Помоги мне, спаси меня, исправь меня

Остановившись в одном из углов здания, где-то в самом конце, это очень темный угол рядом с лестницей, а также единственное место, где официально разрешено курить. Он тут же остановился, прижавшись спиной к холодной стене, в то время как его тело все еще горело, как будто его подожгли бензином и все это время он горел изнутри. Жар не спадал, и одышка заставила Тэхена услышать собственное сердцебиение, которое прилип прямо к его горлу, создавая небольшой комок в горле. Это был закуток между двумя корпусами, одним из которых было здание искусств, а также танцевальный отдел, это было что-то вроде их пересечения, и лестница соединяла два не совсем похожих корпуса между собой. Он медленно вытащил из сумки пачку сигарет, хотя, честно говоря, забыл, что купил их в тот же день, что и вино, честно говоря, ему очень не хотелось снова начинать курить, и действительно, он пообещал себе, что больше не будет этого делать, и каждый раз, когда кто-то, любая живая душа, предлагала ему сигарету, он вежливо отказывался, и так было много раз, но не сегодня. Он закурил сигарету и в тот же момент поднес ее к губам, скручивая их в трубку, когда его глаза немного сузились, а щеки опустились, он сделал один большой вдох, вдыхая весь дым, исходящий от сигареты, затем, когда воздуха становилось все меньше и меньше, и его голова медленно отпустила, и даже осмелился сделать это уже на первом выдохе, когда дым рассеялся в воздухе, позволив телу Тэхена расслабиться. Он прислонился к стене, наклонился вбок, скрестив ноги. Внезапно из того самого темного угла здания послышались тяжелые шаги, сопровождаемые громкими восклицаниями какого-то человека: «Чон Чонгук, ты, блядь, мне должен!» — выкрикивает он голосом, который теперь звучит сильным эхом, на который никто не откликнулся. Он, в свою очередь, снова выкрикивает подобную фразу, после чего раздается злобный смех, он втягивает голову, чтобы посмотреть, что происходит, когда замечает знакомую фигуру, фигуру, в которой он знает все, каждый изъян, каждый сантиметр его тела, тень Чонгука, который, кажется, был одет во все черное, так что в темноте выделялось только его лицо, он стоял гордо, руки в карманах брюк, но он выглядел немного маленьким по сравнению с человеком, стоящим рядом с ним, у этого человека были широкие плечи, мускулистое мощное тело, которое было вдвое больше тела Чонгука. Тэхен больше не слушал, ему было неинтересно, он просто устал от того факта, что его разум был полностью погружен в мысли о Чонгуке, это даже не требовало, чтобы он действительно столкнулся с ним, нет, не в этот раз. Тэхен быстро повернулся, выпуская сигарету из объятий губ, и бросил окурок на пол, предварительно погасив его ботинком. Он больше не слышал, о чем говорили эти люди, и он не хотел вдаваться в это, ему нужно было как можно скорее убраться отсюда, иначе ему станет еще хуже, чем раньше, за это долгое время его тело наконец расслабилось под воздействием выкуренной сигареты, и он никому не позволит нарушить его физическое расслабление. Он медленно поднял руку к волосам, слегка взъерошив их, как будто таким образом связывал свои мысли, чтобы они больше не собирались в одно сплошное непонимание. Он быстро покинул это место, все еще немного напряженный из-за того, что столкнулся с Чонгуком, который все еще даже не знал о его существовании, и тем более не заметил его немного раньше. Удивительно, как сильно судьба издевается над ним, преподносит такие роковые подарки, как просто смех над поведением Тэхена, его реакцией. Тэхен пошел в свою мастерскую, которая ничем не отличалась от других, только тем, что он был Тэхеном лично, и он никому не позволял входить в нее, по крайней мере, только паре человек, включая Чимина. На самом деле он был просто перфекционистом, несмотря на то, что у него были некоторые отклонения, в плане беспорядка, он не придавал этому значения, когда рисовал, он был перфекционистом в искусстве, в нем все должно было быть гармонично и естественно, когда за пределами холста, на котором он рисовал, был большой творческий беспорядок, было много тюбиков гуаши, покрытых мелкими пятнами краски, кистей, тряпок разного размера. Его мастерская, его вторая и большая частичка души, которая дала ему силы двигаться дальше, когда он пришел рисовать образы, и с наступлением эйфории его тело отпустило напряжение, а голова перестала давить на разум, когда он уже мог выдохнуть полной грудью и получить настоящее удовольствие, глядя на то, что он наконец получил. Это было место, где он чувствовал себя хорошо, чувствовал себя живым, где он мог снять все свои повседневные маски, которые он надевает, не снимая их, именно в этом месте он может выпустить весь гнев, злость, ярость, счастье, радость, все