Принцесса из тайги

"Понятно. Значит мирным путëм не выпустит, "— крутилось в голове шатена, пока тот набирал в ложку суп и снова выливал его в тарелку в надежде, что бульон таким образом остынет. Естественно, оставаться здесь никак нельзя. Во-первых, совершенно никто не знает, что он отправился сюда, на другой остров, в его северную часть за самым опасным преступником и без какой-либо помощи. Во-вторых, нужно было обязательно передать их нынешние координаты и предполагаемые планы оппонента кому-то из агентов, ну а в-третьих, его самого могли грохнуть. От такого ВДА точно не смогло бы уйти. Репутация для них всë ещё важна и ясно почему. Без доверия и поддержки граждан Японии организация вряд ли могла бы существовать. Сколько бы эсперы не существовали в мире, их способности всë ещё пугали простых людей. Как бы там ни было, подставлять своих же Осаму не хотел. Ему ещё работать в этом агенстве. Нужно было хоть что-то придумать, но головная боль и ломота в суставах не хотели позволять этого. Наверное, придëтся всë же задержаться здесь на какое-то время. Поартачиться для вида, а потом создать впечатление, будто сдался, чтобы этот русский поверил. Хотя глупо надеяться на что-то подобное. У этого чëрта просто извращëнный ум. В любом случае, нужно сделать так, чтобы и придраться было не к чему. На удивление стряпня Достоевского оказалась довольно вкусной. Такое открытие немного отвлекло от тяжëлых мыслей. Уже давно пустующий желудок голодно урчал, будто киты в море. Вот только Дазай никак не мог понять, для чего в этом супе так мало еды и много воды. Хотелось нормально поесть, а не попить! Всë таки русские такие странные. Спустя какое-то время тарелка оказалась пуста, практически полностью вылизана. Даже капусты не осталось. Детектив был сыт и доволен, на сколько это было возможно. После таких приключений хотелось отдохнуть, завалиться спать и ничего не делать, но вот проблема.. Напротив него сидит возможно самый опасный человек в мире. Он способен на что угодно. Нужно быть начеку. Словесная перепалка продолжалась. Отставив посуду на то же место, откуда она появилась, парень перевёл взгляд на большущего пса, сидящего уже возле входа. В свете горящей свечи была видна его лоснящаяся шерсть, огромные лапы и умная морда. Голубые глаза блестели и смотрели, кажется, даже с предупреждением. Угроза. — Я понял. Спасибо... за заботу, — выдавив эту фразу из себя, Дазай посмотрел на своего спасителя, — не убьешь меня? Мне кажется, ружьё у тебя на стене могло бы помочь мне совершить давнюю задумку, — и без того узкие глаза весело прищурились, а на лице заиграла та самая, "идиотская" улыбка. По-другому её обычно и не называют. — Оно для охоты. Даже не думай застрелиться из него. Специально для этого вытащу все патроны. Сразу же вся радость с лица собеседника сплыла, уступая место грустному разочарованию. Естественно, всë это — игра напоказ. Конечно, брюнет знает об этом, Осаму тоже, но давать поводов раскрыть себя с доказательствами, предоставив все факты собственной лжи, не хотелось. Так у Крыса нет оснований обвинить его в чëм-либо. Глаза постепенно стали слипаться, но спать нельзя. Слишком уж неприятная компания окружала мужчину. С одной стороны человек, способный убить одним касанием (а возможно и не только), а с другой агрессивная псина, которая, кажется, до конца будет защищать своего хозяина, что звучало ещё страшнее.. В общем, бинтованный находился меж двух огней. Темно-лиловые глаза впились в детектива, будто изучая его и состояние, в котором находился тот. Осаму даже не слишком заметил из-за дикой усталости, что на него пристально смотрят. — Я вижу, ты уже носом клюëшь, — безэмоциональным голосом подметил собеседник и отложил наконец свою книгу, — ложись. и не вздумай сбежать, а если что.. Совсем рядом раздалось гортанное рычание, такое низкое, что шатен невольно вздрогнул и опустил глаза на пол рядом с кроватью. Там сидело то самое чудище, которого теперь он боялся даже больше, чем перспективы остаться здесь, в таких холодных краях навсегда. Да, великий детектив ещё чего-то боится. Вот только показывает этого редко. Но сейчас чужие губы дрогнули, а глаза округлились. Пëс стоял рядом с открытой пастью, задержавшись над ногой, укутанной в одеяло. Пришлось сразу же подогнуть к себе обе конечности. Проглотит и не заметит.. "Блять." — Д-да, конечно, — глаза отчего-то забегали по одеялу, будто пытаясь отыскать что-то. Оттаявшие руки стали рыскать под пледом. Кажется, попытки найти желанное оказались тщетными. — Одежда. Где моя одежда? — Она в стирке, — кажется, поняв, почему парнишка в таком смятении, брюнет стал улыбаться, — что-то ищешь, Да-а-зай? "Вот ведь сукин сын, " — бинтованный усмехнулся. — Нет, конечно же ничего. Просто беспокоился о том, чтобы все осталось в целости. — Не переживай, пуговицы отрывать не стал бы, — даже с какой-то издëвкой произнëс Фëдор. Что ж, не стоит его более расспрашивать. Лишние подозрения ему не нужны. Чуть спустившись с подушки на матрас, гость немного поерзал, устраиваясь удобнее, и натянул одеяло до шеи. Как бы тепло не было в доме, по полу бежал легкий