Family Issues

      „Укрепляй в себе чувство довольства своей судьбою: с этим оружием ты непобедим.“ — Эпиктет (50–138) древнегреческий философ.       В это же время, за сотни километров от Малфой-мэнора, между членами Ордена Феникса и Пожирателями Смерти разразилась настоящая битва. По окну кабинета министра магии была размазана кровь. Сам министр лежал на полу, мёртвый. Руфус Скримджер абсолютно точно понимал, в каком состоянии находится сообщество, которым ему выпала честь управлять. Он никогда не метил в кресло министра, но всегда стремился защищать слабых и невинных, а именно это сейчас требовалось его стране — защита. Было сложно представить худшие условия для вступления в должность министра — магическое общество было расколото, страна буквально полыхала, люди были напуганы и не знали, кому верить, после того, как предшественник Скримджера целый год, занимаясь пропагандой, выдавал желаемое за действительное. Все, кто были «за» действующее правительство разочаровались в нём, а за всеми, кто был против, пришлось побегать. И далеко не все готовы были принимать извинения нынешнего министра за промахи предыдущего. Скримджер был сильным и волевым человеком, способным навести порядок в стране и в её правительстве, но война разгоралась с новой силой. Он буквально не успевал заново отстраивать разрушенное и обороняться от надвигающегося наступления врага. Бороться с Волан-де-мортом было словно карабкаться по песчаным дюнам — делая один шаг, министра отбрасывало назад на три. И не смотря на все эти сложности, Скримджер никогда не думал, что должность министра убьёт его. Ведь когда доходит до реальных вероятностей, человек редко всерьёз размышляет о смерти. Но этому суждено было случиться, и министр лежал на каменном полу своего кабинета, лицом вниз, в луже собственной крови. Убивший Скримджера Эйвери побежал следом за мракоборцем Бруствером, минуя один коридор за другим. Ему нужно было выполнить приказ Тёмного Лорда и выполнить его до конца. Найти мальчишку. Теперь, когда вся мощь Министерства Магии была под их контролем, Гарри Поттера больше не могли защищать ни те же заклинания, ни люди, делавшие это раньше. Более того, все они уже подписали себе смертный приговор. В плен приказано было брать только самых близких к мальчишке. ___________________________________ — Он намерен жениться на Астории, ты знаешь об этом? — глядя на мужа, спросила Нарцисса. — Намерен! — фыркнул Люциус. — Я уже сыт по горло их разводами, слушать это снова я не хочу. Он будет женат на Альсефине, она нужна нам и мне наплевать, на ком ещё он хочет жениться. — И не приходило ли тебе в голову, что для Сефи это может быть опасно? Драко уже показал себя не в лучшем свете несколько месяцев назад. Как ты думаешь, что он предпримет, если состоять с ней в браке наш сын не хочет, а развестись ты ему не даешь? — проговорила миссис Малфой, выражая их общее беспокойство. Мужчина поднял на неё глаза и вздохнул: — И что мне делать? — Внушить им обоим, что бракоразводный процесс запущен. Сделать вид, что мы идём у них на поводу, — тоже глядя на мужа, ответила волшебница. — Это даст нам время и Сефи будет в безопасности. — Я не собираюсь идти на поводу у капризов Драко, — несколько долгих минут спустя, протянул Малфой-старший. — Я не говорю тебе делать это ради капризов Драко, я предлагаю защитить Альсефину. Мне бы очень хотелось верить, что наш сын не способен навредить ей, но здравый смысл мешает мне закрыть глаза на происходящее, — направляясь к двери кабинета, заговорила Нарцисса. — На чьей совести будут её очередные страдания? — Я не желаю, чтобы он женился на Астории. Эта свадьба будет ещё большим позором, зная, что она была его любовницей. — Так запрети. Но так, чтобы он не считал Альсефину препятствием, — бросила женщина перед тем, как выйти из комнаты. Люциус совершенно не хотел этого признавать, но его жена была права. Пока Сефи была причиной невозможности Драко быть с Асторией, она оставалась в опасности. Разумеется, мистер Малфой и не думал говорить жене о том, что Драко сам лично предложил убить девушку, чтобы выйти из ситуации. Да Нарцисса и сама понимала это. Садистские наклонности их сына проявились только во взрослом возрасте и потому, обладать полной уверенностью, в том, на что способен Драко, было невозможно. Мысли Люциуса метались от корысти к совести, и он не мог понять, что предпочтительнее. Одно было ясно — Малфой должен был поговорить с Сефи. Только вот что ей сказать?

