Худшее и лучшее

Pov Кирилл. Оставляя выраженный след бордовой помады на моей шее, девушка, хищно улыбаясь, тянет руки к ширинке моих штанов. Я закатываю глаза, но не сопротивляюсь. Вскоре тонкие пальцы, украшенные длинющими чёрными ногтями, находят бегунок и с треском тянут вниз, ловко спуская с меня одежду. Особа притворно мило хлопает глазками и притягивает меня ближе к себе. Поддаюсь и нависаю над ней. Без всяких церемоний резко вхожу, вырывая из её гуди прерывистый стон. И, чёрт возьми, сейчас когда я трахаю Алю, вдавливая её в жёсткий матрас и наблюдая, с какой пошлостью она закатывает глаза, даже сквозь пелену большого количества алкоголя в крови, я понимаю, что поступаю неправильно. Понимаю, что она не тот человек, который мне сейчас нужен. И никогда им не будет. Что всё в ней абсолютно другое. Волосы. Чёрные жёсткие и вьющиеся. Не такие. Не те мягкие золотисто-рыжие, пахнущие лавандовым гелем для душа, в которых хочется утопать. Губы. Без помады они наверняка бледные и сухие, не те. Не те пухленькие, местами покусанные, родные губы, в которые хочется впиться, никогда не прекращая нежно целовать одну за другой. Глаза. Те, которые я сейчас вижу перед собой, до краёв заполнены похотью и развратом, которого я никогда не видел в тёплом, любящем, порой наивным и глупом взгляде Олеси. Блять, да даже громкие стоны, заполняющие эту комнату, когда я вхожу до упора, не возбуждали меня так, как её сладостные вздохи. Но, тем не менее, мои действия и мысли сейчас совершенно противоположны. Сейчас я нависаю над такой же пьяной как и я бывшей подругой, жаждущей моих ласк и прикосновений, и даю ей то, чего она так хочет. Вдруг сквозь толщу мыслей в сознание пробирается громкий всхлип. Сердце на миг остановилось. Я сразу понял, кому он принадлежит. Ей. Точно ей. Медленно поворачиваю голову в сторону двери и вижу Олесю. Красивые карие глаза девушки наполнены слезами. Их хрусталики дорожками скатываются по щекам и, скапливаясь на подбородке, превращаются в мокрые пятна на болоньевой ткани куртки. Нижняя губа непроизвольно дрожит, брови свелись к переносице, на лбу выступила еле заметная морщинка. От одного её вида моя грудная клетка сжимается. Опомнившись, тут же останавливаюсь и отстраняюсь от растерянной, недовольной Али, которая ещё минуту назад с нескрываемым наслаждением продавливала мои плечи, впиваясь в них ногтями, оставляя на коже красные полосы. Пока пальцы безуспешно пытаются нащупать застёжку натянутых наспех джинс, краем глаза замечаю, как брюнетка, уже сидя одёргивающая задранное к верху платье, переводит на стоящую в дверном проёме Миринову насмешливый взгляд. - Как ты мог..? Как ты, блять, мог так со мной поступить? - Молчу. У меня будто кончился весь словарный запас и утратилась способность говорить. Кажется, что что бы я сейчас не сказал, только усугубит ситуацию. Да я и не знаю что сказать. Поняв, что ответа не последует, она трясущимися руками порылась и достала что-то из клетчатого шоппера, который она надевала в прошлый раз, когда мы ходили в поле. В следующую секунду она буквально швыряет в меня комок какой-то ткани. Поймав и развернув его, понимаю, что это та самая футболка. Та самая причина нашей ссоры. На чисто чёрной ткани нарисован большой красивый череп, который, вероятно, было сложно нарисовать, из-за большого количества деталей. Глаза бегло читают надпись под ним. Сразу узнав строчку из одной из любимых песен "Нирваны", поражаюсь её внимательности. В этот момент до меня доходит, насколько сильно я облажался...