Couple for the holidays

Чимин сидит на своей кровати уже минут пятнадцать, слушая монолог человека, который совсем скоро станет его родственником, а в голове всего один вопрос: за что? Чимину двадцать пять, он сильный и независимый, он бичез и умеет постоять за себя, и всё это не образ, он правда такой. Но в кругу семьи он слаб. Он давно уже живёт один, не зависит ни от кого финансово, но в моменты возвращения домой всё равно ненавидит некую свою уязвимость. А он становится очень уязвимым, когда люди приходят в его комнату и начинают говорить о совершенно не интересующих его вещах, а уж тем более ненавидит, когда начинают учить его жизни и как её «правильно прожить». Прямо как вот этот человек, который, прости Господи и не дай Чимину сейчас придушить его проводом от лампы, станет его родственником всего через месяц. — Я вот как думаю, — всё продолжает Кюбок, сидя в кресле рядом, — если ты получил одно образование, надо продолжать учиться дальше, второе, третье получать и работать. Конечно же, надо работать, развиваться. Вот ты читаешь? — но даже не смотрит на Чимина и продолжает: — Вот я читаю по одной книге в месяц стабильно, это правило. Ты тоже должен попробовать. И Чимин вообще понимает, наверное, что парень прав, вот только смущают его во всём этом несколько вещей. Первая, сам этот Кюбок закончил только колледж и дальше нигде не учился. Но он молодец, правильно говорят, что троечники становятся потом большими боссами. Вот и этот парень смог открыть свою строительную фирму и раскрутиться настолько, что к тридцати годам уже имеет свою квартиру в Сеуле (и вроде бы даже не одну), несколько машин и позволяет себе отдых за границей дважды в год. Вторая, Чимин не может заставить себя всё это слушать чисто из принципа. Этого Кюбока никто не спрашивал. Если он такой умный и ахуенно крутой, то пусть откроет свой стартап и раскрутит ещё и его. Ну и Чимин просто не переносит таких чересчур активных и амбициозных людей. А ещё он ненавидит, когда приходят в его комнату и вот так занимают её. Это его комната, его зона комфорта, и он никого не просил учить его жизни. Может, поэтому в двадцать пять он сильный и независимый финансово, но все еще фрилансер, который из кофейни, расположенной рядом с его съёмной квартирой, продаёт через интернет картины. Но его всё устраивает, он занимается тем, что нравится, и он не хочет строить ахуенно крутой бизнес. Ему нравится его квартирка, нравится кофейня рядом с ней и нравится работа, благодаря которой он может либо сидеть в этой самой кофейне, либо не вылезать из кровати, делая все свои рабочие дела прямо в ней. Чимин за весь «диалог» не проронил ни слова, он только непроницаемо смотрит на упивающегося своей минутой славы парня и придумывает уже седьмой способ убить его, чтобы не слушать. Следующим после удушения проводом от лампы идёт ударить его этой самой лампой… Кюбок, на самом деле, неплохой. Просто не человек Чимина, вот и всё. Даже друзья со временем расходятся. Кюбок экстраверт и слишком активен, во всех смыслах, слишком улыбчив, слишком любит делиться своим опытом. Пак таких не любит. Но, видимо, любит его старшая сестра, которая и выходит за него замуж через месяц. И это, собственно, причина, почему Чимин сейчас в родном доме, а не в своей маленькой квартирке в этот тёплый сентябрьский денёк. — Ну ладно, меня, наверное, ждёт Джиин. Ты подумай над тем, что я сказал. И давай соберёмся вместе, мы так и не потусили ни разу втроём. Можно собраться у нас с Джиин в квартире, поиграем в мафию, монополию или сходим в кино, — заканчивает свой монолог Кюбок, вставая с кресла. — Конечно, — наконец выдыхает Чимин и тоже поднимается с кровати. Они вместе идут на кухню, где продолжают сплетничать Джиин и мама. Джиин тридцать один и она, на радость маме, наконец выходит замуж. Его сестра потрясающая. Не сказать, что они сильно отличаются, но она всегда была активнее него. Любила все эти туристические походы, подъёмы в горы и в университете была активисткой. Так и познакомилась со своим будущим мужем. Каким-то образом они ладят, и она