Наследство

      От полудрёма Джисона разбудил лёгкий стук двери. Всё ещё опухший после слёз и холода, он поднимается с кровати, лениво таща за собой плед. «Кто решил меня навестить? Оглашение завещания завтра вечером ведь, кому какое дело до меня?»       — Джисон! — вдруг слышится материнский голос за дверью, и Хан вздрагивает. «Что? Она?»       — Юджу? Что случилось? — парень поправляет пушок волос, слегка отодвигая дверь. В руках женщины поднос с двумя чашками.       — С каких пор ты меня зовёшь по имени? Для тебя я всё ещё «мамочка»! — требует женщина и толкается вперёд подносом. — Дай мне войти!       — Ты сама сказала, чтобы я больше не называл тебя мамой, Юджу. Как и Сихвана отцом. И твоя вчерашняя реакция дала мне понять, что эти слова не отменяются. Это, во-первых. — Джисон складывает руки на груди, стоя около двери. — А во-вторых, я не желаю пить с тобой чай, мамочка. Я приболел немного.       — Значит, тем более необходимо выпить чего-нибудь горяченького. — мама мотает головой. — Давай выпьем по чашечке и обсудим всё.       Джисон, немного недовольно кивая, всё же разворачивается. «Она решила помириться? Зачем? Это связано как-то с наследством?» Уже почти закрывая дверь, погружённый в собственные мысли, блондин замечает движение около лестницы. Это… Минхо?       Ли твёрдо отрицательно мотает головой, словно пытается сказать «нет, не надо!». И кажется, что он очень взволнован. Хан, не понимая, мотает головой, как бы спрашивая. Вдруг кузен достаёт из кармана цветок, маленький бутончик какого-то растения.       — Ну же, иди сюда. — говорит мама и Джисон, показывая всем видом, что он не понял, закрывает дверь. «И что это было?»       Блондин аккуратно садится на противоположную сторону кровати, подальше от матери. Та немного елозит, но потом ставит поднос на кровать.       — Ты пришла только ради чая? — спрашивает Хан, пока Юджу тупит взгляд на свои ладони, словно пытается там что-то стереть невидимой рукой.       — Я пришла поговорить, Джи.       — Джисон! — грубо поправляет её парень. — Не называй меня так, мы давно в контрах.       — Но я остаюсь твоей матерью. И я готова тебя простить. — снисходительно улыбаясь, произносит она и Хан взрывается.       — Меня? Простить?! — он встаёт с кровати рывком. — Это ты должна умолять меня о прощение, ты испортила мою жизнь!       — Сядь, пожалуйста. — холодным тоном просит она, больше приказывая. И он повинуется. — Послушай, я хочу начать сначала. Я хочу, чтобы наши отношения наладились. Понимаешь?       — Ты несёшь бред! Ты больна? У тебя биполярное расстройство?       — Перестань так говорить. Я хочу этого искренне. Пойми, что сейчас самое время помирится. Отца больше нет.       — Ты хочешь помирится только потому что дедушка умер?       — Нет, я хочу помирится, потому что после потери отца поняла, что мы семья и должны оставаться ей до конца. — Юджу кладёт руку на ладонь Джисона и слегка сжимает её. В глазах блестят слёзы, и теперь внутри Хана всё переворачивается. Неужели он может снова обрести семью?       — Но ты же понимаешь, что это не случиться по мановению ветра? — блондин опускает глаза, старясь не смотреть на маму. Она была врагом, и сейчас резкое преображение сбивает его с толку. «Надо подумать.»       — Конечно я понимаю. — женщина быстро стирает слёзы и шмыгает носом. — Я ранила тебя и очень сильно. Пропустила столько всего в твоей жизни. Мне жаль, и я готова исправиться.       — Ты же дашь мне подумать? — Джисон из-под лба смотрит на неё, и тут же отводит взгляд. «Он снова обретёт семью? Маму и папу?»       — Да. — Юджу кивает и улыбается. — Феликс так вырос, правда?       — М-м-м… Да. — резкая смена темы заставляет парня напрягаться ещё больше. «Вероятно, она просто пытается построить обычный диалог. Стоит ли поддержать?»       — После похорон, спустя пару месяцев у него свадьба. Он уже сделал предложение, но смерть дедушки очернило это торжество. — женщина тянется за чашкой и подталкивает другую к Хану. — Пей, не стесняйся.       — Ого, уже женится. — парень пытается поддержать обычный разговор и берёт чашку в руки. Однако запах этого чая кажется ему очень странным.       — Да. Девушка такая хорошая, правда у них разница в возрасте четыре года. Это меня немного настораживает. — она немного брезгливо дёргает рукой и делает глоток.       — Мы уже взрослые, перестань. Получается девушке… — считая в уме, говорит Хан. — Ей восемнадцать. Имеет полное право.       — Ну да.       Парень всё ещё держит чашку в руках. Странный запах его отталкивает. Не любит он все эти травы, цветы и…       Хана пронзает одна мысль, от которой он даже выпрямился. Цветок. Ну конечно! Тот цветок, который держал Минхо, это был бутон кливии. Это растение, которое росло раньше у дедушки в саду. Он постоянно говорил быть с ним осторожным, и не поддаваться на прекрасный запах цветка. Потому что млечный сок этого растения ядовит.       «Минхо меня предупредил, что чай отравлен, чтобы я его не пил и показал цветок, надеясь, что я его вспомню. А ещё он говорил, что все здесь лицемеры.»       — Как Миджэ? — выводя парня из раздумий, женщина ставит свою уже почти пустую чашку на поднос. — Ведь, так зовут твоего…?       — Мы расстались. — говорит Хан и ставит чашку на свою тумбочку. — Мам, принеси пожалуйста градусник. Мне что-то плохо.       — Ты правда назвал меня… — удивлённо тянет женщина, а потом встаёт. — Да, я сейчас принесу.       — Побыстрее, пожалуйста! — Джисон изображает озноб, начиная закутываться в одеяло. Закрывает глаза, стараясь сымитировать болезнь.       — Хорошо-хорошо, я сейчас. — почти выбегая из комнаты, Юджу спускается по лестнице вниз.       Почти тут же в проходе появляется Минхо и видя Хана, испуганно округляет глаза. Медленно идя, с бледным лицом, он подходит к кровати.       — Я же предупредил. — начинает он, медленно оседая.       — Лино! — кузен тут же открывает глаза и садится поближе к нему. — Спасибо тебе, я не знаю, чтобы делал если бы не ты. Я не выпил ни капли.       — Давай мне. — просит Ли, и берёт отравленный напиток. — Вылью в унитаз, а то и все цветы передохнут.       После, парень осторожно ставит чашку на тумбочку и трогает лоб кузена. Недовольно поджимает губы, от чего они становятся белыми.       — Я зайду, когда Юджу уйдёт.       — Стой. — Хан схватил его за руку. — Спасибо тебе большое.       Минхо кивает и скрывается за углом. Постепенно, проваливаясь в сон, блондин ждал Юджу. Но её так и не было.