Вероятно, это был мой новогодний подарок, который она не хотела показывать раньше времени. А теперь этот подарок стал причиной нашего возможного расставания. Хотя нет. На самом деле, этой причиной стал я и мой до жути идиотский импульсивный поступок, за который я ещё долго буду себя винить... *** Pov Олеся. Разочарование, грусть, злость, ненависть и обида сплелись в один большой ком неконтролируемых эмоций, бушующих внутри меня. Почему он так поступил?..Сначала говорил, как сильно он любит меня, хочет провести со мной чуть ли не всю жизнь, а теперь я застою его за изменой с этой шлюхой, прямо в Новый год, который мы планировали провести вместе... Да, это я подралась с твоей новой тёлкой Кстати, ты ей передай, дерётся как девчонка Сейчас я была на грани нервного срыва. Истерики. Все мои надежды на какое-то совместное будущие, счастье, смысл, и вообще, желание жить, обрушились в один момент, спадая мне на плечи тяжёлым грузом. Разлетелись на куски. Разбились, словно фарфоровая чашка, заставляя меня сидеть на полу и дрожащими пальцами пытаться собрать режущие осколки воедино. Но всё уже бесполезно. Всё уже потеряло смысл. - Может, хватит уже рыдать? Успокойся ты. Не любит он больше тебя, ты этого ещё не поняла? - Высокомерно, с нескрываемой насмешкой в голосе произнесла тёмноволосая, одаряя меня до жути противной пьяной ухмылкой, от которой поджилки в коленях начало трясти, а к кончикам пальцев приближалась волна электро-тока. Я ненавижу её. Ненавижу. Раньше мы с ней вполне неплохо общались, можно сказать, даже дружили. А сейчас она поступила так подло...Так гадко и мерзко, что в эту же секунду мне захотелось её убить. Размазать по стенке этой комнаты, вдавливая конечности в гипсокартон. Летят женские волосы, летят в разные стороны А что ты мне сделаешь, я теперь в другом городе Я сорвалась с места и за две секунды преодолела небольшое расстояние между нами. До побеления пальцев впилась в чёрные кудрявые волосы, оттягивая их и стаскивая девушку с кровати. Она, взвизгнув, с грохотом падает на пол. Я же вижу по лицу За меня переживал больше, чем за соперницу - Ты больная что ли? Отпусти меня! - Кричит девушка и, чертыхаясь лёжа на полу, старается ухватиться рукой за мои волосы. Но я перехватываю её прежде, чем она успевает это сделать. Сжимаю тонкую кисть так, что кости в ней начинают трещать. У меня будто сорвало крышу. Я больше не могу себя контролировать. Хочу убить её нахер прямо здесь и сейчас. В конце концов, это она меня спровоцировала. Так что теперь получит по заслугам. Второй рукой, пробивая ногтями кожу предплечья, стараюсь нанести как можно больше увечий в виде длинных уродливых полос и покраснений. Твоя мама права, что я полная тварь Мне мало просто драться, хочу выигрывать - Так, всё, хватит, ясно? Перестаньте! - Прорвался в моё обезумевшие сознание взволнованный голос Кирилла, подошедшего сзади и схватившего меня за локоть, пытаясь оттащить от этой шлюхи, всё же успевшей схватить прядь моих волос, вырывая из них целый клок. - Знаешь что, пошёл ты нахер, Бледный! Отвали от меня и не вмешивайся! Нечего было трахать её у меня на глазах! - Сквозь вновь подступившие слёзы, чуть ли не кричу я, пытаясь отпихнуть его от себя. Видимо, услышав мои истеричные возгласы и вопли Али, безуспешно пытающейся освободить свою руку из моей хватки, в комнату зашёл растерянный Саша. Голубые глаза становятся красными Нам порознь нельзя, это просто опасно - Эй-эй-эй, что здесь происходит? Какого хрена вы дерётесь и орёте на всю квартиру? - Ошарашенно взглянув на предстающую перед ним картину, он откинул в сторону пустой стаканчик из под виски, подлетел к нам, и вместе с Кириллом они всё же смогли оттащить меня от Али на "безопасное" расстояние. Происходят всякие дурные действия Как избиение твоей новой бестии - Спроси у него, что случилось! Он с радостью тебе ответит! - Я на подкосившихся ногах заставила себя подняться с пола и указать пальцем на стоящего рядом Тимошенко, видеть которого