Family Issues

      Услышав ответ сына, Люциус даже немного отпрянул от него. Это повергло Малфоя в шок. Он долго не мог ничего сказать, лишь смотрел на сына со смесью отвращения, ужаса и злости. Разочарование пришло позже, в данный момент мужчина также, как и его жена, не мог поверить в то, что Драко, их сын, способен на такое. Сделай подобное кто-то другой, Люциус бы убил этого человека, не задумываясь. Но это сделал его сын. — Тебе лучше уйти, — прохрипел Малфой-старший. — Уйти и не показываться мне на глаза несколько недель, — он отступил от сына на несколько шагов и отвернулся. Драко никогда не видел такого взгляда отца, направленного на него. — Ты не знаешь, что он говорил обо мне! — в попытке оправдаться, затараторил парень. — Может быть, что ты никчёмный трус, который бьет безоружную женщину? — не оборачиваясь, криво усмехнулся Люциус. Ему приходилось прилагать все усилия для того, чтобы держать себя в руках. В голове буквально пульсировал горящий гнев, словно перед Малфоем только что разверзся ад. — Нет. Он при всех говорил, что мой отец трахает мою жену! — ступая навстречу Люциусу, воскликнул его сын. — Я ещё раз говорю тебе, уходи, — прорычал мужчина. — Слухи — не оправдание твоим действиям. Верни палочку Альсефины и не попадайся мне на глаза для своего же блага. Когда шаги Драко стихли в отдалении, мистер Малфой вернулся в спальню Альсефины и захлопнул за собой дверь. Положив палочку Сефи на прикроватную тумбочку, он снова повернулся к девушке, не зная, что сказать. Как и Нарцисса, Люциус и представить никогда не мог, что его сын сотворит такое. И ведь по Альсефине было видно, что младший Малфой не просто не сдержался и толкнул девушку, нет, он намеренно и регулярно бил её, стараясь сделать больно. — Сегодня же здесь будет целитель, который вылечит все твои раны и, я не могу принять это решение за тебя, может стереть тебе память, — проговорил мистер Малфой, медленно поворачиваясь к волшебнице. — Я хотела бы, чтобы этого не было в моей жизни, — кивнула она, — но модификация памяти тут не поможет. Напротив, я должна помнить, на что он способен, — касаясь пальцами разбитой скулы, протянула Сефи. — Я больше не подпущу Драко к тебе, — медленно подходя к ней, пообещал мужчина. — Я думала, ты не вернёшься, — глядя на него, проговорила Альсефина, до сих пор с трудом веря своим глазам. — Я ждала тебя каждый день. — Прости меня, — только и смог сказать Малфой. Никогда ещё он не испытывал такого глубокого чувства вины перед кем-то. Этот взгляд голубых глаз, огонь в которых стал намного более тусклым с их последней встречи, внушал ему такую трагедию, что у Малфоя буквально болело сердце. Когда лекарь, пришедший к Альсефине, попросил её снять одежду, Люциус собрался было выйти, но тихий голос девушки окликнул его: — Не уходи. — Хорошо, — отпустил ручку двери, Малфой и о лучше бы он всё-таки вышел. Комментарии целителя было настолько тяжело слушать, что через несколько минут, мужчина коротко и довольно грубо попросил его делать свою работу молча. «Гематома…» «…здесь кость срослась неправильно» «Так много времени прошло, возможно полную чувствительность восстановить не удастся». Несмотря на всю «литературность» сделанных целителем выводов, кулаки Люциуса с каждой фразой сжимались всё сильнее, так, что ногти оставили красные следы на его ладонях. Семейный целитель Малфоев, как и всегда, не задавал вопросов. Когда он ушёл, выглядеть Сефи стала намного лучше. На ней не осталось даже синяков. Единственным, что напоминало о случившемся, была её худоба и забитый взгляд. После всего, Альсефина сменила свою старую спальню на комнату, соседствующую со спальней Люциуса. И возле двери в эту спальню всё время дежурил нанятый Малфоем волшебник. Сефи не знала ни кто это, ни как мужчина так быстро нашёл ей охранника, однако одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы понять — с ним шутки плохи. Высокий, широкоплечий, с длинными тёмными волосами, стянутыми в хвост на