high school demons

      Запись от 22 октября, ХХХХ года; 3:11 p.m.       впервые за долгое время я снова хочу умереть       Перед глазами отчего-то стояла сплошная пелена от накатившей волны беззвучной ярости, до этого копившейся мелкими частичками где-то внутри, в самом недоступном месте для самого Сяо. Они ведь даже не заметили, как Сяо стоял в нескольких метрах от них и в буквальном смысле з а д ы х а л с я от накатывающей волны ярости, разливающейся по артериям и венам заместо крови.       — Сяо?       Тарталья, обернувшись и увидев стоящего в дверном проёме подростка, испуганно отпрянул от Чжун Ли, вскочив с дивана: любимый тапочек всё также болтался на его ноге, играя на нервах уставшего и разозлённого ситуацией Сяо. На душе будто бы скребли кошки, но Сяо никак не мог понять, с чем конкретно это было связано.       — У тебя сегодня рабочий день, — выдерживая вежливый тон, не допуская проблесков гнева, копившегося внутри маленькими частицами всё то время, пока он ходил на терапию и оставался спокойным, констатировал Сяо, нечитаемым взглядом всматриваясь в обескураженное лицо Чжун Ли.       — А ты должен быть в школе, — мужчина быстро застегнул пуговицы кремово-белой рубашки на груди; Чайльд последовал по его примеру.       — Отменили последние уроки. Ты не опроверг сказанное.       — Я взял… несколько дней отгула, — напряжение, до этого витавшее в воздухе, казалось, стало ещё гуще: у Сяо точно от закипания поднялись волосы на голове, иначе объяснить, как он ещё держался, было невозможно.       Он раньше никогда не брал отгулов.       — Вот как.       По крайней мере, ради самого Сяо.       Сяо даже не помнил, когда они в последний раз проводили время вместе: типа, брали выходной от всего и шли пускай даже элементарно гулять?       Их единственное совместное времяпровождение — редкие поездки в школу да семейные ужины, которые сейчас даже перестали быть семейными, потому что теперь либо с ними был Чайльд, либо с ним где-то ужинал Чжун Ли. Да даже когда они жили в другом городе только вдвоём застать отца за отдыхом было практически невозможно: на уме у него сплошные контракты и дела.       И вот теперь видеть, как собственный отец выбирает провести выходной день с этим — Сяо воздержался даже мысленно обозвать Тарталью, потому что знал, что тогда ему совсем снесёт крышу, — было невозможно. Слишком неприятно.       — Тогда не буду вам мешать, — сообщил юноша и, прежде чем до Чжун Ли дошёл смысл сказанного, выбежал из дома, на ходу надевая куртку и завязывая шнурки на ботинках.       — Сяо!       Бессмысленный выкрик в пустой коридор, ожидаемо, ни к чему не привёл: идти за убежавшим парнем было бесполезно. Он должен сам вернуться обратно: врач уже говорил ему об этом когда-то давно; настолько давно, что Чжун Ли даже перестал верить в то, что это когда-нибудь произойдёт.       — Чёрт… — прошипел себе под нос мужчина, склоняясь над коленями и массируя пульсирующие виски пальцами: больно.       Тарталья всё ещё стоял в стороне, сминая подол знатно измятой рубашки, надетой сегодня по случаю важной встречи, которая позже переросла… в это. Чайльд уверен, что если бы сейчас, в этой комнате, стоял бы измеритель неловкости, то он бы попросту сломался от такой концентрации на квадратный метр. Дурные мысли нагнетали атмосферы для пущей скованности нешуточно: по носу стекали уже которые капли пота, падая на пол одна за одной.       — Прости, — спустя какое-то время, проведённое в глухой тишине, произнёс Тарталья, затолкнув тапочки под диван от греха подальше, — Мне правда не стоило приходить.       — Сяо… с ним, кажется, всегда было непросто.       Чжун Ли горько усмехнулся, откинувшись на спинку дивана и высматривая что-то на потолке гостиной: жестом он пригласил Чайльда сесть рядом; тот послушно присел, не спешив пододвинуться ближе: дурное предчувствие, будто Сяо с минуты на минуту должен вернуться и тогда, при виде подобной картины, у него совсем снесёт крышу и он его просто убьёт, не покидало ни на секунду.       — Его мать…       — С тех пор, как умерла Гуй Чжун, всё стало совсем по-другому, — опередил вопрос Тартальи Чжун Ли, — Я пытался справиться с её смертью, уйдя в работу с головой: знаешь, как бывает?       Тарталья кивнул в знак согласия, зная, что мужчина даже не смотрел на него в этот момент: он всё продолжал сверлить взглядом потолок.       — Тогда я думал, что Сяо молодец: держится, он даже не плакал на похоронах. Я так не смог, — Чжун Ли тихо усмехнулся, будто бы вспомнил что-либо смешное; Тарталья заметил, как тот сжал кулак, — Я думал, что нам будет легче, если не будем об этом говорить, пока…       На этом моменте мужчина запнулся. Чайльд обеспокоенно взглянул ему в глаза, до этого направленные вверх, чтобы заметить на них крупицы слёз. Тарталья, не зная, как правильно поступить, аккуратно положил свою ладонь на чужую, более крупную, но всё такую же изящную, в знак поддержки; Чжун Ли расслабил кулак, переплетая пальцы с пальцами Чайльда.       — Пока что? — натолкнул на продолжение Чайльд, зная, что ему нужно было выговориться: чтобы снять эту ношу, долгие годы лежащую на собственных плечах, и разделить, и он верил в правильность своего решения принять эту ответственность на себя.       После недолгого молчания, Чжун Ли с силой сжал чужую ладонь в своей:       — Пока не увидел его руки.

~

      В голове было до отвратительного пусто; холодный осенний воздух больно обжигал лёгкие изнутри, скребя кошками где-то в груди. Сяо даже не помнил, как добежал до опустевшего школьного двора: кажется, он просто бежал вниз по улице, пока не выдохся. Мысль о том, что ему определённо стоит записаться на какую-то секцию, или же хотя бы начать элементарно посещать уроки физкультуры, пролетела в голове слишком неожиданно и быстро, и он точно так же быстро её отбросил в сторону.       Врач говорил, что то, что он сейчас делает, — это правильно: физическая активность во время возможного приступа помогает отвлечься, направить всю боль и эмоции в нужное русло, однако с каждым вдохом дышать становилось всё труднее и больнее, и Сяо впрямь начал задумываться о том, что ему стоит выбрать для успокоения какой-либо другой метод: например, там, искусство, музыка, в конце-то концов?       Во времена младшей школы Сяо ходил на занятия по флейте: мать посещала каждый его маленький концерт и обязательно снимала на видеокамеру, постоянно неправильно направляя объектив, из-за чего почти все видео оказывались замыленными. После её смерти флейта оказалась позабытой насовсем; осталась покоиться в огромных тяжелых коробках в старом доме, в который он не возвращался очень давно. Кажется, он даже и не собирался этого делать: даже пыль на книжных стеллажах в гостиной отчего-то делает слишком больно и пробивала насквозь, заставляя хрипеть.       С начала прохождения терапии под надзором врача из клиники прошло почти десять месяцев, и это определённо был прогресс: Сяо думал, что год назад он бы не оставил от Чайльда и мокрого места. Поставленный врачом диагноз — импульсивное расстройство личности — полностью оправдывало его неконтролируемые вспышки агрессии, однако ничуть не утешало. Мысль о том, что он нездоров, угнетала и заставляла задуматься о первопричинах, до чего он додуматься так и не смог. Зато отец додумался: правда не до истины, а до переезда.       До переезда к любовнику.       И вроде это называлось мы переезжаем, потому что тебе нужна смена обстановки, и вообще заведёшь новых друзей, и школа хорошая, и перспективы самые лучшие, а вроде калёным железом поверх выводилось ясное, не стирающееся у нас больше нет денег, чтобы выживать в том месте и одновременно платить за твоё лечение.       Сяо было отнекивался, мол, какое лечение, с ним всё хорошо: вот он, спит, ест, уроки делает, по ночам никуда не сбегает, — и Чжун Ли искренне в это верил, даже начал задумываться о надобности этого переезда, если Сяо чувствует себя просто замечательно и его состояние — простые домыслы и отцовское беспокойство, пока однажды не увидел его руки.       