чувства, которые бушуют в нем непрерывно, выплеснуть их на холст, разбрызгивая, смешивая, добавляя цвета в свою работу. Теперь, когда он вошел в свою мастерскую, он снова почувствовал запах высохших красок, а также запах свежести, несмотря на то, что Тэхен не посещал это место больше нескольких дней. Тяжелым шагом, постукивая каблуками ботинок, он подошел к окнам в конце комнаты, которые создавали уют и делали ее ярче. Солнце светило ярче обычного в такие моменты, отбрасывая тени на полотна из хны и картины, развешанные по периметру, каждая стена была просто забита развешанными картинами, когда еще больше лежало на полу, разные размеры и разные стили картин, казалось, идеально сочетались друг с другом. Но многие картины были заполнены рисунками тела, лица Чонгука, лица Тэхена, которые загорались каждый раз, когда он смотрел на них, вспоминая, как он рисовал, что подтолкнуло его нарисовать эту конкретную часть тела, лицо, при каких обстоятельствах. Многие из этих воспоминаний были интенсивными, потому что он все еще помнил, как сопротивлялся давлению, которое оказывал его разум, заставляя его рисовать свой портрет, тело, что угодно, и в конце концов Тэхен упал на колени, прежде чем его собственные силы больше не могли сопротивляться, наконец, проиграв битву, и, наконец, нарисовав картину. Не часто Тэхен хотел нарисовать его, его разум делал это все время, как будто был одержим его образом, но определенно не Тэхен. Они играли в игру с его разумом, в которой счет был совсем не равным, он все время проигрывал битву, и даже когда он пытался сопротивляться собственным мыслям, его разум брал верх, поэтому в конце концов он уже предсказал результат, который было уже легче предсказать, чем наоборот. Тем же тяжелым шагом он прошелся рукой вдоль каждой стены, касаясь по очереди каждой картины, словно пытаясь что-то в них почувствовать. Наконец, в конце одной стены стоял высокий светлый деревянный стул, на котором Тэхен остановился, медленно сел на него, он раздвинул свои длинные ноги, засунув руки в карманы, затем закинул одну ногу на другую, он полностью расслабился, теперь ни о чем не думая, наконец-то наступил этот покой, он просто ни о чем не думал, это было такое блаженство. Внезапно тишину прервал скрип дверной ручки. Тэхен внезапно открыл глаза, возвращаясь из своего мира в реальный, и немного насторожился, он не думал, что кто-нибудь найдет его здесь, это было его пристанище, и мало кто знал об этом. Еще один скрип, дверная ручка уже опустилась вниз, медленно открывая дверь. «Тэхен, я знал, что тебя стоит здесь искать, я приказал нам поесть», — сказал Чимин, держа пакеты с едой в руках, когда один из пакетов был у него во рту, он прижал его губами, медленно закрывая дверь свободной рукой. Тэхен был немного шокирован: «Как ты это понял?» — спросил он, немного приподнимаясь. «Я не нашел тебя в общежитии, и где еще ты можешь быть, если не здесь? Это похоже на что-то вроде логова, — он ухмыльнулся, подходя к Тэхену, — Ты можешь мне немного помочь?» он спрашивает, указывая на несколько пакетов с едой, когда Тэхен вышел из оцепенения и быстро встал, схватив пакеты в руки и положив их на маленький столик, который стоял немного дальше в дальнем углу комнаты. Они быстро сели на пол рядом со столом, когда Чимин быстро начал распаковывать пакеты с едой, которые оказались несколькими пакетами поменьше с несколькими салатами, соусами и парой с жареной курицей. Игривая улыбка появилась на лице Чимина, когда он увидел лицо Тэхена, которое выражало своего рода транс, когда он смотрел на еду голодными глазами: «Я знал, что ты сегодня даже не притронулся к еде», — сказал он, мягко склонив голову, глядя на Тэхена сверху вниз. «Неужели я такой предсказуемый?» — спросил Тэхен, оторвавшись от еды, когда увидел радостное лицо Чимина и улыбнулся в ответ такой же искренней и чистой улыбкой. Тэхен помог открыть все пакеты с едой, они еще пару раз обменялись улыбками, когда достали палочки для еды, пожелали друг другу приятного аппетита и начали поглощать еду. Сделав первые укусы, в тот же момент раздались звуки удовольствия и мычания, так что они, казалось, говорили о том, насколько вкусной была еда. Они молча смотрели друг на друга и улыбались, было приятно осознавать, что их дружба оправдана, потому что они оба участвовали в ее продолжении, у всех был дружеский интерес друг к другу, они могли часами разговаривать на любую тему, они могли долго смеяться от тех самых историй в их жизни во время разговоров, они были полностью удовлетворены всем, также было приятно осознавать, что если ты вдруг окажешься один, конечно, в жизни есть такие кармы, и именно в это время они протянут руку помощи или утешат друг друга мотивирующими