***

— Я сказал, что нам нужно поговорить, — мысленно стукнув кулаком по столу, прорычал Люциус, глядя на Альсефину. — Я слушаю тебя, дядя, — скрестив руки на груди, споясничала девушка. — Сядь, — кивнул он на стул рядом с собой. Стоило ему придти на ужин и увидеть там Альсефину, как волшебница тут же демонстративно встала и направилась к выходу, оставив на тарелке практически нетронутый пирог. Аппетит стал быстро улетучиваться, когда Люциус понял, что пришло время поговорить с племянницей. — Ты хочешь развода? — видя надменное лицо девушки, которая, казалось, и не думала двигаться с места, спросил Малфой. — Сядь, — повторил он. Брови Альсефины непроизвольно дёрнулись. Было очевидно, что Люциусу удалось завладеть её вниманием, потому что Сефи медленно направилась к предложенному ей месту и всё-таки заняла его. — Хочу, — произнесла волшебница. — Я позволю вам развестись, — проговорил Малфой. — Я думаю ты и сама понимаешь, что брак, подготовка к которому шла практически всю твою жизнь, не может быть расторгнут в одну секунду, но через определенный период времени… — Сколько? — нетерпеливо перебила его Сефи. — Примерно год, — ответил мужчина. — И чего ты хочешь взамен? — подумав несколько секунд, спросила волшебница. — Взамен? — усмехнулся Малфой. — Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы поверить, что ты соглашаешься на развод бескорыстно, — без капли смущения объяснила она. Снова ухмыльнувшись своим мыслям о том, как поумнела его девочка, Люциус начал было что-то говорить, но в коридоре послышался грохот и крики. Малфой перевёл взгляд с племянницы на арку, ведущую в холл. Альсефина тоже обернулась. Буквально через минуту в столовую вошли около восьми мужчин в чёрных мантиях, тащивших с собой нескольких пленников. Девушку, лицо которой было в крови, грубо толкнули на стол так, что она едва удержалась на ногах. — Не смей! — закричал рыжий парень, которого тоже втолкнули в залу, и тут же получил удар под дых. У Альсефины всё внутри похолодело, но внешне она никак не отреагировала на увиденное. Люциус же лениво отложил столовые приборы и поднял брови, глядя на вновь прибывших. — Какого Мерлина здесь происходит, Нотт? Это же обеденная, — скривив губы, проговорил он. — Приказ Тёмного Лорда, — ответил Пожиратель, к которому обращался Малфой. — Идём, — вставая из-за стола, сказал Люциус девушке, предполагая, что они могут увидеть дальше. В столовую втолкнули вторую девушку, тоже рыжую, мантия на ней была порвана, а на руках оставались следы крови. — Красотка поцарапала меня, — со смехом прорычал Сивый, входя в залу прямо перед Альсефиной. Его лицо действительно было неслабо исцарапано. — Люблю, когда они сопротивляются, — прогнусавил он, намеренно преграждая Сефи дорогу. — А ты уже уходишь, дорогуша? — Да, уходит, — холодно проговорил подошедший к волшебнице сзади Малфой. — И к чему же такая спешка? — послышался до боли знакомый неприятный голос из холла, и в обеденную зашёл сам Тёмный Лорд. — Вам лучше остаться, Люциус. — Альсефина… — Уже не маленькая девочка, как ты наверняка заметил. А у нас сегодня особые гости, — закончил за него Волан-де-морт, давая понять, что никто не выйдет из этой комнаты пока он не позволит. — Да, мой Лорд, — кивнул старший Малфой, беря Сефи под руку и ведя назад к столу. Во взгляде Альсефины сразу же убавилось саркастичности и презрения. Это случалось с девушкой каждый раз, когда она видела Тёмного Лорда. То, к чему приводили его высказывания об их связи с Люциусом, то, как Волан-де-морт открыто угрожал ей, как безжалостно пытал и убивал. Когда мисс Блэк видела его, она безошибочно понимала, что видит саму смерть. Нарциссы на этом собрании не было. Скорее всего, Альсефине бы тоже было необязательно идти, если бы она вот так не попалась на глаза Тёмному Лорду. Но теперь волшебница сидела между Люциусом и Драко, а прямо напротив неё, Трэверс привязывал к стулу ту самую девушку, лицо которой было в крови. С остальными двумя пленниками, которые, судя по всему, были братом и сестрой, поступили также. Мисс Блэк, привыкшая смотреть прямо перед собой на собраниях Пожирателей, теперь едва сдерживалась, чтобы не отвернуться. — Для начала, пожалуй, мне стоит представить наших гостей, — заговорил Волан-де-морт, криво улыбаясь. — Тут у нас мисс Гермиона Грейнджер. Мисс Грейнджер посчастливилось стать первой грязнокровкой, которая оказалась за этим столом. По слухам, мы обязаны именно ей тем, что Гарри Поттеру так долго удавалось ускользать от меня. Рыжий юноша, — переводя взгляд на парня, продолжил Тёмный Лорд, — это осквернитель крови Уизли. Рональд, если я не ошибаюсь, лучший друг мальчика-который-выжил. И его сестра, которая была возлюбленной Поттера, — закончил он, под насмешки Пожирателей смерти. — Вам всем наверняка интересно, зачем я пригласил троих самых близких к Гарри Поттеру людей к нам за стол. Говоря откровенно, никто из Малфоев не имел ни капли желания, узнать, зачем Волан-де-морт привёл сюда друзей Поттера. Все как один только надеялись покинуть этот зал невредимыми и, по возможности, не униженными, как можно скорее. Но у Тёмного Лорда были свои виды на этот счёт. — Но об этом чуть позже. Теперь, когда мы все познакомились, можем перейти к последним новостям, — тёмный волшебник ещё раз окинул взглядом красных