На расстоянии выстрела

      Звук выстрела отпечатался у Алека в сознании, словно выжженное на подкорке клеймо.       Он ждал боли, пронзительной и уносящей разум в темноту, но её почему-то всё не было, и это настораживало. За свою жизнь он спускал курок столько раз, что уже давно сбился со счета, и это ощущение — уверенность в том, что пуля достигла своей цели — он бы не перепутал ни с чем. Искренне недоумевая, он приоткрыл на пробу глаза, сразу увидев перед собой Магнуса. Бледность азиата слишком бросалась в глаза, даже несмотря на копоть на смуглом лице, но его грудная клетка еле заметно вздымалась, поэтому Алек всё же решился взглянуть на своего палача.       Застывший прямо перед ним «Аллигатор» был странно молчалив. Обгоревшее лицо, прежде искаженное в кривой ухмылке, казалось отрешённым, а его взгляд, направленный точно на Лайтвуда, смотрел будто бы сквозь него. Пока снайпер пытался сообразить, в чем причина заминки Валентина, тот вдруг странно булькнул, выпуская изо рта струйку крови. Пистолет выпал из его ослабевшей руки, тело накренилось вперёд и, грузно осев на колени, глава «Пресмыкающихся» повалился ничком прямо перед Алеком. Снайпер изумлённо моргнул, тут же заметив вдалеке тёмную фигуру, которую ранее заслоняла широкая спина Моргенштерна. На ходу убирая пистолет во внутренний карман куртки, мужчина в считанные секунды оказался рядом, сразу опускаясь на корточки. Лайтвуд ошеломленно, но с существенной долей облегчения уставился на человека, в очередной раз пошатнувшего свой так до конца и не устоявшийся в голове Алека образ. — Вы пришли, — взволнованно проговорил он. — Я думал… — он качнул головой, не зная, стоит ли продолжать.       Цепкий взгляд почти чёрных сейчас глаз «Шамана» оценивающе скользнул по нему, на мгновение столкнувшись с недоверием в голубых омутах. — У нас мало времени, — озабоченно произнёс он, переключая своё внимание на Магнуса. — Не думал, что его жизнеспособность будет сегодня соперничать с твоей. Ты сможешь продержаться ещё немного? — Я что? — растерялся Алек, продолжая сжимать руку Бейна. — Мне нужна твоя помощь, «Сокол», — нетерпеливо пояснил Рагнор, сноровисто разрезая горловину свитера «Фантома». — Так что постарайся не отключиться в ближайшие десять минут. — А что будет через десять минут? — бестолково спросил снайпер, уже с некоторым трудом соображая, чего от него хотят. — Рафаэль подгонит вертушку, — коротко бросил «Шаман». — Теперь отпусти его руку и прижми здесь.       На долгие и нудные расспросы заряда его батарейки, и без того принявшей критическое значение, просто бы не хватило, так что Алек покорно следовал его указаниям, молча принимая тот факт, что, во-первых, «Шаман» всё же вытащил «Неприкаянных» на эту увеселительную прогулку, неизвестно почему изменив своим принципам, а, во-вторых, что нелюдимый Сантьяго, похоже, недурственный пилот.       Он вдруг подумал, что если бы он успел подстрелить Валентина из «беретты», то остался бы один на один с угасающим на глазах «Фантомом», и эта мысль привела его в ужас. Ещё несколько минут назад он едва ли не радовался возможности умереть рядом с ним, уверенный, что с таким ранением Магнусу всё равно не выкарабкаться, но сейчас, когда всё повернулось иначе, осознание собственной беспомощности накрыло Лайтвуда с головой. Впрочем, относительно спокойное лицо лидера «Неприкаянных» невольно внушало хоть и слабую, но всё же надежду. — Он выживет? — с замиранием сердца, страшась того, что может услышать, выдавил он, глядя, как Рагнор ловко колдует над пулевым ранением бессознательного «Фантома». — Нет, если не прекратит впрягаться в проблемы симпатичных агентов с птичьими позывными, — проворчал Фелл и, взглянув на отчаянное выражение лица «Сокола», смягчился. — С вовремя оказанной медицинской помощью — вполне. Но ты же и сам понимаешь, что многое будет зависеть от него самого, даже если мы поистине сотворим чудо. Магнус, конечно, силëн и способен выдержать куда больше, чем другие на его месте, но… — …захочет ли он очнуться, — закончил за него Алек и похолодел.       А вдруг нет? Что если Магнус решит, что его миссия на этом завершена? Кластер «Пресмыкающихся» фактически на последнем издыхании, сам Магнус как «Фантом» сумел обрести независимость от «Неприкаянных», а между ними с Алеком больше не осталось неразрешённых вопросов. Зная, что его жизнь наконец-то налажена, он, не задумываясь, пожертвовал ею, чтобы спасти жизнь «Сокола», вот только… — Нет, — твёрдо сказал снайпер, с каждой секундой всё больше обретая уверенность. — Нет, это исключено. Магнус провëл полжизни, пытаясь отомстить за свою семью, и ради чего? Чтобы в итоге подставиться под пулю Валентина, который в очередной раз сумел выбраться живым? Я знаю Магнуса, и он не из тех, кто бросает всё на волю судьбы. Даже если для этого придётся перегрызть глотку самой смерти, он не уйдёт, пока лично не убедится, что «Аллигатора» больше нет.       Рагнор одобрительно хмыкнул. — Верно подмечено, — признал он, сосредоточенно щурясь. — Придержи-ка голову… Однако, пусть даже это и в точности описывает характер «Фантома», сейчас я склоняюсь к другой версии. — И к какой же? — Так уж вышло, что я знаю Магнуса немного дольше, чем ты, — темно-серые глаза «Шамана» лукаво блеснули. — И я всё ещё помню, какой путь он прошёл от становления его личности на трагических перипетиях и как его единственная константа, за которую он так настойчиво цеплялся, всё это время помогала ему сохранить рассудок, поэтому… — он добродушно усмехнулся. — Уступить тебя кому-то другому после того, как спустя столько лет может, наконец, открыто заявить на тебя свои права? Не думаю, что его устроит такой вариант.       Если бы сейчас в его организме не наблюдался явный дефицит крови, смутившийся Лайтвуд непременно бы покраснел. Вместо этого он с удвоенным интересом уставился на деловито врачующего над Бейном «Шамана», чьë оказание первой помощи уже абсолютно точно переросло в полевую хирургическую операцию, вызвав у Алека смешанные чувства. Горький опыт нескольких сотен миссий помог ему обрести множество полезных навыков, к примеру, Алек без проблем мог вытащить пулю или осколок, зашить рваную рану или даже остановить кровь, пережав задетую артерию. Но всё же он был снайпером, а не врачом, и простреленная гортань в его понимании была гарантированной путёвкой на тот свет, так что если бы на месте «Шамана» сейчас был он, шансы Магнуса на выживание резко скатились бы к нулю. — Где вы этому научились? — вырвалось у него. — Это ведь не рядовое ранение. Я думал… Думал, что уже ничего нельзя сделать, — сдавленно пробормотал «Сокол», не сумев вытолкнуть из себя ни одного связанного со смертью слова. — Моя дочь — прирождённый целитель и будущий гениальный медик, — с гордостью произнёс Фелл, стаскивая с себя куртку и бережно подкладывая её под голову «Фантома». — Не зря же я столько времени провёл в медчасти, наблюдая за её работой. Хотя мне всё равно далеко до её уровня, — подумав, честно признался он. — Ваша кто? — оторопел агент «Птиц».

