Афера

      Мадам Валериус поставила пустую чашку на поднос, и горничная, повинуясь едва заметному наклону головы хозяйки, вышла из комнаты. Как только тяжелая дубовая дверь со скрипом притворилась, Кристина напряглась. За завтраком матушка не обсуждала совместное будущее молодожёнов, не строила планов относительно будущих внуков, словом, не говорила ничего такого, за что Кристине было бы стыдно. Именно поэтому Кристина пребывала в сильнейшем напряжении, потому как известно — если матушка Валериус чего-то не сделала, то это значит только то, что она отложила планы.       — Дитя моё, дрожащая ложечка в вашей чашке как бы намекает вам на то, что её можно поставить на столик, чтобы никто не заметил вашего волнения, — заметил Эрик и передал матушке Валериус сэндвичи.       Не случилось ничего, кроме того, что Эрик за завтраком незаметно переметнулся на сторону матушки и во всём поддакивал старой леди. Мадам Валериус поначалу не проявляла внимания к его услужливости, как бы присматриваясь, но стоило только Эрику настоять на том, чтобы Кристина накинула пелерину по причине сквозняка, как матушка оттаяла. Кристина ровным счётом не понимала, как оказалась в этой игре пешкой и каким образом Призрак стал ферзём, но испытывала глубокую благодарность всякий раз, когда он подхватывал вопрос матушки Валериус и превращал ответ на него в длинный и увлекательный рассказ, занимая время.       — Кристина, дорогая, принеси мне шаль со второго этажа, будь так добра, — обратилась матушка и тут же протянула руку к Эрику. — Прошу вас, рассказывайте дальше. Мне интересен секрет этой английской булавки.       Кристина деликатно вышла, тут же перепоручила горничной найти шаль, и, когда девушка поднялась на второй этаж, приникла к неплотно прикрытой двери и вслушалась в разговор. Как она и подозревала, беседа стала в разы интимнее. Начало разговора было безвозвратно упущено, пока Кристина объясняла глуповатой служанке, кто в доме хозяйка, по крайней мере, будущая.       — … вверяю её вашим заботам. Мне немного осталось, уже сейчас я ощущаю, что судьба Кристины ускользает из моих рук, и я ничего не могу поделать. Я тешу себя надеждой, что я хорошая наставница — не перебивайте меня, мсье, — посему моим долгом сейчас является поручить Кристину кому-то, кто сможет о ней позаботиться.       Голос в гостиной смолк, и Кристина потянула дверь на себя, чтобы хоть краем глаза разглядеть, что там происходит, но в узкую щель дверного проёма ровным счётом ничего не разглядела, а открыть посильнее не решилась.       — Рауль на эту роль не годится, я правильно вас понимаю? — спросил Эрик.       Скрипнула софа: мадам Валериус повозилась на подушках.       — Рауль милый мальчик, — через некоторое время ответила мадам. — Правда, очень уж ветреный. К тому же, семейство де Шаньи предъявляет высокие требования ко всем его членам, что недопустимо в отношении Кристины. Я не смогла дать ей многое: она не происходит из знатной семьи, не носит фамилию моего мужа, не получила образования и отнимите у неё голос — она даже не сможет заработать себе на жизнь.       — Вы достаточно откровенны со мной, мадам.       — Сейчас вы поймёте, почему, — мадам Валериус неуверенно перевесилась через край, встала и подошла к окну. Эрик тоже поднялся со своего места.       — С вашего позволения, я понимаю. Вы не были бы так откровенны с женихом, стало быть, вы доверяете Кристину мне единственно как учителю или наставнику, если вам угодно.       Кристина оцепенела от холодной учтивости в голосе Эрика. Костяшки пальцев, сжимающих ручку двери, побелели. За дверью матушка Валериус едва слышно хмыкнула.       — Рассчитываю не столько на ваше благоразумие — поверьте, я знаю цену благоразумию влюблённых мужчин, и она невысока, — хотя и ни в чём вас не упрекаю. Полагаюсь скорее на ваш опыт. Сколько счастливых союзов, подобных вашему, вы можете назвать? Скрывающийся в тени парижских кварталов композитор и певица! Романтично, но вспомните судьбу всех романтических героев, мсье. Ни вы, ни я не хотим для Кристины такой жизни.       На последней фразе мадам Валериус горестно вздохнула. Кристина всё-таки заглянула в гостиную, где увидела прямо стоящую старушку и внезапно ссутулившегося Эрика. Он выглядел как человек, убитый страшным горем — одной рукой он шире растянул ворот рубашки и глубоко вдохнул.       — Не хотим, — эхом отозвался он.       — Дом, маленькая усадьба в Сен-Жермен, а также скромное наследие мсье Валериуса после моей кончины отходят вам, Эрик. Кристина не умеет распоряжаться таким имуществом, и к тому же весьма наивна. Я не хочу, чтобы кто-либо окрутил её и обманом завладел тем, что принадлежит нашей семье, и вы этого не позволите.       — Мне льстит ваше безграничное доверие, мадам, — произнёс Эрик очень серьёзно, в чём Кристина усмотрела язвительность, и склонил голову.       — Наши доверительные отношения заверит нотариус, — улыбнулась мадам Валериус. — Но об этом позже. Отныне же вашей задачей станет подыскать Кристине подходящую партию — человека скромного, может быть, военного, и дать за ней солидное приданое. По силам, мсье?       — Как скажете, мадам.       — Замечательно! Вам я оставлю домик в предместье. Он уединённый, ветхий и подлежит реставрации, но вы справитесь. Зато людей там уже практически нет, вам подойдёт.       — Вы очень добры, мадам, — давя через силу улыбку, ответил Эрик. — Собственно, за этим я и был приглашен?       — Хотела на вас посмотреть, — пожала плечами старушка. — Иные предлоги вы бы презрели, а этот вам польстил. Мужчины падки на лесть — это я поняла ещё в молодости, когда выходила замуж за мсье Валериуса. Как удачно, что мир не меняется.       Эрик попрощался с мадам Валериус и вылетел из гостиной, едва не сбив с ног Кристину и стоящую за ней горничную с шалью. Обе спохватились и стали изображать деятельность, никак не связанную с подслушиванием чужих разговоров. Эрик схватил Кристину за запястье и под изумлённым взглядом служанки выволок на улицу.       — Куда мы? — вскрикнула Кристина.       — Искать вам жениха, дорогая!       Они пронеслись через несколько малолюдных кварталов, скрываясь от глаз редких прохожих. Кристина едва успевала фиксировать, как скрипнула калитка со стороны улицы Скриба, ведущая в подсобные помещения оперы, потом — несколько потайных дверей в самых неожиданных местах, и вот они уже переправлялись через озеро в дом Эрика привычным для Кристины способом — на лодке.       — У меня для вас две новости, мадемуазель Даае!       Эрик усадил Кристину в жёсткое кресло, а сам принялся расхаживать из стороны в сторону, лихорадочно жестикулируя.       — Первая — плохая, вторая — как посмотреть. С какой желаете начать? Ах, я вижу, что с первой. Она мне тоже нравится, поэтому я поведаю её вам с удовольствием безумца, которому нравится наносить себе раны.       Он перевёл дыхание и взглянул на съёжившуюся в кресле Кристину, потом понял, что дрожит она от сквозняка, а не от страха, и продолжил.       — Видимо, я неубедительно сыграл роль вашего жениха, ибо благословения на брак не получил. Зато получил интересное деловое предложение — заиметь наследство Валериус и позаботиться о вашем семейном счастье. Вы не будете хозяйкой в доме до тех пор, пока я не найду вам достойного джентльмена. Потом я могу убираться из вашей жизни ко всем чертям, вернее, в предместье Сен-Жермен, где её милость жертвует мне домик. О высокой стоимости жалованного мне за труд вознаграждения мы поговорим позже. Из этой новости вытекает следующая, стало быть, хорошая — вы сможете сделать выбор сами, если, разумеется, он мне понравится. Впрочем, вы и сами всё слышали.       Эрик не упустил повода поглумиться, и Кристина улыбнулась. Она пошарила рукой по креслу, нашла плед и уютно завернулась в него. Эрик надолго замолчал и устало облокотился о корпус органа.       — Что вас заботит — обязательство перед матушкой или мой выбор? — сочла нужным уточнить Кристина.       — А вы как думаете? — усмехнулся Эрик, и Кристина кивнула — она знала ответ на вопрос.       — Что же, в таком случае…       Кристина прервалась и подошла к Эрику вплотную. Одной рукой она коснулась его руки, провела пальцами по плечам и ввинтилась в объятия.       — … мне холодно, — пояснила она и потянула ворот его плаща на себя.       — Вы не ответили, что «в таком случае», — подколол Эрик, будто бы не замечая её действий.       — В таком случае, я уже сделала выбор. Вам понравится: он умён, талантлив и достаточно богат — владеет несколькими усадьбами, старинными архивами учёного и солидными накоплениями в различных банках Франции.       — Ещё не владеет.       