Звёздный дождь

Мечи отчаянья свергаются с небес, Наряжены чарующим сияньем, И говорят, что древний Змий воскрес, Что он царит и жжёт своим дыханьем. Он сотворил, чтоб поглотить, Он равнодушно беспощаден, — Равно любить, равно губить Превозносящихся и гадин. Мечи отчаянья! Стремительное зло! Весь свет похитивши от мира, Ты царствуешь спокойно и светло, И говоришь: «Не сотвори кумира!»

Федор Сологуб

Гарри вытер тыльной стороной ладони лоб. На Тисовой улице целую неделю стояла ужасная жара, и солнечные лучи палили нещадно. Все соседи попрятались в одинаковые по виду домики, спасаясь от зноя и духоты, предпочитая домашнюю тень и вентиляторы прогулкам. У Гарри же все было не так, как у нормальных людей, поэтому он, немного зайдя в тень от слишком ровных кустов, с пониженным усердием поливал растения вокруг себя из большой неповоротливой лейки болотного цвета. Уже теплая вода стучала по зеленым упругим листьям, и Гарри все сильнее хотел оказаться на их месте. Мальчик мотнул головой, сгоняя с глаз потную челку. Около получаса назад тетя Петуния немного сжалилась над ним и через маленькое кухонное окно кинула ему старую, уже застиранную панамку с еле видным рисунком. Гарри был рад даже такому маленькому презенту, поэтому, скрутив под подбородком завязки шляпы в некрепкий узел, чтобы та не слетала при движении, продолжил работать. Мальчик внимательно следил за количеством воды в лейке, потому что если ее истратить слишком быстро и неразумно, придется возвращаться в дом и отвлекать дядю Вернона от просмотра ну очень важного матча по регби, чтобы тот наполнил лейку через ржавый садовый кран. Тот скрипел, когда его открывали, и гулко урчал, рывками извергая воду. При всем этом его еще потряхивало, словно он был готов сорваться со своего места, попав тяжелым металлическим корпусом кому-то по носу. Поэтому Гарри, размеренно поливая цветы и траву вокруг, чтобы та ни в коем случае не пожелтела, витал где-то в своих мыслях, пытаясь не иссохнуть от жары. Полив очередной куст, мальчик поставил немного полегчавшую лейку на землю и выгнулся в спине. Вытянув руки вверх, он размял затекшие конечности, но не смог избавиться от зудящей боли в костях. Гарри мог бы с уверенностью заявить, что его всю короткую жизнь преследовали проблемы со здоровьем. Он не мог с точностью сказать, что такое идеальное здоровье, но иногда, наблюдая за резво бегающими детьми соседей, которые могли носиться по двору и кричать на протяжении часов и не останавливаться на длинные передышки каждые двадцать минут, Гарри начал задумываться, что это не дети каждый раз напиваются запрещенными родителями энергетическими газировками, а что-то не так с ним самим. Из-за этого он частенько не мог оторваться от преследующих мальчишек, во главе которых стоял достаточно упитанный Дадли, неизвестно как успевающий переставлять ноги под таким телом. Несмотря на все трудности за этот день, мальчик не сильно расстраивался. А все из-за того, что завтра был его одиннадцатый день рождения. До этого его могли считать слишком уж ребенком, но скоро он станет почти взрослым! Согреваемый этими мыслями, Гарри потянулся к лейке, уже на автомате орошая кусты водой. Руку, которой он держался за ручку тяжелого садового инвентаря жгло от солнца и тяжести, и мальчик все чаще менял положение лейки, поддерживая ту за носик то одной, то другой рукой. Когда неприятная боль все же доконала Гарри, он снова поставил на не очень густую траву лейку и потряс кистями рук, пытаясь сбросить напряжение, но то не собиралось спадать и словно еще больше нарастало. В правой руке особенно сильно! Повернувшись спиной к солнцу, Гарри поднял ее вверх и рассмотрел под падающими лучами. Увиденное если и не сразило его наповал, но ввело в немалый ступор. Кожа на предплечье покраснела и начала еле пузыриться, причиняя явную боль! Мальчик испугался, и, подгоняемым с каждой секундой все нарастающим жжением, не очень аккуратно засунул в недра лейки руку по самый локоть. Внутри была давно теплая вода, но все же она облегчила эту непонятную боль, остужая конечность, словно ледники Арктики. Но блаженство продолжалось недолго, потому что вскоре вода вокруг руки начала булькать и подниматься на поверхность пузырями, постепенно нагреваясь. Гарри ошарашенно выдернул руку, и вода успокоилась, постепенно остывая. Когда мальчик вновь посмотрел на свое предплечье, то зудело уже гораздо меньше, а через покрасневшую и в некоторых местах порванную кожу, которая, впрочем, странным образом прямо на глазах восстанавливалась, просвечивали темные буквы. Мальчик распознал их витиеватость, а когда кожа стала такой, какой была раньше, смог не менее сбитым с толку голосом прочитать: «Лорд Волдеморт». Видимо, от такой эмоциональной встряски и непонятных событий собственный голос его подвел, потому что голова тети Петунии высунулась через все то же кухонное окно, смиряя серьезным взглядом. — Чего ты разорался, мальчишка? — гневно прошипела та. Гарри дернулся и завел руку за спину, повернувшись к женщине, но та заметила нервозность мальчика и раздраженно спросила: — Что там у тебя? — она уставилась на спрятанную за спину руку, — показывай, несносный мальчишка! Гарри отступил на один шаг, вертя головой по сторонам: — Ничего, тетя Петуния, — он попытался сказать это ровно, но голос все же дрогнул. Брови женщины нахмурились, и голова пропала из окна. Но не успел мальчик расслабиться, как со стороны главного входа в дом раздался щелчок, и тетя Петуния показалась снаружи. Она была все в том же легком цветастом платье и лишь накинула сверху огромную соломенную шляпу от солнца. Чем ближе женщина приближалась к Гарри, тем больше тот нервничал. Когда же тень чужого тела полностью накрыла мальчика, а длинные тонкие руки больно схватили за локоть, он успел только вскрикнуть. — Что это? — тетя Петуния гневно прошипела ему в лицо, пока мальчик даже не мог ничего объяснить. — Я… это… — Гарри то устремлял взгляд на короткую траву, то переводил его на соседние дома, то скользил им по покрасневшему и слегка ошарашенному лицу женщины. На шум пришел дядя Вернон. Он встал столбом рядом с женой и уставился на уже зажившие, идеально ровные буквы. Гарри видел, как не по-доброму начинают блестеть маленькие глаза мужчины, как его огромные щеки напрягаются, а губы начинают шевелиться в тренировке будущих оскорблений. — Что это такое, мальчишка? — спрашивает тетя Петуния еще тише — если бы она могла превращаться в змею, то в этот момент точно бы превратилась. — Я не знаю, — выдавливает из себя Гарри, вернувший себе способность связанно говорить. Вернон выхватил его руку из ладоней женщины, потянул ту на себя, чуть не заставив Гарри упасть, и сжал сильнее раз в пять, словно собираясь выжать из бедной конечности сок, как из сочного лимона. — Не знаешь? — его голос громыхнул над ним, и мальчик невольно сжался, — а мне, кажется, все понятно! Тетя Петуния посмотрела на мужа и пролепетала: — О чем ты, Вернон? — в ее глазах появилось какое-то понимание. — Он полностью уподобился своим сумасшедшим родственничкам! — вещал мужчина, — те были теми еще наркоманами и всегда любили эти отвратительные… — он сделал словно театральную паузу, сверкнув свинячьими глазами, — татуировки! Тетя Петуния ахнула. — Но Вернон, как… — женщина хотела что-то вставить, но ее муж все продолжал. — Нашел себе таких же друзей, и пока добродушные хозяева отвлеклись, решил стать таким же? Кто такой «Лорд Вольдемар»? Ваш главарь? Наверняка такой же оборванец и беспризорник! Свою гневную тираду он выкрикивал уже по пути в дом, таща Гарри за руку, как лишний груз. На топот ног из комнаты выбежал толстяк Дадли, глазея на все происходящее с дикой улыбкой, разве что пока не смеясь в голос. Гарри выдохнул, немного расслабляясь, потому что в доме было прохладно, и все из-за новенького кондиционера, мерно гудящего где-то на кухне. — Ну ничего, мы сможем тебя исправить! — воскликнул дядя Вернон, заталкивая мальчика в ванну. Мужчина расположился перед раковиной, грозно заняв собой почти все пространство и почти впечатывая Гарри в бортик ванны. Все еще больно сжимая руку последнего, он вытянул ее под краном, выкручивая на всю холодную воду, и мальчик даже промычал от такого блаженства, на пару секунд прикладывая горячий висок к просто идеально охлаждающей плитке комнаты. Но все хорошее имеет привычку заканчиваться, поэтому следующее, что ощутил Гарри, было беспощадное прикосновение, хотя такое слово точно не подходит для описания этого действия, самой обыкновенной и средней по размеру металлической кухонной губки. Несмотря на то, что она была самой обыкновенной, боль приносила самую ужасную. Гарри вскрикнул, пытаясь вырвать руку из захвата, но дядя Вернон был сильнее его в раз пятьдесят — и отлично этим пользовался. Жесткие волокна губки придавали коже жгучую боль, которая все усиливалась, когда мужчина по несколько раз проводил губкой по одному и тому же месту. Когда утекающие потоки воды начали окрашиваться в розовый, Гарри уперся другой рукой в стекло раковины и снова попытался выдернуть руку, но дядя Вернон удержал ее и пробасил: — Ты еще не выучил урок, мальчишка! Гарри стало плохо из-за того, что цвет крови в воде становился все насыщеннее, и из-за прибавленной к этому нестерпимой боли в предплечье, но ничего не мог сделать, поэтому заплакал. Слезы наполнили глаза, делая из окружающей обстановки смесь из белоснежно-белых стен и коричневой футболки дяди Вернона. Соленая влага потекла по щекам, сливаясь воедино под подбородком и капая на одежду. На ткани расцвели темные пятна. Через пару мгновений дядя Вернон откинул руку мальчика, словно держал что-то невероятно противное и неприятное. Холодная вода, что до этого хоть как-то сдерживала ужасную боль, прекратила течь. Гарри прижал к груди руку, хлюпая носом от того, что открытая рана прижимается к полусухой ткани, прилипая. Острая боль словно растворяла конечность, и та дрожала, не унимаясь. Мальчик хотел слабо подуть на кожу, облегчив неприятные ощущения, но дядя Вернон тут же снова схватил его, но уже за воротник растянутой футболки, потащив из ванной. Еле поспевая за чужими тяжелыми шагами, Гарри чуть не полетел с лестницы, но его удержали, придавая горлу чувство удушения. Вдали шумел телевизор. Мужчина со скрипом открыл косую дверь чулана под лестницей, закинув туда мальчишку. Тот при падении собрал все занозы с деревянных стен, позже неловко подкладывая ладонь под голову, чтобы прощупать ту на наличие шишек. — Будешь сидеть здесь, пока не обдумаешь свое поведение! — и дверь с силой захлопнулась, заставляя мирно лежащую пыль с потолка осыпаться вниз. Гарри окружила темнота. Предплечье полностью зажило.