затылке, незнакомец представился как Гедеон и Альсефина больше не задавала вопросов. Левый глаз мужчины не открывался полностью из-за крупного шрама от ожога, на добрую треть лица. Пожирателем смерти Гедеон не был, однако внушать ужас умел не хуже. Люциус позволял ему уходить только когда сам был рядом с волшебницей, а бывал он с ней теперь не так уж часто. Чувство вины так сильно гложило старшего Малфоя, что он в первый же день понял — он не может даже смотреть на Альсефину. Просто не может. Не сейчас. В её взгляде не было ни укора, ни разочарования, нет, напротив, девушка смотрела на него с преданностью и, кажется, даже с любовью. Вместе с Люциусом к Сефи вернулась какая-никакая воля к жизни. Но он всё равно не мог себе простить того, что произошло. Как не крути, Люциус считал себя и прямо, и косвенно виновным в случившемся. Он вырастил человека, способного на такое. Он дал волю своим желаниям. Его не было рядом, когда нужно было защитить Альсефину. Когда несколько дней спустя, Сефи начала всё чётче понимать, что Люциус избегает её, она решила сама найти Малфоя. В тот момент, когда мисс Блэк услышала его голос за дверью, её душа будто воспарила на седьмое небо от счастья, ведь возвращение Люциуса значило, что её заточению в собственной спальне пришёл конец, как и издевательствам Драко. Мысль о том, что теперь Люциус больше не оставит её одну настолько грела сердце, что девушка хотела плакать от счастья. По прошествию первого дня, который они провели вместе, Альсефина уже почувствовала неладное. Волнующая радость сменилась тревогой за то, что будет, если Люциус снова исчезнет. Неужели всё произошедшее повторится? Или, быть может, будет даже хуже, ведь Драко был явно рассержен тем фактом, что отец снова установил свои правила и запретил ему приближаться к его жене. Старший Малфой, поведение которого сильно изменилось с того момента, как он понял, что происходило в его отсутствие, теперь, казалось, не мог даже притронуться к Альсефине. Она больше не была для него ни развлечением, ни заветным трофеем. Сегодня Люциус ни разу не навестил её. Мисс Блэк снова чувствовала себя в заточении. Присутствие её нового охранника за дверью должно было внушать волшебнице безопасность, но Сефи казалось, будто ей просто сменили тюремщика, ведь Малфой запретил Альсефине покидать спальню без него. Она могла ходить по этажу вместе с Гедеоном, но спускаться вниз можно было только с Люциусом. — Ты же знаешь, они будут говорить… — протянула девушка, глядя на него. — Они и так говорят, — перебил волшебницу Малфой. Но Альсефина и сама не хотела ни спускаться вниз, ни гулять по когда-то такому милому её сердцу саду мэнора. Сефи не хотела видеть лица этих людей и не хотела, чтобы они видели её, даже издалека, глядя в окно. Все они знали, что происходит с ней в этом доме. Все знали. Взрослые сильные мужчины, искусные волшебники, каждый из которых мог легко остановить Драко, но все они предпочли не замечать, а кто-то даже опустился до злорадства. Всем и каждому было плевать, спала ли она с Люциусом, или нет, они просто были жестокими мерзавцами, которым доставляло удовольствие смотреть, как она страдает. _____________________________________ — Сожалею, миссис Малфой, но ваш дядя дал мне ясные указания. Вы не должны покидать свою спальню после девяти часов. — Но я хочу поговорить с ним, — снова начала объяснять Альсефина. — Тогда вы сходите за ним. — Я не могу оставить вас одну. В коридоре послышались шаги, и волшебница выглянула из-за открытой двери. — Что случилось? — послышался голос Люциуса. — Леди желает видеть вас, — низким голосом отозвался Гедеон. — Ступай, отдохни, — кивнул ему Малфой и закрыл за собой дверь спальни. — Так что произошло? — повернулся он к Альсефине. — Я просто хотела увидеть тебя, — выдержав недолгую паузу, ответила девушка. — Ты не приходил сегодня. — У меня были дела, — глядя на подступающую к нему волшебницу, протянул Люциус. — Это долгая и к тому же не очень интересная