Наследство

      Ночью Хана посещали не только тёплые воспоминания, но и жуткие кошмары, которые доводили его до озноба. Биение сердце отдавалось в ушах, но это не заставляло его встать с горящей кровати, смахнуть с разума тяжёлую пелену сна. Видения затягивали его и меняли реальность на чудеса, а так же превращали некогда родные черты лица его дедушки в тёмные впадины на скулах и глазах. И проснулся он соответственно не в форме для разбирательств с наследством. Но теперь он был уверен, после ночного маленького диалога с Минхо, что «откусит» самый большой кусок наследства деда, чтобы ни одному стервятнику не досталась та сумма, на которую он рассчитывает.       Приняв душ, он решил не сушить волосы и спустится вниз в таком беспорядке, ведь время только восемь утра и семья наверняка спит, после вчерашнего утомительного похода для их тела, который абсолютно не тревожил их рассудок кошмарами, как сны Хана. Лестница неприятно скрипнула, стоило Джисону только спуститься на одну её ступеньку. Добравшись до кухни, его посетило дежавю.       Минхо сидел всё ещё на этом месте, правда ел он не второе, а яичницу и выглядел ровно, как и Джисон — по-домашнему нелепо. Рыжие волосы кубарем скатались на его макушке, глаза заспанно хлопали слипшимися ресницами в уголках, рот лениво пережёвывал еду. Кажется, Ли даже не сразу заметил приход парня.       — Доброе утро! — поприветствовал его Джисон и Минхо наконец-то пришёл в себя. — Ты рано встал, раньше для тебя это было сложно.       — Не только раньше. — смеётся Ли и мотает головой в сторону плиты. — Я оставил для тебя яичницу, поешь.       — Спасибо, но это, наверное, для кого-то другого. — Джисон медленно поворачивается на носках, чтобы включить чайник и достать чашку, из которой вчера так и не решился попить.       — Нет, я знал, что ты рано встанешь, поэтому — это для тебя. Я слышал, что ты возился всю ночь. — Ли аккуратно выкладывает завтрак на тарелку и ставит напротив себя. На старое место Джисона. — Наши комнаты через стену. — объясняет парень, когда замечает обеспокоенный взгляд собеседника. — Так что я решил, что ты не будешь слишком долго спать.       — Ты так и остался очень бдительным. — Хан берёт вилку из какого-то очень дорого набора, и уже хочет принять завтрак в руки, как Минхо осторожно отодвигает тарелку.       — Я не хочу, чтобы ты хоть как-то упоминал прошлое, хорошо? — он улыбается, однако это теперь больше похоже на оскал.       — Да, хорошо. — Хан осторожно сгладывает, от чего кадык нервно прыгает, и это не ускользает от внимания старшего. Теперь кажется, это слишком интимно для них двоих сейчас. — Спасибо за завтрак.       — Не за что, кузен. — Ли возвращается за своё место, за ним следует и Джисон, беря в руку старую чашку, на которой красиво выгравирован корабль с пиратским чёрным флагом. Это сочетание казалось бы нелепым, но сейчас парень и вправду напомнил ребёнка, с опухшими после сна щёками и губами.       Вдруг под своей тарелкой он обнаруживает салфетку. Обычная, белая, бумажная салфетка, но нет. На ней что-то написано. «Нам нужно поговорить. Соглашайся»       — Хочешь прогуляться по саду? — интересуется Минхо, укладывая рыжий вихрь назад. Джи поднимает на него глаза, улавливая в чужом взгляде принуждение к слову «да».       — Да, я тут давно не был. Он наверняка разросся.       — Верно! Но теперь ты должен знать свои владения.       — Какие владения? — недопонимая, спрашивает Хан, сводя брови к переносице.       — Ой, да ладно! Не скромничай! — улыбаясь левым уголком губ, Минхо проглатывает последний кусок и встаёт из-за стола. — Постучишься ко мне как будешь готов. — смотря на часы, он продолжил. — Мама должна встать через минут двадцать, попробуем до этого времени уйти, не хочу видеть ваше столкновение. Это может…бурно закончится. — пытаясь подобрать корректное слово, старший аккуратно моет всю посуду, вплоть до тарелки Джисона, пока тот убирает со стола крошки и другие признаки того, что здесь вообще кто-то был. Даже стулья задвинул.       — Кем ты работаешь?       — Я шеф-мастер в главном ресторане дедушки.       — Стоп-стоп! — удивлённо потянул Хан. — Ты шеф-повар?! Ты же готовить не умел! — слишком поздно прикусив язык, он всё-таки спросил.       — Раньше, не умел. А сейчас умею. — холодно отвечает Ли. — Чтобы удостоверить твоё маловерие предлагаю, как-нибудь сходить в ресторан, где я приготовлю тебе все блюда, что ты захочешь.       — Не знаю, стоит ли. — блондин понимал, что уедет отсюда как только появится возможность и не хотел давать пустых обещаний. Как в прошлый раз. — Я подумаю, хорошо?       — Хорошо. Пошли?       Совсем как раньше, будучи мальчишками, они быстро поднимаются по лестнице и расходятся по соседним комнатам. И как Джисон мог забыть, что их комнаты соседствуют?!       Быстро заправив постель, расчесав непослушные волосы, и надев джинсы с белой футболкой, и большим дырявым на левом плече синим худи, он взбудоражено выходит из комнаты. Старые, детские воспоминания захлестнули его, он снова представил себя маленьким, в полной безопасности, в доме, где есть уют и тепло любви. Или он так себя чувствует, от надежды заполучить прощение кузена на этой тайной прогулке, и может что-то вернуть?       Без стука немного раскрыв дверь, Хан останавливаться у порога. Стоя с футболкой в руках, Минхо остановился напротив окна, которое было почти у самого потолка, и наслаждался утренним светом, словно заряжал свою внутреннюю батарейку как робот, чтобы не отключится в самый неподходящий момент.       Через зеркало Хан смог разглядеть его фигуру: крепкий пресс с красиво выделенной талией, широкие плечи с немного накаченными руками и длинной шеей. «Его тело изменилось с последнего раза.» — пронеслось в голове Джисона и он быстро закрыл дверь, начиная тактично стучать. Послышался глухой ответ «минуту» и Ли открыл ему.       — Ты готов? — спрашивает младший и Минхо кивает.       — Да, конечно. Пойдём.       Они заговорщически побежали по лестнице, прямо к распахнутым дверям особняка. Вдруг Минхо в какой-то момент обогнал Хана, на что тот ускорился. Даже после того, как они были на крылечке, не остановили погоню. Продолжая бежать дальше, куда глаза глядят, во тьму утреннего леса, ветреному и влажному.       И всё же громко выдохнув, Джисон остановился и крикнул слабое хриплое «стоп», протягивая раскрытую ладонь, сгибаясь к коленям. Вдруг он отчётливо почувствовал боль в боку, и присел на холодную почву.       — Удивлён, что ты так долго продержался, и как хорошо, что ты сдался, я тоже уже загнался. — Ли так же тяжело упал на сырую траву, чувствую, как ткань обтягивающих ягодиц становится мокрой.       Хан посмотрел на него и улыбнулся. Кажется, он так давно не испытывал этого счастья от ломоты тела, от усталости, будучи рядом с кем-то. Минхо так же счастливо ему ответил, из-за чего и так заострённые уголки глаз, напряглись и сделали его больше похожим на хитрого кота.       Дёрнув рукой, от того, что по ней пополз ужасный жук, блондин нечаянно положил пальцы на наружную часть ладони Ли. Тот даже не посмотрев на место соприкосновения, продолжая изучать глазами чувствительную кожу щёк, радостно загоревшиеся глаза. Это так похоже на прошлое.       