Принцесса из тайги

Неужели Фëдор отдаëт ему свою одежду? Конечно, детектив понимал, что это только на время, но никак не мог понять причины такой.. заботы? В любом случае, он не был недоволен. Единственное, о чем парень сейчас думал, так это о том, что вся ситуация выглядит слишком подозрительно. Зачем русскому держать его здесь, взаперти? Хотя, наверное, потому, что убить теперь его не могут. Наверное, это был последний логичный выход. На чужом месте он поступил бы также. Как бы то ни было, Дазай натянул на себя чистую рубашку и брюки, которые оказались почти впору. Лишь только верхняя одежда была велика. Это не очень мешало, поэтому привыкнуть можно. Кинув взгляд на ту самую дверь, которая недавно попалась на глаза, мужчина направился прямо к ней, уже готовясь взломать чем-нибудь замок, но тут остановился. Холодный пот потëк по спине, а кончики пальцев стало странно морозить. Раздалось тихое низкое рычание. Слыша такой угрожающий тон, ни один глупец не сделал бы и шагу дальше. И он не стал, лишь медленно перевёл взгляд на верного пса Фёдора и отступил назад. "Ясно. Значит, сюда нельзя, "— это было единственным верным выводом. Нужно было найти другой путь, чтобы выбраться отсюда. Но какой.. Усыпить животное? Оно может почуять неладное и наброситься, тогда целых конечностей не останется. Можно попытаться выбрать момент, когда эти двое будут отсутствовать, а за пару секунд попытаться сбежать Но успех такой операции почти равен нулю. Тогда нужно иметь всë наготове. И то, есть шанс, что всë провалится, не успев начаться, весь его план. Осаму обязательно найдет выход. Не должно быть ни единой промашки. Сложно, но возможно. Пока он размышлял, за окном послышались голоса. Шатен точно помнил, что видел русского снаружи одного. Тот внезапно прекратил колоть дрова и стал разговаривать с человеком, что вышел по лесной тропинке к нему. Слов было практически не разобрать, язык точно отличен от японского, поэтому не удалось понять ни слова. Пришлось навострить уши и слушать внимательно, игнорируя тяжёлое собачье дыхание совсем рядом. Вторым был парень с явно низким голосом, весь укутанный шарфами и в толстенной шубе. Лица не видно. Чтобы получше разглядеть последнего, пришлось подойти к окну ближе. Дазай устроился так, чтобы его не было видно с улицы и стал наблюдать. Увы, разглядеть нового человека как следует не удалось, но зато получилось уловить взглядом одну интересную вещь. Достоевскому что-то передали. Конверт. Было прекрасно заметно, что он очень важен для Крыса. Его руки слегка дрогнули, касаясь бумаги молочного цвета и сразу же опустили посылку во внутренний нагрудный карман пальто. Вряд ли так просто удастся узнать, что там в нём. Даже печати не разглядеть. Предпринимать попыток выйти не особо хотелось, огромная псина все ещё лежала у входа в избу, не сводя глаз с "гостя", который, кажется, здесь останется надолго. Такая перспектива совсем не радовала. Нужно было скорее выбраться. Можно было бы попытаться шантажировать русского.. Если Осаму успеет забрать письмо до того, как его прочитают. Либо же дождаться нужного момента и сбежать. Или же.. Использовать кого-то для побега. Взгляд тут же впился в неизвестного. Даже когда тот уже поклонился и стал уходить вглубь леса по тропинке, детектив продолжал думать о нём, провожая взглядом последнюю свою надежду. Скрип ступеней на крыльце и звук приближающихся шагов нарушил ход мыслей. Тяжёлые зимние валенки глухо стучали о древесный пол, а ставни на дверях скрежетали. Наверное, их довольно давно смазывали. Лицо сразу скривилось. Чтобы его не застукали в подслушивании разговора, парень быстренько сел на кровати и сделал вид, что только-только проснулся и надевает брюки и застëгивает рубашку. — Чëрт бы тебя побрал, Достоевский! — лицо хитреца тут же умело приняло возмущённый вид, — я тут переодеваюсь вообще-то. Кажется, переиграл, ибо в следующую же минуту русский, вошедший в сени и уже успевший сбросить со своих широких плеч куртку, недоверчиво и даже скептично на него покосился. — Да что ты говоришь, девица-красна. Неужто стыдишься меня, такого молодца? — если бы это всё было сказано без надменного выражения лица, Осаму бы поверил, ведь чужой голос даже не дрогнул. На губах появилась игривая улыбка, так и хотелось вновь подшутить, но тогда ситуация приняла бы немного другой вид, а здесь и сейчас, именно с этим человеком подобное было совершено неуместно. —Когда есть будем? Я проголодался уже, — живот громко заурчал, напоминая о себе в самый нужный момент. — У собачьей будки кость валяется. Можешь доесть, если сильно хочешь. — Что- Брюнет какое-то время смотрел на