история. — Разумеется, учитывая мою полную событий жизнь, твоя история наверняка покажется мне неинтересной, — усмехнулась Сефи. Когда она была уже в паре шагов от Малфоя, тот отвёл взгляд немного в сторону, не глядя на девушку. — Почему ты не хочешь быть здесь со мной, если нам нет дела до того, кто и что говорит? — кладя руку ему на плечо, спросила она. — Я не могу, — снова переведя взгляд на Альсефину, ответил мужчина. — Конечно можешь, — усмехнулась она, чувствуя, однако, настроение Люциуса. — Ты можешь делать всё, чего только хочешь, но ты даже не касаешься меня, — беря его за руку, волшебница прислонила ладонь Малфоя к своему животу, а затем, положила себе на талию. Тонкая ткань шелковой сорочки приятно холодила кожу, давая в полной мере прочувствовать прикосновения ледяных пальцев Люциуса. Руки Сефи потянулись к верхним пуговицам рубашки мужчины, начиная неторопливо их расстёгивать. Вторая ладонь Малфоя сама легла симметрично первой. Вплотную приблизившись к нему, прижимаясь всем телом, Альсефина прошептала ему на ухо: — Я хочу тебя, Люциус. Так долго он не был с женщиной, что все прежние обещания, которые Малфой дал себе, осыпались, словно пепел от сгоревшего пергамента. Стоило ей прислониться к Люциусу, как он не смог больше сдерживаться. Его оборона была разгромлена каким-то легким прикосновением. Впрочем, Альсефине всегда удавалось побороть её одним взглядом, одним касанием, одним своим присутствием. Старший Малфой никогда в жизни не чувствовал себя таким безоружным перед женщиной. Разумеется, его пытались соблазнить и не раз, ведь многих девушек слишком интересовал такой красивый и, к тому же, очень обеспеченный, властный мужчина, чтобы отказаться от мысли предпринять хотя бы попытку откусить лакомый кусок от такого аппетитного пирога. Но Малфой всегда мастерски держал себя в руках. Никогда не отказывая себе в удовольствиях, этот мужчина в какой-то момент пришёл к устойчивости к женским чарам. Его больше не приводила в исступление красота, особенно вульгарная и ничем не прикрытая. Но Альсефина как раз была не тем случаем.

***

      Едва успев отдышаться, Люциус встал с кровати и поднял с пола свою рубашку. — Что ты делаешь? — вопросительно посмотрела на него девушка. — Я должен идти, — отозвался Малфой, одеваясь. — Должен? — усмехнулась Сефи в ответ. — Кому должен? — Ложись, — не глядя на неё, бросил мужчина. — Завтра я зайду к тебе, — и, не сказав больше ни слова, Люциус развернулся и вышел из спальни, оставляя Альсефину непонимающе смотреть ему вслед. Из-за закрывающейся двери, волшебница только и успела увидеть выразительный профиль своего охранника, снова вернувшегося к своему посту. Они с Люциусом негромко перекинулись парой слов, и Малфой пропал из виду. _____________________________________ — Он вышвырнул меня оттуда, как мальчишку, — прорычал Драко, глядя на мать. — Уже совершенно в открытую приказал мне не приближаться к моей жене и остался там с ней! — Ты не должен был обращаться с Альсефиной так… — покачала головой миссис Малфой, глядя на сына. — Ты хоть представляешь, что бы отец сделал с тобой, будь он на моем месте? — вспылил он, краснея. — Да, представляю, — кивнула женщина. — Он бы не сделал ничего. — Ты сама прекрасно понимаешь, что это не так, — фыркнул Драко. — Раз я не должен больше приближаться к ней, это может значить только одно… — Отец ни за что не позволит тебе развестись с Альсефиной, — будто читая его мысли, ответила женщина. — Тогда какого Мерлина мне делать? — повернулся к матери младший Малфой. — Тебе не понравится мой ответ, — покачала она головой. — Я совершенно уверен, что не понравится, но ведь выбора у меня нет. — Ты должен попросить у Альсефины прощения, — видя, как сын открывает было рот, чтобы возразить, Нарцисса немного повысила голос. — Она твоя жена, Драко. Ты не обязан любить её, но вы были семьей ещё до свадьбы, а теперь вы и вовсе связаны очень крепко. Ты должен помириться с ней. Я не всегда буду рядом с тобой, а Альсефина