***

Гарри проснулся от подозрительной тишины в доме и с пыльным привкусом во рту. Прислушавшись, мальчик не услышал ни разговоров на кухне, ни работающего телевизора — все говорило о том, что жители уехали куда-то с утра пораньше. Гарри не поднимался, а все так же лежал на тонком и немного сбитом в угол матрасе, смотря в потолок. Выпутав правую руку из легкого покрывала, мальчик уставился на предплечье, где все еще чернели загадочные буквы. Он провел по коже кончиками пальцев, тяжело вздыхая, ведь он действительно не имел понятия, что это такое и откуда взялось. Если хорошенько подумать, то это не единственный странный случай, произошедший с ним. Например, пару лет назад его волосы начали активно расти, но несмотря на то, что они становились достаточной длины, бо́льшее количество прядей все равно торчали во все стороны и не поддавались ни расческе, ни лаку для волос, которым тетя Петуния набрызгала его от отчаяния. Вскоре той надоело это безобразие, и она, взяв большие портные ножницы, обкорнала Гарри почти налысо. Но мальчик недолго об этом горевал: на следующий день он проснулся со снова длинными волосами, доведя бедную тетушку почти до первого в жизни инсульта. Второй случай произошел, когда Гарри спешно поднимался на второй этаж в ванную комнату. Как только мальчик ступил на пол другого этажа, из своей комнаты ракетой вылетел Дадли, толкая его в грудь и тяжелыми прыжками спускаясь с лестницы. Гарри неловко замахал руками, пытаясь вернуть потерянное равновесие, но так и не найдя его, повалился назад. В ожидании глухой боли он попытался закрыть руками голову, уберегая ту от шишек, но почему-то не почувствовал падения. Неуверенно убрав ладони от головы и разлепив глаза, Гарри увидел перед собой потолок лестничного пролета. Повертев головой, он понял, что просто-напросто завис в воздухе спиной к лестнице, в положении, в котором точно не мог находиться обычный человек. Неловко помахав руками, мальчик постарался вернуть себе нормальное положение тела, но не чувствуя под собой опоры это сделать было в разы сложнее. Он надеялся, что никто не застанет его в столь неудобном положении, но, наверное, у судьбы было странное чувство юмора, потому что на лестнице раздался чей-то неторопливый топот ног, и Гарри, закинув голову назад, увидел тетю Петунию, которая смотрела на него, как смотрят родители отличника в дневник с одной четверкой. После этого Гарри очень пытался не попадать в какие-либо компрометирующие ситуации, после которых ему становилось не очень весело от взбучки дяди Вернона. До этого момента. Устало вздохнув, мальчик привалился плечом к двери чулана, дергая за включатель одинокой лампочки. Сегодня ему исполнилось целых одиннадцать лет! Но как бы он не удерживал себя от пучины грусти, упасть в нее все же удалось — уже какой раз он остается один в этот день. Пальцем он скучающе толкнул маленького пластикового солдатика, посмотрел на маленькую коробку с обносками Дадли, помог пауку взобраться по скользким волоскам метелки, подпирающей стену на пару с аляпистым совком. Как бы хорошо сейчас было позавтракать! Гарри расстроенно подергал дверцу — ничего не изменилось, все так же закрыта. Он прислонился к ней спиной, иногда легко касаясь досок затылком. Но тут внезапно раздался тихий щелчок, и дверь чулана легко отворилась, заставляя Гарри свалиться на спину. Ну вот, опять происходят какие-то странности! Он поднялся на локтях, прислушиваясь. В доме правда никого не было. Мальчик состряпал себе самый простой завтрак из всех, которые знал, и теперь шустро уплетал яичницу, запивая ту холодной водой из-под крана. Та была просто ледяной и заставляла зубы трещать, но он даже радовался этому, потому что в помещении было ужасно душно. Тихо поздравив себя с днем рождения, мальчик представил, как будто вместо одинокой яичницы ест большой и сладкий торт, предварительно задув на том десяток свечей. Уже убирая за собой посуду, Гарри услышал тихое уханье, словно вдруг попал в глухой лес. Слегка отодвинув кисейную шторку, мальчик ничего не заметил, потому что раздался звон в прихожей. Что-то просунулось в щель для почты и шлепнулось на пол. Мальчик присел, подбирая неизвестный конверт. На одной стороне был напечатан герб какой-то организации и темная печать, запечатывающая края конверта, а когда мальчик повертел его, на обратной стороне увидел надпись:

«Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей»

