На расстоянии выстрела

Нью-Йорк, одиннадцать месяцев спустя.

       Он знал, что являлся одним из самых разыскиваемых преступников современности. Кражи в особо крупных размерах, мошенничество, немедленное устранение свидетелей его «подвигов» — послужной список был достаточным, чтобы спрятать его за решетку до конца его дней.       Когда он впервые скрылся прямо из-под носа федералов, махнув за границу под чужим именем, за него взялся Интерпол. С тех пор он всегда был в пути, изредка отсиживаясь в безопасных местах, не доверяя абсолютно никому, меняя имена, документы, страны и пособников как перчатки, хладнокровно подставляя их ради собственного спасения, а затем снова исчезал, заметая все следы своего пребывания. Спустя четыре года безуспешной погони он всё ещё был в полицейских сводках, но даже не думал напрягаться на этот счёт — слишком привыкший к этому бешеному ритму, он знал, что пройдет ещё немало времени, прежде чем агенты правоохранительных органов обретут ту же скорость мышления и передвижений, что и он.       Всё изменилось около полугода назад. Пуля прилетела просто из ниоткуда, вскользь зацепив ему ребро, и тогда он понял: его дела не просто плохи — он в полной заднице без шансов на выживание. С этого момента он не просто не останавливался, он бежал со скоростью света, надеясь отсрочить неминуемое, нигде не задерживался больше часа, спал и ел в дороге на перекладных, потому что прекрасно знал, кто на него охотится. Лишняя секунда промедления запросто могла стоить ему жизни: если уж его дело передали этим двоим, значит, в тюрьме его больше не ждали.       Штаты были уже десятой страной, которую ему пришлось сменить за последние два месяца, вот только пользы от этого было ничтожно мало. Ему в буквальном смысле наступали на пятки, и он менял тактику на ходу, надеясь спутать своим преследователям карты, однако сейчас, когда он бежал по крыше одной из высоток, в панике выпрыгнув из взлетающего самолёта, внезапно понял, что это было непростительной ошибкой. Спеша обвести вокруг пальца одного из наёмников, он напрочь забыл подумать о том, где в это время находился второй, поэтому, каким бы безопасным этот вариант ни казался, ему срочно надо было линять, поскольку он только что добровольно оказался на их территории. Лихорадочно размышляя над своим дальнейшим маршрутом, он бросился к двери, за которой его ждала ведущая с крыши спасительная лестница. Ему столько раз везло, наверняка повезёт и в этот… Должно повезти… — Не так быстро, ковбой.        Выпустив ручку двери, он резко попятился, ощущая, как каждую клеточку его тела охватывает страх. Из проёма, лениво привалившись рукой к стене лестничной шахты, его насмешливо разглядывал довольно высокий азиат с синими прядями слегка растрепанных волос. Его внешний вид не был обманчив: зажатая в правой руке «беретта», ещё одна рукоять пистолета, выглядывающая из-за ремня портупеи, целый ряд ножей на бедре и плюс ещё один, примостившийся в голенище сапога. Даже если бы он не знал, кто перед ним, опасность, которую представлял собой наёмник, была более чем очевидна. — Случайно не на свидание со мной торопишься? — осведомился тем временем тот. — Потому что если так, то я уже занят, и у нас вообще-то всё серьёзно.        Преступник моментом вскинул пушку и шокированно округлил глаза, услышав характерный щелчок пустой обоймы. Как это вообще возможно, он ведь только накануне перезаряжался… — Не выходит? — сочувствующе спросил азиат. — Что ж, видимо, сегодня не твой день. Тогда, возможно, он мой?        Быстрым движением мужчина выхватил нож и попытался достать своего противника, но тот спокойно, даже играючи, увернулся от его выпадов, не сделав ни единой попытки атаковать его в ответ, и это пугало ещё больше. — Только не говори, что это всё, на что ты способен, — подначивал его наёмник. — Ты должен стараться лучше, чтобы я хотя бы начал тебе отвечать. — Тебе это доставляет удовольствие, да? — не выдержал побледневший преступник, нервно держа положение обороны. — Играешь со мной, как кот с мышью, чтобы потом хладнокровно сожрать, когда надоест тратить на меня время.        