будет. Я помню, как она заступалась за тебя на собраниях, как держала тебя за руку. — Как ты можешь… — скривился Малфой. — Это не вопрос верности или чести, это вопрос выживания. Выживания всей нашей семьи и тебя в том числе. Вы оба оступились, но… — И я должен просто проглотить то, что она спала с моим отцом?! — вспылил парень. — Он же твой муж, чёрт возьми! — А не бегал ли ты сам каждые выходные на встречи с Асторией? — тоже вставая с кресла, осадила его мать. — Ты придаёшь такое значение своим любовным утехам, потому что ты ещё слишком молод… — Это другое! — выплюнул Драко и быстрым шагом направился к двери. Несколько дней спустя, Альсефина, к своему неприятному удивлению, увидела, как Драко входит в гостиную, где девушка иногда проводила время. Зала была небольшой, но уютной. Комната соседствовала с её спальней. По стенам стояли стеллажи с книгами, а из окна открывался прекрасный вид на уилтширские холмы. В этот момент, в гостиной с ней был Люциус. Сидя в кресле, мужчина читал письмо, которое ему только что принёс филин. Когда в коридоре раздались шаги, Альсефина нервно обернулась, а старший Малфой поднял глаза только когда услышал голос сына: — Отец, — кивнул Драко. У девушки от страха перехватило дыхание. Здравый смысл твердил Альсефине — ей нечего бояться, ведь её палочка при ней, Люциус рядом и волшебница больше не в заточении. Но эта реакция была вне здравого смысла. Только животный страх. Они с Драко впервые встретились за эти три недели после возвращения его отца, но Сефи будто снова оказалась в той запертой спальне с разъяренным мужчиной, который, казалось, хотел забить её до смерти. В глазах девушки, которая всегда мастерски контролировала свои эмоции, теперь можно было безошибочно распознать испуг. Сердце неистово колотилось в груди, а во рту резко пересохло. — Я пришёл, чтобы поговорить с Альсефиной, — произнёс Драко, глядя на Сефи. Люциус окончательно отложил письмо и тоже посмотрел на неё. Альсефина крепко вцепилась в книгу, которую только успела взять с полки, а другая рука девушки потянулась в карман платья за волшебной палочкой. Она была уверена, что Люциус скажет сыну, чтобы тот убирался, но сильно ошиблась. — Хорошо, — вставая со своего кресла, выдохнул Малфой-старший. — Я подожду вас в коридоре. Ещё более перепуганный, чем раньше, взгляд Сефи метнулся к нему, и их глаза встретились. Обычно холодный взгляд Люциуса сейчас был немного теплее, в нем даже, кажется, можно было увидеть жалость. — Вернусь через десять минут, — бросил он, уже подходя к арке. «За десять минут этот ублюдок успеет оставить от меня мокрое место…» — пронеслось в голове у Альсефины, а рука крепче сжала волшебную палочку. Девушке хотелось выкрикнуть «Не уходи!» «Не оставляй меня с ним!», но что-то остановило мисс Блэк. Драко проводил взглядом отца и обернулся назад к Сефи. Та стояла ровно и неподвижно, даже не моргая, с ненавистью глядя на своего мужа. — Мы можем присесть? — поднял брови парень, делая несколько шагов навстречу к Альсефине. — Не приближайся, — не стесняясь, прорычала она сквозь зубы и наставила палочку на Драко. Тот, подняв руки и показывая, что он безоружен, остановился. — Прошу тебя, Сеф, опусти палочку. — Говори зачем пришёл или я ухожу, — не опуская палочки, ответила девушка. — Я знаю, что сделал тебе очень больно, — глядя на неё, продолжал Драко. — «Очень больно»? — усмехнулась Альсефина. — Очень больно, это когда неправильно срастаются сломанные кости. — Когда жена спит с твоим отцом, это тоже неприятно, — безразлично пожал плечами парень. — Ты знаешь, что он не даст нам развестись. Поверь, я бы очень хотел больше не видеть тебя и не приближаться к тебе, — не смотря на свои слова, сделал ещё несколько шагов в её сторону Малфой. — Я даю слово, что больше не ударю тебя, но тебе придётся простить меня. Альсефина молча отступила от него на шаг. — Подумай об этом, — протянул Драко, — ведь выбора у нас нет, — прибавил он и, развернувшись, тоже вышел из комнаты.