Несколько часов назад:

      Если Рагнор Фелл хотел, чтобы его заметили — его замечали, но когда он желал оставаться в тени, последняя словно становилась его сообщником — как сейчас, когда его вкрадчивые шаги растворялись в безмолвии. Он ещё не забыл, как учил обиженного на весь мир подростка быть невидимкой в толпе — незримым глазу фантомом, потому что и сам когда-то отточил этот навык до мастерства, утратившего свой статус непревзойденного с приходом Магнуса. Вряд ли бы он когда-нибудь признался в этом, но он был невероятно горд тем, как быстро его ученик превзошёл своего учителя, и всё же этого уровня ему вполне хватало, чтобы продолжать неуловимо следить за агентами собственного кластера, каким бы самомнением они ни обладали на этот счёт.       По крайней мере, за большинством из них.       Тихий стук каблуков «Ведуньи» затих возле двери, ведущей в медотсек. Девушка на несколько секунд замерла, прислушиваясь, а потом резко повернулась, сразу находя взглядом своего преследователя. Похоже, она до последнего верила в свою паранойю, потому что тут же вздрогнула и выронила ключи от кабинета, но «Шаман» всё равно уважительно хмыкнул. — Впечатляет, — признал он, шагнув из темноты. — Как догадалась? — По резко возникшему чувству дискомфорта, — сдержанно произнесла Катарина. — Не знал, что тебе некомфортно в моём присутствии, — нахмурился Рагнор, протягивая ей оброненные ключи. — Я этого и не говорила, — возразила Лосс.       Не глядя, с меткостью опытного стрелка попав ключом в замочную скважину, она уверенно толкнула дверь своего рабочего кабинета. Проскользнувший следом Фелл остановился возле книжного стеллажа, скрестив на груди руки. — Магнус здесь, — негромко произнёс он.       Тонкие пальцы «Ведуньи» замерли на одной из перебираемых ею папок. — Вот как, — только и сказала она. — И тебя это совсем не удивляет, — констатировал глава «Неприкаянных» и прищурился. — Полагаю, ты знала, что он всё же вернется. — Не знала, — она покачала головой. — Но очень на это надеялась.       Катарина как раз достала две нужных ей папки из общей стопки, когда с другой стороны их цепко ухватили пальцы «Шамана», удерживая на месте. Нахмурившись, девушка подняла на него непонимающий взгляд. — Зачем ты это сделала? — спросил он, пытливо заглядывая ей в лицо. — Сделала что? — Отдала ему конверт с информацией об имплантате, предварительно забрав его у меня из сейфа, — спокойно сказал Фелл. — Думала, я не узнаю?       Катарина коротко усмехнулась и с достоинством выпрямилась. — Я не только отдала ему конверт, но и лично помогла ему избавиться от чипа, — отчеканила она. — И я этого не скрываю. — Не хочешь объясниться? — «Шаман» заметно помрачнел. — Правда не понимаешь? — она вдруг рассерженно сверкнула глазами. — Потому что я устала смотреть, как ты манипулируешь им, как тебе вздумается, используя его слабые места и людей, которые ему дороги. Магнус мне как старший брат, и мне больно от одной мысли, что именно ты стал причиной, по которой он сейчас глубоко несчастен. Да, не спорю, ты его спас и приютил, как и всех нас когда-то, и мы до конца жизни будем тебе благодарны за всё, что ты для нас сделал, но Магнус… Он пережил куда больше, чем остальные, и все эти годы он был верен тебе и твоим убеждениям, беспрекословно выполняя все твои приказы… — Так уж и беспрекословно, — пробормотал Фелл. — Не цепляйся к словам, — нетерпеливо отмахнулась от него Лосс. — Он уже давно вернул тебе долг и заслужил не думать об очередной цели, которую надо устранить, заслужил обычную размеренную жизнь вне кластера, заслужил быть с человеком, которого он любил все эти годы, пусть даже сейчас он и погряз в сомнениях на этот счёт. Что бы там ни было, он заслужил взять своего «Сокола» за руку и прожить с ним остаток своей жизни, понимаешь? Без твоих дурацких ультиматумов и всяческих условностей. З-а-с-л-у-ж-и-л. Так что если я могу помочь ему в этом, я с радостью сделаю тот максимум, который будет от меня зависеть, — она резво дёрнула кистью, высвобождая документы из железной хватки «Шамана». — Даже если ради этого мне придется перешагнуть через тебя. — Так вот кто рассказал Изабель о моём участии в судьбе «Аллигатора» в прошлый раз, — задумчиво произнёс он, чуть приподняв брови. — Вопрос только в том, как ты об этом узнала. — У меня был неплохой учитель, — фыркнула Катарина и сурово воззрилась на «Шамана». — Чтобы ты знал, я ни о чем не жалею. Можешь сколько угодно сверлить меня своим леденящим взглядом, говорить, как сильно ты во мне разочарован… — Я не ругать тебя пришёл, — прервал её Рагнор.       Неторопливо приблизившись к своей подопечной, он изучающе скользнул глазами по её лицу в ожидании новой гневной тирады. — Тогда что? — напирала «Ведунья». — Хочешь исключить меня из кластера и выставить на улицу или наоборот, посадить под замок? Наказать? Мне абсолютно всё равно. Нагоняй ужас на кого угодно среди «Неприкаянных», но не на меня, — решительно заявила она. — Я не боюсь тебя, Рагнор. Ни тебя, ни того, что ты можешь сделать. — Я знаю, — он вдруг мягко улыбнулся. — Твоя мать была такой же — отчаянной, храброй и неудержимой в своей погоне за справедливостью и стремлении сделать мир лучше.       Изменившаяся в лице Катарина смерила его подозрительным взглядом. — Ты же говорил, что не знал моих приёмных родителей, — сердито сказала она. — Так и есть, — подтвердил «Шаман» и, наткнувшись на скептицизм в её прищуренных глазах, вздохнул. — Я никогда не лгал тебе, Катарина, и ты это знаешь. Как, впрочем, и кому-либо ещё из «Неприкаянных». — Да, знаю, — пробормотала Лосс. — Ты скорее перевернёшь правду с ног на голову или уйдёшь от ответа. Тогда почему ты вдруг упомянул мою маму? — Я не имел в виду твою приёмную мать, — он неожиданно заробел, взволнованно хмуря брови. — Я говорю о твоей биологической, родной матери. — Это невозможно, — Катарина замотала головой. — Как ты мог её знать, если даже я её не помню? Женщина, которая отдала меня приемной семье, сказала, что мои настоящие родители погибли в пожаре. Никаких документов не осталось, и мне дали новое имя. Это было… — Девятнадцать лет назад, — без тени сомнения закончил Фелл. — Знаю. Именно тогда Валентин Моргенштерн решил избавиться от неугодного ему агента «Пресмыкающихся» — женщины, предавшей его убеждения, и вместе с тем матери трёхлетней девочки. Твоей матери, Кат. — Моя мать была агентом? — ахнула Катарина. — И неплохим координатором, — он чуть улыбнулся. — Она знала, что ей не избежать своей участи, но благодаря своим незаурядным способностям и умению заключать правильные сделки сумела сберечь тебя. Так ты попала в приемную семью и оказалась максимально далеко от мести «Аллигатора» и всех остальных кластеров. — А затем вновь очутилась в гуще событий, когда ты завербовал меня в «Неприкаянные», — печально усмехнулась «Ведунья». — Какая ирония. — Этого она, к сожалению, никак не могла предугадать, — тихо сказал Фелл. — Но зато теперь я знаю, что ты не случайно оказалась именно в моём кластере… — Как её звали? — внезапно перебила его Лосс. — Как звали мою настоящую мать? — Амелия, — он помедлил. — Амелия Фелл. В агентских кругах также известная как «Агама». — Амелия… Фелл?! Но… — голос девушки скатился до шепота. — Рагнор… Она ведь была твоей женой. Выходит…       Нерешительно взглянув в темно-серые глаза «Шамана», Катарина увидела в них то, что ещё никогда не видел ни один из агентов кластера «Неприкаянных» — трепетную нежность в целом море непролитых сожалений. — Как это вообще могло получиться? — Лайтвуд растерянно заморгал. — Долгая история, — отмахнулся Рагнор, с осторожностью заматывая горло «Фантома» бинтами. — Могу сказать только одно: с Джослин Фэирчайлд мы в расчёте. Когда-то давно она помогла сохранить жизнь моему ребёнку, и спустя почти двадцать лет я, сам того не ведая, сумел ответить ей тем же. Даже как-то жаль, что она об этом не узнает, — он резко выдохнул, и Алек вдруг заметил, как сильно дрожали руки у всегда такого невозмутимого лидера «Неприкаянных». — Клэри может узнать, — прохрипел он, разглядывая крепко перебинтованную шею «Фантома». — Если хотите. — Думаю, со смертью «Аллигатора» я автоматически занял почётное первое с конца место в списке людей, о которых Кларисса хотела бы что-либо слышать, — хмыкнул «Шаман». — Не будем лишний раз тревожить мисс «Саламандру», ей и без того забот хватает.       Он нетерпеливо вскинул руку, озабоченно уставившись на циферблат часов, и в этот момент Лайтвуду показалось, что он отдалённо слышит шум вращающихся лопастей вертолёта. Подтверждая его догадку, Рагнор дернул уголком рта, рассеянно перебирая спутанные пряди волос Магнуса, и огляделся вокруг, прислушиваясь. — С ним всё будет хорошо, «Сокол», — мягко сказал он, правильно уловив настроение снайпера. — Не могу сказать, что опасность миновала, но до базы он точно продержится, а там мы сумеем поставить его на ноги. — Обещаете?       Алек слишком устал, чтобы рождать более глубокие мысли и формулировать из них длинные предложения, но, к чести «Шамана», в ответ на свой, пожалуй, ребяческий вопрос он не увидел даже тени улыбки. — Обещаю, — серьёзно сказал тот. — Хорошо, — обрывисто выронил Лайтвуд и, привалившись спиной к стене, уставился куда-то вдаль с безмятежным выражением лица. — Э, э, э, Лайтвуд, — всполошился глава «Неприкаянных» — Ты что это удумал? — Сы… Скажите ему, — пробормотал агент «Птиц» и замолчал, окончательно утомлённый этой чересчур сложной фразой. — Сам ему всё скажешь, понял меня? — угрожающе произнёс Фелл, встряхивая его за ворот свободной рукой. — Расслабиться он решил… Не смей умирать, иначе Магнус зря рисковал! «Сокол»? Алек! Вот чëрт, — выругался он, пытаясь привести его в чувство. — Не закрывай глаза, слышишь? Александр?!       Лайтвуд хотел было возмутиться, что «Шаман» снова без разрешения назвал его полным именем, но у него совсем не осталось сил даже на эту мелочь. Получилось лишь что-то промычать в ответ, а может и нет, сейчас он ни в чем не был уверен, потому что совершенно перестал что-либо ощущать.       Последним, что он запомнил перед тем, как рухнуть в чёрную пропасть, был ещё один знакомый голос, настойчиво зовущий его по имени.