даже не строит планы по его убийству. Чимин этого не понимает. — О чем разговаривали, мальчики? — щебечет мама, а когда Чимин бросает на неё изможденный и просящий о помощи взгляд, она только снисходительно улыбается и начинает хлопотать возле своего почти зятя, накрывая на стол. И Чимин любит этих женщин, невероятно любит. Джиин — его подруга, с ней он всегда может поговорить о всех волнующих вещах. Мама… С мамой он предпочитает не говорить, но лишь потому, что не хочет её волновать. Ему нравится находиться здесь, приезжать раз в две недели, навещать маму, помогать ей, но всё всегда заканчивается примерно одним сценарием. Они сначала обсуждают все новости всех их родственников, а потом добираются до Чимина. — Чимини, у тебя никто не появился? — с явно волнующим интересом спрашивает мама, но очень вкрадчиво. Вот к чему они приходят с периодичностью в месяц. — Нет, мама, — выдыхает Чимин и за столом воцаряется такая тишина, как будто они похоронили несостоявшееся счастливое будущее и сейчас поминают его. — Чимина, я бы хотела, чтобы на свадьбу к Джиин ты пришёл не один, — почти смахивает слезу со своего лица мама. Чимин слаб перед такими вещами. У Чимина не застой в личной жизни, но все те люди, с кем он встречается, слишком мелкие для того, чтобы приводить их домой и знакомить с мамой — с самым дорогим для него человеком. Это должен быть кто-то особенный, а таких рядом нет. И Чимин злится на мать, потому что та считает, что вот так за месяц найти кого-то не составит труда. Даже зная, что он по мальчикам, а это усложняет его поиски, всё равно просит о таком, да ещё и слёзы пускает, понимая, что сын не способен противостоять ей. Эти две женщины единственные, против кого Чимин не может идти, как танк, напролом. — Мама, мне это не нужно, — болезненно выдыхает Чимин. — Но мне нужно. И Чимин не спорит. Им тут манипулируют, а когда человек знает, что им пытаются помыкать, то это уже больше таковым не является. Он скорее для галочки не спорит, потому что расстроит больше. Для себя решает, что не собирается делать ровным счётом ничего и пустит, как и всегда, свою жизнь по течению. Он не собирается за этот месяц искать себе супер ахуенного парня, не собирается убивать нервы или звать кого попало. Ничего из этого не будет. Так думал Чимин, но он ещё не знал, что следующие две недели его мать собирается есть ему мозги по хлебной крошке, написывая сообщения каждые дня два с содержанием: «Ты нашёл.» «Я не хочу чтобы ты приходил один.» «Как его зовут.» «Я сказала Джиин поставить за наш столик ещё один стул для НЕГО.» И, если честно, все эти точки даже в вопросительных предложениях слишком сильно давили на психику Чимина, не давая ему успокоиться и сконцентрироваться на работе в это замечательное утро понедельника, если такое вообще возможно. Чтобы начать работать, Чимин открывает ноутбук, пока ждёт заказ, потому что это именно то утро на неделе, когда он решает, что работать дома слишком обыденно. Он задумывается, какая ещё мать будет так целенаправленно сводить своего сына с другими мужчинами. Выйти из шкафа Чимин решил прямо перед отъездом в колледж. Ему было девятнадцать, и тянуть уже не было смысла. Он тогда долго собирался, а когда усадил сестру и маму за стол и наконец сказал эти несколько, значащих так много для него, слов, то уже готовился стать сиротой. Те лишь громко выдохнули и сказали: — Мы знали это всегда, — почти с насмешкой выдала сестра. — Я просто рада, что ты не наркоман, милый, — а это уже мама. И первый, кто начал рыдать в тот момент, был именно девятнадцатилетний Чимин, потому что был действительно напуган всё это время до признания и испытал огромнейшее облегчение от того, насколько же его женщины потрясающие и невероятные. Телефон на столе снова вибрирует, и это очередное сообщение от мамы, которая не забывает напомнить про свадьбу и про спутника Чимина, которого тот, совершенно точно, не собирается искать, потому что уже ненавидит этого несуществующего человека, из-за которого ему приходится так страдать. Он думает об этом в тот момент, когда оглашают его заказ и просят забрать со стойки, но мысль вылетает из головы, когда случается тот самый ужасный конфуз…