словами, чтобы не унывать и не разочаровываться не падай духом. Это была искренняя дружба, которая не так часто встречалась в их жизни, и они были благодарны за эту судьбу. Чимин оглядел комнату и просто не поверил своим глазам, когда увидел бесчисленные картины, заполненные лицом и телом одного человека «Я завидую этому человеку», указывая палочками для еды в направлении картин Чонгука, сказал Чимин, когда в ту же секунду Тэхен оторвал взгляд от еды, повернувшись к своим собственным картинам «У него так много картин, написанных твоими руками», кажется, в его голосе теперь звучало определенное раздражение и разочарование. Тэхен усмехнулся, вся история с картинами-одно сплошное недоразумение, как в старой доброй шутке. «Ты хотел бы чтобы, я тебя нарисовал?» — теперь игровое приложение сделал Тэхен, приблизившись к Чимин почти на несколько сантиметров от его лица. Похоже, что Чимин не ожидал такого поведения от Тэхена, это было более чем похоже на характер Чимина в таких ситуациях, но Чимин никогда бы не подумал, что Тэхен будет таким непредсказуемым. Чимин подавился едой, когда Тэхен тихо рассмеялся. Прочистив горло, Чимин, наконец, крикнул: «Ты придурок!» — крикнул он, вытянув губы в одну сплошную линию, упершись ногой в колено Тэхена, он немного пошатнулся и снова засмеялся, на этот раз положив руку на черные волосы Чимина «Но серьезно» после паузы он продолжил: «Ты бы хотел?» Глаза Чимина метнулись, когда мурашки пробежали по его коже, и его тело начало гореть диким красным пламенем изнутри. Он медленно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Тэхен быстро встал и поспешил собрать лежащие на полу краски, положив их на стол, на котором был такой же творческий беспорядок, как и во всей комнате, он отодвинул мольберт, на котором располагался холст, и оттащил его в сторону, освободив холст, свисающий с потолка и проходящий по всему периметру пола, быстро подбежав к высокому стулу, он подтащил его к этому холсту и поставил на то же место «Что ты задумал?» спрашивает Чимин тихим голосом из дальнего угла. «Садись», — Тэхен постучал рукой по стулу, — «Я собираюсь написать твою картину», — сказал он с теплой улыбкой на лице, которая больше походила на ухмылку. Чимин снова чуть не подавился едой, " Прямо сейчас?» — вопросительно крикнул он, удивленно подняв брови. " Ты кажется, сказал, что хочешь этого, так зачем ждать?» -сказал Тэхен, полный уверенности и спокойствия в голосе, все еще демонстрируя свою яркую улыбку на лице. «Но я сейчас не в лучшей форме и совсем не готов», — сказал он, медленно вставая и откладывая еду в сторону. Когда в тот же момент Тэхен легким шагом подошел к Чимину, взяв его за руку, «Ты прекрасен в любом виде», — сказал он, приподнимая его подбородок большим пальцем. Тэхен, не дожидаясь его ответа, медленно подвел его к стулу, когда все это время Чимин смотрел прямо на него, глядя в его ярко светящиеся глаза. Когда Тэхен, наконец, заговорил снова и Чимин вышел из своего рода транса, Тэхен усадил его на стул, так что спинка стула смотрела вперед, как и тело Чимина, он вытянул руки над спинкой стула и положил ноги на перекладину стула. Тэхен был поражен его расслабленным видом, как будто он был создан для того, чтобы позировать, не делая ничего сверхъестественного. В этот день он снова надел обтягивающую одежду, в том числе легкие рваные джинсы с дырками у бедер и колен, а также черную водолазку с такого же цвета лакированными туфлями, все в точности соответствует его стилю, все это в сочетании с его мягкими, но в то же время строгими чертами лица, добавив к этому его густые черные волосы, создало образ падшего ангела, внезапно всплывший в голове Тэхена. Когда в голову Тэхена пришла идея, он был настолько озарен ею, что выглядел как легковоспламеняющиеся материалы, например, киросин, и всего одной спички было бы достаточно, чтобы поджечь его тощее тело, заставив гореть долгое время. «Ты выглядишь потрясающе, ангел», — прошептал Тэхен в надежде, что Чимин не услышит, но, видимо, он ошибся, когда снова увидел ту очаровательную улыбку на лице Чимина, которую он пытался подавить и скрыть всеми возможными способами, но даже ему это не удалось. Тэхен быстро подбежал к мольберту, чтобы подвинуть его немного ближе к тому месту, где сидел Чимин. Настроив холст, с невероятно жгучим настроением, он взял несколько красок, которые позже будет использовать, затем нанес несколько штрихов на палитру, взяв несколько пастельных тонов и пару довольно темных, ему пришла в голову невероятная картина, которую он должен был воплотить. Учитывая невероятное любопытство, с которым Чимин наблюдал за Тэхеном, он пытался понять, что Тэхен будет делать с его творческим мышлением, и особенно с его зависимыми руками от искусства.