глаз всех присутствующих и продолжил. — Гарри Поттер мёртв. — Нет, — вырвалось у рыжего парня. Обе девушки не проронили ни слова. Что одна, что другая, смотрели прямо в стол, крепко сжав зубы. Одинокая слеза скатилась по щеке рыжей девушки, но её взгляд по-прежнему оставался жёстким, а настрой держаться — непоколебимым. — Боюсь, что да, — с ухмылкой прошипел Волан-де-морт и щёлкнул пальцами. В следующую секунду, в столовую вошли ещё двое Пожирателей смерти и бросили на стол безжизненное тело подростка, которому на вид было немногим больше семнадцати. К горлу Сефи подступила тошнота, когда одна из раскинутых рук парня едва не коснулась её руки. Волшебница отпрянула и пообещала себе больше не есть за этим столом. Драко, увидев тело, дёрнулся. Довольно удивительно было осознавать, что величайшая угроза для Лорда Волан-де-морта, заключалась в ничем не примечательном мальчике семнадцати лет, который, кажется, к тому же ещё и не доедал. Ни министерство, ни аврорат, ни все самые опытные и способные волшебники страны не могли остановить Тёмного Лорда, в то время как реальную угрозу для него представлял мальчишка. Сефи всячески пыталась сообразить, что же такого особенного было в этом Гарри Поттере, что ему удавалось так долго избегать смерти. Но, что бы это ни было, его оказалось недостаточно. Мисс Блэк изо всех сил старалась прогнать из своей головы эти мысли, потому что знала, если их прочтёт Волан-де-морт, она пропала. Но волшебник был слишком занят собственным триумфом. — Видишь, Рональд? — покачал головой Тёмный Лорд. — Уберите, — кивнул он принёсшим тело мужчинам. — Итак, война окончена, — снова заговорил волшебник. — Сопротивление разгромлено, Ордена Феникса больше нет. Гарри Поттер мёртв. Дамблдор мёртв. И, как ни странно, я пригласил вас сюда для переговоров. — Лучше убей меня сразу, ты, проклятый… — прорычал рыжий парень, сквозь редкие слёзы, которые катились по его щекам. — Убить тебя? — притворно удивился Тот-кого-нельзя-называть. — Разумеется, нет. Годы бессмысленных убийств и кровопролития подошли к концу. Я не собираюсь строить новый мир на крови. Мне нужно сотрудничество, мне нужно понимание, а не смерть. — Тогда я сам убью себя скорее, чем буду сотрудничать с тобой! — плюнул на стол дрожащий от злости Уизли. — И этого я тебе тоже не позволю, — махнул рукой Тёмный Лорд. — Мы обязательно придём к сотрудничеству, Рональд, ты просто пока не можешь трезво оценить все возможности. Я помогу. Твои дорогие сестра и подруга у нас. Ты хочешь увидеть, как их пытают, насилуют и убивают? — скучающим тоном проговорил волшебник. — Ты, проклятое нечто, которое… — закричал Рон. Волан-де-морт снова лениво махнул рукой и парень больше не смог произнести ни слова, лишь беззвучно, словно рыба открывал рот. — Смотри, — кивнул Тёмный Лорд сидящему рядом с девушкой с рыжими волосами Долохову. Тот усмехнулся, взмахом палочки развязал верёвки, не дающие ей двинуться с места и девушка почти сразу влепила ему пощечину. Ответный удар оказался куда сильнее. Из носа сестры Рональда хлынула кровь, после того, как Долохов схватил её за волосы и с размаху приложил о дубовую столешницу, заодно заставляя её лечь на стол. Все сидящие вокруг наблюдали за происходящим. Когда Антонин начал стягивать с девушки одежду, её подруга закричала, прося их остановиться, а Альсефина, не в силах больше смотреть на это, отвела от них полный ужаса взгляд. Долохов уже расстегнул ширинку, когда Тёмный Лорд безразлично проронил: — Стоп. Кажется, Рональд хочет что-то сказать, — посмотрел он, на кивающего изо всех сил парня. — Я тебя слушаю, мальчик, — взмахнув рукой и вернув Уизли способность говорить, прибавил волшебник. — Я принимаю ваше сотрудничество, только отпустите их! — выкрикнул парень, кивнув в сторону своих спутниц. — Нет-нет-нет… — покачал головой Тёмный Лорд, одновременно сделав знак Долохову, чтобы тот отошёл от сестры рыжего парня. — Сначала ты должен выслушать мои условия, и если ты на них согласишься, я вас отпущу. Ни один волос больше не упадёт с головы твоей очаровательной сестры. — Я слушаю, — сразу же отозвался Рональд. — Ты вернёшься домой и убедишь всех оставшихся в живых членов Ордена Феникса, всех мятежников, что они проиграли. Все твои друзья и знакомые должны будут подчиниться мне. Они будут жить дальше, в моей стране и по моим правилам, и будут невредимы. Я сохраню их жизни, здоровье, даже их работу, если таковая имелась раньше. Но они больше не будут сопротивляться мне. А если кто-то задумает мятеж, ты лично сообщишь мне об этом, и мы задавим его в зародыше. В Британии больше не будет войн и напрасного кровопролития… — Я согласен, — выдохнул Рон, опять же, не задумываясь над ответом долго. — Это не всё, — прошипел Волан-де-морт. — Ты должен выбрать одну из этих девушек, которую заберёшь сегодня с собой. Вторая останется здесь, в качестве нашей гостьи и страховки исполнения соглашения, которое мы заключаем. Также, как один из твоих братьев. — Ты ведь сказал, что отпустишь нас, — проговорил побелевший Уизли, переводя взгляд с сестры на подружку. — Я не говорил, что всех, — в усмешке склонил голову набок Тёмный Лорд. — Пока ситуация будет под твоим контролем, девушку здесь никто не тронет, даю тебе слово. Более того, я щедро вознаграждаю тех, кто верно мне служит. Ты