мне сейчас совершенно не хотелось. - Кирилл? - Друг перевёл на него вопросительный, непонимающий взгляд. - Саш, блять, давай не сейчас... - Ответил он, смотря на меня слегка воспалёнными от алкоголя глазами, в которых явно читалось волнение. Я уже просто не могла здесь находиться. Эти стены, эта обстановка, ситуация - всё вокруг давило на меня. Мне хотелось просто сжаться до невообразимо маленьких размеров и забиться в угол какого-нибудь шкафа. Спрятаться под кровать, словно маленький ребёнок, боящийся грозы. Сделать хоть что-то, чтобы больше не находиться здесь ни минуты. Мне так тошно...Так обидно...Больно. Больно как никогда раньше. Ни один, даже очень сильный удар отца, не сравнится с той моральной болью, которая сейчас пульсацией отдаётся в груди. Ещё с самого начала нашего знакомства, я очень сильно привязалась к Кириллу. Ухватилась за него, словно за верёвку, привязвающую хлипкий плот к берегу, готовый вот-вот соваться с петли и уйти в открытое одиночное плавание. Я влюбилась. В первый раз и по-настоящему. Никогда не думала, что можно влюбится в улыбку. Она у него такая искренняя, добрая, такая, от которой мне самой хотелось улыбаться. Или в глаза. Они просто до боли красивые. Такие бездонные, манящие, притягивающие. Этот серый цвет навсегда останется выжженным на подкорках моей памяти, блуждая по ним и затрагивая нужные ниточки, вызывая в голове боль от нахлынувших воспоминаний. Ещё я очень полюбила целовать его мягкие тёплые губы, оставляющие следы влажных поцелуев на моём теле, вызывая бабочки в животе. Полюбила его объятья. Полюбила его всего, целиком. Доверилась и открылась ему практически сразу, когда мы ещё совсем не знали друг друга. Рассказала обо всём. О проблемах, комплексах, мечтах, планах, целях, интересах. Кажется, теперь он знает меня лучше всех, даже лучше меня самой. Я была уверенна, что вот он и есть тот самый человек. Тот самый парень, с которым я захочу провести всю жизнь. Да, возможно, глупо было думать о таком. Нам по 16, да и знаем мы друг друга не так уж и давно. Эти отношения скорее можно отнести к подростковой влюблённости, нежили к серьёзным, прочным и долговечным чувствам. Но, тем не менее, глупая, наивная, верящая в сказки девочка внутри меня надеялась, что раз судьба столкнула меня с Кириллом, то именно с ним я всегда буду счастлива. Да, я и правда была счастлива, очень счастлива, но из-за этого сейчас лишь больнее... *** Pov Кирилл. Вижу, как Олеся разворачивается и быстрым шагом идёт к двери. Вижу, как до сих пор не отошли от тремора её руки, пытающиеся поправить лямку шоппера на плече, чтобы не уронить его на пол. Вижу, как тяжело ей даётся каждый шаг, но, тем не менее, она старается побыстрее уйти отсюда. Уйти от меня. Но я не намерен просто так отпускать её. Я просто не смогу так легко отпустить её и вычеркнуть из своей жизни. Поэтому когда, кинув последний полный ненависти взгляд на Алю, она перешагивает порог комнаты и направляется к выходу из квартиры, я бегу за ней. Но когда я, пробравшись сквозь толпу пьяных не меньше меня людей, оказываюсь у двери, Олеси там уже и след простыл. Понимая, что нельзя терять ни минуты и как можно скорее догнать её, я, проклиная всё на свете, наконец нахожу свою обувь и даже не надев куртку, нервно сжимая в руках подаренную футболку, выбегаю из квартиры. На лестничной клетке её, конечно же, не оказалось. С огромным трудом, еле перебирая ногами, постоянно держась за перила, на пару с кружащийся головой, непонятным шумом в ушах и сбивчивым дыханием, преодолеваю расстояние в пять лестничных пролётов. Наваливаюсь на тяжёлую дверь подъезда и выбегаю на улицу. Мне ещё никогда в жизни не было так холодно. Кажется, что сейчас грёбаные минус пятнадцать, что, конечно, очень вряд