Рука Гарри уже потянулась вскрыть загадочное письмо, но тут с улицы раздался звук двигателя и тормозящих шин, и мальчик подлетел к чулану, на ходу запрыгивая в тот. Прикрыв изнутри дверцу, мальчик сам про себя взмолился: «Пожалуйста, закройся!». От очень удачного сквозняка, или, может, от движения, щеколда на двери чулана щелкнула, и Гарри облегченно вздохнул. Спешно спрятав письмо под матрас, мальчик натянул на себя покрывало, пряча в нем голову и отворачиваясь к стене. Через пару мгновений на крыльце послышались взволнованные голоса. Входная дверь открылась, впуская в себя жителей одного из множества похожих друг на друга домиков. Члены семьи проследовали на кухню, и тут кто-то распахнул чуланную дверь. Гарри сжался, всеми силами пытаясь не двигаться. Когда внутри наступила темнота, мальчик выдохнул. Он полежал еще немного, подождав, пока все голоса отдалятся, и включил свет, доставая загадочный конверт. Но видно удача правда его не любила, потому что вдруг совсем рядом раздался топот ног и раздраженный крик: — Несносный мальчишка! Как ты можешь спать, когда у тебя столько работы? Бедные бегонии скоро иссохнут от твоей лени! Немедленно выходи! Раздался возмущенный щелчок, и чулан открылся. Из него вывалился Гарри, сонно потирающий глаза. — Хорошо, тетя. Женщина смерила мальчика серьезным взглядом, и вопросила: — Ты что, собираешься работать на улице, — она выделила голосом последнее слово, — с этим безобразием? Гарри проследил за ее взглядом, и уткнулся в надпись на руке. — Ну… — протянул мальчик, — да. Тетя Петуния явно не осталась довольной после его ответа, поэтому быстро ушла на второй этаж, затихла там на пару минут, а потом спустилась, держа в руках грязного серого цвета водолазку в полоску. — Надевай, — строго сказала она, и мальчик не посмел ослушаться. Он точно превратиться в жареную индейку, которую ест все семейство Дурслей на День Благодарения! Вечером, когда солнце наконец скрылось за большими плотными облаками, тетя Петуния подозвала Гарри к себе, и сунув тому в руки бесформенную сумку, маленькую тонкую бумажку и строго отсчитанное количество денег. — Сходишь в аптеку мистера Кроноса, отдашь рецепт продавцу и купишь это, понял меня? — женщина сурово посмотрела на него, — сдачи должно быть ровно три фунта! Мальчик кивнул, быстро натягивая на ноги потрепанные кроссовки. Когда тетя Петуния закрыла за ним дверь, мальчик хлопнул себя по лбу. Он мог бы взять с собой то странное письмо! Но уже ничего не изменишь, и он, развернувшись, направился в аптеку. Из-за того, что Литтл Уингинг был не очень большим городом, то до нее можно было дойти менее чем за полчаса, поэтому Гарри, убрав сумку на бок, засунул руки в карманы и шел самым обычным шагом. Таким, каким школьники идут на занятия за час до их начала, но и не с черепашьей скоростью, мечтая опоздать на все события в мире. Не слишком часто провожая простых прохожих взглядом, Гарри завернул за угол, и тут же его взгляду предстала аптечная лавка. Она не сильно выделялась среди остальных домов, пестря лишь большими резными буквами на входе и огромными стеклянными витринами. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда Гарри вошел. Подойдя к кассе, мальчик протянул рецепт фармацевту, не сразу заметившего его. Мужчина сначала оглянулся на звук шагов, но не заметив никого, опустил голову, замечая макушку Гарри. Приняв бумажку, он снисходительно улыбнулся: — Подожди, пока я буду все собирать, — и кивнул головой в сторону недалеко стоящего стула. Гарри осторожно забрался на тот. Ноги мальчика не касались пола, и он от скуки помахивал ими в воздухе. Он из-под челки разглядывал пространство вокруг — ничего не изменилось с его прошлого визита сюда. Мазнув взглядом по фармацевту, мальчик заметил, что у мужчины есть какая-то не очень большая татуировка на руке, выглянувшая из длинного рукава рубашки, но из-за того, что его очки давно не спасали от плохого зрения, не смог в точности разглядеть рисунок. Тетя Петуния наверняка перестанет покупать здесь лекарства, когда узнает, что тут работают люди с татуировками! Отвернувшись, Гарри уставился через прозрачную витрину на улицу. Скоро должно начать темнеть. Как только он опустил взгляд, на глаза попалась уличная кошка. Черные пятна на ее спине сливались в разные по виду полоски, выделяющиеся на светло-серой шерсти. Кошка сидела, гордо выпрямив спину и подняв голову, и словно почувствовав, что на нее смотрят, повернула голову в сторону мальчика. Гарри сунул деньги фармацевту, забирая заказ и сдачу, и вышел на улицу. Нагнувшись, он осторожно провел костяшкой указательного пальца по макушке кошки. Та подняла голову, пару секунд принимая ласку, а потом развернулась, махнув пушистым хвостом, и грациозно пошла вперед. Мальчик побрел за ней. Заметив, что кошка свернула в переулок, Гарри тоже сменил курс. Между домами стояла темнота, и мальчик пару раз покыскал, пытаясь подозвать животное. Вдруг его на пару секунд ослепило ярким светом откуда-то сверху, и Гарри зажмурил глаза, испугавшись. Однако, когда он услышал впереди себя шорох, так же спешно их открыл. Уличный фонарь горел во всю силу, а в переулке стояла неизвестная женщина. Вот ее одежду тетушка могла бы точно назвать странной! На незнакомке была зеленая одежда странного покроя, маленькие очки и черная остроконечная шляпа, как из книжек про волшебников. Один раз Гарри нашел такую, одиноко лежащую на детской площадке и не смог удержаться от прочтения. Когда его за этим занятием застал дядя Вернон, он ходил голодный еще три дня. — Простите, мэм… — Гарри хотел развернуться, по-быстрому уйдя отсюда, но его остановили. — Мистер Поттер, полагаю? — голос женщины звучал ровно и холодно. Мальчик опешил. Откуда незнакомка знает его фамилию? — Откуда вы знаете, как меня зовут? — все же решительно спросил Гарри, чтобы быть снова сбитым с толку. — Все знают, как вас зовут, — ответила женщина, мелкая улыбка подняла края ее губ. Но она не дала ему продолжить, спросив: — Вы получили письмо? Гарри задумался, а потом пазл в его голове собрался. — Да, — уже не так смело выдал мальчик, — так вы… — Я учитель в школе волшебства и чародейства Хогвартс и заместитель директора, — представилась женщина, — Минерва Макгонагалл. Она протянула мальчику свою ладонь, и тот неуверенно пожал ее. Ладонь мальчика в руке женщины оказалась слишком маленькой и неказистой. — Разве волшебство существует? — тихо спросил мальчик. Макгонагалл странно глянула на него из-под очков, и изрекла: — Конечно существует, молодой человек, — она приподняла подбородок, — тем более, вы сам волшебник. — Тетя и дядя говорят, что это все выдумки нездоровых людей, — он осознанно заменил слово, чтобы не ранить даму. Та смерила его серьезным взглядом: — Простецы обычно не верят тому, чего ни разу не видели своими глазами. И даже если видят — находят этому странное научное объяснение. Гарри оживился. — Но тогда получается, что я тоже волшебник? — он повторил не так давно сказанное Макгонагалл утверждение, пытаясь проверить его на правдивость. Женщина кивнула головой, и глаза мальчика загорелись. — А как мне… ну… научиться волшебству? Мадам поправила очки на кончике носа. — Для этого вы и получили письмо. Там содержится перечень всех необходимых вещей, которые нужно купить для дальнейшего обучения. — Купить?.. — лицо Гарри тут же погрустнело, — но ведь у меня совсем нет денег… Он почти прошептал это, потому что внутри все съедало от обиды. Только в его жизни появилась хоть какая-то надежда, то все сразу оказывается не так просто. — Не волнуйтесь, юноша, — изрекла женщина, извлекая под удивленный взгляд мальчика из складок зеленой одежды слишком большой для двери ключ, — вот, возьмите, он вам понадобится. — Но для чего он мне, мэм? — ключ отяжелил руку. — Им можно открыть ваш сейф в банке, — объяснила Макгонагалл, — который находится на Косой аллее. Мальчик снова погрустнел: — Но я не помню такого места в Лондоне. — Конечно, — подтвердила женщина, — его нет в магловской части города. Но на волшебной части оно находится уже много лет. Тут мальчик словно опомнился, и нервничая, позволил себе спросить: — Извините, вы не можете сказать, сколько сейчас времени? Макгонагалл откуда-то достала длинную палочку и взмахнула ей, сказав странное на слух слово. В воздухе тут же загорелись цифры. Гарри удивленно вздохнул, в упор глядя на мерцающие, постепенно тухнувшие линии. — Половина седьмого, молодой человек. Гарри хлопнул себя по лбу, опомнившись. Через пару минут он должен быть уже дома! Удержав себя от того, чтобы сразу же рвануть с места, мальчик в последний раз посмотрел на женщину: — Простите, мэм, а вы не знаете… как пройти на Косую аллею? Макгонагалл кивнула, поправляя шляпу. — Вы сможете попасть туда через паб Дырявый котел. Прямо перед тем, как уйти, женщина всунула ему в руки билет на поезд, который отходил от платформы, которой, вроде, не существовало. Все равно горячо поблагодарив женщину, мальчик развернулся и побежал. Его день стал чуточку лучше.

***

Устало уронив болевшую и идущую кругом голову на подушку, Гарри снова смог взять в руки уже не такой загадочный конверт, предварительно осторожно включив в чулане свет, чтобы никто из уже спавших крепким сном жильцов не услышал. Аккуратно сломав сургучную печать, мальчик вытащил наружу пару бумажек. Развернув самую верхнюю, он прочитал:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»