получишь должность в Министерстве и премию в первый же месяц, на которую сможешь построить дом для всей твоей семьи. Но если, ты меня предашь, — тихо прошипел Лорд Волан-де-морт, — все твои близкие будут жестоко убиты. Я отниму у тебя всё. Выбирай быстрее, иначе я сделаю это за тебя. Рыжий парень перевёл преисполненный вины взгляд с сестры на подругу: — Прости меня, Гермиона… — Всё правильно, Рон, — ответила ему девушка. ___________________________________ В следующие несколько месяцев порядок жизни британских волшебников претерпел сильные изменения. Волна-де-морт сдержал своё обещание и остановил кровопролитие по всей стране. Пытки и убийства превратились в инструмент устрашения, но примерялись довольно нечасто и только к самым ярым недоброжелателям Тёмного Лорда. Рональду Уизли, который теперь занимал одну из руководящих должностей в министерстве, неплохо удавалось сдерживать толпу, несмотря на агрессивную политику, которую гнул Тот-кого-нельзя-называть. Маглорожденным волшебникам теперь было запрещено учиться в Хогвартсе, а волшебникам было запрещено вступать в брак с маглами и маглорожденными. Разумеется, этот закон был только на бумаге, де-юро волшебники могли жить с маглами не вступая в брак, но де-факто всё было не так просто. Браки между волшебниками и полукровками приветствовались, одиночество — порицалось. В министерстве образовался целый небольшой отдел, отслеживающий личную жизнь волшебников. Если волшебник или волшебница, возраст которых уже давно подходил для создания семьи, не вступали в брак, работники этого отдела начинали «расследование», и в случае выяснения каких-либо фактов, неподходящих для нового общества, нарушителя наказывали. Человек мог потерять работу или бизнес, счета в банке на его имя, или имя его семьи, могли быть заблокированы, или, и того хуже, его партнёр «грязнокровка» мог просто пропасть без следа. Маглорожденным волшебникам теперь приходилось по-настоящему туго. Более или менее состоятельные лишались своих высоких постов, предприятий и имущества. Их буквально выдавливали из волшебного мира. И у нового правительства это прекрасно получалось. Некоторые успевали продать своё имущество за бесценок до «раскулачивания» и скрыться из виду, а лучше, уехать заграницу, но не все. Оставшимся приходилось существовать в самых низших слоях общества. Максимум, на который они могли надеяться — это зарабатывать себе на еду, день и ночь трудясь на чистокровных волшебников. Домовые эльфы уже были не так актуальны. Теперь престижно было иметь в прислуге нескольких грязнокровок. Немногим дороже, зато элитнее. Зарплат, которые им платили за рабский труд, едва хватало на еду и самое необходимое. Для волшебников было первоклассным стимулом задуматься о будущем и не заводить детей, которые будут третьим сортом. Официально никто об этом не говорил, но неофициально, знали все. Надежда на возвращение к прежнему довоенному образу жизни таяла с каждым днём. Чёрный рынок, проституция и трафик процветали всё сильнее. Преступность, однако, сильно не повысилась. Объяснить это было просто — беззаконие, совершаемое государственными органами, за криминал не считалось. Министром Магии был назначен полностью подконтрольный Пожирателям чистокровный волшебник Роберт Фоули, уже участвовавший в политике страны, но никогда открыто не выступавший ни в поддержку Вы-знаете-кого, ни против. Разумеется, ключевое слово здесь «открыто». Ведь на деле, Фоули не открывал рта без одобрения Тёмного Лорда или его приближённых. Статут о секретности был отменён. Волшебники больше не обязаны были прятаться. Впрочем, в жизни многих это ничего не поменяло. Высшие слои общества, вроде Пожирателей Смерти и их семей жили ровно также, как раньше. Те, кто был не против поиздеваться над маглами до переворота, как Лестрейнджи, Крэббы или Яксли, продолжали делать это после официального разрешения, но многим другим это было просто неинтересно. Жизнь Малфоев, в целом, практически не изменилась. Тёмный Лорд больше не использовал их замок как личную резиденцию, хотя Пожиратели Смерти и по-прежнему бывали там часто. Альсефина наконец получила свой диплом об окончании обучения, не смотря на то, что никакого обучения, фактически, последний год не было. Разумеется, тут не обошлось без Люциуса. Во всём, что касалось Альсефины, не обходилось без Люциуса. — Как долго ты ещё будешь ненавидеть меня? — спросил старший Малфой как-то раз, когда они остались наедине в гостиной. — Прошу прощения? — с натянутой улыбкой переспросила Сефи. — Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Скажи, и я сделаю, — повторил мужчина, пристально глядя на неё. — Не понимаю, о чём ты, — покачала головой волшебница, ставя книгу на полку и направляясь к выходу. — Понимаешь, — взяв её за предплечье, остановил её Люциус. — Ты всего лишь должен был быть рядом, когда я в тебе нуждалась, Люциус, — продолжая улыбаться, ответила Альсефина. — Но сейчас эта нужда отпала. _______________________________________ — Надо было тебе уходить тогда со мной, девочка, — доливая виски девушке в бокал, проговорил Сириус, глядя на неё. — Я бы так и осталась той «девочкой», если бы ушла тогда, — хмыкнула Альсефина. — Ты можешь жить здесь. Это твой дом, тебе не нужно возвращаться к Малфоям. — Он будет меня искать и найдёт, — ответила