Сяо даже почему-то помнил тот момент в ярких красках: он просто мыл посуду по просьбе отца где-то спустя час после ужина, когда был уверен, что тот вернулся в комнату и уселся за чтение; он всего лишь сидел в гостиной, будто бы ждал, будто бы действительно его в чём-то подозревал, хотел удостовериться, что это неправда, и его сын в порядке, но череда тёмно-красных свежих кратеров от ожогов, растянувшихся вдоль линий вен до края закатанной кофты, зияла невыносимой болью и тем, с чем ни одному человеку не дано смириться и позабыть.       Юноша провёл рукой по внутренней стороне предплечья, спрятанной под рукавами осенней куртки, мысленно огибая белёсые бугорки, оставшиеся на месте саднящих ожогов: от одной мысли о прошлом, кожа на руках будто бы стянулась, напоминая о содеянном.       По словам Чжун Ли, Чайльд помог им с переездом: с поиском дома по доступной цене, перевозкой всех необходимых вещей и устройством отца на работу. Сяо подозревал, что и в школу эту его закинули неслучайно: неужели Чжун Ли понадобилось, чтобы за ним кто-нибудь… присматривал? Наверняка, он знал, что Тарталья работал именно в той школе. Или же…       Все мысли о Тарталье Сяо старательно гнал от себя прочь, не поддаваясь искушению начать бить асфальт голыми руками.       Где-то с заднего двора школы слышался визг тренерского свистка и громкое улюлюканье десятка мужских голосов; холодный ветер сорвал несколько пожелтевших листков с деревьев, столбами вытягивающихся вверх, и разбросал по тротуару. Идти было совершенно некуда: возвращаться к отцу и объясняться в своём поведении не хотелось от слова совсем. Отчего-то было обидно, и видеть эту раздражающую, вечно спокойную морду, которая почему-то выбрала не его, приравнивалось к самоубийству.       Сяо сделал глубокий вдох. Затем ещё один. И ещё.       Напряжение медленными волнами скатывалось на нет, оставляя лишь неприятный осадок и лёгкое покалывание в висках; Сяо вновь огляделся в поисках своего пристанища, хотя бы на пятнадцать минут. Ноги крутило, и Сяо вновь пожалел о том, что никогда не занимался спортом и систематически прогуливал физру. Лавочка у главных ворот на данный момент выглядела намного привлекательней метровой ограды у дороги. Юноша, недолго думая, переместился ближе к корпусу школы и практически полностью распластался на спасительной поверхности лавочки.       Спустя какое-то время (судя по всему, прошло не больше пяти минут) телефон, до этого спокойно отлёживавшийся в кармане чёрных джинсов с вытянутыми коленками (Чжун Ли давно отчаялся пытаться их выбросить, поскольку знал, что Сяо вытащит их буквально из любой мусорки при любом раскладе событий), принялся настойчиво вибрировать, принимая на себя серию пропущенных вызовов. Вероятнее всего, от отца.       Сяо искренне верил в то, что это кончится достаточно быстро, когда Чжун Ли поймёт, что общение с ним в данный момент — явно не то, на что Сяо готов был потратить последние выжившие нервные клетки, однако спустя бесконечно долгих и мучительных десять минут беспрестанных звонков, Сяо не выдержал.       От кого: alatus       я не хочу с тобой разговаривать. прекрати мне названивать.       Сяо совсем не верил в то, что это сработает, и с остатками тлеющей надежды о грядущем спокойствии выключил экран.       Несмотря на природную сдержанность, присущую Чжун Ли, когда дело доходило до его близких, он превращался… в нечто: холодность и даже некоторая скованность в действиях по отношению к сыну отходила на второй план, показывая его истинные чувства и подлинные переживания. После инцидента с мытьём посуды за несколько недель до начала терапии он стал более внимательным, вследствие чего — ещё более невыносимым. Сяо старался его не осуждать за это и принимать его чувства беспокойства, но… иногда это раздражало.       От кого: Zhongli       Сяо, извини, пожалуйста, за то, что ты видел.       Я поговорил с Тартальей. Впредь я постараюсь не допустить подобного инцидента.       Пожалуйста, вернись домой. Мы всё обсудим.       — Мы всё обсудим, мы всё обсудим, — парировал Сяо куда-то в сторону, поджав губы и сдерживая себя, чтобы не ответить нецензурщиной.       От кого: alatus       что в я не хочу с тобой разговаривать ты не понял?       мне глубоко насрать плевать на то, с кем ты спишь и целуешься, пусть даже на н а ш е м общем диване в н а ш е м общем доме. твоё личное дело, ты взрослый человек, ок допустим       От кого: Zhongli       Сяо, пожалуйста, прекрати.       Где ты сейчас находишься? Давай просто поговорим.       Сообщения отца остаются непринятыми во внимание, и Сяо не замечает, как его уже несёт.       Крупные горячие капли падают на экран телефона, и юноша тут же смахивает их в сторону, размазывая по дисплею, большим пальцем.       От кого: alatus       но когда ты не берёшь выходные сколько-то-там-уже лет подряд даже в праздники предпочитая работу лишь бы не оставаться со мной наедине       а выделяешь на этого рыжего обмудка целый день чтобы чуть ли не потрахаться в нашей общей гостиной       это звучит как чёртово предательство ты разве не понимаешь нет?       Сяо уже чувствует, как тяжело ему становится дышать, но чувства, утянувшие его с головой, не отступают: отчего-то предательски заставляют его писать и писать, выкладывать всю ту поднаготную, которую он копил где-то внутри, боясь показать её кому-либо.       От кого: alatus       ты специально весь год после её смерти задерживался на работе до победного?       принципиально со мной не ужинал?       ты просто избегал всего этого, признай       Сяо кричит самому себе, что пора бы остановиться, прекратить, перестать лишний раз травить душу, расковыривая старые, ещё не до конца стянувшиеся раны, но уже не может, не хочет.       От кого: alatus       ты видишь во мне мою мать, не так ли?       Не дожидаясь ответа, Сяо, понимая, как же сильно он проебался, свайпает контакт отца вниз и, недолго думая, жмёт на значок добавления в чёрный список. Он сказал слишком много лишнего, ненужного: он ведь не думает так, правда?       Только вот слёзы отчего-то продолжают катиться по щекам и жечь своей теплотой кожу, говоря об обратном, ведь       это, наверное, правда.       И Сяо не может верить во что-то обратное.

~

      Запись от 22 октября, ХХХХ года; 6:47 p.m.       когда-нибудь, это дерьмо закончится.       когда-нибудь.       Как только в голове становится хоть немного, но яснее после произошедшего, Сяо осознаёт, что он уже давным-давно отошёл от школы и перекочевал в незнакомый район. Карты в телефоне всё ещё показывали, что он находился в своём районе, однако спустившиеся на улицы сумерки не позволяли юноше различить хоть что-либо знакомое вокруг себя.       Кажется, Сяо свернул где-то ниже школы, если считать, что минут десять назад он проходил мимо супермаркета, где на прошлой неделе покупал себе необходимую канцелярию. Яркий дисплей на телефоне твердил о том, что он шарахается по незнакомым местам как минимум уже часа три.       Неприятно урчащий живот почти в унисон поддакивает, наседая: он не ел с часу дня. Только если не считать наскоро выпитый энергетик по пути до дома: Чжун Ли относился к подобным вещам весьма неблагоприятно, пообещав в следующий раз действительно наказать Сяо за подобного рода непослушание.       И всё же после того, как Чжун Ли оказался в бане, а то, что лежало на плечах неподъёмным бременем в одно мгновение спало, Сяо должен был почувствовать что-нибудь вроде… облегчения? Или хотя бы что-то по типу освобождения от тяжести собственных мыслей. Однако саднящее чувство недосказанности, оставшееся между ними, и боязнь взглянуть в глаза после того, что он ему наговорил, заставляло переживать: возвращаться домой сегодня он не хотел точно.       Мысль о том, чтобы вернуться в тот самый супермаркет, звучала в его голове чертовски заманчиво, и Сяо уже было начал шарить по карманам в слепой надежде найти хотя бы мелочь: кошелёк он по привычке всегда хранил в рюкзаке, который в момент бегства он по глупости оставил валяться в коридоре, — как вдруг пальцами нащупал небольшую, сложенную вдвое бумажку.       