Гарри даже немного загордился собой, что сразу познакомился с заместителем директора. «Школа чародейства и волшебства «Хогвартс» Форма: Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги: Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс) Миранда Гуссокл, «История магии». Батильда Бэгшот, «Теория магии». Адальберт Уоффлинг, «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч, «Тысяча магических растений и грибов». Филлида Спора, «Магические отвары и зелья». Жиг Мышьякофф, «Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер (Скамандер), «Тёмные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котёл (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЁТЛЫ.» Зачем ученикам мётлы, Гарри совсем не понял и оставил этот вопрос на будущее. А еще он второпях забыл спросить у Макгонагалл, как ему найти в огромном Лондоне нужный паб! Мальчик опустил голову на подушку. До города можно добраться на поезде, а куда потом? Гарри подумал, что потом будет легче спросить дорогу у прохожих. Но будут ли те знать, где находится вход в волшебный мир? Тогда нужно будет поискать таких же волшебников — они-то точно знают! Согреваемый этими мыслями, Гарри закрыл глаза. Возможно, это был его лучший день рождения. Утро началось громче, чем прошлое. Увесистый Дадли пару раз пробежал вверх-вниз по бедной лестнице, поднимая внутри чулана облака пыли, которые сыпались на голову Гарри. Мимо его каморки кто-то прошел, открывая дверь, и мальчик недовольно вылез на свет. Тетушка прикрикнула ему, чтобы он сейчас же сделал завтрак. Уже наблюдая, как семейство Дурслей дружно поглощает еду, Гарри настраивался на будущий разговор с тетей Петунией. С ней у него есть хоть какие-то шансы. Видимо, глаза мальчика приобрели слишком заговорщический блеск, что дядя Вернон тут же выгнал его с комнаты, отправив прохлаждаться где-то под дверью кухни. Как только все семейство закончило с едой, у Гарри получилось выловить тетушку. Та неодобрительным взглядом проскользила по всей его фигуре, а когда собиралась открыть рот и высказать что-то, мальчик опередил ее: — Тетя Петуния, отпустите меня сегодня в Лондон! — он опустил взгляд в пол от неуверенности в задуманном, но потом через силу поднял его. — Чего? — возмутилась женщина, — для чего это? Она бы продолжила повышать голос, пока мальчик не перебил ее. — Поймите, тетя, — он уставился прямо в ее глаза, наблюдая, как те расширяются, — мне очень нужно. Гарри показалось, что женщина на пару секунд даже дышать перестала. Пожалуйста, лишь бы получилось! Тетя качнулась вперед, как большая сломанная кукла, а потом, вернувшись в обычное положение, кивнула головой, повторяя: — Да, да, конечно… — она развернулась, направляясь в гостиную. Мальчик сначала подумал, что ничего не получилось, но когда тетушка вернулась к нему, протягивая достанутые из маленького кожаного кошелька пару купюр, по спине мальчика пробежала восхищенная дрожь. — Я как раз хотела послать тебя в бакалейную лавку, — произнесла она ровно, словно глядя сквозь мальчика. Гарри поблагодарил женщину, и быстро заглянув в чулан, кладя в широкий карман немного смятое письмо со списком и чуть не забывая ключ от сейфа. Покупки куда-то нужно будет положить, поэтому он прихватил и сумку. Денег, которые дала тетя Петуния, было гораздо больше, чем просто на покупки в бакалейной лавке. Это он определил, уже шагая к единственному в Литтл Уингинге вокзалу. Заплатив шесть фунтов за билет на поезд, Гарри присел на гладко выкрашенную скамью в ожидании. Самый первый поезд отходил в девять часов, а сейчас было только двадцать минут девятого. Стрелка круглых вокзальных часов передвигалась ужасно медленно, и Гарри чуть не заснул, наблюдая за ней, боясь пропустить отправку. Когда же время приблизилось к девяти, на перроне появилось больше людей. Они, держа в руках тонкие кожаные сумки, с рюкзаками за спиной или вовсе налегке, отстукивали ногой свой ритм, ожидая отправки. Кто-то делал это размеренно и просто из желания чем-то занять себя, а кто-то щелкал ботинком нервно, каждое мгновение проверяя наручные часы и потирая затылок. Гарри же расслабленно помахивал ногами в широких штанинах, хотя в его душе было состояние, близкое к панике. Каким окажется волшебный мир? Будет ли он там как дома? Все эти вопросы донимали мальчика, но вылетели очень быстро, когда прозвучал предупреждающий свист поезда. Гарри зашел в транспорт, и вместе с остальной толпой медленно прошел в вагон. Когда поезд тронулся, Гарри, еще не успевший сесть, покачнулся, но его удержали из ниоткуда взявшиеся руки. Мальчик спешно извинился, пытаясь отойти от человека, которому он случайно отдавил ноги, но его потянули вбок, и Гарри упал на незамеченные ранее свободные места. Мальчик охнул, и услышал голос над своим ухом: — Ух, настоящая давка в час пик! Голос был однозначно знакомый, и когда Гарри понял, кому он принадлежит, даже подпрыгнул, но руки, все еще лежавшие на плечах, удержали его. Рядом с ним был тот самый фармацевт из аптеки! Мальчик обернулся, и первое, что бросилось в глаза — темные растрепанные волосы, которые нельзя назвать ни слишком длинными, ни слишком короткими. Они доходили где-то до ушей, а потом дикие кудри стирали границы — сейчас волосы не были уложены, как на рабочем месте. Заметив удивленный взгляд мальчика, мужчина пояснил: — Ты выглядел так одиноко и подбито, что я не мог проигнорировать, — мужчина улыбнулся, обнажая зубы. Зато честно. Гарри успокоился. — Вам тоже нужно в Лондон, сэр? Мужчина кивнул, протягивая руку: — Клем, — смущенно представился он, — когда дети обращаются ко мне на «вы», я начинаю чувствовать себя старым. Мальчик усмехнулся. — Я Гарри, — и пожал чужую ладонь. Глаза мужчины блеснули, и он откинулся на спинку сидения. — Дела в Лондоне? — спросил Гарри, пытаясь разбавить неловкое молчание. — Мгм, нужно забрать заказ, — подтвердил Клем, и пояснил, — вещи для аптеки. Мальчик понятливо угукнул, отворачиваясь к окну. — А ты какими судьбами в город? Вроде маленький еще, — мужчина подшутил над ним, и Гарри надулся. Когда Клем заметил, что мальчик не слишком хорошо воспринял шутку, тут же извинился. — Мне нужно сходить в пару магазинов, — протянул Гарри, все еще обиженный на упоминание своего возраста. — А-а, так ты у нас оказался достаточно самостоятельным! — он дружелюбно потрепал его плечо. Всю оставшуюся дорогу они провели в тишине. Уже выходя из поезда, Клем снова позвал Гарри: — А тебе в какую сторону нужно идти, а? Мальчик задумался, все еще дуясь на попутчика. — Ну… — протянул он, — я ищу одно место. Мужчина оживился, услышав ответ. — Так спрашивай! За всю жизнь, наверное, все здесь выучил. Гарри посмотрел на его одежду, и та, на его взгляд, была совершенно обычной. — Нет, ты точно не знаешь, где это, — он заметил, что мужчина погрустнел, — но ты можешь помочь найти тех, кто знает. Клем сразу вытянулся по стойке смирно, приложив ладонь к голове. — Как прикажите, мой маленький генерал! Мальчик засмеялся, а потом заговорщически прошептал: — Мне нужно найти людей, которые одеваются очень странно. Задумавшись, мужчина потер пальцами подбородок: — Ну… — протянул он, — сложно, но не невыполнимо! Делая шаг вперед, Гарри протянул Клему руку. Тот тут же подхватил ту, и они пошли вдоль рядя ровных домов, болтая обо всем на свете: от ужасной в последнее время погоды, до темы необходимого нахождения вблизи каждого дома детских площадок (иначе дети просто «затухнут» дома от скуки!). Когда мальчик хотел уточнить у Клема один животрепещущий в прошлой теме вопрос, тот внезапно замер и вытянул руку и сказал: — Это относится к твоему определению странной одежды? Гарри посмотрел в сторону, куда указывал палец мужчины, и заметил прохожего. Нет, он точно был не простым прохожим! На мужчине была длинная черная одежда, которая развевалась при каждом шаге. Она не висела балахоном, а была подогнана прямо по фигуре, и если Гарри хоть немного разбирался, то мог бы сказать, что человек одет с иголочки. По повеселевшему взгляду Гарри Клем понял, что попал в цель. Он легонько подтолкнул мальчика: — Ну иди же, иначе не сможешь найти свое место. Гарри отмер, и обернулся: — Спасибо! — он шагнул и обнял ничего не ожидающего мужчину. Клем замер от неожиданности. Объятия Гарри не были слишком крепкие, они были скорее всего, как благодарность. Руки мужчины замерли в воздухе, не решаясь обнять в ответ. Голова мальчика уткнулась ему в живот, и Клем потрепал темную макушку. Когда Гарри отстранился, мужчина напомнил ему: — Твой прохожий сейчас уйдет, потом придется искать нового. Мальчик усмехнулся и развернулся. Уже подходя к другому мужчине, он в последний раз оглянулся на Клема — тот помахал ему рукой. — Извините, сэр, — окликнул прохожего Гарри. Мужчина обернулся, и его слишком белые на фоне серых лондонских домов волосы колыхнулись за движением головы. Устремленный на мальчика взгляд показал, что мужчина весь во внимание. — Сэр, вы не знаете, где находится паб Дырявый котел? — Конечно знаю, молодой человек, — заинтересованно произнес мужчина. Гарри встрепенулся, нетерпеливо вопрошая: — Можете, пожалуйста, показать, где он, сэр? Он смерил его задумчивым взглядом: — Первый раз в магический мир? — увидев, что мальчик активно закивал, мужчина ухмыльнулся. Мужчина, до этого стоявший на месте, активно зашагал, так что Гарри пришлось поспевать за ним. Решив, что невежливо оставлять в неведении человека, который так добродушно проводит тебя в новое будущее, мальчик выдал: — Меня зовут Гарри Поттер, сэр, — он взглянул на мужчину, который после этих слов немного изумленно оглянулся назад — туда, где он расстался с Клемом. Гарри тоже оглянулся, но увидел лишь удаляющуюся спину мужчины. Вопрос повис в воздухе, и прохожий ответил: — Я Люциус Малфой. Гарри никогда в жизни не пожимал столько рук, сколько за эти два дня, полностью изменивших его жизнь. Они шли в тишине около десяти минут, и когда вдали замаячило что-то черное и большое, Люциус оживился: — Мы уже близко. Когда Гарри смог рассмотреть большую, покрытую копотью дверь, мальчик огляделся: — Тут проходит так много людей, почему никто не заходит? Он наблюдал за людьми, и их взгляды скользили по встречным витринам, а когда на пути попадалась темная дверь паба, они просто проходили мимо, словно не замечали такое пятно на чистых улочках. — На это место наложены особые чары, чтобы простецы не смогли войти. Из груди Гарри вырвался восхищенный вздох. Прямо перед входом мужчина остановил мальчика. — Прежде чем войти, хочу спросить: вы не против, если с нами будет моя жена и сын? Они уже ждут нас. Гарри, который просто сгорал от любопытства и не мог больше терпеть, кивнул. Изнутри паб оказался самым обычным, если не считать множество людей в остроконечных шляпах и летающий под потолком чайник, разливающий дымящийся кипяток по кружкам. Люциус не стал стоять на месте и повел Гарри к противоположной стороне, где находилась другая дверь. Она была более хлипкой и совершенно непримечательной и вела в маленький закоулок. Гарри не успел спросить что-то: Люциус достал откуда-то палочку (волшебную, определенно), и постучал по кирпичам стены. Пару секунд ничего не происходило, но потом стена задрожала, из щелей между кирпичами посыпалась известка, и камни вокруг мужчины начали постепенно разъезжаться в разные стороны, скручиваясь в причудливую форму, а когда они зашли — задвинулись обратно. Гарри тут же окружили, буквально накрыли с головой самые разные звуки! Громкие разговоры, детский смех, свист пролетающих птиц, шелест и стук цветастых вывесок — все это отвлекало и не давало сосредоточиться ни на чем одном! Мальчик восторженно смотрел на все происходящее вокруг, при это пытаясь не отставать от блондина. Тот грациозно лавировал между толпами людей, немного расчищая путь для Гарри. Он так засмотрелся на происходящее вокруг, что даже столкнулся с мужчиной, когда тот остановился. Спешно извинившись, мальчик вышел из-за спины волшебника, и его взгляду предстало огромное белоснежное здание. В нем было три этажа, и после второго фасад словно покосился и был готов упасть, но широкие колонны держали крепко. Перед небольшим крыльцом, обтекаемые толпой, стояли высокая женщина и мальчик, по росту чуть выше Гарри. Люциус подошел к женщине, кивая ей и мальчику. Последний заинтересованно глянул на Гарри, но вмешиваться не стал. Мужчина начал первым: — Встретил этого молодого человека в магловской части Лондона, сегодня он будет с нами. Женщина незаметно оглядела Гарри. Мальчик рядом с ней, по-видимому, ее сын, приосанился и вытянул тонкую и изящную ладонь вперед: — Драко Люциус Малфой, — произнес он высоким голосом. Гарри, немного стесняясь, вложил свою руку в его ладонь: — Гарри Поттер. Глаза мальчика расширились, когда он услышал это и коротко выдохнул, но быстро взял себя в руки под строго кинутый взгляд отца откуда-то из-за спины Гарри. Мальчики пошли вместе, пока взрослые шагали впереди. Когда они ступили на крыльцо здания, Драко наклонился к Гарри и с важным видом произнес: — Это единственный банк во всей магической Британии, — мальчик понял, что Гарри никогда не видел никаких проявлений волшебства, поэтому сейчас пытался произвести хорошее впечатление, — Гринготтс. Гарри воодушевленно оглядывался, разглядывая огромные золотые двери. Рядом с ними висела резная табличка, на которой было выведено:

«Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — и это надо знать.

Если пришёл за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда!»

Он прочитал этот нагнетающий стишок со смешанными чувствами, а потом перевел взгляд на большие буквы прямо над входом. Гарри спросил у Драко, что они значат. — «Fortius Quo Fidelius», — с важным видом ответил мальчик, — это слоган банка. Означает «Сила через верность». Гарри восторженно вздохнул и вернулся к созерцанию внутренней обстановки здания. Они вошли в огромный и просторный зал, высокий потолок которого подпирали немного сужающиеся к верху колонны из какого-то яркого и жилистого камня. Пол был, кажется, из мрамора и с симметричным рисунком. По обе стороны от Гарри и семьи Малфоев стояли ряды высоких деревянных столов, за которыми работали… какие-то маленькие существа! Они шустро что-то писали, четким движением руки ставили печати в бумагах и скручивали те в рулоны, связанные веревкой, и взвешивали на стоящих рядом весах драгоценные камни. Драко заметил сбитый с толку вид Гарри, и любезно пояснил: — Это гоблины. Они занимаются финансами всех волшебников, что приходят в банк, — он пронаблюдал, как лицо мальчика меняется, разглядывая маленьких работников, — чаще все они очень гордые и не ставят под сомнение свою независимость. Малфои не стали останавливаться у какого-то из столов по краям, а сразу прошли к центральному, как пояснил Драко — к управляющему. — Нам нужны хранилища Малфоев и Поттеров, — первым начал Люциус. Гоблин поднял на них глаза, смерив слишком жутким взглядом. Он приподнялся из-за стола, облокотившись на него руками с острыми ногтями и глядя прямо на мальчиков. Острые зубы гоблина блеснули в широком рту: — А у мистера Поттера есть ключ? Мальчик сначала не понял, что от него хотят, но потом вспомнил про вещь, которую дала ему Макгонагалл. Порывшись в широком кармане, Гарри выудил ключ, протягивая тот гоблину. Управляющий удовлетворенно хмыкнул и, спрыгнув со своего места, прошел к дальним дверям, ведя за собой посетителей. Пока они спускались вниз по постепенно сужающейся лестнице, Драко объяснял Гарри, что все хранилища находятся под землей, и до всех нужно добираться на специальных тележках. Мальчик не сильно верил этому, пока их правда не подвели к огромной железной тележке, которая стояла на широких рельсах. Как только все расселись, тележка сначала медленно двинулась вперед, освещая путь впереди большим фонарем, но потом постепенно набирая скорость. Гарри думал, что это не слишком страшно, но когда рельсы вдруг начали вилять в разные стороны и резко уходя вниз — туда, где было все меньше и меньше света, мальчик взял слова назад. Это было быстрее, чем на любимых американских горках Дадли в парках! Гарри со всей силы вцепился в поручень, чтобы его тело не заносило в разные стороны. Он побоялся выглядеть так неотесанно в обществе таких культурных людей, как Малфои. Старшие из которых, как заметил мальчик, сидели в тележке совершенно спокойно, не сдвигаясь при тряске из стороны в сторону ни на миллиметр. Их странный транспорт резко затормозил, и мальчик чуть не вывалился из него. Его удержал тихонько посмеивающийся Драко, повторяя, что он предупреждал. Малфои вышли из тележки, оставив Гарри одного. Лишь повернув голову к тем, он услышал металлический скрип и увидел, как открывается резная дверь сейфа — она, как и он, была просто огромной. Пока Малфои тихо переговаривались, возвращаясь обратно к тележке, Гарри рассмотрел пространство вокруг, пока оно не сменялось с огромной скоростью. Верха не было видно совсем, виднелись лишь сталактиты, свисающие с выбоин в стенах, отданных под другие хранилища; рельсы уходили в темноту. Когда Малфои оказались в тележке, Гарри уже привык к прохладе подземелья. Хранилище Поттеров оказалось же совсем недалеко от уже посещенного. Около него оказалось немного светлее из-за редких фонарей, вбитых в стены. Управляющий взял в руки уже известный ключ, засовывая его в узкую замочную скважину и поворачивая. Замо́к громыхнул, отпираясь, и тяжелая дверь открылась, представляя взгляду Гарри целые кучи золотых и серебряных монет. Они заваливали все пространство, и под блестящими в свете фонаря деньгами даже пол не был виден. Хотя в сейфе находились не только монеты — со стен свисали украшения, выделяющиеся от всего фона цветными камнями. Гарри оторопел. — Откуда у меня столько денег? — невольно спросил мальчик. — Поттеры оставляли свои сбережения под проценты, — прямо как обычные люди, подумал Гарри, — и имели часть наследия от других родов. Мальчик кивнул, обдумывая. Только теперь он совсем не знал, сколько с собой брать! Решившись, он на глаз наложил в сумку золотых и немного серебряных монет и вернулся к Малфоям. Вскоре они поднялись на поверхность и, поблагодарив гоблинов, вышли на улицу. Гарри полной грудью вздохнул свежий воздух, который отличался от сырого и ледяного в подземельях. Посоветовавшись, они решили сначала пойти к мадам Малкин — купить одежду. Вход в магазин был оформлен в светло-фиолетовом цвете, и сверху было изящно написано название. Колокольчик на двери зазвенел, когда Гарри и Драко зашли внутрь. Взрослые сообщили, что будут ждать снаружи и прогуляются по другим лавкам, оставив мальчиков в компании друг друга. К ним вышла маленькая седая женщина с измерительной лентой на шее. — В Хогвартс? — сразу по делу спросила женщина. Мальчики одновременно кивнули. Им сказали встать на табуреты, стоящие не очень далеко друг от друга. Пока Гарри зачарованно следил за работой парящих в воздухе измерительных лент, Драко поинтересовался: — На какой факультет ты хочешь попасть? Гарри повернул к нему голову, переспрашивая: — Факультет? — Конечно, — задрал нос Малфой, — он определит, каким человеком ты станешь. Мальчику не говорили ничего подобного, и он растерялся. — А какие там есть? — Их всего четыре, — начал Драко, ловя взгляд Поттера, — Слизерин, Когтевран, Пуффендуй и Гриффиндор. Гарри промычал, не понимая, в чем их разница. — А чем они отличаются? — Каждый определяет те качетсва, которые при распределении почувствовали в тебе, — он улыбнулся, — я, например, хочу попасть на Слизерин, потому что там училась вся моя семья. На этом факультете учились все самые великие волшебники за всю историю! Драко глянул на мальчика, заговорщически предлагая: — Хочешь попасть со мной на Слизерин? Гарри впал в задумчивость, обдумывая предложение, но так как у него не было точного знания про факультеты, то просто кивнул: — Хорошо, — и ответил на его улыбку своей. Потом подошла мадам Малкин и сказала поднять и развести руки в стороны, чтобы измерить обхват груди. Больше в этой лавке они не разговаривали, старательно выполняя указания портнихи. На улице их встретили родители Драко и повели в книжную лавку. Там они купили новенькие учебники, которые упаковали в толстую бумагу, чтобы не испачкать обложки. Постепенно продвигаясь по списку, они докупали нужные инструменты, такие как весы или стеклянные флаконы, и оставляя напоследок самое интересное. И вот, когда все нужное было куплено и упаковано, исключая двух пунктов, родители подвели мальчиков к другой лавке. «Волшебные палочки от Олливандера», — прочитал Гарри на вывеске. «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» — было выведено золотыми буквами над входом. Драко в нетерпении подтолкнул Гарри к двери. Тот сам сгорал от ожидания самой лучшей части дня. Только подумать — у него появится собственная волшебная палочка, которой он сможет творить магию! Когда они вошли в лавку, в ней на первый взгляд