Тишина не длится долго

— Вернулся, — спокойный голос дракона был подобен ножу, вонзившемуся в сердце Овейна. — Что, встрял в неприятности? Трагу стоял в дверях кухни, держа в руках скрипку. Овейн всхлипнул и пополз к нему на четвереньках. Теперь-то уж точно дракон выбросит его, как паршивое животное. Зачумленное, негодное животное, которое только и умеет что кусать руку хозяина в ответ на более чем хорошее отношение. У хоббита все перепуталось в голове. — Прости меня, — прорыдал Овейн, утыкаясь носом в туфли дракона. — Прости. Я так виноват. Пожалуйста. Позволь мне остаться пока они не уйдут. Пожалуйста. Дракон смотрел на него, жалкого, истекающего слезами и соплями, пресмыкающегося перед ним, готового лизать ноги. Затем бережно положил скрипку на кухонный стол, взял хоббита за шиворот и поднял в воздух, с брезгливостью глянув на свои испачканные туфли. Овейн продолжал рыдать и умолять. — Есть предложение. — Трагу встряхнул хоббита, тот заткнулся. — Я посажу тебя на поводок, как в Миддлбери. Это не даст тебе вытворять разные глупости. И мы будем жить дальше. Ну как? — Что… что ты имеешь в виду? — пролепетал Овейн, все еще болтаясь в воздухе. — Поводок? Дракон кивнул и поставил хоббита на пол. В воспаленном воображении Овейна возник образ: он в ошейнике, от которого к стене тянется цепь. Овейн взвыл от ужаса. Он уже чувствовал, как его насилуют с утра до вечера, избивают, морят голодом и жаждой. — Да. — Дракон очертил указательным пальцем линию вокруг шеи хоббита. — Невидимый поводок, конечно. Я же не человек, чтобы сажать тебя на привязь. Это будет ненавязчивым контролем. Только ты захочешь прикоснуться к любому другому существу, или задумаешь сбежать дальше чем на милю, как получишь удар, похожий на электрический. Помнишь, как ты пытался улизнуть из дома в Миддлбери? О, как же тебе было больно. — На губах дракона заиграла жестокая улыбка. В этот момент Трагу почувствовал, что еще немного — и он освободится от привязанности к Джону. «Все годы, проведенные с ним… это счастье, — дракон равнодушно смотрел на трясущегося от страха Овейна. — С моим любимым… идеальным Джоном. Но он исчез. Не стоит цепляться за светлый образ, отыскивая его даже в таком мусоре. Но этот мусор… возможно на что-то, да сгодится». — Но… — Овейн лихорадочно соображал, соглашаться или нет. — Но… — Если ты откажешься, то я помогу тебе выехать из города. Деньги получишь в любом случае, поверь, для меня это сущая мелочь. Овейн закрыл глаза. «Я в самом деле шлюха». — Я согласен, — пробормотал он. — Согласен. — Хорошо. — Дракон провел когтем кровавую линию на шее Овейна, добавил к ней пару заклинаний. — Дело сделано. Теперь иди и умойся, смотреть на тебя противно. Хотя нет. Сначала протри мои туфли. Языком. А потом отполируй до блеска. Ты знаешь, где лежат средства по уходу за обувью. Овейн принес щетку, крем, ткань, затем послушно опустился на колени, низко склонился, чувствуя на себе тяжелый взгляд дракона, слезы опять выступили на глазах… Он высунул язык и провел им по коричневой коже правой туфли. В этот момент Овейн окончательно сломался. Больше он никогда не был собой, превратившись в податливую глину в руках дракона.

***

Возмущение хоббитов по поводу драконов исчезло в тот же день. Молодежь донесла до родителей правду об Овейне Гридди, и теперь негодование было направлено исключительно на него. Появись он среди хоббитов, досталось бы ему по первое число. Однако Овейн не рвался покидать дом без дракона, более того, одна мысль об этом приводила его в ужас. Трагу заботился о своем хоббите: покупал одежду, украшения, всячески баловал. Они часто занимались сексом, после которого Овейн ощущал себя на седьмом небе от счастья — память о людях, которым нравилось насиловать его, куда-то подевалась. Хоббит не замечал, как дракон манипулировал его воспоминаниями, перекраивая их на свой лад. Он купался в наслаждениях, которые щедро дарил ему Трагу. Со стороны Овейн напоминал дорогую статуэтку, которой поклонялись и берегли как зеницу ока. Несколько раз дракон и хоббит ездили в домик в Миддлбери, пока дракон не продал его, чтобы окончательно обосноваться в Лондоне. Через год Тэйрнон задал брату короткий вопрос: — Почему? — Хочу довести все до абсурда, — ответил Трагу, поглаживая хоббита по голове. Довольный Овейн сидел на полу, подставляясь под ласки. Дракон приглушил его разум, поэтому до хоббита не доходил смысл беседы братьев. Он чувствовал только удовольствие от прикосновений дракона. — Зачем? — Я хочу выздороветь от Джона. Тэйрнон увидел, как увлажнились глаза брата, и не стал дальше его расспрашивать. «В конце концов время лечит», — рассудил старший дракон.