волшебница, отпивая ещё немного янтарного напитка. — И тогда, он найдёт и тебя. Сейчас не лучшее время, чтобы идти против Малфоев. — Я справлюсь с мальчишкой, уж поверь, — пренебрежительно отозвался мужчина. — Я говорю не о Драко. Для него я не представляю никакой ценности, он будет только рад, если я скроюсь из виду, — усмехнулась Сефи. — Тогда о ком ты говоришь? О Люциусе? С ним я тоже разберусь, — прорычал Блэк, жестоко глядя куда-то вдаль. — Нет, — покачала головой девушка. — За Люциусом стоит Тёмный Лорд, а за ним, вся страна. Я не убью нас обоих ради того, чтобы сменить одну камеру, на другую. Сейчас я по крайней мере могу иногда уходить. — Что ты и делаешь с завидной регулярностью, — раздался в темноте знакомый мужской голос и из тени вышел старший Малфой. Блэк встал из-за стола так резко, что его бокал отлетел в сторону и разбился. — Ты, — наставив на Малфоя палочку, пророкотал Сириус. — Я, — усмехнулся Люциус, тоже доставая свою. — Нет, — поднимаясь из кресла возразила волшебница, делая шаг навстречу блондину. — Не тронь его. — Не трогать? — поднял брови Малфой, с ненавистью глядя на Блэка через плечо племянницы. — Ты говорил, что хочешь, чтобы я тебя простила. Оставь его, и я прощу, — твёрдо проговорила Сефи. — Я уже собиралась возвращаться, — подходя ближе к Люциусу, прибавила она. Положив ладонь на руку мужчины, в которой тот сжимал волшебную палочку, Альсефина посмотрела в глаза старшему Малфою и тот тоже перевёл на неё взгляд. — Идём, — спокойно повторила она. — Мы уходим. — Я всегда жду тебя здесь, — раздался из-за спины голос Сириуса, который тоже немного опустил палочку, хотя его взгляд и оставался таким же полным ненависти. — Я знаю, — обернулась к нему Альсефина. Ноздри Люциуса раздулись от ярости, но он всё-таки поддался девушке и убрал волшебную палочку. Пристально глядя на Блэка, мужчина взял Альсефину за руку, притянул к себе так близко, как они не были друг к другу уже долго, и вместе с ней растворился в воздухе. Секунду спустя они оказались в незнакомом для Сефи месте, где-то куда севернее Лондона и Уилтшира. Снежинки, планирующие от затянутого тяжелыми облаками неба, оседали на волосах девушки. Со стороны бескрайнего моря, волны которого неистово бились об утёс, дул пронизывающий ветер. Прямо на утёсе возвышался трёхэтажный особняк, с красивой полувальмовой крышей, на которой высилось два флюгера. Дом, в отличии от Малфой-мэнора был выполнен из более светлого камня, забора вокруг него не было, хотя коттедж и был с одной стороны отлично изолирован крутым обрывом. — Где мы? — посмотрела Альсефина на Люциуса, который по-прежнему не отпускал её руку. — Омирскейг, — ответил мужчина. — Тебе же нравится Шотландия. — Нравится, — согласилась волшебница. — А дом? — кивнул Малфой в сторону особняка. — Очень красив, — согласилась Сефи. — Он твой, — проговорил Люциус. — Зайдём. Ещё раз трансгрессировав, они оказались прямо у деревянных дверей дома, во внутреннем дворе. Там было куда тише. Каменные стены не давали ветру проникать в небольшой сад, который сейчас был засыпан снегом. — Дом… мой? — переспросила Альсефина, заходя в просторную прихожую. — Подарок от нас с Нарциссой. Впрочем, она пока об этом не знает, — снимая отделанный мехом плащ, проговорил мужчина. — В честь чего? Я очень благодарна за такую щедрость, безусловно, но… — с подозрением продолжила Сефи. — За то, что тебе пришлось пережить по моей вине. Ты можешь переехать сюда насовсем, если сочтешь нужным. После развода, — прибавил Люциус, глядя на девушку, которая не спешила проходить дальше по коридору. — Не хочешь осмотреть дом? — После развода, — повторила Альсефина. — Не знаю, есть ли в этом смысл. В целом, я не знаю, что мне делать дальше. — Всё, что ты хочешь. Ты же хотела уйти от Драко. От нас. У тебя явно был какой-то план после. Путешествия, бизнес, переезд… Сефи с большим удивлением посмотрела на Малфоя, но промолчала. Она тоже скинула своё пальто и медленно пошла дальше, в сторону гостиной. Замок казался ей куда менее мрачным, чем Малфой-мэнор. В камине потрескивал огонь, а на полу лежал пушистый ковер. Повсюду горели свечи, а шум ветра за окном был почти неслышен. На небольшом столике возле роскошной софы, стояла пара бокалов с вином и блюдо с закусками. Казалось, будто кто-то совсем недавно встал из-за этого стола. Некая пара, которая только что вела интересную беседу, согреваясь в тепле замка. — Присядем? — указывая девушке на диван, спросил Малфой. — Вино? Или предпочитаешь что-нибудь покрепче? Девушка снова промолчала, но опустилась на предложенное ей место. Несмотря на всё это тепло и комфорт, Альсефине отчего-то было здесь неуютно. Будто это было вовсе не её место. Её место было там, в Уилтшире. В холодном и полном неприятных воспоминаний Малфой-мэноре. Но только ли неприятных? Ведь теплых её душе воспоминаний там тоже было немало. — Я очень хотела вырваться, но никогда не думала о том, что будет после. Значит, я свободна? — непонимающе спросила Сефи. — Если ты того желаешь, — беря со стола кубок с вином, ответил мистер Малфой. — И ты отпускаешь меня? — уже пристально глядя в его серые глаза, продолжила Сефи, словно пытаясь не дать Люциусу уйти от ответа своим пронизывающим взглядом. — А ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Нет.