Они, будучи ещё мальчишками, живущими здесь у дедушки летом, бегали по лесам, закапывали сокровища, искали их, побеждали злых врагов, в роли которых выступали еловые ветки. Даже где-то, на очень старом поваленном дереве их инициалы, заключённый в знак бесконечности. Может, тогда они прокляли друг друга и себя на всю жизнь. Ведь то, что случилось дальше, не подвергалось логике. Двое влюблённых кузенов. Глупо, до нервозного смеха.       Не зная, что сказать, Хан просто захлопал ресницами и увёл взгляд вниз, начиная рассматривать ничем не интересную траву под их ногами. Но сам этого, не заметив, начал совсем немного поглаживать руку Минхо указательным пальцем.       — Мы должны поговорить.       Ли вырвал слова из уст блондина, будто расшифровал его мысли и чувства. Они обязаны поговорить и желательно вдали от дома, чтобы никто их и не слышал, и не видел.       — Сам же сказал, что не хочешь слышать упоминание прошлого. — ответил Джисон, всё также немигающим взглядом рассматривая капли на травинке, постепенно убирая пальцы с чужих       — Не в доме. Там много ушей и глаз. — ответил Минхо и поднялся с земли. — Все брюки испачкал. И ты вставай, а то заболеешь.       Хан, что-то мямлит в ответ, и вкладывает свою руку в протянутую ему ладонь. Ли делает резкий рывок, поднимая тушу парня на ноги одним разом. Тот немного жмурится, но обступив ноги несколько раз замечает, что боли почти нет, всё в порядке. Тут же подмечает, что кузен чуть выше него.       — Думаешь, правда, стоит? — отпираясь от желаемого разговора, Хан и вправду осознал страх. Страх столкнуться лицом к лицу с тем, кого он бросил пять лет назад.       — Ты вернулся спустя столько времени. — вдруг раздражённо говорит Минхо. — Ты же должен мне всё объяснить, чёрт тебя дери. Ты уехал в Корею, к тому парню и бросил меня здесь.       — Минхо, послушай. — Хан осторожно берёт его лицо в руки, поглаживая большими пальцами места под глазами. Вот так просто вернулся назад, в то время когда они были вместе. А думал, что не сможет. — Это была моя самая огромная ошибка.       — Джи, это ты меня в это впутал. А потом уехал, забыв, что мы собирались сбежать. — Ли хватает его за запястья.       — Мы бы не сбежали.       — Ты сбежал! — кричит парень и сглатывает. — А меня положили в психиатрическую больницу и лечили.       — От чего? — блондин испуганно сглатывает. Значит, семья узнала о них. И они лечили Минхо от гомосексуальности?       — От тебя. — легко произнесли его губы, а сильные руки оттолкнули. Поскользнувшись, Хан упал на землю, ударившись копчиком. — Это было из-за тебя!       — Я н-не знал. — с заиканием, пытаясь встать, попутно кряхтя от боли, произносит Джисон и понимает, как много пришлось пережить этому парню напротив него.       Теперь он точно не станет прежним, как и сам Хан. Уже ничего не вернут из того, что было. Утерянные навсегда воспоминания об ощущениях и прикосновениях, чувствах и словах, вкусах и запахов. Старая заезженная киноплёнка чёрно-белого фильма, которая теперь не нуждается в реставрации, ведь не является больше актуальной. Всё потеряно, до единого дня или часа. И теперь у Джисона не было ни кого, и ничего. Надежда скатилась куда-то в желудок, и отяжелело тело Хана на несколько десятков килограммов.       — Конечно, ты не знал. Тебе и дела не было. — Ли двигается в сторону дома. — Это всё, что я хотел сказать.       — Что я лжец, предатель и неудачник? — спрашивает ему в след блондин, пытаясь встать.       — Да. — разворачиваясь на месте, произносит парень, заправляя рыжие волосы за ухо. — Я тебя ненавижу.       — Мне жаль, Лино. — Хан закрывает лицо ладонями, не зная услышит ли его кузен, и остаётся стоять на коленях. Внутри него пустота, всепоглощающая, убивающая последние остатки разума и жизни.