Он так сильно любил Чана, что ему этого было мало. Поэтому он решил налюбоваться.
Чан не проснулся, когда Феликс сменил положение, устраиваясь удобнее. Чан дернулся, закинул руку на него. Феликс скатился ниже и уткнулся лицом в его грудь, вдыхая запах моря, песка и Чана. Было тепло и хорошо, так что Феликс вновь начал засыпать, ощутив спокойствие и уют.
Как только Феликс провалился в сон, Чан зашевелился активнее. Его дыхание изменилось. Феликс засыпал и не хотел никуда идти — он долго ждал момента, когда сможет вновь очутиться в объятиях Чана.
— О, едва не проспали, — захрипел Чан.
Феликс не разобрал всех слов, почти уснув. Чан потрепал его по плечу, мягко погладил по лицу, отвел волосы в сторону и поцеловал в нос и щеки. Он все гладил его, разворачивая одеяло, пытался разбудить. Каждое его движение было аккуратным и нежным, и Феликс еще больше хотел уснуть под эти неторопливые поглаживания.
— Феликс, — тихо нараспев позвал его Чан. Феликс протестующе замычал. — Вставай. Пора на завтрак. Сегодня катаемся с утра.
— Пять минут, — попросил Феликс, зарываясь лицом в чужое плечо.
— Нас никто ждать не будет, — напомнил Чан, — а я не хочу уходить один.
Феликс медленно открыл глаза. Точно, Чан же продолжал работать.
Ему не нравилось, что все вокруг напоминало об этом. Он здесь гость. Феликс перевернулся на спину и посмотрел на часы, вспоминая, во сколько в лагере подъем.
— Есть еще время, — кивнул он Чану и капризно застонал. — У меня было пять минут!
— Ты плохо просыпаешься. Твои пять минут быстро превратятся в двадцать пять. Мы вчера поздно легли. Здесь другой часовой пояс, поэтому первые дни придется помучиться, но я тебе помогу.
Чан снова улыбался и гладил его ногу. Феликс потянулся, подставляя под прикосновения бедро. Чан легонько похлопал его, чередуя поглаживания и легкие щипки. Феликс чувствовал себя полностью разбитым минуту назад, но настроение быстро возвращало желание жить.
— Поцелуй меня, и я встану.
Они вышли из домика через пятнадцать минут. Чан отвел его в столовую, усадил на место, а сам ушел разбираться с завтраком и расписанием. Его долго не было, и за это время Феликс мило поболтал с ребятами, которые приехали ночью. Из Сеула с ним летело пять человек, и с ними он познакомился в автобусе. Кто-то прилетел еще утром, но большая часть людей прибыла ночью.
В лагере в основном были корейцы. Феликс как раз разговорился с милой парой, которая жила на Гоа две недели, а сейчас прилетела сюда. Позже к ним подсели две девушки из Америки, которые приехали в этот лагерь не в первый раз. Феликс не помнил их, но знал, что в лагере бывает несколько смен за год.
Ему нравилась здешняя атмосфера. Он был здесь ради Чана, но так же хотел погулять по острову и покататься на доске. Феликс обожал серфинг, и ему нравились люди, которых он встречал у морей и океанов. Это были веселые, легкие люди, с которыми было интересно проводить время.
Его лучшие друзья, оставшиеся в Австралии, часто путешествовали по местам с лучшими волнами. Феликс присоединялся к ним, когда мог. Но в этот раз он отказал им, вновь выбрав Шри-Ланку, пока они отправились в ЮАР.
К завтраку Чан вернулся к ним и развалился рядом с Феликсом. Феликс физически чувствовал желание заявить свои права на Чана, показать, что этот парень его. Но, к его облегчению, никто не строил глазки Чану и не лез на него. В прошлом году все было иначе: Феликс был зол на одну девчонку, из-за чего и стал активнее подкатывать к Чану в последние дни.
После завтрака они немного повалялись у бассейна, а затем отправились кататься.
Чан ненадолго оставил его, возясь с новичками. Он был опытным тренером, поэтому давал первые уроки. Феликс взял доску и с гордым видом отправился кататься с теми, кто уже умеет, иногда поглядывая на то, как мокрый Чан помогает кому-то удержаться на доске.
Вода была чудесная. Феликс помнил это пляж. Ему нравилось здесь все: палящее солнце, песок, вода и запахи. Он быстро устал и просто упал на песок, греясь. Он слышал крики и смех. Голос Чана выделялся особенно отчетливо.
Феликс подумал, что хотел бы побыть с ним в подобном месте наедине. Он хотел покататься с Чаном, а потом долго обниматься, лежа на песке. Они могли поплавать вдвоем. Феликс действительно был жадным.
Он очнулся, когда на его горячую кожу начала капать холодная вода.
— Крем не забыл? — спросил его Чан.