никого не оказалось, но потом, опираясь на длинную и узкую лестницу, подлетел сам владелец, заинтересованно наблюдая за мальчиками из-за ряда высоких полок. Те были забиты разными по цвету коробочками — некоторые выглядели как новые, а на некоторых лежал уже порядочный слой пыли, который никто, впрочем, не стирал. — Добро пожаловать, мистер Малфой и… — на лице Олливандера появилась легкая снисходительная улыбка, — … мистер Поттер. Я так и думал, что скоро увижу вас. Мужчина слез с лестницы, по пути доставая одну коробочку. Протянув ее Драко, он сказал: — Изящная палочка матери из грецкого ореха, двенадцать дюймов, и семейная реликвия отца из вяза, восемнадцать дюймов — грациозная и очень серьезная. Малфой вытащил из коробки палочку и взвешивая ту в руке. — Ну же, взмахните! — молвил Олливандер. Драко сделал движение палочкой, и тут же стекла в лавке затрещали и посыпались во все стороны. Мужчина поднял брови и прошелся между рядами из палочек, словно не произошло ничего серьезного. — Хм, — протянул он, — вот эта должна подойти. Палочка, которую протянул мастер, была не слишком длинная, темного цвета и лаконичная по отделке. Как только Драко принял палочку, по его телу прошлась приятная волна тепла, а с конца древка заструился свет. Малфой радостно улыбнулся. — Прекрасный выбор. Для других своевольная, но только не в руках хозяина. Боярышник и волос единорога, десять дюймов, — подвел итог Олливандер. Заплатив, мальчик стал ждать Гарри. Мужчина исчез среди рядов с коробками, и вышел, неся сразу две. — Помню, как будто это было вчера — как ваши родители покупают свои первые палочки. У вашей матери была очень гибкая и сделана из ивы, десять с четвертью дюймов, а вот у отца немного больше — одиннадцать дюймов и сделана из красного дерева — прекрасная палочка для такого волшебника! Гарри достал первую, и, следуя примеру Малфоя, взмахнул палочкой. Ваза, одиноко стоявшая на тумбочке, с грохотом разбилась, разливая воду из себя и роняя цветы. Мальчик, испугавшись, отложил палочку. — Точно не эта, — снисходительно сообщил Олливандер, уже протягивая мальчику следующую. Но со второй случилась почти то же — коробки, до этого спокойно лежавшие на полках, повылетали и рассыпались во все стороны. Гарри забеспокоился. Что будет, если ему не подойдёт никакая палочка? Ему придется вернуться обратно и забыть обо всем, что узнал о магическом мире! — Вот, попробуйте эту — эбонит и шерсть единорога, очень пружинистая. Мальчик принял ее, но с ней был тот же успех, что и с прошлыми — бедный стол, на котором лежал учетный журнал треснул, покрывшись глубокими трещинами. — Интересно… очень интересно… — повторял про себя Олливандер. Когда он ушел, скрывшись за стеллажами, Гарри бросил поникший взгляд на Драко, но тот послал ему ободряющую улыбку. В поле зрения снова появился мастер, все еще повторяя одни и те же слова, но мальчик почти не надеялся на удачу. — В таком случае, эта должна подойти… — прошептал Олливандер, протягивая открытую коробку Гарри. Мальчик аккуратно взял палочку за рукоять. И тут его словно омыло прохладой, а сразу за ней последовало тепло. По лавке прокатился ветер. — Очень интересно… — повторил Олливандер, — необычная палочка — остролист вместе с пером феникса, одиннадцать дюймов! — Извините, сэр, а что интересно? — поинтересовался Гарри сразу после того, как отошел от шока, что все же остается в магическом мире. — Видите ли, мистер Поттер, — начал мастер, — я помню все палочки, которые продал. Внутри вашей — перо феникса. Так вот, феникс обычно дает по одному перу из своего хвоста, но в вашем случае он дал два. Именно поэтому мне любопытно… что эта палочка выбрала именно вас, потому что ее сестра — со вторым пером от того феникса — оставила вам этот шрам. Гарри судорожно вздохнул. Драко рядом с ним тоже затаил дыхание. — Да, помню ту палочку. Тринадцать с половиной дюймов, тис. Поэтому думаю, что стоит от вас ожидать великих дел, ведь Тот-чье-имя-нельзя-называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но великих, — задумчиво прошептал Олливандер, наклонившись к Поттеру. Мальчики вышли из лавки со смешанными чувствами, и первый вопрос, который прозвучал в воздухе, принадлежал Гарри: — Кто такой «Тот-чье-имя-нельзя-называть»? Драко уставился на мальчика, словно у того вдруг выросли огромные козлиные рога. — Это сильнейший темный волшебник столетия! Как ты мог пропустить истории о нем? — возмутился Малфой. — Прости, я не знал, что являюсь волшебником до вчерашнего дня, — саркастично ответил Гарри, выглядывая в толпе родителей мальчика. Малфой хмыкнул, задирая подбородок: — Тогда ты, должно быть, совсем не знаешь, кем являешься? Гарри покачал головой, и Драко все же снизошел до объяснения: — Много лет назад жил сильнейший маг. Он воевал со светлыми волшебниками за право установить свои правила в обществе. Он наводил страх на всех волшебников, и вот у него на пути встали твои родители, — мальчик понизил голос, пытаясь побольше нагнести обстановку, — и пришел в ночь Самайна к ним в дом. Взрослых он убил сразу, но когда дело дошло до тебя — не смог. Гарри ахнул: — Как это — не смог? — Вот так — не смог. Известно, что попытался убить тебя убивающим заклятием, но то не сработало, а сам волшебник пропал. Именно из-за этого тебя везде называют Мальчик-который-выжил, потому что никому еще не удавалось пережить смертельное проклятие! — Вот как, — Гарри уставился погрустневшим взглядом на свои руки. Ему до сих пор было приятно, что его родители были никакими не наркоманами, а храбрыми волшебниками, но все омрачало напоминание об их смерти. — Я бы так не грустил, — Малфой выпятил грудь вперед, — не каждый день присуждают победу над темнейшим магом столетия в годовалом возрасте! Гарри горько улыбнулся. Когда подошли родители Малфоя, напряженная атмосфера вокруг уже полностью испарилась. Они вместе зашли в лавку с животными, и Гарри купил себе белоснежную сову, которая во время того, как мальчик аккуратно поглаживал ее, ласково покусывала за пальцы, а Малфою понравился большой и зловещий филин. Когда все покупки были сделаны, мальчики обнялись. — Это было весело, — признался Малфой. Гарри согласился, усмехаясь. Но когда пришло время прощаться, мальчика словно окатило холодной водой. Он только что понял, что не сможет нигде в доме Дурслей хранить свои покупки — чулан для этого слишком маленький, да и живую сову там не спрячешь. Видимо, все его эмоции отразились на лице, потому что Драко незамедлительно спросил: — Что случилось? — Я только что понял, что не смогу просто так унести все свои покупки домой, — Гарри выговорил последнее слово, сжав зубы. — Почему это? — возмутился Малфой. — Понимаешь… — мальчик не знал, как это лучше сказать, — мои тетя с дядей совсем не любят магию и вспыхивают от любого ее упоминания. — Эти маглы такие отвратительные, — произнес Драко, поворачиваясь к своей семье, — отец, мы сможем решить эту проблему? Мужчина кивнул, доставая свою волшебную палочку, и, легко взмахнув ей, уменьшил все свертки, что были в руках мальчика. Последний даже немного открыл рот от восхищения. Теперь все его покупки умещались в сжатый кулак! Но что делать с… — А сова может пожить у меня! — выдал Драко, — может, сможет подружиться с моей птицей! Гарри благодарно обнял мальчика и поблагодарил Люциуса: — Спасибо, сэр, правда не знаю, что делал бы в другом случае… Мужчина принял благодарности, и они попрощались — семейство Малфоев направилось в одну сторону, а Гарри — в другу, ко входу в мир обычных людей. Казалось, что ему не страшно уже ничего!