Пальцы Эрика вспорхнули над лицом Кристины и, едва коснувшись щеки, откинули назад светлый локон.       — Во всяком случае, он богатый наследник. Как вам мой выбор?       — Ваша матушка желает устроить вам счастливый брак, а вы не станете счастливой в семье, где нет любви. Посему, прежде чем дать ответ, я как ваш наставник, должен знать, любите ли вы его настолько, чтобы прожить с ним всю жизнь.       Их разговор походил на медленный танец в пьесе, финал которой был известен. Так же, как в танце, изящны были движения Эрика, обхватывающего Кристину в объятия. Так же, как в романтической пьесе, Кристина почти касалась губами его подбородка и проводила пальцем по морщинкам у глаз, обводила скулы.       Эрик поймал её пальцы и поцеловал их, потом развернул её руку и поцеловал запястье.       — Главное, что он любит меня.       Он уже занёс руку, чтобы коснуться её лица и внезапно застыл. Мысленно ущипнув себя за неосторожность, Кристина предприняла попытку исправить ошибку — привстала на носочки и потянулась к его губам, но была мягко отстранена.       — Жертвенность вам не к лицу, — поморщился Эрик, однако рук не разжал.       Кристина от души рассмеялась. Нет, жертвенность ей не к лицу и не в её характере. Прав был Эрик — они друг на друга похожи, и её душа такая же тёмная, как и его.       — Но ведь это неплохое начало, мсье?       Она на мгновение зажмурилась от удовольствия ощущать его руки на своей талии, как вдруг он коснулся её щеки у самых ресниц и тут же накрыл губами место прикосновения.       — Неплохое, — согласился Эрик, прошептав над самым её ухом. — Есть один нюанс: уверены ли вы, мадемуазель Даае, что он вас любит?       Кристина в возмущении распахнула глаза и увидела Эрика так близко, что едва не отшатнулась от неожиданности. В его взгляде смешивались нежность и боль непрошеной надежды, и Кристина почувствовала, что её забавление над столь сильными чувствами просто грешно.       — Пусть это он мне скажет, — порывисто выдохнула Кристина и прилегла на плечо Призрака.       — Что же, вы правы, он любит вас.       Эрик поцеловал её легко и неуверенно, словно опасался, что она исчезнет, растворится в темноте подземелий, как только их губы соприкоснутся. Быть может, и не она это была, а вовсе мираж. Но миражи не отвечают на поцелуй столь крепко и чувственно, как это сделала Кристина, а потому сомнений быть не могло.       — Вы готовы пойти против воли матушки? — насмешливо спросил Эрик, когда Кристина отстранилась. — Всё-таки хотите обвести старушку вокруг пальца!       — Она желает мне счастья, просто не знает, в чём оно для меня выражается. Кроме того, она сама помогла нам исправить условия, сделав вас наследником состояния.       Кристина слегка отстранилась от Эрика и обвела придирчивым взглядом подземелье, где он обустроил целую квартиру с настоящей мебелью, картинами и даже цветами.       — Только жить мы здесь не будем, — задумчиво произнесла она.       — Как вам домик в Сен-Жермен, что мне дают за ваше удачное замужество? — поинтересовался Эрик, и Кристина расхохоталась.       Её смех звенел в отдалённых уголках и коридорах пятого, нижнего этажа оперы и сообщил бы всякому, кто осмелился пройти мимо, важную весть: Кристина забирает у оперы её Призрака, и отныне здесь никто не будет одинок.       Поздним воскресным утром мадам Валериус развернула газету, представляющую интерес для всех парижских женщин, и спустя несколько минут от души посмеялась над одной из статей. В это же время на другом конце города Мэг Жири со смесью ужаса и восторга прикрыла смеющийся ротик рукой, перелистывая газету в конец, чтобы увидеть подпись автора статьи. Шарлин де Лионси, жмурясь от яркого света, бьющего в окна, вздохнула над той же статьёй, и в который раз обещала себе внимательно следить за тем, чтобы Викторин Цетхель не затесалась среди гостей.       — Надо было подарить ей мою идею для заголовка, она была весьма оригинальна, — с наигранным сожалением сказал Эрик в ответ Кристине, за завтраком зачитавшей ему статью.       — Бросьте, «А король-то голый» — отличное название. Сразу понятно, о чём будет текст, — рассмеялась Кристина. — Честное слово, впервые я говорю это о работах госпожи Цетхель!       В небольшой корзине для бумаг, стоящей у письменного стола в особняке де Шаньи, красовалась всё та же газета, только смятая и кое-где разорванная в клочки.