***

      Тот же самый голос продолжал звучать где-то в отдалении, то и дело выдергивая его из забытья, оседая в сознании негромким бормотанием и невнятными обрывками чьих-то разговоров. И какой бы тягучей и вязкой ни была эта трясина беспамятства, всë же крупицы его разума, каким-то чудом собравшиеся в кучу, внезапно обнаружили в его голове до нелепости простой ответ на этот вопрос. Речь, тембр, интонации — всё это было не просто хорошо знакомым, и как только он это понял, казавшиеся ему прежде свинцовыми веки неожиданно поддались и позволили увидеть сначала небольшую полоску света, а затем и обладателя этого мелодичного, бесконечно родного ему голоса. — Привет, Иззи, — шепнул Алек, силясь хотя бы улыбнуться.        Он никак не мог понять, беспокоит его что-то или же его тело просто онемело, но последнему он был бы сейчас очень рад, потому что ощущение нестерпимой, прожигающей боли, с которой снайперу приходилось мириться в своих последних воспоминаниях, честно говоря, уже поднадоело. Впрочем, это всё равно стало бы ничтожно низкой ценой за возможность видеть, как его улыбающаяся сквозь слезы младшая сестра сидит рядом и держит его за руку. — Хвала ангелу, ты жив, — счастливо выдохнула Иззи, стискивая его ладонь так, словно она в любой момент могла исчезнуть. — Похоже, что так. А были сомнения? — невероятно, но он даже умудрился пошутить.        Судя по специфическому окружению, противному писку позади него и многочисленным дренажным трубкам, его последняя миссия аукнулась ему сполна. Алек снова попытался пошевелиться, но получилось только всколыхнуть систему мудреных проводов. — Это не смешно, — негодующе шикнула на него Зи. — Ты нас всех до смерти напугал! Я думала, что уже не увижу тебя живым… — По правде сказать, я тоже так думал, — пробормотал Лайтвуд, за что схлопотал от неё лёгкий тычок в одеяло. — Сначала пропал с линии, потом этот взрыв, после которого ты чудом уцелел, затем чëртов Валентин, — продолжила бушевать сестра, возможно, слишком рьяно при этом пытаясь напоить его водой. — А когда я спрыгнула с вертолёта, ты уже потерял сознание и… — Ты что? — изумлённо округливший глаза снайпер закашлялся. — С какого ещё вертолёта? — Ох, ты же ничего не знаешь, — опомнилась Изабель. — После того, как ты отключился, тебя забрал вертолёт «Неприкаянных»… — На борту которого был Рафаэль, — сипло перебил её «Сокол». — Это я помню. Ты-то там откуда нарисовалась? — Оттуда, — приосанилась младшая Лайтвуд. — Всё это время со мной на связи был Саймон, который, оказывается, с самого начала был в курсе твоего дебильного плана. Само собой, он побоялся быть задушенным взбешенным координатором «Птиц», так что мне даже уговаривать никого не пришлось, чтобы меня взяли на борт, — несколько самодовольно сказала она. — Значит, мне не показалось и я действительно слышал твой голос, — Алек бросил свои тщетные попытки сдвинуться с места и откинулся на подушку, отметив, что окружающая обстановка, как и дорогое с виду оборудование, значительно отличаются от тех, что он привык видеть на базе «Птиц». — Так я сейчас… — В больнице, — кивнула Изабель. — С такими ранениями, как у тебя, едут только до ближайшего морга, а в штабной операционной мы могли тебя разве что добить, чтоб ты не мучался.       Алек фыркнул. Не знай он, на каких нервах Иззи сейчас всë это ему вываливает, непременно вручил бы ей медаль почётного циника «Птиц». Налицо была накопленная усталость, и ему вдруг стало совестно, что её беспокойство о его самочувствии довело её до такого состояния. — Ого, вип-палата, — ещё раз оглядевшись вокруг, заискивающе усмехнулся он. — Ты и правда меня любишь. — Дурак, — покачала головой Иззи. — Знал бы, в какой клинике лежишь, подавился бы своим сарказмом. «Шаман» лично добился, чтобы тебя оперировали здесь — чувство вины, видать, покоя не даёт. Это тебе не обычный районный госпиталь, куда каждого второго с аппендицитом привозят. — Да мне, в общем-то, и сравнивать не с чем, — буркнул Алек, немало удивлённый участием Рагнора в его судьбе.       За свою жизнь он валялся на больничной койке всего два раза, один из которых произошёл ещё в детстве — когда он, лазая с Магнусом по деревьям, всё же навернулся с высоты не выдержавшей его вес ветки и заработал себе сотрясение. В тот день он впервые, увидев перед собой встревоженное лицо лучшего друга, подумал, что тот, оказывается, необычайно привлекателен, но, напуганный этой мыслью, он сразу списал это на следствие полученной травмы. Знал бы он в свои четырнадцать, что нужно как можно скорее приложиться головой ещё раз — может, тогда бы его глупые подростковые мозги встали на место и он, вместо того, чтобы оттолкнуть Магнуса, ответил бы на его признание, вцепился бы в него изо всех сил и никуда бы не отпустил…       Магнус. Он изо всех сил прикусил язык, сдерживая разом нахлынувшие эмоции. — Как там Джейс и остальные? — поспешно спросил он, пока его окончательно не охватила паника. — В порядке? — Да, чего нельзя сказать о тебе, — угрожающе сказала Изабель. — Потому что как только ты оклемаешься, я тебя убью. — Твоя мотивация на выздоровление так себе, — проворчал Алек. — А подробности? — Джейс несколько дней ругался с Катариной, потому что та запрещала ему передвигаться со сломанной ногой. В итоге она отправила его долечиваться к жене и сыну, потому что он уже четыре раза сбегал с медотсека, чтобы их проведать, ну и тебя, конечно, тоже, — хмыкнула Зи. — Элдертри жив, хоть и серьёзно ранен. Остальные уже в норме, спрашивают о тебе постоянно. — К жене и сыну? — недоверчиво переспросил Алек. — Когда это он успел? — А он и не успел пока, — девушка улыбнулась. — Но будет рад узнать, что его шафер наконец-то пришёл в себя.       Информация про шафера скользнула в его голову и как-то сразу затерялась на фоне всего остального, что беспокоило его в гораздо большей степени. — Ты сказала: несколько дней? Подожди, Из, — на лицо «Сокола» набежала тень. — А сколько прошло времени?! — Достаточно, чтобы я начала паниковать, но и не так много, как ты уже успел себе напридумывать, — осторожно сказала младшая Лайтвуд. — В общем… Ты был в отключке три недели. — Три недели… — отстранённо повторил за ней Алек.       Он был глубоко поражён тем, что из его жизни выпал такой немаленький промежуток времени — для него всё случилось как будто вчера, а услышанное от Иззи воспринималось как какой-то сюр. И теперь, когда его накрыло этой безжалостной реальностью, у него просто не осталось причин оттягивать эту пытку, потому что фактически это было единственным, что ему на самом деле хотелось узнать, едва только он открыл глаза. — Иззи, а где… — он запнулся, вдруг испугавшись, что формулировка его вопроса может оказаться в корне неверной. — Где Магнус? Он… Почему его здесь нет? С ним…?       Вопрос, который в равной степени как интересовал, так и пугал его, наконец вырвался из глубин его сердца, и Алек в страхе уставился на свою сестру, пытаясь уловить в её эмоциях малейшие признаки того, что он так боялся услышать. Он едва не словил приступ, когда выражение лица Иззи стало пугающе ласковым и даже сочувствующим, но прежде, чем Лайтвуд надумал себе всяких страшилок, она тихо рассмеялась, закатив глаза. — Успокойся, братец. Всё с твоим Магнусом в порядке, — весело произнесла она. — Дежурил здесь сутками напролёт, пока ты мирно дрых под капельницей. Вон, я его своими воплями разбудила, — она многозначительно уставилась куда-то в глубь палаты.       Смоченное слюной горло Алека вновь пересохло. Магнус… сейчас здесь? Прямо в его палате? Нет, не так: он что, был здесь всё это время, пока он разговаривал с Иззи?! Лайтвуд было дёрнулся, отчаянно жаждая увидеть то, что прямо сейчас видела его сестра, как на его плечо мягко, но с явным нажимом легла чья-то рука. Правильно расшифровав возникшее на его лице выражение, Иззи хитро прищурилась. — Схожу-ка я за кофе, — сообщила она и наклонилась, чтобы легонько чмокнуть брата в лоб. — И не вздумай геройствовать тут, ясно?       В ту же секунду, как Алек проводил Зи взглядом, он снова попытался развернуться, но та же крепкая хватка настойчиво придержала его. — Она права, — негромко произнёс знакомый голос. — У тебя по расписанию постельный режим.       