Как профессиональному вору и мошеннику, ему хорошо удавалось ускользать от погони, но какими-то особыми техниками ведения боя он не владел. Выступить один на один с бывшим членом кластера для него было сродне самоубийству, а начать убегать сейчас означало тут же получить пулю в голову. Он замер на месте, не зная, что предпринять, потому что конечный итог одного из вариантов был немногим лучше другого. — После того, как ты устроил нам полугодовое международное турне, это меньшее, чем я могу себя порадовать, — признался Магнус, скучающе поигрывая «береттой». — Не могу сказать, что я так уж недоволен — благодаря тебе мы проехали через всю Европу, посмотрели достопримечательности, попробовали местную кухню и успели сделать много интересных вещей, о которых лучше никому не рассказывать… Просто ты был маленькой доставляющей неприятности ложкой дёгтя, без которой наше путешествие было бы намного приятнее, — драматично посетовал он и в один миг посерьезнел, глядя на мужчину напротив себя. — И кстати, я вовсе не трачу на тебя своё время. Я его тяну.        В выражении его лица появилось нечто особенное, что заставило преступника обернуться, затравленно глядя на приближающегося быстрым шагом широкоплечего брюнета, с явным раздражением перерезающего волочащиеся за ним стропы. Он заметно запыхался, и его разрумянившееся лицо было мрачнее тучи. Если бы преступник мог выбрать, кому из них позволить распоряжаться своей судьбой, он бы отдал предпочтение насмешливому азиату, потому что брюнет со свирепым лицом, похоже, был готов убить его с особой жестокостью. — Я же сказал, что могу разговорить кого угодно, — зевнул Магнус. — Правда, для этого понадобилось почти полгода, но всё же…        Алек едва ли обратил внимание на его слова, явно вознамерившись просверлить взглядом дырку в лице посеревшего преступника. — Псих ненормальный, — рассерженно выдохнул он, обвиняюще ткнув в него стволом «глока». — Чего я только от него не ожидал, особенно после Амстердама, но сигануть из летящего самолёта?! — Очко за непредсказуемость, — похвалил Бейн. — Что? — покосился он на Алека. — Ты не можешь отрицать, что это был опасный, а главное красивый ход. Уж я-то знаю толк в таких вещах. — Красиво было бы, если бы через пару часов я позвонил тебе из Канады, — проворчал Лайтвуд, привычно хмуря брови. — Или разбился насмерть, если бы позаимствованный у лётного экипажа парашют не раскрылся. Да чтоб его…        Преступник уличил момент и рванул к краю крыши с целью перемахнуть через парапет, в надежде, что там окажется чей-то балкон или пожарная лестница, но брошенная им дымовая граната не помешала бывшему «Соколу» обезвредить свою цель одним точным выстрелом. — Он твой, — кивнул он Магнусу в сторону, откуда секунду назад раздался мучительный вопль поймавшего пулю преступника. — Уверен? — Бейн прищурился. — Я думал, после сегодняшнего тебе захочется лично его прикончить. — Переживу, — отозвался Алек. — Просто сделай это, Магс.        Неуловимо улыбнувшись, Магнус скрылся в потоке дыма, завершая их неожиданно затянувшуюся операцию. — Не думал, что скажу это сегодня, но наш последний госзаказ выполнен, — резюмировал он, убирая «беретту» за пазуху. — Что теперь? — Буду целую неделю лежать без движения, — мечтательно сказал Алек, с нажимом проводя руками по лицу. — Или даже две.        Бывший «Фантом» рассмеялся. — Два дня максимум, — уверенно сказал он. — И то потому, что рядом точно так же без движения буду лежать я. — Если ты будешь лежать рядом, тогда вообще ноль, — пробормотал Лайтвуд. — Будь милосердным, Магнус — ляг отдельно и дай мне хоть немного перевести дух.        