ли, ведь настолько холодно в Питере бывает редко, но тоненькая ткань моей футболки, совсем не согревающей тело, могла бы с этим поспорить. Глаза активно всматриваются в непросветную темень, пытаясь найти в поле зрения рыжеволосую малышку, которую мне сейчас так сильно хочется прижать к себе, обнять, поцеловать, извиниться, сделать что угодно, лишь бы она простила меня и оставалась рядом. Вот наконец я замечаю её. Прислонившись спиной к грязной стене дома, сидя на холодном снегу, обняв руками колени и уткнувшись в них лицом, тихо всхлипывая и содрогась от холода, она, наверное, уже проклинает всё на свете, включая меня. На негнушихся ногах медленно подхожу к ней. Тихо, осторожно, стараясь не спугнуть, спускаюсь по стене рядом. Она вздрагивает, замечая моё присутствие, но головы по-прежнему не поднимает. - Заболеешь, Миринова. - На самом деле, мне самому в этот момент хотелось чуть ли не плакать, даже не знаю почему, но я выдавил из себя грустную улыбку, в попытке сгладить предстоящий разговор. - Отъебись, Бледный. Я не хочу с тобой разговаривать, можешь уходить. - С раздражением в голосе, снова всхлипывая, произносит она. - Олесь...Мне очень, блять, мне очень жаль, что я так поступил...Прости, пожалуйста...Прости меня... - С трудом, делая большие паузы, произношу я, надеясь на то, что сейчас она поднимет голову с колен, посмотрит на меня своими красивыми карими глазами, вытрет слёзы с хрупкой бледный кожи и скажет, что прощает меня. - Прости? Ты серьёзно? Это всё что ты можешь сказать? Думаешь, я прощу тебя? Знаешь, наверное, изменить мне в новый год, которого я очень ждала, чтобы провести его вместе с тобой, который должен был стать самым лучшим, самым запоминающимся, было хорошей идеей. Ведь теперь я точно запомню его на всю жизнь...Спасибо, Кирилл... - После этих слов, придерживаясь рукой за кирпичную стену, она медленно встала на затёкших ногах. Обернулась, чтобы посмотреть на меня. Я видел, как она старается не заплакать снова. Уйти с гордо поднятой головой, не проронив больше не слезинки. Не знаю, будет ли теперь она разговаривать со мной в школе. Может, она вообще куда-нибудь переведётся. В любом случае, когда мы увидимся в следующий раз, и увидимся ли вообще, я не знаю. Так что когда она уходила, я молча смотрел ей в след, пытаясь запомнить каждую мелочь. Волосы, развевающиеся от холодного зимнего ветра. Красные от него же кисти рук, которые ещё недавно я крепко сжимал в своих, растирая большими пальцами холодные ладони, пытаясь согреть после очередной прогулки. Походку. Одежду. Пытался запомнить всё. Запечатлеть этот момент в своей памяти и раз за разом прокручивать получившуюся картинку в голове. Даже когда она уже скрылась за поворотом тёмной улицы, я так и не смог заставить себя подняться с места, забрать вещи и пойти домой. Ещё некоторое время я продолжал сидеть на снегу, прислоняясь спиной к обшарпанной стене дома, сжимая в руках последнюю ценную вещь, которая у меня от неё осталась. Футболку. Наверное, я никогда не выброшу её, даже когда после частой но́ски на ней уже появятся дыры, она будет лежать в моём шкафу, как напоминание о ней и том самом ахуенном времени в моей жизни, которое мы провели вместе. Я до сих пор не мог это осознать. Она ушла...Больше мы не будем курить эти сраные вишнёвые "Чапман" в школьном туалете, которые, если честно, никогда мне не нравились, но я всё равно всегда просил их у неё, чтобы просто лишний раз побыть рядом. Больше я не смогу греть её в своих объятиях, положив голову на рыжую макушку и прижимая к груди каждый раз, когда её глаза будут наполняться слезами. Больше я не смогу лежать с ней на мокром асфальте во время дождя, смеясь и задумчиво смотря на мрачное небо. Больше не смогу, ведь мы больше не вместе...