***

— Так значит, ты вернулась? — поднял брови лежащий в кровати Драко, совершенно беззастенчиво наблюдающий за тем, как Астория, едва вскочив с постели, убегает прочь, не успев даже одеться. — Я вижу ты не слишком скучал без меня, дражайший супруг, — усмехнулась Альсефина, тоже глядя вслед Астории. — Что тебе нужно? — лениво спросил младший Малфой. — Твоя мать пригласила меня, — улыбнулась девушка. — А к тебе я лишь зашла поздороваться, — она развернулась и уже было сделала шаг за порог, когда снова обратила свой взгляд на Драко. — Интересно, родители этой девочки знают, что она убегает из дома, чтобы спать с тобой? — Это не твое дело, — приподнимаясь на подушках, резко ответил Малфой. — …а они узнают, если ты ещё раз притащишь её сюда, — широко улыбнувшись, закончила Сефи. — Я женюсь на ней, — заявил парень. — Ты и сам знаешь, что этого никогда не произойдёт, — бросила Альсефина и удалилась. ___________________________________ — Люциус, я могу войти? — раздался из-за двери голос, который мужчина не слышал уже несколько месяцев. Не поленившись, мистер Малфой сам открыл девушке дверь, впуская её в кабинет. — Тебя долго не было, — вместо приветствия проговорил он. — Довольно долго, — согласилась Сефи. — Вина? — Не откажусь. — Так чем же мы обязаны твоему визиту? — ставя на столик перед Альсефиной бокал вина, спросил Малфой. — Нарцисса написала мне письмо и предложила вернуться, да и я соскучилась по дому, — улыбнулась волшебница. — По дому и по тебе. — Сдается мне, сильно придаваться тоске по дому тебе было некогда. — Ты следил за мной? — спокойно осведомилась Сефи. — Присматривал, — кивнул Люциус. — И понравилось ли тебе то, что ты увидел? — подняла брови девушка, поднося кубок к губам. — Алкоголь, яды и секс, — проговорил мистер Малфой. — Ты отлично проводила время. — О да, — ухмыльнулась Альсефина, вспоминая особенно яркий уикенд в её замке в Шотландии. — Особенно порадовали яды. За столько лет в школе, я даже не догадывалась, что обладаю таким талантом к… — Значит, оправданий я сегодня не услышу? — перебил её мужчина. — Оправданий? — переспросила Сефи, вставая со своего кресла и подходя ближе к столу Люциуса. — Нет, не думаю, дорогой, — её рука легко и ловко расстегнула молнию на платье. Подойдя ещё ближе, волшебница скинула с себя красивое зеленое с чёрным платье, оставшись в одних только кружевных трусиках и туфлях и эффектно перешагнула через одеяние, упавшее на пол. Люциус слегка откинулся в кресле, наблюдая за её действиями, одновременно позволяя Альсефине опуститься к нему на стол, упирая ноги в кресло, где сидел мужчина. Она выглядела даже лучше, чем во время их последней встречи. Девушка двигалась более плавно и ловко, очень изящно выгибая спину, при этом совершенно не стесняясь и не зажимаясь, как когда-то, год или два назад. Малфой невольно задержался взглядом на небольшом треугольнике кружевной ткани, прикрывающим промежность девушки, которая, сейчас была практически на уровне глаз мужчины. Секунду спустя, Люциус положил ладонь ей на бедро, скользя пальцами всё выше. Альсефина красиво откинула свои длинные волосы назад, проводя рукой по своему телу от шеи, вдоль груди, а затем по талии. Люциус сделал молниеносное движение. Он резко встал, схватил девушку за горло и полностью опрокинул её на свой стол, лишь слегка удержав от ощутимого удара о столешницу из цельного дуба. Грудь Сефи быстро вздымалась и опускалась. Прикрыв глаза от удовольствия, она невинно улыбалась, чувствуя, как рука Малфоя сжимает её горло. Казалось, волшебница по-настоящему наслаждалась его действиями. Именно этого ей не хватало всё это время. — И сколько же мужчин побывали здесь за последние три месяца? — ухватив пальцами кружево её трусиков, вместо того, чтобы снять их, Люциус потянул затрещавшую ткань наверх, от чего Альсефина протяжно застонала, чувствуя как горячо становится у неё между ног. — Много… — прошептала она, открывая глаза и глядя на Малфоя. — Но никто из них не смог доставить мне даже толики того удовольствия, которое я получала с тобой, Люциус. — Я убью их всех, — прошипел мужчина. — А когда сосчитаю их трупы, убью и тебя. — Я буду ждать, — усмехнулась Сефи, уже чувствуя заметную нехватку воздуха. Малфой бесцеремонно перевернул её на живот и заломил за спиной руки, держа их и одновременно, другой рукой, быстро расстегивая ремень на брюках. — Не осуждай меня, Люциус, — продолжая улыбаться, глядя на их отражение в висящем напротив стола зеркале, проговорила волшебница. — Мне же нужно было попробовать кого-то, кто не носит фамилию Малфой. Отодвинув в сторону ткань