***

Гарри спокойно выдержал все возмущения Дурслей о том, что он прохлаждается невесть где, хотя по взгляду тети Петунии заметил, что та догадывается о чем-то. Аккуратно выложив уменьшенные во много раз покупки на узкую чуланную полку и закрыв их коробкой с обносками Дадли, лег спать. Перед сном мальчик подумал, что теперь, кажется, понял, что за билет дала ему Макгонагалл. До первого сентября оставалось чуть меньше месяца. Гарри на автомате выполнял все задания, которые ему давали, больше не обижаясь на никакие оскорбления и пропуская их мимо ушей. Когда до знаменательной даты остался день, Гарри подготовился. У него осталось еще немного денег волшебников, и он положил их в маленькое отделение сумки. В другое, чуть просторнее он сложил покупки, а в оставшееся и самое большое он засунул все то, что обрел: письмо, ключ от хранилища и билет на поезд. Тот, кстати, отходил завтра в одиннадцать часов. Гарри задорно ответил Дадли на очередную колкость, приготовил ужин для Дурслей и пошел в чулан — перед завтрашним днем нужно было выспаться. Но сон почти не шел — все место в голове заняло волнение: какой окажется волшебная школа? Проспал он недолго, и когда вылез из чулана, часы в прихожей показывали восемь часов. Прикинув время до вокзала и путь до Лондона, Гарри решил, что ему нужно быть на Кингс-Кросс к десяти часам. Было очень удобно, что поезд от Литтл Уингинга приходил прямо в нужное место! Когда в доме послышались шаги, была половина десятого. Сегодня было воскресенье, поэтому дядя Вернон не торопился на работу, и жизнь в семействе текла размеренно. Приготовив завтрак, Гарри дождался момента, когда все отвлекутся, и выскользнул за входную дверь вместе с заготовленной сумкой. У него получилось сделать это бесшумно. Потом Гарри побежал, но сбитое дыхание не позволило передвигаться слишком быстро. Он остановился передохнуть на пару минут, и потом снова побежал. В этот раз он дотянул до вокзала, и, купив билет на ближайший приходящий поезд в Лондон, выдохнув. Через пару минут была посадка. Он уже было начал нервничать, что его пропажу заметили, но тревога отступила, как только он ступил на поезд. До города он добрался под мерный гул людей. Выйдя на Кингс-Кросс, Гарри огляделся — ему нужно было найти Малфоев. Но тех не было видно. Мальчик услышал шум. Он заметил рыжие макушки. Множество рыжих молодых людей с огромными тележками толпились около одной из колонн. Гарри приблизился к ним. — Фред, ты следующий! — резво командовала низкая рыжая женщина всей оравой. Парень, видимо, который Фред, встал напротив колонны, и, вцепившись в тележку покрепче, побежал. Гарри подумал, что тот сейчас глупо врежется в каменную кладку, но он, на удивление, просто прошел сквозь колонну, где-то исчезая. Как только все члены рыжего семейства исчезли по ту сторону, Гарри тоже проник туда. Он встал напротив колонны, сверля ее взглядом. «Я хочу пройти.» — отчаянно подумал мальчик, не зная, что нужно для такого перемещения. Гарри побежал вперед, зажмурившись. Он явственно почувствовал границу перехода, которая ощущалась, словно огромная полиэтиленовая стена. Как только мальчик переступил порог мира, правое предплечье защипало. В лицо ударил жар. Мальчик открыл глаза и увидел огромный пышущий паром поезд. Его красное тело выделялось на фоне всего вокзала и толпы разношерстных людей. Наконец, заметив белые макушки, Гарри поспешил к ним. Драко первый увидел его и помахал рукой. Вся семья мальчика оглянулась на него. — Думал, ты не придешь, — было первым, что сказал Драко, — я даже пришел почти на час раньше отправки! Гарри посмеялся, и они обнялись. — Я уже загрузил все свои вещи! Давай сюда свои! — Гарри было приятно, что об нем так заботятся. Он осторожно вытащил из сумки маленькие покупки, которые раздулись после взмаха палочкой Люциуса. Поблагодарив того, они вбежали в поезд, и Драко отвел их в купе, которое занял. Сложив вещи в виде башни, Гарри поприветствовал Буклю (так он решил назвать свою сову). Та сразу встрепенулась, увидев хозяина, и заухала. Открыв дверцу клетки, он посадил сову себе на предплечье, поглаживая птицу пальцем. Когда до отправки оставалось около десяти минут, он с Малфоем вышли на перрон, чтобы попрощаться с родителями того. Женщина погладила сына по голове, что-то говоря, и Драко активно закивал. Люциус же проронил всего пару слов, и от них лицо его уже друга тут же стало серьезнее. Они уселись в купе, и пока поезд не отошел со станции, Драко махал в окно. Потом мальчик откинулся на спинку, расслабляясь, но Гарри видел, что тот не может унять волнение. За окнами некоторое время мелькал городской пейзаж — множество высоток и почти полное отсутствие зелени, но потом поезд стали окружать маленькие домики, с большими лужайками, которые позже переросли в одно сплошное поле с высокой травой. Небо вне города было ярче, и солнце уже поднималось на небо, пригревая, но в поезде царила приятная прохлада. Гарри восторженно ловил взглядом стайки пролетающих мимо птиц, которые звонко щебетали и пропадали где-то на крыше, пока Драко изображал из себя саму серьезность и вещал ему про Хогвартс. Тот был образован уже в десятом веке и у начала стояли четыре основателя, в честь которых и назвали факультеты. Школа представляла собой огромный замок, стоящий среди гор Шотландии, но мальчик пока не знал, как выглядит тот. Драко сказал, что ехать им придется до самого вечера, поэтому они сидели напротив друга и болтали, пока дверь купе не открылась и на пороге не показался рыжий мальчик. — У вас не занято? — спросил он. На лице Малфоя появилось отвращение, и он уже хотел грубо ответить, но Гарри опередил его и разрешил мальчику войти. — Я Рон Уизли, — представился мальчик, смотря на Гарри и словно даже не замечая второго попутчика. — А я Гарри Поттер. Тут же глаза недавнего знакомого расширились, а рот округлился в удивлении. — Ого… — протянул Рон, во все глаза глядя на Гарри, — а у тебя правда есть… шрам? Гарри сначала не понял, о каком шраме идет речь — за свою короткую жизнь он получил их более чем много, но только один был у него с рождения. Мальчик рукой приподнял себе челку, показывая всем в купе резкую линию молнии на лбу. Рон в благоговении выдохнул, и мальчик заметил, что пусть Драко и был недоволен этим, все равно тоже невзначай скользил взглядом по шраму. — Уизли, ты не знал, что невежливо спрашивать такие вещи? — протянул Драко, — или в вашей стае такому не учат! — Драко! — изумленно проговорил Гарри. — Малфой, замолчи! — гневно вскрикнул Рон, — Пожирателей смерти не спрашивали! Драко тут же вспыхнул, его лицо покраснело так, что можно было увидеть четкую границу между белыми волосами и кожей. — Не смей! — прошипел он. — Кто такие Пожиратели смерти? — вклинился Гарри, заинтересованно и немного напугано переводя взгляд то с одного, то на другого мальчика. — Приспешники Того-чье-имя-нельзя-называть, — грозно пояснил Рон, все еще гневно сверля взглядом Драко. Гарри пришел в замешательство: — А как Драко связан с ними? — тихо спросил он. — Да его же родители ими являются! — злобно выплюнул Рон, — как только сынишка подрастет, и его к семейному делу приобщат! Драко вскочил с места и, бросив что-то очень грубое, что рыжий мальчик даже скривился, вылетел из купе. Гарри хотел пойти за ним, но Рон остановил мальчика. — Не надо, — легкомысленно произнес он, — на правду не обижаются. Но Гарри не послушал его и быстро вышел длинный коридор вагона. Он прошелся от одного края к другому и даже заглянул в другие купе, но не нашел блондина. Когда он уперся в дверь вагона, то сразу открыл ее. В тамбуре в полном одиночестве стоял Драко, облокотившись на перила двери, ведущей на улицу. — Драко… — позвал Гарри. Мальчик обернулся, посмотрев на него, а потом снова уткнулся в окно. — Драко, — не сдавался Поттер, — не обижайся на него. Видно, мальчика не проняло это, и Гарри решил попробовать еще раз: — Я не виню тебя, что твои родители… э-э… Пожиратели смерти, — он со стыдом понял, что забыл название, но потом быстро вспомнил, — даже если ты будешь как они, я все равно буду с тобой дружить. Драко повернулся к нему, не веря своим ушам. — Почему? — спросил он, глядя в лицо Гарри. — Потому так поступают друзья? — попробовал мальчик. У Гарри никогда не было своих друзей, и он не знал, как себя с ними ведут обычные люди, но подозревал, что те поддерживают друг друга во всем. Драко подошел к мальчику. — Правда? — хотел убедиться тот. Гарри кивнул головой и принял объятия блондина. От постоянной невыносимой тряски в тамбуре им пришлось вцепиться друг в друга крепче. Когда за окном стемнело, Драко сказал, что нужно переодеться в школьную форму. Гарри было непривычно носить такую длинную одежду, но в ней было тепло. Рон все также сидел с ними в купе, но после того, как Гарри объяснил все ему, он сидел тихо, изредка поглядывая на их обоих. По поезду прокатился хриплый голос машиниста, который велел оставить вещи на своих местах и выходить на перрон. Мальчикам повеял в лицо свежий воздух, когда они вышли. Вокруг была огромная толпа таких же детей, как они, но виднелись и люди выше. Вдруг они увидели просто огромного человека! У него была длинная пушистая борода, а в огромной руке, которой можно будет поднять сразу несколько человек, качался железный фонарь, освещавший им дорогу во тьме. Великан махнул свободной рукой, и его голос прокатился по округе: — Первокурсники, все сюда! Дети толпились вокруг него, словно мальки в луже. Потом великан повернулся и повел детей за собой. Они пришли к берегу озера, на котором плавало множество не слишком больших лодок. — В каждую лодку по четыре человека! — пробасил великан, занимая самую первую лодку. Гарри с Драко сели вместе с какой-то девочкой с копной густых кудрявых волос и незнакомым мальчиком, у которого в руках была длинная палка с легким бумажным фонариком. Свет от него вырывал части озера из тумана, освещая темную воду и лица пассажиров. Драко наклонился над ухом Поттера, сообщая: — В Хогвартсе есть традиция: все первокурсники