А потом Магнус скользнул вдоль больничной кровати, занимая стул, на котором ранее сидела Изабель, и с тёплой улыбкой поднял взгляд, позволяя Алеку рассматривать его в ответ. Сейчас он как никогда раньше походил на призрака — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами и крайне усталый вид, говоривший о том, что он и вправду частенько променивал сон на возможность нести бессменную вахту рядом с больничной койкой «Сокола». А ещё у него был на удивление домашний вид — вздыбленный вихрь колючих волос сменила простая укладка на одну сторону, а вместо дорогой и стильной рубашки или же привычной агентской формы Магнус кутался в старенький и подозрительно знакомый свитер с высоким воротом, из-под которого на шее проглядывала тугая повязка. Алек во все глаза смотрел на него, сражённый смесью самых разных чувств — от облегчения, что живой и невредимый Магнус сидел прямо перед ним, до лёгкого самодовольства от того, что таким Магнусом он обязан именно себе. — Извини, что не принарядился, — Бейн усмехнулся, заметив, каким взглядом прожигает его Алек. — Не знал, что этот торжественный день, когда ты наконец придёшь в себя, наступит именно сегодня. — Ты и сейчас красивый, — шёпотом возразил Лайтвуд, очарованный таким непривычно ранимым видом агента «Неприкаянных». — Особенно в моём свитере.       Магнус чуть заметно дёрнул уголком губ, но в ответ только лишь сузил глаза, пристально глядя на Лайтвуда. — Значит, по-твоему, у меня должны быть причины прийти в сознание, а у тебя — нет, — ворчливо произнёс он. — Какая-то односторонняя у нас получается заинтересованность, не находишь?       Алек с трудом подавил улыбку. Вряд ли бессознательный Магнус каким-то образом услышал это в тот раз — очевидно, за время, пока снайпер лежал в отключке, им с «Шаманом» было о чем переговорить. — Прости, — повинился он. — Всё же я провёл с тобой немало времени — видимо, успел понабраться драматизма. — Я заметил, — Магнус сложил руки на груди. — Такими темпами ты оставишь меня без куска хлеба.       Он уставился на агента «Птиц» наигранно суровым взглядом, но долго удерживать эту маску не смог. На губах у него проскользнула робкая улыбка, в глазах обосновалось беспокойство, разбавленное усталой нежностью. — Как ты? — еле слышно спросил он, несмело протягивая руку и переплетая его пальцы со своими. — Ног не чувствую, — честно сказал Лайтвуд. — Вернее, только одной, которая…       Он осёкся, уловив разом изменившийся на этих словах взгляд Магнуса. Ему вдруг стало нехорошо. Может, он и не рассчитывал, что переживёт тот день, но если уж судьба была к нему настолько благосклонна, что подарила ещё один шанс, он бы хотел использовать его на полную… О чём он явно мог бы только мечтать, если то, о чём он только что подумал, и впрямь произошло. — Подожди, Александр, — Магнус вдруг заулыбался в открытую, глядя, как тот остервенело дёргает одеяло, в ужасе разглядывая очертания своей левой ноги. — С ней всё в порядке. С твоей ногой, то есть. Она на месте.       Алек обессиленно стёк по простыне, прикрывая глаза. — Ты уверен? — нервозно поинтересовался он. — Потому что у меня такое ощущение… — На все сто, — перебил его Бейн. — Стараниями Катарины она под обезболивающим, поэтому ты её и не чувствуешь. Прекрати параноить. — Ладно, — послушно сказал Алек.       Он попытался снова улыбнуться — вышло немного жалко и натянуто. А вот с лица Магнуса улыбку тем временем словно смыло потоком воды. Он вдруг помрачнел, а его обострившиеся скулы словно выцвели. Азиат сглотнул. — Хотя могла бы и не быть, — пробормотал он, прикрывая глаза и массируя их большим и указательным пальцем. — Но ты только что сказал, что всё обошлось, — непонимающе сказал Алек. — Да, сказал, — немного резко ответил Бейн. — С тобой несколько часов возились в операционной, и всё прошло относительно хорошо. Не в этом дело, Алек. — Тогда в чём? — Правда не понимаешь? — Магнус подорвался и заходил по палате, но потом в какой-то момент остановился, глядя на Лайтвуда как на дурачка. — Ты чуть не умер, Алек, — шепотом произнёс он, словно из-за суеверий боялся говорить о таких вещах вслух. — Ты провёл в реанимации больше суток, за это время твоё сердце останавливалось дважды… Ты хоть представляешь, что со мной было?!       Он резко замолчал, устремив остекленевший взгляд в никуда. — Я думал, ты меня ненавидишь, — тихо сказал Алек. — Полагаю, мы уже разобрались с тем, что я испытываю к тебе несколько иные чувства, — вяло огрызнулся «Фантом». — Одно другому не мешает, — «Сокол» бездумно заскользил глазами по складкам одеяла, трусливо надеясь, что они никогда не закончатся и ему не придётся наблюдать на лице Магнуса подтверждение своих слов. — Ладно, видимо, мы и вправду должны поговорить об этом, — вздохнул Магнус и, вновь опустившись на стул, крепко сжал руку Алека, стараясь перехватить его взгляд. — Так вот слушай. Ни единой секунды в своей жизни я не ненавидел тебя, Александр, да и вряд ли хоть когда-нибудь смог бы. У меня было довольно много времени, чтобы обо всём этом подумать, и я это сделал, наверное, миллион раз, пока не пришёл к одному простому выводу: в том, что произошло с моей семьёй, твоей вины ровно столько же, сколько и моей — в том, что когда-то мы с тобой стали друзьями. Как и вины Иззи, конечно же. И вообще-то… — агент «Неприкаянных» внезапно потупил взор. — Я даже ваших родителей не могу в этом винить, потому что не уверен, что поступил бы иначе, окажись я на их месте. К чему далеко ходить — жизнями скольких людей, какими бы они ни были и кем бы мне ни приходились, я пожертвовал, чтобы спасти тебя — человека, которого я считал своей семьей? Это не что иное, как лицемерие, а я не хочу иметь с этим ничего общего. Возможно, ты усомнишься в искренности моих слов и будешь иметь на то полное право, но… Какие бы разные и противоречивые чувства я ни испытывал к тебе до сегодняшнего дня, ненависти среди них точно нет, — решительно заключил он. — Я бы никогда не поставил под сомнение искренность твоих слов, — дрогнувшим голосом проговорил Алек. — Магнус, ты… Ты себе даже не представляешь, насколько я ценю то, что ты сейчас сказал. Я настолько сильно нуждался в твоём прощении, что, пожалуй, только сейчас начал нормально дышать… — Но тебя не за что было прощать, дорогой, — мягко напомнил Бейн. — В отличие от меня, кхм. Да, раз уж об этом зашла речь — ты, наверное, этого не помнишь, так что с моей стороны было бы нечестно умолчать… о таком. — О чём ты говоришь? — непонимающе нахмурился Лайтвуд. — Каком ещё «таком»? — Твоя… твоя снайперка, — «Фантом» закусил губу. — В общем, когда произошёл тот взрыв, тебя засыпало обломками от ближайших конструкций, и мне пришлось тебя вытаскивать. В какой-то момент я понял, что винтовка за твоей спиной зацепилась за стеллажи и стволом, и прикладом, а времени было мало, всё вокруг полыхало, дым стоял стеной и… Понимаешь… — Ох, — «Сокол» вдруг понял, чем закончится эта история. — И ты… — Я срезал ремень, — виновато сказал Магнус. — Прости. Если бы я мог… — Не надо, Магнус, — отрывисто перебил его Алек. — Ты всё сделал правильно. Что ж…        Он прикрыл глаза на несколько секунд. Конечно, он не отказывался от своих слов — всё же Магнус спас ему жизнь, вытащив из огня, но… Он не знал, как уложить это в своей голове. Оружие, служившее ему верой и правдой столько лет, шагавшее с ним с самого начала его снайперской карьеры и ставшее для него отдушиной, пережившее с ним все взлеты и падения, сделавшее из него первоклассного стрелка и окончательно закрепившее за ним кодовое имя «Сокол», хранившее на своём прикладе более тысячи отметин, по которым можно было отследить весь тот путь, что Алек прошёл в кластере «Птиц», сгинуло навсегда. Он так привык чувствовать винтовку за своей спиной, ощущать её тяжесть в руках, видеть свой объект в прицельной сетке, что просто не представлял, что значит лишиться своей боевой подруги. Думать о том, что он больше никогда не возьмёт её в руки, было почти физически больно. — Александр… — Магнус, всё нормально, правда, — угрюмо произнёс Лайтвуд. — Это всего лишь оружие. Бездушная вещь. — Мы оба знаем, что это далеко не так, — спокойно возразил агент «Неприкаянных». — Не будь тем, кем не являешься, дорогой. По крайней мере со мной. — Нет, Магнус, всё именно так и есть. Если я хоть на мгновение позволю себе признать обратное, то единственной бездушной вещью здесь буду я сам, — с горечью сказал Алек, чувствуя подступающее удушье от бесконечно вращающейся в голове мысли, что, помимо снайперки, у него была ещё одна боевая подруга. — Многие наши агенты не пережили эту чертову миссию, а «Сойка» вообще погибла ни за что. Лидии больше нет, понимаешь?! А я буду убиваться по какой-то винтовке…       Магнус удержал его руку в своей, осторожно поглаживая большим пальцем дрожащую ладонь «Сокола». — Мне очень жаль, Александр, — тихо сказал он. — Лидия была отличным другом, и для меня было честью познакомиться с ней. А ещё она любила тебя и искренне желала счастья, и уж точно не хотела бы, чтобы ты винил себя в её смерти. Ты и сам это знаешь.        