***

— Что это значит? — переспросила Альсефина, слыша только звон в ушах. — Я должна простить его? — Да, — несколько долгих моментов молчания спустя, ответил Малфой-старший. — Но ты же видел, что он сделал! — в девушке одновременно боролись злость и отчаяние. — Видел. И больше он этого не сделает. Я буду… — Ты будешь что?! Сторожить меня под дверью? — Нет, сторожить под дверью будет Гедеон, — покачал головой Люциус. — Мой сын больше не причинит тебе вреда, я обещаю. — Обещания не залечивают разбитое лицо и не вставляют зубы, чёрт возьми! — выходя из себя, воскликнула волшебница. — И что же ты надеешься я буду делать с ним? Спать? — А мне стоит напомнить тебе, в чём заключаются обязанности жены? — тоже повышая голос, спросил мужчина. — Я сказал тебе, что он больше не тронет тебя, значит, я могу за это поручится. — Нет. Я хочу развода. — Развода? — поднял брови Люциус. — И что же тебе даст развод? Малфой-мэнор твой дом. Ты жила здесь до замужества и будешь жить тут в случае развода. Ты не уйдёшь отсюда. — Почему же?! — Потому что я не отпущу. _____________________________________       За последний месяц, жизнь в Малфой-мэноре потерпела некоторые, но довольно ощутимые изменения. Волан-де-морт перестал звать на свои собрания Нарциссу и Альсефину, по-видимому временно насытившись издевательствами над Малфоями. Люциус, изъяснившись весьма ясно, окончательно перестал проявлять к девушке привычное внимание. Он по-прежнему заботился о Сефи, проводил с ней время и следил за тем, чтобы его сын держал себя в руках, но их отношения теперь стали чисто платоническими. Когда Альсефина, однажды не выдержав, спросила, в чем дело, мужчина ответил просто: — Я не могу простить себе то, что случилось и потому, не хочу больше подвергать тебя опасности. — То есть ты отказываешься от меня из-за того, что сделал Драко? Ты считаешь себя виноватым в том, что произошло и думаешь, что его сдержит отсутсвие «повода»? — удивлённо посмотрела на него Сефи. — Это пока единственное, что я могу сделать, — отрезал Люциус. — Ты можешь позволить мне развестись… — Мерлин, после стольких лет учебы ты осталась глупа, словно ребёнок. Я женат, ты замужем. Он мой сын, а она тебе как мать. В стране идёт война и мы в самом её эпицентре, — глядя на девушку, заговорил Малфой. — Даже если все вокруг разведутся, мы с тобой не сможем уехать отсюда и жить долго и счастливо где-то на другом конце света. Ты уже не маленькая девочка, пора принять реальность. — Ты применяешь ко мне легелименцию! — покраснев, вспылила Сефи. — Мог бы, но когда ты смотришь на меня, у тебя и так всё написано на лице, так что необходимости в этом нет. — Ты прав, дядя, — после долгого взгляда отвернулась от него волшебница. — Пора оставить иллюзии. Я хочу побыть одна. — Я пришёл не просто так, — не двигался с места Люциус. — Зачем же? — скрестив руки на груди подняла брови Альсефина, наконец повернувшись к нему. — Время идёт. Вы женаты уже почти два года. Тебе нужно забеременеть. — Я отказываюсь от иллюзий и рекомендую тебе отказаться от твоих, — не веря своим ушам, ответила девушка. — В частности от тех, которые внушают тебе, что я ещё хотя бы раз… — Ты сделаешь это ещё много раз. У тебя нет выбора. Альсефина молча, но быстро направилась к двери. _____________________________________ — Я не хочу тебя видеть, — безразлично бросила девушка, направляясь прочь из гостиной. — Вот как? — поднял брови Люциус. — Именно так, — отрезала Сефи, чувствуя, как внутри у неё всё начинает закипать. — Когда ты был мне нужен, тебя не было рядом. Я страдала, терпела, но ждала тебя. И вот ты вернулся. Теперь я должна простить Драко, он должен забыть о нас, мы должны счастливо жить дальше в браке, который отвратителен нам обоим, делая вид, что ничего не произошло. Нарцисса должна говорить только то, что ты хочешь услышать… я должна спать с ним. И только ты никому ничего не должен. Только ты, Люциус, можешь придаваться душевным терзаниям, лелея своё чувство вины за то, что не уберёг любимую игрушку. Но при этом, когда всё перестало быть весело и беззаботно, ты больше не хочешь с ней играть. Я ещё раз повторяю тебе, — членораздельно проговорила волшебница, — я не хочу больше видеть тебя. И выплеснув на мужчину всё то, что мучало Альсефину последние несколько недель, девушка скрылась из вида, направляясь в свою спальню. Она больше не могла сдерживаться. Сегодняшняя ночь подействовала на Альсефину, как