обязательно прибывают на лодках через Черное озеро, — Гарри понятливо кивнул, пристально вглядываясь в постепенно проявляющийся силуэт замка. Высокие башни поражали и заставляли задерживать дыхание, а свет из маленьких с такого расстояния окошек показывал, насколько же огромна школа. Когда они высадились на берег, их повели по огромной лестнице вверх, через мост, а потом и двор, окруженный постройкой с темной крышей и проемами вместо окон. Все это время их вел великан, но когда они преодолели широкую лестницу внутри замка, они встретили… заместителя директора Минерву Макгонагалл! — Привел вам первокурсников! — сообщил тот. Женщина поблагодарила его и теперь все обратили внимание на нее. — Добро пожаловать! — начала Макгонагалл, — совсем скоро вы присоединитесь к своим товарищам по учебе, но сначала вас распределят по факультетам: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Гарри и Драко переглянулись, на их лицах отразилась надежда. — Пока вы находитесь здесь, ваш факультет станет для вас настоящей семьей, — вещала женщина, оглядывая детей, — за успехи в учебе вы будете получать очки, а за нарушение правил вы будете их терять. В конце года факультет, который смог набрать больше всего очков, получит… Тут из толпы вывалился мальчик, прервав Макгонагалл: — Тревор! — воскликнул он. Женщина скосила на мальчика взгляд, и тот виновато опустил голову, прижимая к груди жабу. — Простите, — лишь проронил тот и снова слился с толпой. — Сейчас состоится церемония распределения, — подвела итог Макгонагалл, сжимая губы. Первокурсники построились парами и прошли через большие распахнутые двери за женщиной, оказавшись в неподдающемуся описанию зале. Он был залит светом, словно днем, по всей его длине стояли вытянутые столы, за которыми сидели другие ученики, на которых были одинаково странные остроконечные шляпы, с интересом взирая на детей. А прямо над столами парили свечи — без какой-либо поддержки! Гарри поднял голову и увидел звездное небо вместо сводов потолка — там были даже ярко сиявшие звезды. Драко объяснил, что его специально так зачаровывают. Первокурсников выстроили в длинную шеренгу перед преподавательским столом. Потом Макгонагалл ушла куда-то на пару минут, вернувшись с табуретом и старой на вид шляпой в руках. Положив шляпу на табурет, Гарри думал, что скоро прямо сейчас начнется распределение, но тут одна из складок предмета гардероба расширилась, образуя рот. Шляпа заворочалась, пугая первокурсников, а потом запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. Шляпа замолчала, и в зале раздались громкие хлопки учеников. Макгонагалл снова заговорила: — Тот, чье имя я назову, — громко начала она, разворачивая в руках длинный свиток, — выйдет вперед, и я надену на его голову распределяющую шляпу, которая определит вас на факультет. В подтверждение своих слов она подняла шляпу за острый конец, ожидая первого ребенка. Первым Макгонагалл назвала неизвестного Гарри и Драко мальчика. Тот боязливо сел на стул, а когда на его голову опустилась шляпа, вздрогнул. — Хм, — протянула та, — вижу недюжинный ум и тягу к знаниям… Мальчик на табурете напрягся. — Когтевран! — огласила шляпа, и стол этого факультета огласили сдержанные хлопки. Макгонагалл показала уже менее испуганному мальчику стол, за который ему нужно идти, и назвала второе имя. Это оказалась девочка, которая плыла с ними в лодке. Пушистые волосы девочки примялись, когда тяжелая и грубая шляпа опустилась ей на голову. Что-то пробубнив, предмет гардероба замолчал, а потом изрек: — Гриффиндор! Стол этого факультета взорвался овациями, встречая нового человека. Как только девочка уселась за свой стол, Макгонагалл позвала следующего: — Малфой, Драко. Рука Драко в ладони Гарри напряглась. Мальчик медленно отпустил ее и вышел вперед. Развернувшись, он сел на стул. Распределяющая шляпа даже не успела опуститься на его голову, сразу оглашая факультет: — Слизерин! На лице Драко появилась улыбка, и он бросил на Гарри последний взгляд, когда садился за стол. Теперь дело осталось только за ним. Макгонагалл вызвала еще двух человек, а потом прозвучало долгожданное и от того волнительное: — Поттер, Гарри. В зале наступила тишина. С разных сторон послышались короткие вздохи, и даже учителя незаметно подались вперед. Мальчик прошел вперед и осторожно забрался на стул. На него устремились сотни глаз. Женщина опустила на его голову шляпу, и широкие поля той закрыли Гарри глаза. — Вижу… — протянула шляпа прямо над ним, — упорство и умение достигать своих целей… Сли.! Шляпа почти назвала факультет, но оборвала себя на полуслове. Гарри напрягся всем телом. По залу прокатилась волна из взволнованных голосов. — Теперь-то я все вижу… — уже тише прошептала шляпа, — я знаю факультет, где ваша жизнь не рухнет в скорейшем времени. — Пожалуйста, в Слизерин! — еле слышно умолял ее мальчик. — Через много лет вы сможете спросить меня об этом, если не догадаетесь сами… Гриффиндор! Оглушительный крик шляпы заполнил голову. Стол теперь уже его факультета взорвался в аплодисментах, и оттуда же раздался восхищенное восклицание: — С нами Гарри Поттер! Мальчик под радостные возгласы людей сел за стол. Его тут же дружески потрепали за плечо, и ближайшие ученики начали знакомиться с ним, пока Гарри тоскливо смотрел на стол Слизерина, откуда его таким же взглядом смирял Драко. Потом обзор на мальчика закрыл какой-то парень покрупнее, и Гарри перевел взгляд на директора — Малфой сказал, что это он — который поднялся со своего места. — Приветствую всех первокурсников! — его голос облетел все углы зала, — мы рады встретить вас в этой школе и желаем вам успехов в учебе! У директора были длинные седые волосы и борода, на голове же был колпак. — Хочу напомнить, что ученикам нельзя заходить на территорию Запретного леса, — он обвел столы всех факультетов строгим взглядом для большего эффекта, — а также в этом году никому нельзя подниматься в коридор третьего этажа, иначе рискует расстаться с жизнью! Ученики притихли. — Ну, а теперь, — директор взмахнул руками, — пир! На столах вдруг появились горы еды, которые ученики тут же начали раскладывать по тарелкам. Гарри никогда не видел столько еды — даже когда в гости к семейству Дурслей приезжала тетушка Мардж! Мальчик наложил себе всего понемногу и начал есть, но внутри все равно была грусть из-за Драко. Они не попали на один факультет, и шляпа объяснила это слишком загадочно. Тут Гарри был вынужден оставить свои душевные стенания, потому что прямо из-под стола выплыло настоящее приведение! Оно выглядело как мужчина, одетый в очень древнюю одежду и завитыми в локоны волосами. — Добрый вечер! — поприветствовал он всех, и послышались испуганные вздохи первокурсников. — Имею честь представиться — Почти Безголовый Ник! — и его полупрозрачное тело полностью выплыло из-за стола. — Извините, а почему «Почти» Безголовый Ник? — поинтересовалась девочка с его факультета. — А вот почему, — молвил призрак и оттянул свою голову, чтобы было видно срез темной плоти и обрубленную кость. При этом голова держалась соединенной с телом на маленьком кусочке плоти. Дети закричали, испугавшись, и Макгонагалл прогнала призрака. Когда пир закончился, их построили старосты (главные внутри факультета, которые следят за соблюдением правил и помогают первокурсникам освоиться) и повели в свои общежития. Гарри в общей суматохе пытался выловить Драко, но факультет того уже успел уйти. Их повели на лестницу, и, на удивление Гарри, та двигалась! Периодически отдельные части от общей лестницы отделялись и примыкали к разным стенам, строя пути в коридоры, или же соединялись с другими ступенями. А когда мальчик огляделся, он увидел на стенах огромное множество различных картин, люди и животные на которых двигались, передвигались с одного полотна другое, общались друг с другом и с любопытством посматривали на прибывших. Как сказали Гарри однокурсники, им нужно подняться на седьмой этаж. Мальчик вздрогнул. Он уже был без сил, и когда все же преодолел все это расстояние, пот медленно струился по его вискам и спине, а в глазах плясали белые мушки. Первокурсников остановили напротив портрета. — Это портрет Полной Дамы, — объяснил рыжий староста, — он является входом в общежитие нашего общежития. Пароль для входа иногда меняется, поэтому постарайтесь узнавать новые от старост. Сейчас пароль — «Капут драконис». Они завалились в гостиную, которая оказалась сделана в темно-красных цветах. У стен были поставлены столики и кресла, а посреди комнаты находились мягкие диваны. Под ногами лежал большой ковер, а у одной из стен каменный камин с потрескивающими дровами. Стены были увешаны картинами и багровыми полотнами с гербом факультета. — Комнаты мальчиков и девочек расположены отдельно, — продолжил староста, — в комнатах живут по пять человек, поэтому вы можете сразу решить, кто с кем будет жить. Мальчики и девочки сбились в кучки, уже определившись, но Гарри не был ни с кем знаком, поэтому стоял в одиночестве. Тут к Гарри подошел Рон, потирая затылок: — Прости за то, что было в поезде, — примирительно произнес тот, — просто Пожиратели смерти натворили много плохих дел для моей семьи, вот я и не сдержался. Гарри снисходительно посмотрел на него, принимая извинения. — Тогда ты согласишься быть с нами в комнате? — спросил Рон, показывая на стоящих рядом мальчиков. Когда Гарри кивнул, их лица просветлели. Они все представились друг другу, и теперь мальчик был в комнате, исключая Рона, с Дином Томасом, Симусом Финниганом и Невиллом Лонгботтом. Зайдя в свою комнату, мальчики увидели свои вещи, ранее оставленные в поезде, аккуратно сложенные на кровати. Те были огромными, с бордовыми простынями и такими же пологами, которые можно было задергивать на ночь. Гарри выбрал себе кровать у высокого окна, с которого открывался вид на далекие холмы и кусочек озера. Спешно разложив вещи в стоящий рядом сундук и тумбочку, Гарри нырнул под теплое одеяло. Мальчик уснул сразу же, не успев пожелать спокойной ночи соседям.