Агент «Птиц» судорожно вздохнул, отрезвляюще прикусив губу. Магнус был прав. Просто столько всего разом свалилось на его воспрявший после долгого перерыва разум, да ещё и эти три недели никак не давали ему покоя… Среди вороха вопросов, крутившихся в его голове, каждый казался наиболее важным и требующим немедленного выяснения, и Алек не знал, на каком конкретно остановиться, так что просто доверился своему сердцу. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, волнуясь, потому что вдруг обратил внимание на то, как вторая рука Бейна периодически поправляет повязку на шее, делая это скорее машинально, нежели функционально. Но теперь он отметил и то, что Магнус разговаривал с ним менее эмоционально, чем всегда, существенно приглушив голос. — Для человека, который несколько дней был вынужден молчать, весьма оживлённо, — хмыкнул «Фантом». — Побаливает вечерами, да и реабилитация будет ещё довольно долгой. Кат пришлось взять с меня обещание, что я не буду ни на кого орать, иначе она заперла бы меня на базе. — Ты — и орать? — Алек невольно улыбнулся. — Долго же я отсутствовал. И по какому поводу, если не секрет? — Так, были некоторые прецеденты, — уклончиво ответил Магнус и поспешно сменил тему. — Кстати, есть кое-какие новости насчёт… — Катарины и Рагнора? — с лёгкостью угадал Лайтвуд. — Она — его дочь, да? — Ты знаешь? — азиат удивлённо вскинул брови. — «Шаман» успел рассказать перед тем, как я отрубился, — признался снайпер. — В двух словах, но всё же. Выходит, все эти годы он не знал, что завербовал в кластер собственного ребёнка? — Выходит, что так, — «Фантом» издал неверящий смешок. — Оказывается, «Аллигатор» много лет держал его на крючке, угрожая убить его маленькую дочь вслед за женой. Он блефовал с самого начала — «Саламандра» вовремя подсуетилась, чтобы защитить девочку от этой вендетты, но Фелл этого не знал и старался не нарываться. Столько лет прогибаться под этого подонка и всё зря, — с сожалением сказал он. — Ну, почему зря? Катарина ведь в итоге осталась жива, пусть и не усилиями «Шамана», — Лайтвуд пожал плечами. — Даже больше: всё это время она находилась под его присмотром, пусть даже он и не подозревал об этом. — Потому что уже давно мог пристрелить этого урода, а вместо этого он позволил ему прожить лишние несколько лет, в течение которых тот устраивал беспредел, — бросил Магнус, забарабанив пальцами по каркасу кровати. — Ты не знал, что у него был ребёнок, — сообразил Алек. — У «Шамана». Так ведь? Поэтому ты так злишься. — Он… не говорил, — нехотя признался Магнус, нахмурившись. — Никому из нас. — Но тебя задевает то, что он не сказал тебе, — расшифровал снайпер. — Да брось, Магнус. Ты не можешь винить его в том, что он сохранил это в секрете, учитывая, что как раз в этой точке ваши интересы расходились. Ты хотел убить Валентина, а он хотел помешать тебе это сделать. — Да не виню я его, — с досадой произнёс Бейн. — Просто неприятно думать, что он доверял мне не настолько, чтобы рассказать об этом. Да и неважно уже. Он ведь тебя буквально с того света вытащил, не лично, конечно, но задействовал для этого все свои ресурсы, — он скованно улыбнулся. — За это я готов простить ему что угодно. — Вообще-то он вытащил не только меня. Если бы не Рагнор, ты бы ещё тогда истек кровью у меня на руках. Я практически был готов к тому, что мы оба умрём, но если бы я в конечном итоге выжил, а ты нет… — Алек содрогнулся. — Даже думать об этом не хочу. — Видимо, теперь за нами должок, — усмехнулся Магнус. — «Фантом» и «Сокол», навечно признательные «Шаману». Кажется, его и без того солнечный день только что стал ещё лучше. — Если ему это вообще нужно, — «Сокол» посерьезнел. — Валентин мёртв, значит, он добился, чего хотел. Что теперь будет с «Неприкаянными»? Он распустит кластер? — Ну, это ведь он их создал, — задумчиво произнёс азиат. — Ему и решать. Он все эти дни разговаривал с Кат — тоже, как и я когда-то, пытается наверстать упущенное, но, думаю, она поможет ему принять правильное решение, — он ухмыльнулся. — Так или иначе, я уже получил и благословение босса, и свою отставку, которой могу распоряжаться на своё усмотрение.       Глаза Алека засияли, как два неоновых огонька. — Магс… Ты не представляешь, как я рад за тебя, — воодушевленно сказал он. — Ты наконец-то свободен и можешь делать что угодно, быть кем угодно, уехать, как ты и хотел, и не оглядываться, смело забыть о прошлой жизни… — Да, могу, — лаконично согласился Бейн. — Только это не совсем то, чего бы мне хотелось. — О чём ты говоришь? — Лайтвуд уставился на него в замешательстве. — Ты же мечтал выйти из кластера! Мечтал начать новую жизнь где-нибудь вдалеке от всего этого, мечтал отправиться в путешествие… Магнус? — Мечтал, — как-то странно отозвался «Фантом». — Тогда в чём дело?       Целую минуту Магнус скользил глазами по беспокойно перебирающим складки одеяла пальцам Алека, а потом вдруг упал локтями на постель, трепетно прижав костяшки его пальцев к своим губам. — Поехали со мной, — прошептал он, умоляюще глядя в его растерянное лицо. — Вместе, Александр. Только ты и я. — Магнус, я… — лицо «Сокола» исказилось. Он не понимал, почему тот, зная о последствиях такого решения, вообще поднял этот вопрос, но видеть разочарование на его лице, словно Алек не оправдал его ожиданий, он был не готов. — Пойми, я… Я не могу… — Что я должен понять? — агент «Неприкаянных» постарался сохранить хладнокровие, но промелькнувшая в его глазах обида всё равно ударила Лайтвуда под дых. — Ты сказал, что теперь я могу делать что угодно, Алек, и это действительно так, но правда в том, что я не хочу делать это один. Я хочу начать новую жизнь вместе с тобой. Если… если это больше не то, чего хочешь ты… — Я не говорил «не хочу», Магс, — мягко остановил его Алек. — Я сказал «не могу». «Коршун» жив, а значит, наш кластер всё ещё существует. Как только я встану на ноги, я должен буду вернуться на базу, чтобы успеть подготовиться к новым миссиям. Я не могу просто взять и уйти, иначе очень быстро вылечу из списка агентов, только, к сожалению, не так, как ты, а посмертно. В этом случае я, скорее всего, перестану представлять для тебя интерес, так что…       Тихий бархатный смех Магнуса заставил его замолчать. Тот встряхнул головой и, откинувшись на спинку стула, прищурился, глядя на Алека. — Значит, дело только в кластере? — облегченно уточнил он. — И в том, что «Соколу» непозволительно вылетать из скворечника? — А в чём ещё? — агент «Птиц» сначала нахмурился, а затем его лицо посветлело. — Ты решил, что я передумал?       Магнус неопределенно дёрнул плечом, нерешительно поглядывая на него исподлобья. — Столько всего произошло. Многое могло измениться, — смущённо пробормотал он. — Погода, курс доллара, президент. Даже твоё желание быть со мной. — Ну извини, что так и не разлюбил тебя за минувший месяц, — усмехнулся Алек. — И что всё так же готов рвануть за тобой хоть на край света. — Тогда решено, — взгляд Магнуса стал непривычно ласковым.— Отправимся, как только ты выздоровеешь. — Вряд ли «Коршун» так просто меня отпустит, — обреченно покачал головой Лайтвуд, уставившись на свои руки. — Я помню, ты хотел поговорить с ним, но… Теперь, когда у него и так не осталось агентов… — он устремил виноватый взгляд на бывшего агента «Неприкаянных». — Под прицелом окажусь не только я, но и ты, Магнус, и уж кому-кому, а тебе, бегущему от прошлой жизни наёмнику, точно не нужен отслеживаемый агент, всё ещё числящийся в составе кластера. — Да, насчёт этого… Что, если я скажу, что этот вопрос уже решён? — невзначай уронил «Фантом». — То есть… Как — решён? — Алек уронил челюсть. — Что ты имеешь в виду?       Магнус загадочно усмехнулся.