сквознячок. Заболеть с полпинка можно. Рисковать не хотелось, иначе ещё какую гадость пить заставят. И кстати насчëт этого.. Осаму ещё не понимал, для чего его лечат и вообще оставляют в живых. Для чего Достоевскому такой риск? Почему он не поручит кому-нибудь его убить и почему сам не оставил его замëрзшего умирать в снегах? Другими словами, было неясно, почему он ещё здесь. Были подозрения на этот счëт. Не очень приятные, а некоторые из них просто ужасные. Бывший мафиози думал, прогонял возможные варианты развития событий, пытался предугадать, для чего русский не поступил проще и грубее. Возможно, ему нужно что-то ещё, поэтому мужчина жив. До поры. — Что за книгу ты читал? — вопрос спонтанный, наверное, неожиданный и для самого Главы, ведь тот удивлëнно повернул свою тëмную макушку к нему. — Инструкция по подвязке вьющихся растений. — Не хочешь — не говори, просто интересно было, — тихо буркнули ему в ответ. Ясен пень — не поверили. Ну как Фëдор вообще может читать про это так увлечëнно? К тому же, сейчас зима. Ответ поразил. — Можешь не верить мне. Абсолютно без разницы. Я, ответил честно. "Хоть раз в жизни? Ещё более неправдоподобно." — Хочу попробовать посадить здесь помидоры и какие-нибудь цветы. Слишком серо здесь, мне не нравится. А без хороших овощей и загнуться можно. Цены на рынке как у нас в России. Даже бабушки выбивают, насколько возможно, себе побольше. Если бы Дазай сейчас посмотрел на парня, он бы, наверное, удивился. Вечно носящий маску сейчас тот был каким-то поникшим, разочарованным. Было сложно узнать в этом человеке преступника. Максимум какой-нибудь мирный житель. — Неужели у вас всë так плохо на Родине? — детектив склонил голову чуть, зевая сонно. — Не настолько, конечно, — резко отрезал Достоевский и убрал книгу на верхнюю полку поднимаясь с кресла. Не в его духе показывать свои настоящие эмоции. Да и друг между другом у них такого никогда не происходило. "Может быть и показалось." — Спи. Тут же погас свет и послышался какой-то скрип — брюнет лёг на кровать и стал переваливаться на ней, надеясь выбрать более удобное положение для сна. Спустя несколько минут шумы стихли. Глаза закрывать ещё было боязно, все чувства обострены в темноте, зрение будто стало более острым, как и слух. Осаму чувствовал малейшие колебания ветра, то, как он завывает за окном, как снежинки бьются о стекло, отскакивая. Слышал и треск догорающих поленьев и тихое сопение с обеих сторон. Как тут заснуть. Тем не менее усталость взяла своë и скосила каштановую макушку к постели. Как-то постепенно стало всë равно на всë, даже на чужое присутствие. Веки тяжело закрылись, глаза щипало. Из горла вырвался очередной тихий зевок, а потом весь дом погрузился в царство Морфея. Спал даже Моцарт, кажется, тоже уставший после охраны дома в отсутствие своего хозяина. Теперь уже и Дазай засопел. Следующее утро настало как-то внезапно, как бывает обычно после жутко утомительных дней. В последнее время у детектива не получалось даже взять себе отпуск. То новые задания, то внезапно нагрянувший враг, то тысячи отчëтов, которые он задолжал Куникиде. Дел много, а вот сил оставалось не очень. Наверное, даже настань апокалипсис, мужчина не удивился бы сильно, насколько сейчас было на всë плевать. Также ему было плевать и на глухие удары, раздающиеся где-то над ухом, и на яркий солнечный свет, безжалостно бьющий в глаза, и на всë на свете. Это было недолго. Парень резко распахнул глаза и сразу же сел в вертикальное положение, о чëм вскоре пожалел. Головная боль за ночь так и не прошла. Обидно. Сонный взгляд снова стал шарить по кровати и стоящим вблизи предметам, стараясь отыскать что-то. Только позже пришло осознание всего и того, что произошло вчера. Это далось сложно. Послышалось раздражëнное шипение. Осаму ненавидел боль, особенно такую назойливую. Казалось, даже после похмелья она не так сильна. — Вот ведь блин.. Надо бы выпросить обезбол, — повернувшись к окну, Дазай стал тереть устало глаза, стараясь заставить себя проснуться, но замер. Прямо за окном он увидел Фëдора. Парень был в очень пушистой шубе и с топором в руках. Орудие зависело в воздухе и с тем самым глухим звуком опускалось на дерево, разрубая его пополам. Сейчас даже брюнет был похож на одного персонажа очень известного рассказа русского писателя. Откуда это известно японцу? Просто ему интересно абсолютно всë. Не по щелчку пальцев он побеждает всех своих врагов без исключения. Знания тоже сыграли роль. Может быть даже главную. Все эти минуты шатен наблюдал за чужой работой, но, наконец, принял решений подняться и исследовать дом. Он так и не успел этого сделать нормально. В вечерней тьме, когда комнату озаряет лишь свет потухающей свечи, да ещё и в лежачем состоянии это сделать не слишком просто. Уже давно его привлекала закрытая на крепкий замок дверь за печью. Кстати, и та, и другая были каменными. Мало ещё где такое осталось. Видимо, эта изба здесь стоит довольно давно. Сейчас была возможность всë осмотреть, но тут взгляд упал на стопку с бельëм у изголовья кровати. Прямо на стуле лежала чистая одежда. Парень даже завис немного.