Тишина не длится долго

Ему пришлось спать на полу комнаты Рона, который с радостью приютил Овейна. — Ребята нехило так отделали дракона! — Рон сидел на своей узкой кровати, подскакивая от восторга. — Говорят, что ему нос расквасили! А с тобой что случилось? Ой. — Рон покраснел. — Ой. Ты ведь с ним живешь в одной квартире. Он что… Он тебя избил? — Да черт с ним. — Овейн устроился на тонком матрасе, который Рон притащил из кладовой. Его семья давно спала, никто не обратил внимание на шум. — Переживу как-нибудь. — Да вот еще! — кипятился Рон. — С чего бы? С утра пойдем в полицию, снимем побои. Он же мог тебе голову проломить. — Давай спать, а? — Овейн не собирался поддерживать эту тему. — Голова раскалывается. Он надеялся смыться отсюда спозаранку. Но просчитался. Мать Рона, миссис Брекстон, вставала, как говорится, с петухами. И едва увидела Овейна, как заохала, всплескивая руками: — Бедняжка! Как же так? Кто же так с тобой? — Это дракон, — доложил сонный Рон, проходя в туалет. — Он чуть не убил моего друга, представляешь? — Мне пора. — Овейн рванул было к выходу, но женщина поймала его за руку и сурово сказала: — Нет, молодой человек, никуда ты не пойдешь. Я сейчас мужа разбужу, и мы все отправимся в полицию. Что это еще за новости такие? Кто драконам такую власть давал? Ишь чего вздумал! Вот же ты бедолага, попал в такой переплет! Овейн вжал палец в символ, оставленный Тэйрноном, мысленно умоляя его помочь. Но дракон не ответил. Вскоре в прихожей собралась вся большая семья Рона: родители, бабушка и три сестры. Все бурно обсуждали «распроклятого дракона», а Овейн сгорал от стыда и постоянно порывался удрать. Но миссис Брекстон не собиралась отказываться от своего намерения восстановить справедливость. Окруженный семейством Брекстон, Овейн был вынужден пойти в участок, где хоббиты заявили, что хотят подать жалобу на жестокое обращение. Полицейский потер глаза, красные от недосыпания, и спросил: — С кем жестоко обращались? — С ним, — миссис Брекстон выпихнула Овейна вперед, — его побили. Вы только посмотрите на бедного мальчика! Чуть глаз не вышибли! — Это что ж такое деется, — охала бабушка, которую поддерживали внучки под руки, — дали, называется, драконам волю, так они теперь… — Вы обязаны принять заявление! — негодовал мистер Брекстон. — Не смейте нам отказывать! — Так, подождите, — до полицейского кое-что дошло. — Кто тебя ударил? — Его ударил дракон, — вместо Овейна ответил Рон. — Пусть он скажет. — Ага. — Овейн потер шишку на лбу. — Дракон ударил. — Как его зовут и где проживает? — Трагу из рода Рамалоки, — с трудом произнес несчастный Овейн, — Бейкер-стрит, двести двадцать один би. — Дракон, — с непонятной досадой протянул полицейский. — Ясно. Ну что же, диктуйте свое заявление. Вот образец. — Он ткнул пальцем в монитор. Если бы полицейский мог, то сказал бы примерно такое: «Парень, тебе лучше бежать отсюда как можно дальше. И забудь о тяжбе с драконом, никакого правосудия тебе не светит». Но он промолчал. На Овейна уставились восемь пар глаз. Он проглотил комок вязкой слюны, застрявшей в горле, и начал читать заявление, вставляя в нужные места свое имя и имя дракона, а также время нанесения побоев.

Это была полная катастрофа.

— Мы вызовем мистера Трагу, — сказал полицейский. — Мистер Гридди, постарайтесь не контактировать с драконом. Не угрожайте ему расправой или еще чем-то в таком роде. Не нагнетайте ситуацию. Сейчас вас осмотрит врач. Врач зафиксировал документально все травмы Овейна, и хоббиту разрешили уйти. Овейна повели домой, к Брекстонам. Там усадили за стол, накормили завтраком (ему кусок в горло не лез), напоили какао. Все наперебой сочувствовали «бедному мальчику», который все больше и больше чувствовал себя настоящей скотиной.