— Нет, папочка, — улыбнулся Феликс и открыл глаза. Он ненадолго ослеп из-за солнца и света, который изучал Чан.
— Умничка.
Чан стянул костюм и бросил на песок, заваливаясь рядом. Феликс на секунду коснулся ногой его мокрой ледяной ноги и громко вздохнул.
— Не перегрелся? — снова спросил Чан.
— Нет. Но я хочу коктейль. Но мне лень вставать.
Чан рассмеялся и прикрыл глаза. На его лице остались редкие капли. Новые появлялись, стекая с волос на лоб и нос. Феликс огляделся и, убедившись, что на них никто не смотрит, наклонился и лизнул его щеку.
— Хулиган! — Чан звонко шлепнул его по бедру и поймал губы Феликса своими.
— Я не буду извиняться.
Потом они снова пошли кататься, и в этот раз Чан потащил с собой ребят, которые хорошо держались на доске. Они поделились друг с другом интересными техниками. Чан не был с Феликсом один на один, но они переглядывались, и это заставляло сердце Феликса болеть.
После серфинга они заказали по коктейлю и спрятались в теньке. Феликс лапал Чана, трогая его крепкие плечи и дразня себя и его поцелуями. Чан не сопротивлялся.
— Это нормально, что… мы так откровенны? — на всякий случай спросил Феликс. Он не мог перестать трогать и целовать Чана. Он был рядом. Он был таким красивым.
Вместо ответа Чан указал рукой на другие пары. Кто-то так же мило тискался, а кто-то просто болтал или валялся под пальмой.
— Ты не один такой.
— Но мы оба парни.
Тогда Чан указал на тех двух девчонок из Америки.
— Я их два года знаю. Они всегда вдвоем. И я такое видел.
Его «такое» прозвучало несколько изумленно. Феликс мысленно дал себе и своим рукам свободу — пока не дойдет до «такого».
Чан же был сдержаннее. Он отвечал и иногда трогал Феликса, но делал это целомудренно и так, чтобы не создать неудобной ситуации. На пляже были места для уединения, но Чан сразу запретил Феликсу заходить так далеко.
Феликс решил подождать до вечера.
***
Стоило дверям их домика закрыться, как Феликс потерял голову. Сегодня они ушли первыми, чтобы Феликс не лег спать, как привык, а уснул раньше. — Я не смогу так просто уснуть! — Феликс запротестовал и опрокинул Чана на спину, седлая его бедра. — Ты не устал за день? — удивился Чан. — Я слишком возбужден. Небо потемнело, и Феликс устал, но он не смог бы уснуть, зная, что не зацеловал Чана до полусмерти. Поэтому он не стал ходить вокруг да около, а сразу накинулся на него. — Я не видел тебя так долго, — зашептал Феликс. Чан не стал сопротивляться и позволил Феликсу делать все, что ему хочется. Он гладил спину и ноги Феликса, поводил по тонким волоскам на икрах, щекоча. Его кожа была мягкой и нежной — выросший в Австралии Феликс никогда не забывал про крем от солнца. И он видел по выражению лица Чана, чувствовал по его блуждающим рукам, как ему все это нравится. Поцелуи из неторопливых вскоре стали голодными. Чан перевернул их, уложил Феликса на спину и занялся его шеей и плечами. В этот раз одежда быстро слетела с них, разметавшись по всей комнате. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — в исступлении быстро проговорил Феликс и тут же заткнул Чану рот, чтобы тот не смел ему возражать. Они дошли до конца один раз — в отеле в Австралии. Тогда Чан долго готовил его и вылизал всего. Феликс сгорал от желания повторить это все. Он хотел столько всего, что был готов составить расписание, указав время, места и позы, в которых он хотел Чана. Они успели наговориться по телефону, а вот близости кожа к коже не хватало. После глубокого мокрого поцелуя Феликс позволил Чану отпустить свое лицо. — Уверен? — все равно спросил Чан и погладил его зад, несильно сминая ягодицу. Чувствовать его ладони голой кожей было чудесно. — Мне двадцать три! Я не нежный девственник! — Насчет последнего я уверен, но насчет нежный… — Чан развел его колени и опустился, заставляя Феликса сжать бедрами его уши. Он провел пальцами между его ягодиц, задевая мошонку. — Такой гладкий и мягкий. Феликс следил за его лицом, чувствуя, как горит его собственное. Его бедра невольно напряглись, стискивая голову Чана. Чан улыбнулся и оставил маленький след от поцелуя на внутренней стороне бедра. Он зарылся носом в мягкую кожу и несильно укусил, всасывая. Его руки продолжали сминать и гладить. Чан разомкнул губы и, освободившись, взял Феликса в рот. Он делал это шумно и влажно, из-за чего слюна капала вниз, стекая по стволу и яйцам. Чан надавил