Несмотря на явное осуждение в голосе, в глазах у Алека вовсю резвились чертята, каждый раз заставлявшие Магнуса терять голову, заново влюбляясь в их хозяина. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить свой профессиональный вид и не растечься по этой крыше бесформенным желе. — Почему ты меня не разбудил, когда маячок сработал? — несколько обиженно спросил он, вспомнив, что сегодняшнее утро встретило его пустой половиной постели. — Ну… Мы поздно приехали, а ты ещё так мило спал, — виновато улыбнулся брюнет. — У меня просто рука не поднялась испортить эту картину. — Или же ты хотел преподнести мне его голову на блюдечке, — Магнус скрестил руки на груди. — Как это мило и старомодно, Александр. — Просто хотел сделать тебе сюрприз, — проворчал Алек, подозрительно долго разглядывая свой пистолет. — Но если ты мечтал гоняться за этим придурком весь наш медовый месяц, мог бы и сразу сказать. — Обожаю, когда ты меня провоцируешь, дорогой, — мурлыкнул Бейн, довольно усмехнувшись. — Дерзость делает тебя ещё более притягательным.        Дежурно пройдясь руками по экипировке, он неторопливо подошёл к краю крыши и глубоко вдохнул уже прогретый солнцем пряный воздух окраины Манхеттена. Игривое настроение бывшего агента «Неприкаянных» сменилось задумчивым. — Так странно, — рассеянно произнёс он, завороженно глядя на крошечные многоэтажки, простирающиеся перед ним на много миль вперёд. — Вернуться сюда столько времени спустя. В день, когда мы с тобой уезжали, я даже не оглянулся, думая, что вряд ли захочу снова здесь оказаться, но теперь… Я даже как будто скучал, — с долей смущения признался он. — Угу. Хм…        Магнус резко крутанулся вокруг себя, пронизывая Алека подозрительным взглядом. — Меняю свой вариант ответа, — воскликнул он. — Ты просто пытался не дать ему улететь из Нью-Йорка! — А что если так? — Лайтвуд бросил на него испытывающий взгляд. — Ты обещал подумать над этим. — С твоей стороны было не вполне честно загадывать мне в качестве желания целый список других желаний, Лайтвуд, — надулся азиат. — Нечестно было игнорировать моё первое желание, так что это твой прокол, — парировал Алек, приближаясь к нему. — И я вообще-то не припомню, чтобы ты хоть раз жаловался. — На такие желания грех жаловаться, — улыбнулся Магнус, красноречиво вскинув брови. — Мы ведь уже неоднократно это обсуждали и решили, что осядем, как только закончим дела, но Алек… Ты и правда хотел бы остаться здесь? — Я этого не говорил, — пожал плечами бывший агент «Птиц» и остановился, подойдя к нему вплотную. — Мой приоритет — это ты, Магнус. Я буду счастлив там, где будешь счастлив ты, и вовсе необязательно это должен быть Нью-Йорк, но всё же… Какие бы события в нём ни происходили и какие бы воспоминания нас с ним ни связывали, — голос Алека стал мягче и словно теплее, — Это ведь наш дом, Магс. Был и всегда будет. Место, где всё началось, где мы стали теми, кем стали, где мы с тобой, в конце концов, встретились — дважды. И, раз уж волей случая мы снова оказались здесь… Что скажешь?        От Бейна не укрылось легкое беспокойство, мелькнувшее в его пронзительных глазах, но также в них было и понимание, и искреннее участие, и бесконечная решимость принять и поддержать тот выбор, который он сделает. И правда была в том, что Магнус уже был счастлив, прямо здесь и сейчас, и ни один город в мире не смог бы этого изменить.       Он мимолётно улыбнулся, когда Алек машинально переплел их пальцы, соединяя его ладонь со своей. На безымянном пальце левой руки азиата сверкнул золотой ободок, когда он ласково провёл ею по щеке Лайтвуда, прежде чем вновь устремить взор на сверкающие где-то там вдали и манящие теплом ностальгии высотки города, который скучал по ним так же сильно, как и они по нему. — Скажу, что мы наконец-то дома, мой прекрасный «Сокол», — уверенно сказал он.