***

Чонгук вздрагивает, когда стакан с холодным американо (и какое счастье, что именно с холодным) буквально разбивается о чужую грудь, крышечка соскальзывает, он гнётся, и содержимое выливается на идеально белый, когда-то, свитер. Хозяин этого прекрасного свитера ахает вместе с Гуком, в шоке раскрывает глаза и поднимает вверх руки, осматривает весь пиздец происходящего, а в следующий момент уже пускается на Чонгука с тирадой. Чон вроде и понимает, что на него сейчас буквально орут, но всё, что он видит и слышит, — это потрясающие блестящие шоколадного цвета глаза, огненно-красные волосы, из-за чего парень похож на дьяволёнка, маскирующегося под образ ангела. А эти губы… С них прямо сейчас срываются отборные ругательства, но Чонгук видит только то, какие они пухлые, как соблазнительно поблёскивают, и то, как между ними на некоторых словах скользит язычок, который сейчас так остр. Чимин не выдерживает такого хамства. Он щёлкает пальцами прямо напротив глаз парня, что сейчас не сводит взгляда с его губ, и грубо цокает. — Эй, земля вызывает, — уже выплеснув весь гнев успокаивается Чимин и наконец тоже рассматривает парня напротив. Он выше Пака, кажется просто огромным, широк в плечах и в груди, а ещё выглядит как самый что ни на есть клишированный плохой парень из фильмов. Он во всем чёрном, в кожаной куртке и, о боже, кожаных штанах, что облепляют его массивные бёдра, как вторая кожа. Под курткой чёрная водолазка с воротником. Все, как любит Чимин. А ещё у этого парня длинные чёрные волосы, на костяшках выбиты рисунки, на губах ухмылка на один бок, а в глазах пляшут демоны. Они столкнулись здесь, как прекрасный ангел в белом и дьявольский искуситель в чёрном. Но вот только знают, что дьяволы они тут оба, и искусители тоже. — Прости, малыш, — говорит Чон и одаривает Чимина этой его ухмылкой плохого парня, а в уголках глаз появляются морщинки. Потрясающий. — Ты тут ругался, а я словно музыку ангелов слышал. Не повторишь? Чимин почти задыхается от возмущения, но душит это. Он тоже может быть соблазнительным, тоже умеет быть вот таким. Он пропускает мимо ушей прозвище, которое пусть и злит, но звучит этим низким голосом так потрясающе прекрасно, что Чимин по-животному хочет услышать его ещё раз. — Не повторю, — задирает подбородок Чимин, смотрит с вызовом в глаза, тоже усмехается. Промокший свитер липнет к телу и отрезвляюще холодит, напоминая о небольшой аварии, что у них случилась. — Прости, что накричал. Я тоже виноват. — Секунду, прелесть, — смотрит Чонгук на то, как парень берёт со стойки свой кофе и собирается уже отходить. — Я настаиваю на том, чтобы оплатить химчистку, — ещё раз осматривает до этого прекрасный белый свитер от Шанель, но думает, что всё это к лучшему. Этот парень в нем такой соблазнительно вкусный. Он подчёркивает всю его нежность, утонченность, а эти острые ключицы, что показываются из-под широкого воротника, манят, очень сильно манят. Чонгук слаб. — Хочешь взять мой номер? — приподнимает одну бровь Чимин, тоже продолжая изучать парня напротив, и слегка усмехается, замечая нескрываемую заинтересованность. — Хочу, — не отрицает Чонгук. Очень сильно хочет номер этого парня, а еще узнать его имя. А ещё, возможно, себе хочет, всего себе. Чимин разворачивается, достаточно медленно, но энергично повиливая бёдрами, ощущая в спину прожигающий взгляд, подходит к своему столику, достаёт из сумки стикеры и ручку, наклоняется ниже над столом, не используя стул, и быстро записывает номер. Он играет с огнём. Никогда так не делал. Никогда никого так открыто не соблазнял, не играл, но и никогда ни от кого так не заводился и не чувствовал в себе заинтересованность. Какой-то легкомысленный порыв, не несущий в себе глубокого смысла. Просто этот человек напротив него выглядит как плохой парень, а Чимин испытывает слабость к таким. Может, поэтому у него такой разлад с личной жизнью? Он отрывает листок, разворачивается довольно быстро и резко, рассчитывая