её трусиков, мужчина резко вошёл, уже не на шутку разозлившись от слов Альсефины, наматывая на кулак её темные волосы и резко дергая их на себя, заставляя девушку сильнее выгнуть спину. С размаху входя в неё, старший Малфой снова сомкнул руку на горле Сефи: — Я сверну тебе шею прямо сейчас, если ты не заткнешь свой грязный рот, — прорычал он. — Обещаешь? — шепнула волшебница. ___________________________________ — Значит, ты решила остаться здесь? — без стука распахнув дверь в её спальню, спросил Драко. — Именно, что решила, — согласилась девушка, затушивая тонкую сигарету. — Зачем?! Зачем ты здесь? — подходя к ближе к жене, продолжил с расспросами Малфой. — Мне здесь нравится, — усмехнулась Сефи. — Иногда хочется, чтобы семья была под боком. — Никто не хочет, чтобы ты жила в этом доме, — пристально глядя ей в глаза, прочывал мужчина. — Никто? — переспросила Альсефина. — Да неужели? Нарцисса всегда рада мне, а твой отец и вовсе остался очень доволен моим возвращением. — Я хочу, чтобы ты ушла! — Драко-Драко… — вздохнула девушка, покачав головой. — Неужели ты настолько глуп, что думаешь, что это я мешаю вам с подружкой быть вместе? Подай на развод, женись на ней и живите долго и счастливо, мне всё равно. Только вот Люциус тебе этого не позволит. И он не позволит тебе этого вне зависимости от того, буду ли я жить под этой крышей или уеду за тысячу миль. — К сожалению, убить тебя он тоже мне не позволяет, хотя это бы разом решило многие из моих проблем, — упирая руки в подлокотники кресла Альсефины, находясь к ней до неприличия близко, прошипел младший Малфой. — Конечно нет. — Однако, какой-нибудь несчастный случай… вполне может произойти, не находишь? — склонив голову набок, спросил он. — И твой отец конечно же поверит во всю «несчастность» этого случая, — рассмеялась Сефи. — Скажи мне одну вещь, Драко. Почему ты так крепко вцепился в эту девчонку? Неужели ты действительно любишь её? — Такой как ты не понять этого. — «Такой как я», как пóшло! — передразнила его Альсефина. — Ты знаешь, я, пожалуй, действительно довольно далека от понимания ваших возвышенно-духовных чувств, но я хотя бы вижу единственный положительный исход этой вашей истории. Уехать стоит не мне. — Что? Мне сбежать из собственного дома? — отпрянул от неё Драко. — Если ты так сильно любишь её и не хочешь, чтобы вашему счастью мешали, — пожала плечами девушка. — Бери свою любовь и уезжай. Я уверена, в какой-нибудь банановой республике с удовольствием согласятся зарегистрировать ваш брак. — Ты просто рехнулась, если думаешь, что тебе удастся так легко от меня избавиться, — фыркнул парень. — Ну тогда мы будем жить долго и счастливо в этом доме с тобой, дражайший супруг, — улыбнулась ему Сефи. Драко пристально посмотрел на неё и внезапно, его губы тоже тронула улыбка, которая, однако, почти сразу превратилась в кривую ухмылку. — Кстати, ты, быть может, не в курсе последних новостей. Пока ты придавалась разврату в Шотландии, женушка, произошло кое-что интересное, что вне всякого сомнения не оставит тебя равнодушной… — он снова подошел к Альсефине вплотную и глядя ей прямо в глаза, продолжил, — Что, неужели я тебя заинтересовал? Даю тебе подсказку, а ты попытайся угадать, — ещё шире улыбнулся Драко. — Бешеной собаке, собачья смерть, или как там говорят? В глазах волшебницы мелькнуло понимание, но она промолчала. — Ну давай же, Сеф, ты ведь уже поняла всё! Ладно, ладно… я скажу, — всё также не давая ей двинуться с места, проговорил младший Малфой. — Наш дорогой дядя, Сириус Блэк, мёртв. «Нет…» — пронеслось в голове у девушки, на она не проронила ни слова, лишь тяжело выдохнула, подтверждая свою догадку. — Что скажешь? Хочешь, расскажу, как он умер? — Не стоит, благодарю, — наконец отозвалась Альсефина. — Ах да, ты ведь привязалась к нему в последние год-два, даже сбегала в Лондон, чтобы повидаться… Он даже вспоминал тебя на смертном одре. Скажи мне, Сеф, — взяв волшебницу за подбородок, он повернул её лицо к себе, — он тебя тоже трахал, или ты всё таки предпочитаешь менее близких родственников? — Нет, он трахал твою Асторию, о чём явно не упоминал на смертном одре, ведь ничего скучнее с ним в жизни не происходило, — отрезала Альсефина, убирая от лица его руку. Волшебница резко встала со своего кресла и пошла прочь. — Почему ты не сказал мне, что Сириус мёртв? — с порога спросила Альсефина Люциуса. — Не хотел тебя расстраивать, ведь ты была в таком хорошем расположении духа, — не отрываясь от прочтения письма, ответил блондин. — Он был братом моего отца, я заслуживаю знать, — упрямо продолжала девушка. — И ты