спусковой крючок. К ней пришёл Драко. Дверь комнаты отворилась немногим позже часа ночи. До утра, каждую ночь, Гедеон дежурил у спальни Альсефины, но теперь, ему было приказано впускать туда младшего Малфоя, если он явится к супруге посреди ночи. Стражнику было сказано войти и вмешаться, если он услышит плач или крики, но он, как взрослый человек, разумеется, понимал, что произойдёт за этой запертой дверью, потому, когда он объяснил это Сефи, та саркастично усмехнулась и ответила: — Не лучше ли вам будет встать вот здесь, рядом с кроватью, чтобы с большей вероятностью поймать момент, когда мне нужна будет ваша помощь? — Боюсь, мадам, это слегка выходит за рамки приказа вашего дяди, — невозмутимо ответил Гедеон, закрывая за вошедшим в спальню Малфоем дверь. — Чего ты хочешь? — не поворачиваясь к мужу, спросила волшебница. — Точно не того, что должно произойти, — останавливаясь возле окна и глядя в ночную темноту, ответил Драко. Альсефина чувствовала отвращение, злость и отчаяние, но понимала, что она больше не станет плакать. Тем более от такой мелочи. Это было предопределено месяцы назад, а вернее сказать, даже годы. Её основным предназначением всегда было выйти замуж, родить детей и не опозорить семью. Замуж она вышла, с позором имелись кое-какие вопросы, а теперь пришло время для оставшегося пункта в бабушкином завещании. — Сделаешь всё быстро, и я буду ненавидеть тебя куда меньше, — безразлично проговорила Альсефина, развязывая пояс халата. — Что, ты даже не будешь сопротивляться? — скривил губы парень. — Извини, у меня нет желания выделывать какие-то фокусы, чтобы возбудить тебя, — покачала она головой. Драко обернулся к Альсефине как раз вовремя, чтобы увидеть, как к её ногам падает шёлковый халат, открывая виду короткую ночную сорочку ему в тон. — Моему отцу ты тоже так говорила? — подойдя к девушке почти вплотную, спросил Малфой. Взяв её за запястья, он слегка притянул Сефи к себе, вынуждая её смотреть ему в глаза. — Или с ним ты была повежливее? — А ты спроси об этом у него, — выплюнула Альсефина, растягивая губы в усмешке. — Может, он заодно расскажет тебе, что нужно делать, чтобы девушка была нежна с тобой. Например, не бить её. Драко резко развернул волшебницу к себе спиной и сильно прижал к груди, одновременно схватив её за волосы, так, что Сефи пришлось запрокинуть голову назад. — Не смей так разговаривать со мной, — прорычал он прямо Блэк на ухо. — Я пообещал тебя не трогать, но это не значит, что я буду терпеть подобное. Драко не услышал ничего в ответ и, толкнув девушку к краю кровати, грубо задрал её ночную рубашку. — Тем лучше, — проговорил Люциус, когда Альсефина была уже далеко от зала, в котором они пересеклись. _____________________________________ — Сефи, я понимаю, что тебе нелегко… — протянула Нарцисса, когда они с племянницей остались наедине в столовой. — Я прекрасно себя чувствую, — невозмутимо откликнулась девушка. Все члены семьи Малфой, а также их частые гости, стали замечать, что в Альсефине что-то изменилось. Волшебница больше не плакала. Во всяком случае не так, чтобы кто-то мог это увидеть. Она спокойно выходила из спальни, кажется, уже совершенно не страшась ничего. Иногда гуляла в саду, или по замку. В целом, это должно было походить на исцеление душевных ран, но всё явно шло по другому сценарию. Выражение лица Альсефины было совершенно безразличным, хотя улыбка и почти не сходила с её губ. Ледяной взгляд выдавал фальш этой улыбки, а завидная регулярность отражения необъяснимой радости на лице жены и племянницы, внушала семье неприятные мысли. Девушка перестала жаловаться и высказывать недовольство. Теперь она могла словесно в пух и прах разнести ужин, который эльфы готовили двое суток, по-прежнему с улыбкой, но при этом, ни Люциус, ни Драко, ни кто бы то ни было ещё, не слышали от Сефи дурного слова. — Я тоже прошла через брак по расчёту, со всеми вытекающими оттуда последствиями, — снова начала миссис Малфой. — То, что сейчас происходит… пойми, как бы неприятно это не звучало, в дальнейшем, это пойдёт тебе на пользу. Глаза Альсефины сверкнули. Драко, который заходил к ней стабильно раз в пару дней и каждый раз, «ненароком», но делал ей больно. Впрочем, многим женщинам приходилось терпеть такую боль. Она была ничем, по сравнению с тем ужасным периодом в жизни Альсефины, когда он не давал ей выйти из собственной спальни. Сдавить ей горло чуть сильнее, чем требовалось, оставить