***

Спустя двадцать лет Трагу вошел в состав колонистов первой волны. Он регулярно финансировал исследования новых планет и даже наладил контакт с сыном — Улбар все-таки понял, что Овейн — не замена его обожаемому папе Джону, а всего лишь забава для дракона. Его не покоробило от такого, Улбар искренне считал, что все, кто не драконы, — это слуги, которые обязаны подчиняться. Примерно в то же время общественность прознала о планах драконов, это вылилось в протесты и беспорядки. Волнения подавили при помощи полиции, скандалов, связанных с селебрити, и утверждений известнейших ученых, что жизнь на других планетах нереальна. Общественность кипела почти полгода, а потом утихла. В самом деле, какие такие планеты? На своей бы разобраться с проблемами.

***

В кораблях были предусмотрены отсеки для драконов: просторные помещения, в которых могли поместиться повелители новых планет. Дракону предоставлялись права администратора на корабле, он мог выбирать кому жить, а кого можно отключить от системы жизнеобеспечения, за ним было закреплено финальное решение в случае экстренной ситуации. Для этого драконы, отобранные для колонизации, получили тщательно разработанные инструкции. Трагу запомнил их, едва пробежался взглядом по длинному списку «можно» и «нельзя». Это показалось ему ужасно скучным, поэтому он с головой погрузился в изучение устройства корабля, в материалы о планетах, собранные роботами. По странному стечению обстоятельств корабль покинул Землю на следующий день после того, как Овейн скончался от старости. Трагу не оставлял его до последнего вздоха, но едва убедился, что хоббит умер, как тут же ушел из больницы, где Овейн провел последние дни своей жизни. По дороге домой дракон выбросил из памяти Овейна Гридди. Напевая себе под нос что-то из Битлз, Трагу приехал на Бейкер-стрит, чтобы взять скрипку и съесть яблочный пирог. Остальные вещи уже находились на корабле. — Ты уверен? — только и спросил Тэйрнон перед тем, как обнять брата на прощание. — Уверен, — кивнул Трагу. — Ты трижды будешь дядей. — О, — улыбнулся Тэйрнон. — Это чудесно. Назовешь кого-нибудь из моих племянников моим именем? — Вот еще! — фыркнул Трагу. — Ну может быть. — Мы еще встретимся? — Разумеется.

***

В отличие от колонистов, дракону не нужно было погружаться в криосон. Он залег в спячку, частично наложив на себя заклинание вневременья. Внутри него зрели три яйца, и Трагу размышлял во сне, смогут ли дракончики питаться инопланетной фауной? Или все же придется первое время кормить их колонистами? Отчеты гласили, что местная флора и фауна вполне удобоварима. Но дракон немного сомневался, боясь навредить детям. Не просыпаясь, дракон заново пересчитал пассажиров. По всему выходило, что в первый год питания должно было хватить на всех его детей. Довольный, дракон улыбнулся и продолжил дальше грезить о маленьких дракончиках, ползающих по нему, дышащих дымом и огнем. Еще он думал, как обустроит свой дом — не все же время жить в пещерах. На новой планете были залежи золота, но на всякий случай дракон взял с собой часть своих сокровищ. Надо же было воспитывать детей по всем правилам. «Больше никаких сильных эмоций… — лениво думал дракон. — Кстати, на борту есть хоббиты, и один из них весьма привлекательный. Можно с ним поиграть». Довольный собой дракон свернулся в золотой шар, прикрыв нос кончиком хвоста.

***

Спустя пятьдесят лет одна из первых освоенных планет была разделена между молодыми драконами, которые были готовы управлять колонистами. Люди и не-люди, достаточно напуганные тем, как их представителями досыта кормили растущих дракончиков, полностью подчинились новым повелителям. Трагу воспитал детей в духе суровой справедливости и вложил им в головы, что не стоит перегибать палку, дабы не допустить смуты. Молодые драконы с усердием принялись за установление своих порядков. Отойдя от дел, Трагу поселился в небольшом доме, прихватив для компании милого молодого хоббита. Магия здесь работала, как и на Земле, Трагу мог как и раньше лениться до невозможности. Он был самодовольным и счастливым драконом, у которого получилось все задуманное. У него были дети, уважающие его, любимый хоббит, а во дворе выросли сливовые и яблоневые деревья, которые Трагу привез с Земли. Дракон курил трубку, пил кофе и с удовольствием ел яблочные пироги, а по вечерам играл на скрипке. С тех пор в колонии установилась традиция отправлять старшему дракону молодых хоббитов, чтобы он мог выбрать себе очередного компаньона. Считалось за честь: быть избранным. Трагу не мог не радоваться подобному обычаю: ему, как и раньше, было лень силой кого-то к чему-то принуждать. Зачем? Если ему отдадут нужное по доброй воле.

Будущее более чем прекрасно, когда перед тобой целая вечность.