увидеть парня все ещё у стойки, но тот стоит меньше чем в метре от него, удерживая взгляд на ногах Пака, и медленно скользит им выше, пока не натыкается на вопросительный взгляд Чимина. Чимин смотрит с усмешкой, ему нравится это желание. Парень напротив до покалываний в пальцах в себе уверен и, получая из рук Чимина листок, снова улыбается одним уголком с появившимися на щеке такими потрясающе красивыми складочками. — А имя? — держа в руках желанный листок с номером, произносит Чонгук. — Ангел, — вспоминая ранее реплику парня про пение, бросает Чимин. Пак быстро собирает вещи, ведь в таком виде работать он здесь точно не будет, и на прощание подмигивает всё ещё стоящему рядом с ним плохишу. А Чонгук не спешит уходить, до последнего следит за тем, как этот Ангел, покачивая бедрами, обтянутыми в чёрные джинсы, выходит из кофейни. Он запоминает каждую деталь, потому что это последний раз, когда он будет вот так легко уходить от него. В следующий раз только с ним. Но вид прекрасен, даже жалко…

***

В следующий раз они встречаются уже в дождливый сентябрьский день, спустя неделю, снова в понедельник. Стоит ли говорить, что оставшаяся неделя до свадьбы нервировала Пака, а причиной была мама, которая явно не желала видеть сына одного в этот день. А ещё этот Чонгук… Они всё-таки узнали имена друг друга, хоть Чон и продолжал звать Чимина Ангелом, а ещё через слово называть «малыш» или «милый». Просил о встрече и о том, чтобы возместить весь ущерб вкусным кофе. А ещё флирт, много флирта, и не какого-то там низкосортного. Даже на откровенно короткие ответы Чимина с налётом «отъебись, пожалуйста» Чонгук умудрился извернуть всё так, что Пак потом мог долго смеяться или хотя бы поймать себя на улыбке. Чимин бы уже давно его заблокировал, вот только мессенджер, который попеременно вибрировал то от маминых «без пары можешь не приходить», то от Чонгуковых «твои глаза словно глоток свежего воздуха, не дай мне задохнуться» сообщений. Они были словно спланированными, и у Чимина в голове уже возникала мысль: а может, да? Он бы убил двух зайцев. Избавился бы от мамы и показал ей горячего, молодого парня, а потом уже было бы проще. И встретился бы с Чонгуком. Этот парень… Он привлекателен, откровенно, а ещё его сильно зацепил сам Чимин. Так может встретиться пару раз, а потом жить спокойно? Плохие парни — это хорошо, но их никогда не хватает надолго. Именно с такими мыслями Чимин шёл на встречу этим дождливым вечером. И Чимин, откровенно говоря, подготовился. На нём леопардового принта футболка, джинсы клёш, уже завсегдатаи сапоги с каблуком и бежевого цвета пальто. Смело. Экстравагантно. Привлекает внимание. Всё, как Чимин и любит. Но это не для Чона, ему просто нравится выглядеть настолько хорошо, чтобы ловить на себе взгляды, потому что внимание — это не то, чего он боится. И понимает, что не зря старался, когда широким шагом заходит в кофейню, стряхивая с волос лишнюю влагу, встречается с нескрываемым восхищением во взгляде Чона. — А где же красные волосы, бестия? — как истинный джентльмен встаёт со своего места Чонгук, приветствуя Пака, и осматривает русые волосы. — Когда-нибудь я их верну, не переживай, — присаживается напротив Чимин и сразу закидывает ногу на ногу, ловя полный восхищения взгляд Чонгука, который повторяет его позу и тоже садится уверенно, нисколько не уступая. Они сидят друг напротив друга, такие харизматичные, с нахальными улыбками, рассматривают друг друга, и на несколько минут воцаряется тишина. Чонгук одет просто, но в каждой его детали, как и в прошлый раз, можно увидеть этот бунтарский дух. Он в «канадском смокинге» — джинсовая расстёгнутая рубашка с белой футболкой под ней, и в рваных на коленках джинсах. Когда Чимин смотрит на эти огромные черные ботинки на ногах Чона, он гулко сглатывает, и всего две мысли проносятся в его голове: «этим можно убить» и «ему жарко, наверное», а потом смотрит на свои, которые отличаются лишь большей элегантностью, и снова думает: «да не, нормально». Чимин решает прервать эту немую дискуссию первым. Он смотрит