Два дня назад:

      Жизнь Виктора Элдертри в последнее время не задалась. Агенты его кластера через одного возвращались на базу с ранениями, и он едва успевал ставить их на ноги, чтобы было кого отправлять на следующую миссию. Неразлучная троица Лайтвуды и Эрондейл вели себя необъяснимо странно, то и дело пропадая куда-то посреди ночи и обнаруживаясь по геолокации на самых непредсказуемых объектах. Может, «Коршун» и не стал бы заморачиваться по этому поводу и следить за ними — всё же его люди имели право на личную жизнь и ему не было до неё никакого дела, — если бы при этом уровень раздражительности этих троих не стал превышать допустимые нормы. В завершение ко всему неуловимый «Аллигатор», помпезно объявившийся после долгого затишья, за пару часов выкосил «Птиц» практически подчистую, тем самым ткнув уже предвкушающего скорый успех тщеславного «Коршуна» носом в его собственное дерьмо. И, словно этого было мало, его ещё и подстрелили в самом начале операции, и он благополучно провалялся в отключке всю миссию, очнувшись от криков перепуганного гражданского, охранявшего склады. Позор да и только…       Появляться на базе ему сейчас совершенно не хотелось — ему хватило тех обвинений, которые на него вывалили его оставшиеся в живых агенты, и он, снедаемый злостью, чувством вины и размышлениями, как ему возродить кластер «Птиц» из пепла, отправился в свои личные апартаменты после очередного бара, в котором он пытался найти обезболивающее для своей раздробленной души и для вновь воспалившейся раны в боку.       Морщась и припадая на одну сторону, он ввалился в свою квартиру и впотьмах поплёлся в гостиную, собираясь перебрать досье потенциальных агентов, которых можно было завербовать в кластер, а заодно и плеснуть себе добавки из собственных запасов. Попав по включателю тусклой лампы только с третьей попытки, он чудом не разбил выуженный из глубин серванта бокал и в сердцах выругался. Такого отвратительного положения дел в кластере он не помнил даже после смерти «Стервятника». Если хоть кто-нибудь, особенно ведомство секретной службы, узнает о крахе «Птиц»… — На твоём месте я бы так не налегал на спиртное, — негромко произнёс кто-то за его спиной. — Особенно учитывая твоё сомнительное прошлое.       Бутыль в его руке громко звякнула о край бокала, щедро разливая содержимое по столу вокруг него. Глава «Птиц» шарахнулся в сторону, моментально приклеившись спиной к шкафу, и диким взглядом уставился на своего полуночного гостя, не предпринявшего ни единой попытки тронуться с мягкого кресла в углу охваченной полумраком гостиной, которое он занимал. Лицо мужчины удачно скрывала тень, впрочем, «Коршун» и без того мог с уверенностью сказать, что слышал его голос впервые, так что ему совершенно не понравилось, что тот уронил столь недвусмысленное замечание о тёмном периоде его жизни. — Кто ты такой? — прохрипел он, намертво вцепившись в ручку дверцы шкафа. — Как ты сюда попал?       Незнакомец проигнорировал оба его вопроса. — Я понимаю. Привлечь одного или двух агентов — это одно, а вот собрать кластер практически с нуля — та ещё головная боль, — сочувственно произнёс он. — Не то чтобы у меня был опыт в этом вопросе, но…       Может он и был сейчас не вполне трезв, но многолетнего агентского опыта за плечами у «Коршуна» было с лихвой. На слове «кластер» в сознании у него сработал сигнал тревоги. Ему понадобилось всего пять секунд, чтобы выхватить пистолет и сразу же взять незваного гостя под прицел. — Я спрашиваю: кто ты и как сюда проник, — рявкнул он, сжимая рукоять огнестрела двумя руками. — Дважды повторять не стану. Ну?! Отвечай! Считаю до трёх…       Мужчина в кресле даже не дёрнулся после его угроз. Лежавшая одна на другой нога так и осталась на том же месте, демонстрируя исключительное самообладание её хозяина. С таким качеством «Коршун» сталкивался лишь несколько раз в своей практике, и это заставило его вспотеть от паршивого предчувствия. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы представлять для меня серьёзную опасность, «Коршун», — скучающе произнёс гость. — Я легко мог убить тебя по меньшей мере раз пять, пока ты там возился со своей пушкой. И всё ещё могу. К тому же у меня, в отличие от некоторых, нет проблем с алкоголем, так что поверь: моя рука не дрогнет, — многообещающе уронил он. — Кроме того, у тебя даже курок не взведен. Глава кластера…       К своей огромной досаде, «Коршун» обнаружил, что тот был прав, но эта короткая заминка не помешала ему тут же исправить сие недоразумение. Мстительно ухмыльнувшись, он не стал медлить и уже спустя пару секунд нажал на спуск… и с руганью перехватил кровоточащую руку, из которой мгновение назад выпал так и не успевший выстрелить пистолет. Глава «Птиц» в ужасе уставился на своего неожиданного противника — тот, казалось, всего лишь сместился немного в сторону, но в результате этого манёвра фаланги пальцев Элдертри резануло острым металлом метательного ножа. — Предсказуемо, — констатировал незнакомец и с интересом подался вперёд — так, что в полосу света попала половина его лица с хитро прищуренным глазом и вызывающе топорщившийся ёжик тёмных волос. — Попробуешь ещё раз? — Как..? — беспомощно спросил «Коршун», с опаской глядя в сторону мужчины, уже сообразив, что последнее, что он может сейчас себе позволить, это быть беспечным.       Полуночный гость коротко хмыкнул. — Я снайпер намного дольше, чем ты — глава «Птиц», — заметил он. — Если будет нужно, я попаду куда угодно, откуда угодно и чем угодно.       На секунду «Коршуна» накрыло ощущением дежавю, потому что он знал ещё одного человека с такими же незаурядными способностями. Не просто знал — он лично наблюдал, с каким упорством «Сокол» добивался успеха в своей области, чтобы спустя несколько лет застолбить за собой репутацию лучшего стрелка за всю историю существования кластеров. Но он также был неплохо осведомлён об истоках таланта Лайтвуда, и сейчас, глядя на этого вломившегося к нему без спроса наглого самородка, подумал, что это просто не может быть совпадением. — «Пресмыкающиеся» послали тебя? — резко спросил он, спешно перематывая ладонь первой попавшейся под руку тряпкой. — Что? — нахмурившийся было снайпер понимающе вскинул брови. — Думаешь, я работаю на «Ползучих»? — А на кого тогда?        Азиат чуть запрокинул голову на спинку кресла. Глава «Птиц» успел заметить тугую повязку у него на шее, а также кратковременную улыбку, скользнувшую по его губам. — Стереотипно и оттого скучно, — безмятежно произнёс он. — С чего ты взял, что я должен на кого-то работать? — Хочешь, чтобы я поверил, что ты не из кластера? — «Коршун» с непринуждённым видом поправил раму висевшей рядом картины. Этот странный разговор с каждой секундой напрягал его всё больше, и он тянул время лишь для того, чтобы принять меры по его прекращению на своих условиях. — Откровенно говоря, мне плевать, веришь ты в это или нет, — поморщился гость. — Я здесь не для этого. — Да ну? И для чего же?        Незнакомец вдруг с удвоенным интересом уставился на то, как глава «Птиц», как ему самому казалось, ненавязчиво касался края картины. Элдертри, замешкавшись, убрал руку от рамы, чувствуя себя неуютно от этого пристального внимания. Тот вдруг самодовольно ухмыльнулся. — Не работает? — посочувствовал он. — Ну, кнопка твоя.        «Коршун» медленно сглотнул. — Какая кнопка? — В том-то и дело, что никакая, — охотно сообщил азиат. — Перед тем, как нанести тебе визит, я попросил одного своего друга проверить периметр, и он обнаружил, что едва ли не каждый квадратный метр твоей квартиры напичкан охранной системой. Мания преследования замучила, «Коршун»? Хотя можешь не отвечать, мне до лампочки. У этого твоего комплекса есть один большой недостаток: он комплекс. Так что я довольно быстро решил эту проблему, — он швырнул ему под ноги обломок микросхемы с ошметками грубо перерезанных проводов. — Пришлось, правда, лезть сюда через окно… — Ч-через окно? — заикнулся посеревший глава «Птиц». — Здесь сорок второй этаж! — Мне не привыкать, — легкомысленно отмахнулся мужчина, и недостающий кусок пазла в голосе Элдертри встал, наконец, на место. — Ты «Фантом», — выдохнул он, трезвея с рекордной скоростью. — Что ж… Лестно, что «Неприкаянные» отправили за мной своего лучшего агента. — Ты что, оглох? — с раздражением спросил «Фантом». — «Неприкаянные» здесь ни при чём. Я пришёл по личному делу, так что будь добр — сядь и заткнись.       Помедлив, глава «Птиц» послушно опустился на ближайший стул под прицелом неотрывного взгляда Магнуса. «Цели» лучшего агента «Неприкаянных» не отличались продолжительностью жизни, поэтому он предпочел не проверять его терпение на прочность. Бейн мимолётно коснулся повязки на своём горле, прежде чем начать говорить. — Знаешь, кто виновен в том, что произошло с «Птицами»? — сипло осведомился он, до побелевших пальцев сжав ручки кресла. — Не «Пресмыкающиеся», нет. Ты. Потому что именно ты собственными руками отправил их на сомнительную миссию — прямиком в западню. — И я буду жить с этим грузом до конца своих дней, — угрюмо сказал «Коршун». — Слышал, твой кластер помог вытащить моих людей, и я благодарен за это, но если ты думаешь, что мне было плевать на их жизни… — Это что, шутка? — мрачно перебил его Магнус. — Благодарен… Мы не в детском саду, где ты взял поиграть чужую машинку, «Коршун». Ты теперь в долгу перед «Неприкаянными»… и мной в частности.        При всех своих недостатках Элдертри не был дураком. — Чего ты хочешь? — сразу спросил он. — Освободи «Сокола», — незамедлительно выпалил «Фантом», словно только и ждал, когда его об этом спросят. — Прости? — опешил глава «Птиц». — Ты знаешь, о какой свободе идет речь, — Магнус закатил глаза. — Просто отпустить его из кластера недостаточно. Мне нужны данные по регистрации его микрочипа, а эта информация есть только у тебя. — Я не об этом, — лицо «Коршуна» превратилось в маску. — Зачем тебе «Сокол»? Почему именно он? — Детей от него хочу, — ехидно произнёс бывший агент «Неприкаянных». — Тебе это кажется забавным? — глава «Птиц» побледнел от еле сдерживаемой ярости. — Возможно, у тебя тоже проблемы со слухом, но ранее я сказал, что мне не наплевать на судьбу моих агентов. Думаешь, я не в курсе вашего с ним противостояния? Ты сидел у него в печенках последние полтора года, путался под ногами на каждой миссии, вывел его из строя на несколько дней, всадив ему пулю в плечо, а теперь, пока он — какое чудесное совпадение! — лежит без сознания, требуешь вычеркнуть его из кластера. Что бы ты ни задумал, мне это не нравится, так что мой ответ «Нет». — Ты, наверное, не понял, — Магнус элегантно поднялся с кресла, оттолкнувшись руками от подлокотников, и проследовал по гостиной, не сводя глаз с Элдертри. — Это не просьба. Я мог бы не церемониться и просто убрать тебя, пока ты возвращался с того бара, но вместо этого стою здесь и веду эту милую беседу. Отчасти из-за того, что проблему с имплантатом это всё равно бы не решило, к тому же… — он ненадолго замолк. — Вряд ли бы Александру это понравилось, а я больше не намерен его разочаровывать. Не будет в моём послужном списке твоего имени, поэтому давай пропустим ту часть, где ты упрямишься, я начинаю тебе угрожать и в итоге ты всё равно отдаешь мне то, что я прошу. Просто отпусти его, и я обещаю, что ты обо мне больше не услышишь. — Александру?.. — тупо повторил за ним Элдертри.        Он очень долго всматривался в напряжённое лицо «Фантома», подмечая глазами мельчайшие эмоциональные проявления, а потом вдруг рассмеялся. — Невероятно, — хмыкнул он. — И когда вы только успели. — Что успели? — с подозрением прищурился Бейн. — Да брось. Никто из его окружения не зовёт его Александром, — насмешливо уставился на него «Коршун». — Потому что он этого терпеть не может. — Неужели? — Магнус выразительно вскинул брови. — Был один человек в его далёком прошлом, которому это было позволено, — туманно произнёс глава «Птиц». — Правда, он исчез много лет назад и с тех пор никто ничего о нём не слышал. — Очень сентиментально, — отозвался Бейн, рассеянно поигрывая «соколиной» пулей на шнурке. — Только при чем здесь я? — При том, что, возможно, ты что-нибудь знаешь об этом? — Элдертри буквально пронзил его острым взором, словно коршун перед нападением на свою жертву. — Понятия не имею, о чем ты, — невозмутимо произнёс Магнус, стойко выдерживая его тяжелый взгляд, и даже его перебирающая шнурок рука замерла в эту секунду.        Казалось, они сверлили друг друга глазами целую вечность, а потом «Коршун» ослабил «хватку», отведя взгляд в сторону. — Ну ладно, — усмехнулся он, сложив на груди руки. — Храни свою тайну, «Фантом». Можешь забирать своего «Сокола» со всеми его регалиями. Искренне надеюсь, что он не станет томить тебя долгим ожиданием и в скором времени выплывет из своей летаргии.       Бывший агент «Неприкаянных» с облегчением перевёл дыхание, еле заметно улыбаясь. Самая важная часть миссии была выполнена, однако это было ещё не всё… — А что насчет его сестры и напарника? — невинным тоном поинтересовался он. — Ты ведь понимаешь, что это будет неправильно — отпустить его и не отпустить их? — А ты ничего не попутал? — ощетинился Элдертри, молниеносно сменив милость обратно на гнев. — Я лидер уважаемого кластера, а не торгаш на рынке. Ты просил одного моего агента, и в виде огромного исключения я готов дать ему вольную, однако у тебя хватило наглости требовать у меня ещё двоих, — он нехорошо оскалился. — Особенно после того, как за последние двадцать минут уже дважды угрожал убить меня. С твоей стороны это было не очень-то умно, «Фантом». Впрочем, я бы всё равно их не отпустил. «Птицы» на грани вымирания, а я не могу разом лишиться трёх опытных агентов.        Магнус медленно вдохнул и так же размеренно выдохнул. Было похоже, что он мысленно считал до десяти. — Допустим, — сдержанно произнёс он. — А хочешь расскажу, как будут обстоять дела «Птиц» в ближайшем будущем? — не дожидаясь согласия «Коршуна», он продолжил. — Ты оставляешь Иззи и Джейса в кластере, но даже с таким раскладом вас всё равно слишком мало. Да, у тебя есть преимущество: «Аллигатора» больше нет, а «Пресмыкающиеся» ещё долго будут зализывать раны, и всё же. Сколько новых агентов ты найдёшь, сколько успеешь натренировать в кратчайшие сроки, чтобы спокойно выпускать их на миссии? И, конечно, не стоит забывать, что ваш кластер живет за счёт многолетних контрактов. Что будет, если хотя бы один заказчик — совершенно случайно, конечно же, — узнает о вашем положении? Да, точно: они отзовут все соглашения и перекроют вам финансирование. Кластер «Птиц» со своим богатым историческим прошлым, полным блистательных побед и выдающихся достижений, просто-напросто перестанет существовать, — жёстко сказал он. — А вот тебя запомнят как бездарного лидера, собственными руками уничтожившего его единственный шанс на выживание. Достойная репутация, не правда ли?        Элдертри мрачно воззрился на «Фантома». Ни один из его оставшихся агентов не владел столь обширными познаниями о делах «Птиц», а значит, их источник находился за пределами кластера — вероятно, в пределах другого, известного своей вездесущностью. — Очередные угрозы, — констатировал он, даже не удивляясь. — Кто бы сомневался… — Вообще-то нет. Как насчёт сделки? — неожиданно спросил Магнус. — Ты даёшь всем троим выйти из кластера. Взамен получаешь целый отряд натренированных бойцов, которых посчитаешь нужным завербовать. Три месяца — и твои новобранцы будут владеть всеми видами холодного оружия и попадать в мишень с любого расстояния. Даю слово «Неприкаянных», — серьёзно сказал он. — И ты лично готов их обучать? — недоверчиво спросил Элдертри. — Один? — Один я вряд ли успею в срок, — прикинул Бейн. — Но, к счастью, у меня есть целый кластер профессиональных наёмников, с радостью готовых помочь. — С чего вдруг такая неслыханная щедрость?        