Я люблю тебя...

— Расскажи о том, как ты выжил, — просит Тор, когда первые эмоции от встречи улеглись, и он, все еще прижимая к себе Локи, восстанавливая дыхание после абсолютно не братских и неожиданных для Локи поцелуев, смог, наконец, совладать с голосом. Локи чувствует дрожь Тора. Чувствует, как горят губы, истерзанные бешеной лаской брата, который и не брат вовсе, чертовски хорошо, что не брат… Чувствует себя почти тем, погибшим от рук Таноса, которого Тор оплакивал горько, которого любил безмерно и страстно. Как рассказать, что не он выжил? — Позже… — Локи… — Тор слегка отстраняется, глядит пьяно, через застилающие глаза слезы, — мне было так больно… — Я знаю, — искренне отзывается Локи, дрожащей рукой касаясь спутанных, давно нечесаных волос. Гладит, и в собственных глазах тоже все плывет. Он действительно знает. Видел… Ощущая каждым нервом ту боль, что довелось испытать Тору, воющему над бездыханным телом, — я знаю… Сколько времени прошло с атаки на Ковчег? Пять лет. Сущая ерунда для бога обыкновенного, но огромный срок для человечества и сломленного болью, потерявшего опору, опустившегося на колени бога. Пятилетняя пропасть между «До» и «После». Тор успел обзавестись секирой и обезглавить выкосившего половину жизней во вселенной Таноса, а потом, несмотря на отчаяние, снова встать в строй с недобитыми Мстителями и довести предрешенное до конца. Локи выбрал именно этот момент только потому, что вернуться в раньше, ему очень не советовал Мобиус, считая, что Тор должен сделать то, что должен, а появившийся до последней битвы живым брат может серьёзно повлиять на ход событий. Локи мог бы, конечно, Мобиуса послать, но в последнее время тот был единственным существом во всех мирах, кому Локи безоговорочно верил. Мобиус ему друг. Друг, настоящий и проверенный — дурного не посоветует. — Как, Локи? — просит Тор снова, почти умоляя. — Скажи, чтобы я знал, если это повторится… Я должен знать, что ты… — Я всегда возвращаюсь, — шепчет Локи, не разбирая собственных слов, — даже когда умираю, это мой дар… это мое проклятье, брат… Танос убил меня, по-настоящему, без фокусов. Я умер, но видишь, это не помешало мне вернуться… Тор не понимает, растерянно моргает и слепо сминает в пальцах тонкую ткань форменной рубахи Ти-Ви-Эй, в который раз оглаживает худые чуть подрагивающие плечи. Копируя движение Локи, брат гладит его по отросшим и тоже сотню лет не чесаным волосам, скользит мозолистыми пальцами по щеке, лаская и, возможно, до сих пор не веря. Сейчас Локи совсем не похож на роскошного красавца, носившего лучшую асгардскую кожу и сверкавшего золотыми рогами. Он потрепан и избит, его едва не прикончили разваливающийся Таймлайн и беды, последовавшие за гибелью Хранителя, но он все еще — Локи Асгардский и да, он младший сын Одина, что бы там в прошлом ни случилось. Тор, узревший его выходящего из портала, не сомневался в достоверности брата ни секунды. Кинулся навстречу, сгреб в охапку, стискивая и доводя объятиями до асфиксии, а потом целовал, иступлено, жадно, не спрашивая разрешения. Локи отвечал, чувствуя, что имеет право, что все это именно для него, пусть и не того самого… — Ты нужен мне… — прошептал Тор. Просто три слова, но сколько в них всего бесценного! Локи всхлипнул, вспоминая старика Локи, попавшего в Пустоту лишь за то, что хотел услышать эти слова из уст своего брата. Он сам хотел, в особенности после того, как понял, что всю жизнь жил по указке засевшего под защитой Элиота мудака, который не позволял сделать и шагу к этому, такому нужному Локи сближению, безжалостно вытирая любую попытку стать лучше. Но только не теперь. Теперь никто больше не помешает ему быть собой и открыто демонстрировать то, что чувствует. Пусть будет непросто: он не привык, не умеет быть искренним, но обязательно научится. — Ты мне тоже… — отвечает он чуть слышно, склоняя голову к груди Тора, вроде не так уж это и страшно, и, закрепляя успех, уже смелее добавляет: — Я люблю тебя…