***

Трагу сидел в гостиной и пил кофе. Услышав звонок, он спустился на первый этаж, открыл дверь и увидел двоих полицейских, которые представились, показали значки и попросили Трагу посетить участок для небольшой беседы. — А в чем дело? — удивился он. — Пожалуйста, сэр, беседа не займет много времени. — Ладно. Я скоро приеду, — сказал Трагу, закрывая дверь, чтобы взять пиджак и пальто. Ему все еще было горько от предательства Овейна, хоть дракон почти уговорил себя: не стоит обращать внимание на подобное. «Всего лишь слабохарактерный хоббит, переломанный жизнью, он не со зла продолжает делать ошибки», — думал дракон, сидя в такси. В участке его проводили в комнату для допросов. — Я что сделал? — переспросил Трагу. — Избил Овейна Гридди? А. Он и заявление подал? Когда? Сегодня утром… понятно. А где он сейчас? Не можете сказать. Или не знаете? Я должен пригласить своего адвоката. Спустя полчаса в участок приехали два дракона: Тэйрнон в компании адвоката. Полицейские заметно напряглись, провожая посетителей настороженными взглядами. — В чем обвиняют моего клиента? — Для солидности юрист выглядел как мужчина преклонных лет. — Я должен ознакомиться с заявлением пострадавшей стороны. — Он прочитал текст. — Я должен переговорить со своим клиентом. Когда сержант вышел из допросной, адвокат спросил у Трагу: — Это правда? — Нет. Зачем мне его бить? — А заявление? — Вчера десять хоббитов забросали меня мусором. Но почти все попало в Овейна, — объяснил Трагу. Тэйрнон, который стоял у двери, приподнял брови. — Вот откуда побои. — Записи камер видеонаблюдения будут предоставлены в кратчайшие сроки, — сказал Тэйрнон. — Тогда дело закрыто, — важно заявил адвокат. Спустя десять минут (драконы даже особо не давили авторитетом, полицейские были счастливы избавиться от них) Трагу вышел из участка. Там его ожидала толпа разъяренных хоббитов, которые успели нарисовать несколько плакатов с оскорблениями в адрес драконов. Тэйрнон потянул брата к машине, но Трагу оттолкнул его, увидев среди толпы Овейна. Он пошел прямо к нему, хоббиты шарахнулись в стороны. — Зачем ты так со мной? — укоризненно спросил дракон. — За что? Овейн молчал. Брекстоны, стоящие позади него, в один голос заорали: — Ты его избил! Отвечай за это! — Овейн Мадги Гридди, скажи им правду. — Дракон пристально смотрел на него. — Овейн? Давай покончим с этим и вернемся домой. Я еще не завтракал. Овейн обвел взглядом притихших хоббитов, глянул на Тэйрнона, потом на Трагу. И громко сказал: — Ты меня регулярно избивал и насиловал. Еще в Миддлбери начал это делать. Трагу побледнел, недоверчиво уставившись на Овейна, потом развернулся и направился к брату. Драконы сели в машину и уехали. Негодующие хоббиты потрясали вслед кулаками в воздухе, угрожая расправой. Овейн, не веря, что выговорил эту ложь, все-таки сумел сбежать от Брекстонов, бросив у них свои вещи. Он окольными путями добрался до Бейкер-стрит и, после небольшого промедления, вошел в дом. На лестнице белел бумажный листок, это оказалась записка от Трагу, написанная его кривым почерком. Овейн Мадги Гридди. В течение суток на твой счет поступит пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, налоги уплачены. Надеюсь, что у тебя хватит ума не вернуться к дурным привычкам. Знак, который мой брат оставил на твоей руке, исчез еще вчера. Овейн развернулся и пошел обратно. Он должен был поскорее сбежать из Лондона, чтобы не столкнуться с кем-то из хоббитов. Он не хотел участвовать в том, что сам и заварил. Но на сегодня чаша страданий Овейна не была переполнена. Когда он пытался поймать такси, чтобы доехать до вокзала, его окликнул знакомый голос. Овейн увидел Мэри в компании Молли и с десятком молодых хоббитов. Все были заметно раздражены. — Подойди сюда, — сказала Мэри ледяным голосом. Овейн затравленно оглянулся, прикидывая, успеет ли он спрятаться в доме, пока там не поменяли доступ. — На пару слов. Овейн бросился наутек, ворвался в парадную, захлопнул за собой дверь. — Ты! Обманщик! — закричала Мэри. — Ты нас всех надул! Сволочь! — Шлюха, — послышался голос Джека. — Ты грязная человеческая шлюха. — Мы обо всем узнали, — добавила Молли. — Тебя изгнали из бостонской общины. У тебя игромания. Ты работал в борделе. — И тебя не бил дракон! — крикнул еще кто-то. — Ты вчера получил от меня кукурузой в лоб! — Обманщик! Мудак! Овейн рывком открыл дверь, хоббиты умолкли. — А как я должен был обо всем рассказать? — сдавленным от слез голосом, спросил он. — Как? Привет, я Овейн из Бостона. Знаете, тут такое дело, у меня зависимость от азартных игр, но игрок я хреновый, поэтому всегда проигрываю. Долги отдаю натурой. Ну? Я так должен был представиться? Хоббиты заметно озадачились. Овейн прикрыл дверь, спотыкаясь, поднялся в квартиру и повалился на пол в гостиной. Он не имел права тут находиться, только не после того, что натворил… Но ему больше некуда было идти.