Выудив находку из кармана, Сяо, включив фонарик на телефоне, развернул бумажку. Коряво выведенные синей шариковой ручкой цифры и лыбящаяся рожа с косым сердечком заставляли дёргаться глаз… Венти, верно же? Тот странный парень из столовой, который приглашал его на сегодняшний концерт. И с чего бы он позвал именно Сяо, которого видел буквально раз в жизни?       Перед глазами пролетела беззаботная и истинно детская улыбка, и Сяо непроизвольно зажмурился, будто бы опасаясь ослепнуть. Венти не показался ему каким-то плохим парнем из местной компашки районных гопников, которым лишь бы показать своё превосходство избиением рандомного новенького в назидание остальным, однако что-то в его ребяческом образе казалось ненастоящим, и это немного напрягало.       Будучи совсем с собой честным, Сяо ну вообще не хотел ему писать что сейчас, что до этого самого момента, и то самое знакомство его никоим образом не заинтересовало, и вообще его чья-либо музыка и всякие концерты не волновали никогда, даже если опустить тот факт, что его плейлисты на ютубе забиты записями с выступлений хорайзонов и драконов. Абсолютно точно нет. И потому он колебался, думая насчёт того, отправлять ему наскоро набранное сообщение или всё-таки не стоит, потому что всякое бывает: может, Венти и не хотел бы его сегодня видеть, пригласил его там наспор, или вообще из вежливости, хотя к чему была бы вся эта вежливость, если они…       От кого: alatus       привет. это сяо. мы виделись сегодня в столовой.       Рука сама дёрнулась, честное слово.       Сяо было подумал, что он какой-то законченный интроверт с боязнью общения с другими людьми, глядя на то, как его пальцы начали судорожно тянуться к отмене отправки сообщения и удаления у обоих собеседников в чате, как вдруг все мысли о произошедшем отошли на задний план, ведь       От кого: barbatoooos!       вау, да это же реально ТЫ!!!       привет, сладкий, я таааак ждал твоего сообщения~~       На секунду Сяо пожалел о том, что вообще решил ему написать, и чуть было не закинул этого парня в игнор ровно так же, как недавно поступил с собственным отцом. Однако, что сделано, то сделано.             От кого: alatus       ты предлагал прийти на твой концерт сегодня, я согласен.       Ещё немного подумав, Сяо быстро добавил к отправленному:       От кого: alatus       если ещё можно согласиться, конечно же.       Сяо почему-то даже не удивился, когда ответ на череду сообщений не заставил себя долго ждать:       От кого: barbatoooos!       б а л д ё ж       ну тогда ок залетай к нам       вообще концерт начнётся эм где-то минут через десять плюс минус и я должен буду выйти на сцену типа       поэтому хз тебя не встречу       Десять минут?! Сяо метнул взгляд на часы в верхнем углу телефона, которые показывали почти семь вечера. Венти что, действительно не может расстаться с телефоном именно в такую минуту, когда до его выхода буквально остались считанные мгновенья? У него вообще нет типа… волнения, или наподобие? Сяо мысленно подчеркивает, что, кажется, Венти профессионал, раз может позволить себе подобное.       Или же он просто ждал его сообщения?             От кого: alatus       всё ок.       можешь просто скинуть геолокацию.       От кого: barbatoooos!       ооокей!       надеюсь, ты успеешь, пока мы будем выступать, потому что я хочу, чтобы ты услышал нашу новую песню, она просто п о т р я с а ю щ а я!!! 11!!!       всё я побежал!!! увидимся в толпе, сладкий <33333       От кого: alatus       спасибо, буду как только смогу.       Получив необходимые координаты от Венти, Сяо был немного в замешательстве. Конечно, жизнь таскала его по разным местам. Насколько он мог достоверно помнить, его почти главный талант заключался в том, что он мог оказаться в таких ебенях, из которых позже он выползал только через час за неимением карт и сотовой связи, однако       — Какого чёрта это на другом конце района?!       Сяо тихо воет.