следы ногтей на бедре, или синяки на предплечье — видно было, что всё это нравилось Драко. Нравилось по-настоящему. Причём не как садисту, а как человеку, который ненавидел свою жену. Разумеется, перегибать палку он не хотел, ведь страх перед отцом всё равно был сильнее. И что ещё очень раздражало Альсефину, даже больше, чем эти его жалкие попытки сделать ей больно, так это регулярные упоминания Люциуса. «Я слышал, отец перестал к тебе захаживать… должно быть, ты ему наскучила. Жаль, я не могу так просто от тебя отделаться». «Нет, он просто наконец решил поделиться с тобой». Взгляд Драко стоил того синяка на бедре. — …в дальнейшем, это пойдёт тебе на пользу. — С нетерпением жду этого момента, — широко улыбнулась Сефи. — У женщин нашего круга не так много поводов для счастья, — продолжила Нарцисса. — Дети — безусловная радость. Любовь, которой ребёнок наполняет твоё сердце, стоит всей той боли, что приходится вытерпеть для того, чтобы встретиться с ним. — Разумеется, — кивнула волшебница, вставая из-за стола. — Твой сын почти ежедневно наполняет моё сердце любовью. Я с нетерпением жду момента, когда тоже смогу ощутить счастье материнства, — солгала она и, поблагодарив тётю за обед, удалилась вверх по лестницам. Нарциссе не хотелось признавать, что Сефи в последнее время вела себя жутко, другое определение было сложно подобрать. Всё дело было в том, что Альсефина попросту возненавидела Малфоев. Всех. И она бы лучше вспорола себе живот кухонным ножом, чем позволила себе произвести на свет ещё одного. Сефи считала, что все они предали её. Растили под своей крышей в иллюзии семьи и безопасности, но на деле, она была кем-то вроде комнатной зверушки, не имея даже толики прав, что имел любой другой член этой семьи. Малфои держали её возле себя только затем, чтобы однажды подмять под себя немалый капитал, к тому же взяв контроль над всем, что принадлежало Альсефине. Над её счётами, домами, золотом… над её телом и внутренними органами. Люциус спал с ней ради развлечения. Драко бил её за это. После Люциус решил, что она должна родить, а для этого вытерпеть сотни ночей с его мерзким сыном. Нарцисса, казалось бы, была непричастна к мучениям Альсефины. Но и её лица девушка не могла видеть. Её тётя знала всё. Знала всё, что ей предстоит перенести и не сказала племяннице ничего. Не предприняла ничего, чтобы хоть как-то её защитить.

***

      Переломный (не побоюсь этого слова) момент в жизни Альсефины Малфой случился, когда, прожив несколько месяцев в ненависти к себе и окружающим, девушка почувствовала себя по-настоящему плохо. Её ежемесячные кровотечения были нерегулярными уже около полугода, но волшебница знала, что ничего общего с беременностью они не имеют. Когда в один из одиноких вечеров, низ её живота пронзила острая боль, Сефи не придала этому особого значения. Но боль повторялась и усиливалась. На второй день отсутствия Альсефины за ужином, Нарцисса отправилась проведать племянницу, а когда увидела, что та лежит в кровати, скрючившись от боли, немедленно послала одного из домашних эльфов за семейным целителем. — Ничего серьёзного мадам, но вы правильно поступили, что пригласили меня. Стенка одного из кровеносных сосудов истончилась и лопнула. Причины могут быть самые разные, но всё уже улажено, — впуская Нарциссу в комнату, объяснил целитель. — Вам только нужен покой на несколько дней. Несмотря на слова престарелого доктора, видно было, что он чем-то обеспокоен. — Вы уверены, что с ней всё в порядке? — видя это, переспросила женщина. — Есть одна вещь, которую я бы хотел обсудить с Альсефиной и Драко, но полагаю, вы тоже можете присутствовать, — складывая вещи в портфель, проговорил мужчина. У волшебницы душа ушла в пятки. — Я ведь не беременна? — спокойно спросила она. — Нет, — поспешил ответить целитель, снова переводя взгляд на Нарциссу. — Боюсь, что Драко сейчас в отъезде и не может подойти, — ответила миссис Малфой. — В чём же дело? — Альсефина, — повернувшись к девушке, заговорил он, — боюсь, вы никогда не сможете иметь детей. _____________________________________ — Как это не сможет? — отложив пергамент, посмотрел Люциус на жену. — Онасис перепроверил. Альсефина никогда не сможет родить ребёнка. — Откуда он знает? — помотал головой мужчина. — Нам нужен другой целитель, этого не может быть. — Ты и сам знаешь, он — лучший, — развела руками Нарцисса. — Лучшие тоже могут ошибаться, — отмахнулся Малфой.