Бейн не стал уточнять, что то, что даст ему Элдертри, имеет гораздо бóльшую ценность, нежели их готовящийся челлендж. — А я по понедельникам добрый, — подмигнул он. — Разве сегодня не суббота? — усомнился глава «Птиц», и Магнус уставился на него с равной долей сочувствия и осуждения. — Завязывал бы ты с этим делом, «Коршун», — посоветовал он, прицокнув языком. — Пока окончательно не потерял то, что ещё можно спасти. — Ох, черт, — пробормотал Алек, и на его лице поселилась озабоченность. — Ты ему угрожал. — Почему сразу угрожал? — оскорбился Магнус, но, поймав его скептический взгляд, сразу сдался. — Ну, может, немного. И не смотри на меня так, я не собираюсь за это извиняться. Я — это… — То, что ты делаешь, — Лайтвуд улыбнулся. — Я помню. И если бы я это не одобрял, мы бы вряд ли сейчас оказались здесь. Значит, когда у «Коршуна» под рукой будет полноценный кластер, он позволит мне убрать чип? — Обижаешь, — самодовольно произнёс Бейн. — Пока ты спал, нам с Кат было чем заняться. Всё уже готово. — Я свободен?! — неверяще выдохнул ныне бывший агент «Птиц». — Нет, правда? — И ты, и Изабель, и даже твой блондинистый напарник, — с удовольствием перечислил азиат. — Кажется, твой босс довольно хорошего мнения о чести «Неприкаянных», раз выдал нам стопроцентный аванс, так что и я собираюсь сдержать своё слово. — Поверить не могу, — Алек силился хоть немного сдержать улыбку, но мало преуспел в этом, потому что его губы неизменно расплывались в противоположные стороны. — Ты хотя бы осознаешь, что добился почти невозможного? — Ну, — «Фантом» скромно пожал плечами. — Как говорится, нет ветра — берись за весла, а тут и ветер, и течение в нужную сторону. Да и, в конце концов, я всего лишь преследовал свои интересы, — он послал снайперу весьма красноречивый взгляд, от которого тот слегка порозовел. — Стало быть, Джейс на радостях решил жениться, — со смехом вспомнил он. — Теперь всё ясно. А Иззи? Она теперь тоже свободна, и это здорово, но… Как думаешь, «Шаман» отпустит Саймона? — с беспокойством спросил он. — Если, конечно, он сам… ты чего?       Искрящийся весельем взгляд Магнуса как-то потускнел, а лукавая улыбка стала заметно натянутой. Алек даже растерялся от такой разительной перемены, произошедшей с ещё буквально несколько секунд назад излучающим искреннюю радость и позитив экс-агентом «Неприкаянных». — Да так, — Магнус отвёл взгляд в сторону. — Просто кое-что вспомнил. — Что? — Лайтвуд ощутил нарастающую волну беспокойства. — Магнус, я же вижу, что что-то не так. Что ты вспомнил?       Бейн не торопился отвечать. Он снова провёл рукой по горлу, зачем-то встал и медленно заходил по палате, провожаемый встревоженным взглядом «Сокола». — Саймон приходил, когда тебя оперировали, — почти шепотом произнёс он, с преувеличенным интересом разглядывая настенные часы. — Сидел здесь всю ночь, переживал, пока нам не сообщили, что всё обошлось. Сказал потом, что ужасно боялся, что ему всё-таки придётся это сделать. — Что сделать? — осторожно спросил Алек. — Передать мне это, — Магнус обернулся к нему, расправляя в руках взявшийся из ниоткуда белый квадрат бумаги. — О, — смутился Лайтвуд, мгновенно узнав в помятой бумаге плотный конверт. — Моё письмо. Почему Саймон отдал его тебе? — Справедливости ради, он не собирался этого делать, но выбора у него было не особо много, поскольку я всегда добиваюсь своего, — бывший агент «Неприкаянных» поджал губы. — Болтай он поменьше, я бы так и не узнал о существовании этого письма. И лучше бы так оно и оставалось, потому что все эти три недели чëртов конверт лежал у меня на столе и ужасно действовал мне на нервы, — признался он. — Ты его так и не открыл? — Алек с любопытством взглянул на Магнуса. — А надо? — с иронией произнёс тот, пристально глядя на него в ответ, бездумно заминая уголок конверта. — Как хочешь, — пожал плечами бывший агент «Птиц». — В конце концов, письмо было адресовано тебе, так что тебе и решать, что с ним делать. — Вот и отлично, — спокойно отозвался Бейн.       Алек успел только моргнуть, а тот уже нещадно рвал конверт на мелкие кусочки, демонстративно салютуя ими в разные стороны. Он удивлённо вскинул брови. — Почему? — только и спросил он. — Потому что не хочу знать, что в нём, — пожал плечами Магнус. — Ты ведь просил передать его мне только в том случае, если ты погибнешь. Ты здесь. Значит, надобность в письме отпала сама собой.       Лайтвуд усмехнулся. — Что, даже не интересно, что там внутри? — Твоё дурацкое исповедание? — Магнус сложил руки на груди. — С пожеланием жить долго и счастливо и извинениями за простреленную ключицу. Ах да, и за то, что так и не смог сказать мне всё это в лицо.       Алек слегка нахмурился, но лишь на несколько секунд, а потом его лицо озарилось самодовольством. — Ты заглянул, — уверенно сказал он, весело сверкнув глазами. — Да мне и заглядывать туда не нужно, чтобы знать, чёрт возьми! — вспыхнул Магнус, шагнув к нему. — Ты просто идиот, понятно? Через сколько, ты думал, я бы сумел забыть о тебе, если бы тебя положили на миссии? Через год? Через пять, десять лет? — он не на шутку завёлся. — Тридцать? Сто? Как сильно я должен быть бессмертен, чтобы смысл моей жизни стал, в конце концов, стираться из моей памяти? — Магнус… — Твоё счастье, что мне нельзя на тебя кричать, иначе рискую вовсе остаться без…       Алек собрал все имеющиеся у него силы и, с рывка приподнявшись на кровати, дёрнул негодующего «Фантома» за ткань свитера, заставив его с коротким возгласом завалиться на себя. Катарина явно знала толк в зашифрованных посланиях. — Кажется, тебе нужно поберечь голос, — выдохнул он ему в самые губы. — А я не знаю лучшего способа заткнуть тебя. — Тогда, может, мне стоит ещё немного повозмущаться, чтобы у тебя появился повод заткнуть меня на подольше? — пробормотал Бейн с еле заметной предвкушающей улыбкой, словно случайно касаясь крыла его носа кончиком своего. — Я уж думал, ты не предложишь, — усмехнулся Алек, вовлекая его в неторопливый, но ошеломляюще чувственный поцелуй.       Он мог провести так целую вечность. Просто держать Магнуса в своих объятиях, зарывшись носом в его волосы, просто целовать, просто касаться с той трепетной осторожностью, которая овладевала им всякий раз, как они оставались наедине, заставляя забывать о том, кем был Магнус половину своей жизни и что хрупкость априори не может быть строчкой в резюме наемного убийцы. Просто быть рядом и знать, что его чувства и желания взаимны как никогда раньше. — Я тут подумал, — вспомнил вдруг Лайтвуд, любуясь видом лениво-расслабленного «Фантома», ранее пробурчавшего, что пусть попробуют его выгнать и внаглую завалившегося рядом с ним на больничную койку. — Ты ведь, получается, так и не выполнил моё желание. Значит, я могу загадать что-то другое? — Заинтриговал, — прищурился Магнус, чуть приподняв голову, а через две секунды на его лице отразилась странная смесь недоверия и восторга. — Сладкий, ты что, хочешь заняться непотребствами? Прямо здесь? Чтобы ты знал, меня не нужно уговаривать, — подмигнул он. — Правда, тебе пока противопоказана любая активность, но я с удовольствием использую это предписание в своих целях… Это, кстати, тоже довольно неплохой способ меня заткнуть. — Так вот почему ты так ждал моего возвращения, — шутливо сказал бывший агент «Птиц», пытаясь пнуть его здоровой ногой. — У тебя вообще есть совесть? — Сам же сказал: одно другому не мешает, — засмеялся Бейн и, кротко хлопнув глазами, лукаво улыбнулся. — Ладно, прости. И чего же ты хочешь, моя хищная птичка?       Алек застенчиво улыбнулся, отвечая ему долгим задумчивым взглядом.