***

      — Эй, проснись.       Что-то очень тёплое и мягкое прикоснулось к чувствительной коже щёк, и Джисон тихо захныкал. Голова очень болела и тело ломило.       — Что с тобой?       — Мне плохо, очень. — говорит Хан и раскрывает глаза, тяжёлые веки тут же заставляют их закрыть.       — Ты был прав, он горячий. — голос обращается к кому-то другому и снова возвращается к парню. — К тебе приходила Юджу?       — Нет, её так и не было. — жалуется он и всё-таки открывает глаза. Перед ним обеспокоенные лица Феликса и Минхо. Братья переглянулись и старший мотнул головой.       — Всё будет хорошо, мы принесли лекарства, выпей. — Ликс аккуратно касается его губ, проверяя на сухость, и немного приоткрывает их. — Выпей, а то хуже будет. Джисон открывает глаза и видит протянутые Минхо таблетки. Две белые таблетки.       — Это жаропонижающее. У тебя слабый иммунитет, поэтому ты так плохо переносишь даже такую температуру. Но если будем действовать быстро, то ты не слишком залежишься. — говорит старший кузен и блондин принимает их. Феликс подносит стакан воды, и Хан испуганно дёргается. — Она не отравлена, нам не зачем это делать.       Всё же выпив весь стакан, Джисон распознал, что и вправду очень сильно хотел пить. Феликс осторожно гладит его по голове, спрашивая, что у него болит.       — Ну, ничего мы поднимем тебя на ноги. — говорит он, и встаёт. — Останься с ним пока, я сейчас принесу ещё таблетки.       Младший пропадает за дверью и Минхо подсаживается к Хану поближе, мягко подбирая его руку, играя пальцами на костяшках.       — Ты горячий.       — Мне холодно.       Ли осматривает комнату, замечает шкаф, но отбрасывает эту идею. Он снимает свой свитер и убирает одеяло с туловища кузена.       — Давай-ка мы оденемся потеплее.       — Не стоит, дай мне мою…       — Нет, надень! — приказывая говорит Минхо и помогает просунуть голову и руки. — Сейчас будет лучше, не волнуйся.       — Спасибо.       — Я ведь тебе сказал, что ты заболеешь. — немного помедля парень спрашивает. — Как долго ты там пролежал, когда я ушёл?       — Не знаю. — мотает плечами Джисон. — Видимо, достаточно долго чтобы заболеть.       — Да, видимо. — осторожно касаясь чужого лба, Минхо убирает чёлку с глаз. — Прости, я не должен был так говорить.       — Ты бы так не сказал, если бы я так не поступил. Я должен просить прощения.       После пару минут тишины, заходит Феликс и просовывает свою голову в проём, спрашивая можно ли пройти.       — Да, посиди с ним, я сготовлю на нас обед. Что ты хочешь? — старший Ли оборачивается к Хану и тот мотает плечами. — Хорошо, придумаю что-нибудь.       Братья быстро меняются местами, теперь Ликс осторожно, боясь даже задеть больного, садится и слабо касается его пальцев.       — Тебе полегче?       — Да, вроде лучше. Но голова болит. — Джисон решается больше не говорить о своём состояние и переводит тему. — Юджу сказала, что ты женишься.       — Ох, да. — смущаясь смеётся Ли, заправляя чёрные волосы за ухо. — Я вас познакомлю, она очень милая.       — Как её зовут?       — Дана. — оживлённый разговором о своей второй половинке заявляет Феликс. — Она тебе понравится.       — Главное, чтобы тебе нравилась. — шутит Хан и немного прикрывает глаза.       — А ты? Дедушка говорил, что вы с Миджэ очень скоро расстались. — стараясь быть как можно корректнее, спрашивает Ли.       — Да, так получилось. — слабо пожимая плечами отвечает Хан. — Но это всё в прошлом. Теперь у меня хорошая квартира в Сеуле, я работаю барменом в ночном клубе. Директором этого клуба является старый друг нашего дедушки, так что он с лёгкостью меня отпустил.       — Дана тоже бармен. Думаю, вы найдёте общий язык. — смеётся Феликс и веснушки ярко проступают на его румяных щеках. — Ладно, поспи немного, я разбужу, когда Минхо принесёт поесть.       — Я хочу поесть на кухне. — изъявляет своё желание блондин и не даёт возразить Ликсу. — В этом нет ничего такого!       — Хорошо. — мягко соглашается кузен и отсаживается в кресло. — Отдыхай, набирайся сил.