знаешь, ведь Драко не умеет держать язык за зубами. — Кто его убил? — глядя прямо на Малфоя, спросила Сефи. Тот наконец отложил пергамент в сторону, сложил руки в замок и спокойно ответил: — Я. — Ты?! — опешила от такой честности волшебница. — Да, — утвердительно кивнул мужчина. Видно было, что он ни капли не сожалеет о том, что произошло. — Как ты мог, ты ведь знал, что он значит для меня! — с отвращением выплюнула Альсефина, быстрым шагом направляясь к двери, которая мигом захлопнулась перед ней, не успела девушка взяться за ручку. — Какого чёрта?! — Сядь, — устало бросил Малфой. — Сядь и успокойся. Альсефина бросила на него уничтожающий взгляд, но всё же села. — Я подарил ему быструю смерть. Я нашёл его в подвале, после допросов и пыток. Зрелище было малоприятным, можешь мне поверить. Но ведь ты не так глупа, ты прекрасно понимала, что его ждёт, — наливая ей вина, продолжил Люциус. — Тёмный Лорд дал второй шанс всем. Нужно было лишь подчиниться. А Блэк бы ни за что не подчинился. — Так можно было сказать про большую часть Ордена Феникса! И все они подчинились, так почему же… — Да потому что на них всех имеются рычаги воздействия, — перебил её Малфой, закатывая глаза. — Дети, жены, любовницы, многие из этих рычагов гостят теперь у нас в подземельях. И стоит кому-нибудь из героев снова задуматься о бунте, как мы отрезаем кусочек его любимой игрушки и отравляем ему с совой. Как тебе кажется, кто был единственным претендентом на эту роль для Блэка? — Я? — непонимающе переспросила Сефи, огорошенная такой, казалось бы, очевидной информацией. — Мерлина ради, Альсефина, не могла же ты и вправду поверить в то, что я отправил тебя в Шотландию просто так, чтобы дать тебе свободу? Я решил защитить тебя, потому что знал, Блэк не поддастся контролю, но Тёмный Лорд обязательно захочет попробовать. — Так значит, ты просто отослал меня, чтобы я не путалась под ногами? — опешив, переспросила Сефи. — Если ты так называешь заботу о том, чтобы тебя не сделали заложницей, то да, — развел руками Малфой. — Тёмный Лорд никогда не испытывал к тебе слабости, ты не приносила ему пользы, не служила ему и он знал, что ты бесплодна. Единственное, на что ты могла сгодиться — это быть приманкой. — И теперь, я снова живу здесь, не так ли? Никакого письма от Нарциссы не было, — усмехнулась собственным мыслям девушка. — Не было, — согласился Люциус, наблюдая за тем, как она уже спокойнее встает и направляется к двери. Отперев её взмахом палочки, мужчина прибавил. — И да, послезавтра у нас прием, будь готова к шести. Набирая себе ванную, не желая пользоваться помощью эльфов, Альсефина думала о том, как сильно она ошиблась, убедив себя, что наибольшей угрозой для неё в этом доме является Драко. Подпитывая свой страх и видя в его отце спасителя и защитника, Сефи начисто забыла о том, каким человеком является Люциус. Строго говоря, он действительно старался таким образом защитить волшебницу и в какой-то степени, цель даже оправдывала средства. В глубине души Альсефина всегда знала — Сириус не протянет долго при новом режиме. Хотя она и не так близко знала дядю, в одном девушка была практически уверена. Он никогда не был человеком, готовым отказаться от своих принципов ради спасения собственной жизни. Нет, как раз напротив, Сириусу, как никому другому, подходила роль праведного мученика. Эдакого борца, погибшего на благо великой цели. Но никакие доводы в пользу здравого смысла не отменяли того факта, что Люциус, как всегда, манипулировал ею, пребывая в полной уверенности, что Альсефина слишком глупа и инфантильна, чтобы поступить правильно. А ведь она была свободна целых три месяца. Нет, не так. Она верила в то, что была свободна. И всё-таки с удовольствием сама вернулась в Малфой-мэнор. Потому что по-настоящему ей не нужна была свобода. Как это не парадоксально, Альсефина знала свою позицию и своё место. Она не умела по-другому. Осознавая, что в бабушкином понимании, её жизнь не удалась, девушка даже была отчасти счастлива. Она была там, где хотела быть, без необходимости спать с нелюбимым мужчиной и рожать ему детей. Она жила в замке, который любила, занималась тем, чем хотела и с кем хотела и ей, после всего пережитого, было глубоко наплевать на мнение окружающих. Её жизнь оказалась драмой со многими элементами иронии. Эта ирония даже очень смешила Альсефину, когда та, забравшись в полную ванную горячей воды, перелистывала книжечку с предписанными ей бабушкой правилами, особенно отмечая про себя те, которые были нарушены с особым удовольствием, и другие, которые уже никогда не будут исполнены ею.