***

— Когда ты уже перестанешь отправлять ко мне этих целителей?! — без стука входя в кабинет Малфоя, воскликнула рассерженная Альсефина. — Ты ждёшь, когда один из них скажет, что предыдущие десять ошиблись? — Это не тот вопрос, в котором можно так легко отступить, — спокойно ответил мужчина. — Я надеялась, — усмехнулась Сефи, — что ты повеселился достаточно, регулярно спроваживая Драко ко мне в постель. Надеялась, что теперь это закончится. Но нет! Теперь мне между ног ежедневно лезет новый старикашка! — ноздри девушки раздувались от ярости. — Значит так, следующий целитель, которого ты отправишь ко мне, выйдет из мэнора вперёд ногами! — Не смей повышать на меня голос, — схватив волшебницу за предплечье, наконец обратив к ней своё внимание, прорычал Люциус. — Здесь я устанавливаю правила. — Я тебя предупредила, — попыталась вернуть себе собственную руку Альсефина, стряхивая ладонь Малфоя. — Нет, дорогая, это я предупреждаю тебя! — вместо того, чтобы отпустить Сефи, мужчина только сильнее сжал её руку. — Если ты не перестанешь разговаривать со мной подобным образом… — И что ты сделаешь, Люциус? — скривила губы волшебница. — Ударишь меня? Изнасилуешь? Отберёшь все мои деньги? Извини, но по-моему, всё это мы уже проходили. — Ты родишь этого ребёнка, даже если мне придётся самому вырезать его из тебя, — ещё сильнее сдавливая руку Сефи, прорычал Малфой. — О нет, дядя. Я бы сама вырезала из себя этого ребёнка, если бы забеременела, и задолго до того, как он сделал бы первый вздох. Но благо, судьба избавила меня от этой необходимости. _____________________________________ — Войдите, — ответил Люциус на стук в дверь. На пороге стоял его сын, явно намеренный что-то обсудить с отцом. Драко неторопливо вошёл в кабинет и расположился в кресле напротив стола. Подождав какое-то время, думая, что отец спросит его, зачем тот пришёл, но не дождавшись этого, заговорил: — Я хочу женится на Астории, — набрав полные легкие воздуха, сообщил он. — Возможно ты не заметил, — поднял брови старший Малфой, — но ты уже женат. На Альсефине. — Я хочу с ней развестись. Какой смысл в нашем браке, если она бесплодна? — Мерлин, что же вам всем так неймется? — возводя глаза к потолку пробормотал мужчина. — Позволь, я расскажу тебе одну вещь, — успокаивая себя, предложил он. — Но сначала, мне нужно, чтобы ты ответил мне на один вопрос. Драко повращал глазами, но кивнул. — Как ты думаешь, сколько принесли наши семейные компании за последний год? — Не знаю… — протянул парень. — Много. Миллионы? — Нет, — покачал головой Люциус. — Миллиарды? — пожал плечами его сын. — Нет, — повторил Малфой, отодвигая своё кресло из-за стола. — Как ты думаешь, каким образом влияет затянувшаяся война на прибыльные в мирное время предприятия? Глаза Драко широко распахнулись: — Мы разорены? — спросил он, пододвигаясь ближе к отцу. — Пока ещё нет, но к этому мы находимся куда ближе, чем к воображаемым тобой миллиардам, — поджал губы Люциус. — Наша империя держится на плаву только благодаря щедрости Блэков, всё состояние которых сейчас принадлежит Альсефине, а пока она твоя жена, я могу им распоряжаться. Война закончится и я возмещу всё на теперь уже наши семейные счета. Но неужели ты думаешь, что она просто так осыпет нас золотом, если ты с ней разведёшься?! — старший Малфой уже начинал выходить из себя. — После того, что ты сделал! — Если бы ты не лез к ней, ничего этого бы не случилось, — произнёс Драко, чувствуя, однако, собственное бессилие. — Если бы я не лез к ней, она бы давно уже сбежала от нас Мерлин знает куда! — выплюнул мужчина. — Ты был слишком занят и кому-то пришлось расположить её к себе, уж извини, — немного понижая голос, прорычал он. — И делал ты это исключительно на благо семьи, — фыркнул парень, — ненавидя каждую секунду. — Разговор окончен, — отрезал Люциус. — Ты спросил, можешь ли ты жениться на Астории, и я говорю тебе нет. Придётся тебе и дальше сбегать к ней через окно. — Я всё равно найду способ избавиться от неё, — уже в дверях, повернувшись к отцу, негромко проговорил Малфой-младший. — Не смей, — по щелчку пальцев его отца, дверь захлопнулась. — Даже не думай! — Почему? — поднял брови Драко. — Ведь если Альсефина умрёт, все её деньги достанутся мне и семейное дело не пострадает, а я смогу жениться на Астории, которая сможет родить мне детей. — Я сказал тебе! — подходя к сыну, прорычал Люциус. — Если ты тронешь хоть волос… — Да, я вижу, как сильно тебя интересует «благо семьи», — фыркнул парень.