пальцами на его промежность, с нажимом погладил вход. Феликс задержал дыхание, когда губы Чана оказались между его ягодиц, а его язык начал ласкать чувствительную кожу чуть выше пальцев. Колючая щекотка пронзила все его тело. Чан удержал его ноги раздвинутыми, продолжая вылизывать его. От подобных поцелуев Феликс разучился думать, продолжая лишь стонать и шептать. — Еще, пожалуйста, — высоко попросил он. Чан неглубоко протолкнул в него палец. — Давай посмотрим, как далеко мы можем пойти, хорошо? — предложил Чан. Его голос звучал так низко и сексуально. Феликс часто закивал и тихо заскулил, когда его член снова обхватили горячие губы. Чан оторвался один раз, чтобы взять смазку из сумки Феликса. Но он вернулся в то же место, а Феликс снова обнял его ногами. Чан отсасывал ему, пока Феликс нетерпеливо вертел тазом. Чан терпел это какое-то время, но потом не выдержал и перевернул его на живот. Теперь Феликс не мог смотреть на Чана, но его глаза сами закрывались от удовольствия, поэтому он не расстроился. Зато так Феликс почувствовал пальцы Чана глубже. Он был достаточно раскрытым, чтобы Чану было удобно трахать его пальцами. На двух Феликс уже скулил. Чан двигался неторопливо, но разводил пальцы и загибал их, продолжая кусать его бедра. Феликс сжал себя — его поза не позволяла потереться о простыни, а Чан не трогал его член. — Да трахни ты меня, — задыхаясь, стонал Феликс. — Ты слишком тугой. И ты на грани. — Или ты меня, или я тебя, — пробубнил Феликс в подушку. Чан продолжал двигать пальцами, когда замахнулся и ударил его по ягодице свободной рукой. Феликс подавился стоном. Они обсуждали это. Феликсу нравилось, когда его шлепали, а у Чана для этого были идеальные тяжелые ладони. И Чан сделал это только сейчас. Феликса пронзило сладкой истомой из-за легкой боли. Ягодица начала гореть, но Чан уравновесил ощущения, ударив по второй. Он постепенно добавил третий палец и снова развел их, растягивая края входа. Феликс вскрикнул, кусая подушку. Чан задел его простату и в этот раз нежно прикусил кожу в паре миллиметров от мошонки. Феликс двинул бедрами, насаживаясь на пальцы. Чан сжалился и сжал его член, лаская в том же темпе. Так он кончил: Чан трахал его пальцами, целовал, кусал, дрочил и шлепал. Он делал это небольно, чтобы не доставить неудобства на утро. Но Феликсу этого оказалось достаточно, чтобы оказаться за гранью. На него тут же накатила сонливость. Тело стало тяжелым. Феликс кончил, но Чан был все еще возбужден. Чан тихо поднялся, вытер рот и потерся членом о покрасневший влажный вход. Он надавил на него крупной головкой, почти протолкнул внутрь и вдруг громко коротко застонал. — Рот или рука? — предложил Феликс. Чан отрицательно замычал, приподнял его таз, ставя на колени и сводя бедра вместе. — Отдыхай, — сказал Чан. В его голосе была слышна шальная улыбка. Феликс слышал, как открылась и закрылась смазка, а затем почувствовал, как между его бедер толкается что-то скользкое и длинное. — О господи, — пискнул он и помог Чану, делая щель уже. Его бедра стали влажными, а острое возбуждение начало возвращаться. — Если у меня встанет, тебе придется решить этот вопрос. — Как скажешь. — Почему ты не сделал этого раньше? — Не подумал, — голос Чана начал сбиваться. Феликс закусил щеку, чувствуя его скользкий член. — И я хотел вылизать тебя. Надо будет повторить утром. Феликс замычал, представляя, как его разбудят горячими поцелуями и гибким языком. — Хотел трахнуть тебя пальцами, — продолжил Чан. Он подавился воздухом и начал дышать чаще. — Я так возбужден, что долго не продержусь. — Давай, — кивнул Феликс и попытался двигаться навстречу ему. Было сложно сжимать бедра — ноги устали после доски. Он подключил руку, касаясь головки члена Чана. Он чувствовал себя странно. Его бедра никогда не трахали, но это было хорошо. Напоминало чувство, когда Чан брал его всего по-настоящему. От этого Феликс действительно начал возбуждаться. Чан кончил раньше, а потом помог Феликсу ртом. Феликс остался совсем без сил, но кое-как дошел до ванной. Чан поправил постель, уложил чистого довольно Феликса и лег сам, сгребая его в объятия. — Завтра можно поспать подольше, но я разбужу тебя рано, — тихо шепнул он. — Ртом, пожалуйста. Чан рассмеялся и громко поцеловал его в ухо. Феликс думал, как объяснить ему, что он вообще-то не шутил, но удивительно быстро уснул.