собеседника в упор, будто бы ожидая, когда же до него дойдет смысл шутки, а потом плюнул: — Говорю, еда себя сама не приготовит, а я тебе не домохозяйка. На улице топор лежит — дрова колоть будешь. Моцарт с тобой пойдёт, конечно же. Вздумаешь убежать — ногу прострелю. Жив будешь, но далеко не уйдёшь, можешь не сомневаться. Границы, которые пересекать нельзя уже обозначены. Правила ясно озвучены, последствия их нарушения тоже. Оставаться инвалидом или хромать оставшиеся несколько месяцев до конца зимы не хотелось. Сейчас предпринимать какие-либо попытки было опасно. Для начала стоило бы ослабить бдительность этих двоих и хотя бы поправиться до конца. Делать ничего не оставалось, есть то хочется. Живот вновь заурчал, но в этот раз гораздо громче. Придëтся учиться в этой жизни всему. И не то ещё пригодится. Тяжело, прямо таки лениво поднявшись с мягкого матраса, детектив устало потянулся. Конечно, беспокоить больные конечности было бы нехорошо, даже опасно, поэтому особо напрягаться тот не собирался. Чтобы ничего особо не делать, как это обычно и бывает, он придумал план. И план заключался в следующем: сделать все через задницу, якобы лучше тот не может, чтобы в последствии всë снова сделали за него, но сделали "так, как надо". Конечно, ему, скорее всего, не поверят, ведь лишь Глава знал о том, каков его соперник на самом деле, когда этого не замечали даже друзья. В груди что-то кольнуло. Улыбнувшись ярко, Осаму подпрыгнул к двери и постарался поиграться с псом, чтобы вызвать к себе доверие. Как известно, собаки запоминают доброту. Но мужчина немного просчитался. Эти животные также довольно умны и чаще всего сразу же могут отличить искренность от фальши. Порой они умеют даже то, на что не способны люди. Острые белые зубки угрожающе клацнули прямо рядом с перебинтованной кистью руки и вновь сомкнулись. Губы парня нервно дрогнули. "Ясно, подружиться не вышло." Дазай быстренько накинул на себя чужую шубу, провожаемый довольно тяжёлым взглядом аметистовых глаз, и вышел на улицу. Конечно же, пропустил вперёд ручного хаски. Взгляд тут же упал на орудие в недавно "начатом" полене и тут же погрустнел. "Интересно, сколько же эта штука весит. " Молодой детектив никогда не жил бедно. Он родился, по идее, в семье аристократов, где всей грязной работой занималась прислуга. А дрова и в принципе у них не кололи. Привозили готовые. Поэтому как рубили их юноша не видел и даже не представлял себе. Вот теперь узнает, каково это. Тонкие пальцы скользнули по рукоятке к самой её узкой части. Обе руки обхватили холодное дерево, всë таки мороз. Благо, солнце светило, грея хоть немного замерзающее лицо. Дернув топор вверх, парень стал ожидать, что тот сразу же освободится от полена, но не тут то было. Лезвие плотно сидело меж древесных волокон. Дёрнул сильнее, но вновь ничего не вышло. Беспомощный взгляд упëрся прямо в окно, из которого на эти жалкие попытки смотрел Фëдор, но, не получив совершенно ничего, кроме осуждающего взгляда: "ну и чего ты стоишь? живее", пришлось попробовать снова. Спустя где-то минут пять Дазаю удалось вытащить адское орудие, как он его успел назвать, хотя ему чуть не отрубило кое-что. Даже пытаться показать себя рукожопым не пришлось. Чтобы тот не натворил дел, наружу всë таки вышел хозяин дома. Уже издалека было видно, как тот тяжко вздыхает и закатывает глаза. Стало стыдно. — Принцессу вырастили, ей Богу, — подойдя к непутëвому ученику со спины, брюнет показал ему, что стоит брать топор не одной, а двумя руками и слегка расшатать кусок дерева, чтобы лезвие вышло, — и не дергай так сильно, иначе отлетит и ногу отрубит. Шутки шутками, а детектив задумался, вздрагивая, когда послышался треск. Полено разошлось напополам. Одно готово. Осталось каких-то штук двадцать внушительного размера. Справимся. Теперь бинтованный ощущал сзади тепло чужого тела, такого распаренного, прямо после баньки, но в одной лишь только белой рубашке на выпуск и штанах. Русский уложил свои ладони поверх чужих и заставил занести топор над очередным деревцем. Дело пошло быстрее. Спустя время тот отстранился и выдохнул. На щеках Осаму выступил румянец, видимо из-за холода. Облачка пара из чужого рта вырвались на воздух. Кажется, тот уже умаялся. — Всë, дальше сам. Вольф, выгуливай его. А я ушëл подготавливать посуду. Не возись здесь долго. Бросив напоследок это, тот скрылся из виду, повыше поднимая хлопковый воротник, будто думая, что это защитит от пронзительного ледяного ветра. Дверь захлопнулась, и шатен остался на улице один. Быстро приноровившись к своему делу, он закончил через каких-то полчаса-час и вернулся уже с дровами в руках.