Чону в глаза, приподнимает бровь, а потом, тяжело вздыхая, наконец говорит: — Я буду большой латте с кокосовым топпингом, — раз уж его пригласили на кофе. Чонгук одобрительно хмыкает, не протестует, как послушный мальчик поднимается со своего места и идёт к стойке. Какие же у него чертовски длинные ноги, и то, что выше, тоже выглядит вполне неплохо… Чимина отвлекает очередное сообщение от мамы. Он тихо ругается, морщит нос, начиная строчить ответ, но всё стирает, когда вспоминает, что с мамой спорить бесполезно, ведь она снова пустит скупую слезу и Чимин опять будет слаб, да ещё и полностью виновным. Пак возвращается в реальность лишь тогда, когда Чонгук ставит перед ним его латте и сам садится напротив, снова с интересом разглядывая. — Ты очарователен, бестия, — отвечает на немой вопрос Чимина Чонгук, когда тот приподнимает брови. И Чимина конкретно достала вся эта ситуация, так что он решает просто рискнуть. — Какие планы на эти выходные? — говорит как можно непринуждённо, беря свой кофе и отпивая его. У Чимина нет конкретной цели. Он думает, что, может, Чон не заинтересован или занят, но… — Я весь твой, малыш, — говорит, явно заинтересованный таким стечением обстоятельств и предвкушая развязку. — Хорошо, — коротко бросает Чимин, продолжая попивать кофе. — Мы идём на свадьбу, — без колебаний, факт. — На нашу? — не меняясь в лице и приподнимая одну бровь, говорит Чонгук. — Да, — смотрит в глаза и говорит серьёзно. Это так комично. Они ведут совершенно несерьёзный разговор с покерфейсами, при этом в голове оба со всего этого громко прыскают. — Люблю тех, кто проявляет инициативу, — поднимает свой кофе Чонгук, как будто говорит тост, но смотрит выжидающе, прекрасно понимая, что весь диалог ранее всего лишь фарс и должно быть какое-то объяснение. — У моей сестры свадьба, а меня не хотят пускать на неё, если я приду без пары, — лаконично объясняет всю ситуацию Чимин, и Чонгук хмыкает. — Я буду расценивать это как свидание, — тоже не спрашивает, это факт. — Как угодно, — непринуждённо бросает Чимин и сам не верит в то, что они, кажется, всего за пять минут после их второй встречи договорились. — Есть дресс-код, — решает напомнить Чимин, поглядывая на огромные ботинки Чона, на что тот заливисто смеётся. — Разумеется. Я буду в чёрном. — Разумеется, — с той же интонацией говорит Чимин, вспоминая прошлый образ этого парня, и уже боится за психику всех тётушек, что увидят Чонгука в чёрных кожаных штанах, но за свою, кстати, боится тоже… А затем Чимин сам не замечает, как они сидят в кофейне ещё два часа, и это были действительно достойные два часа, которые наполнились смехом, флиртом и отборным сарказмом с двух сторон. Чонгуку двадцать семь, и он неплохой парень. Это те вещи, в которых Чимин убеждён, что парень ему врёт. Во-первых, Пак ещё долго не мог поверить, что Чон и правда старше него, а во-вторых, не может чувак в десять утра понедельника, весь в коже, быть директором фирмы… Или это именно та вещь, что всё это как раз и объясняет. Они успели обсудить конец Игры престолов и Атаки титанов, сойтись на том, что все в этих вселенных прекрасно, кроме их финала. Пришли к выводу, что Мураками-однозначно, гений, но это они слишком глупые, чтобы осознать весь его труд, и что «Норвежский лес» — лучшая его книга. А затем Чонгук, как истинный джентльмен, проводил Чимина до его подъезда без какого-либо намёка на продолжение. Почему-то именно в этот момент он решил убрать весь свой юмор. Они оба понимали, что звучало бы это слишком похабно. И стоя вот так, как будто они подростки в средней школе, прощались. — Увидимся на нашей свадьбе, — говорит Чон, снова одаривая Чимина этой потрясающей улыбкой одним уголком губы и этими складочками на щеке. Ну вот кто поверит, что этот ребячливый парень с харизмой бэд боя старше Пака? — Она не наша, — прыскает Чимин. — Это пока, — с уверенностью заявляет. Этот Чон явно не из трусливых и не из тех, кто сдаётся, думает Чимин. А Чонгук во второй раз видит, как это божество своей летящей, соблазнительной походкой уходит от него. Аж зубы сводит.