Звёздный дождь

Гарри разбудил металлический звон, доносившийся, кажется, изо всех углов комнаты. Отодвинув тяжелую ткань полога, мальчик выглянул наружу и тут же столкнулся с таким же непонимающим взглядом Рона. Тот что-то ворчал себе под нос, и Гарри решил встать, все еще сонно потирая глаза. И это было вовремя, потому что дверь распахнулась, и в их комнату влетело два парня. У каждого в руках было по две медные кастрюли, и они с упоением гремели по ним суповыми черпаками. — Вставай, Ронни! — довольно громко произнес один из нарушителей спокойствия, и Гарри заметил, как его сосед простонал от досады и, плюхнувшись обратно на кровать, закрыл голову подушкой. Нащупав на тумбочке очки и надев их, Гарри узнал в двух парнях тех самых близнецов со станции Кингс-Кросс. И пока мальчик просыпался и обдумывал все, два рыжих монстра начали кружить вокруг постели своего брата, издавая с помощью кухонной утвари звеняще-скрежущие звуки. — Вставай, брат! — начал один из них. Гарри не мог различить, кто из близнецов кто, поэтому с легкой улыбкой продолжал наблюдать за представлением. — В новый день… — С новой песней! Они договаривали предложения друг за другом, дополняя, и создавали очень сплочённую систему. Рон все еще отчаянно утыкался в подушку, но было понятно, что потерянную нить сна уже не вернуть. Гарри опустил ноги на пол, еле касаясь того кончиками пальцев, и близнецы на мгновение повернулись к нему: — С добрым утром… — Мистер Поттер! — мальчик уловил насмешку в их глазах, и успел лишь слабо кивнуть, прежде чем парни вернулись к своему прежнему занятию. Когда Гарри пытался просунуть пуговицы рубашки в мелкие отверстия под них, в комнату зашел староста: — Поторапливайтесь! — прикрикнул он на близнецов, — иначе опоздаете на завтрак! Двум из рыжего семейства, казалось, только это и нужно было услышать, чтобы начать греметь с удвоенной силой. В итоге, Рон сдался, медленно поднимаясь с кровати, когда Гарри почти был готов. Он развернул мантию, лежащую на тумбочке и заметил на ней красный герб своего факультета, появившийся за ночь. Мальчик не много смыслил в одежде, поэтому для него такой элемент гардероба казался странным. Накинув на себя мантию, Гарри посмотрел на себя сверху-вниз, оценивая. Переглянувшись с Роном, который сонно натягивал свою одежду, столкнувшись с точно такой же проблемой в виде маленьких пуговиц, Гарри перевел взгляд на окно. Вдали холмов солнце даже не начинало вставать. — Пошли, Гарри, — окликнул мальчика Рон, выводя из задумчивости. Поттер кивнул, понимая, что желать доброго утра уже поздно и неподходяще, и поэтому просто направился за другом. На лестнице они встретили таких же разморенных сном, но все же нервных первокурсников. Столпившись в гостиной и вставая на носочки, чтобы выглянуть из-за голов других ребят, Рон и Гарри вслушивались в слова старост, которые говорили про важность чар будильника. Старшие обещали научить их этому сразу после первого урока Чар, поэтому малышам осталось лишь смириться с варварским пробуждением до этого времени. Они построились не слишком ровными парами и вышли из гостиной. Внутренняя архитектура замка все еще захватывала дух первокурсников, в особенности Гарри, который вчера вместо того, чтобы с открытым ртом жадно разглядывать убранство, думал о Драко. Да и сейчас он, пробудившись ото сна, вспомнил о нем. Следя за спинами учеников, идущих спереди, Поттер, вслед за всеми, перепрыгнул одну из ступеней. Он неловко оглянулся назад, замечая сконфуженные лица младших учеников, пока старшие шли с таким видом через препятствие, как само собой разумеющееся. — Здесь на лестнице ловушка, — пробурчал Рон, прижимаясь к боку Гарри из-за небольшой давки, — одна из ступеней… Мальчик не успел договорить, потому что его перебил грохот и редкие выкрики. Обернувшись на шум, мальчики обнаружили своего соседа по комнате, наполовину провалившегося под лестницу. — Дорогу! — громогласно произнес рыжий староста, и дети вокруг него постепенно расступались. Невилл покраснел лицом, судорожно хватаясь за камень лестницы, пытаясь удержаться. Его ноги уже свободно болтались в воздухе с другой стороны, не ощущая тверди, и это лишь усиливало страх. Под строгим взмахом палочки старосты тело мальчика всплыло в воздух, а потом плавно опустилось на ступени. Пока Невилл стряхивал пыльную крошку с одежды, пытаясь привести в порядок торчавшую из штанов рубашку и сбившуюся в разные стороны жилетку, староста развернулся к первокурсникам: — Запомните это место, — Гарри заметил, как парень одним движением убрал свою волшебную палочку в рукав мантии, — лестницы здесь своевольные. Небо над большим залом было темным, на нем у самого низа облаков блестела уходящая луна в окружении тусклых звезд, которые постепенно пропадали под еле краснеющей дымкой рассвета. Гарри, подняв голову, следил за спокойствием небосвода, пока не подошел к гриффиндорскому столу. Они неловко сели на те же места, что и вчера. Рон прижимался плечом к плечу Гарри, пока последний, немного приподнявшись, пытался найти в Большом зале хотя бы раз мелькнувшую белую макушку. Он все еще переживал о Драко, расстроившись из-за того, что не попал с ним на один факультет. Шляпа почти отправила его к другу, но в самый последний момент кардинально поменяла свое мнение. Так вообще бывает? Когда Гарри почти отчаялся, желая уткнуться лицом в стол, он заметил Малфоя. Тот шел по краю зала, направляясь к, очевидно, столу его факультета. По бокам от мальчика шли два незнакомых Гарри первокурсника. Они были выше ростом самого Драко в два раза, словно охраняя того одним своим существованием. Мальчик вздернул нос, когда встретился взглядом с кем-то со своего стола, и прошел дальше. Когда он остановился, дети перед ним подвинулись, освобождая место на скамейке. И Поттер заметил, что Драко уселся в самый центр стола, пока сам мальчик занимал один из краев, ближе всего находившийся к учительским местам. Рон что-то воодушевленно рассказывал ему, но когда заметил, куда направлен тоскливый взгляд Гарри, замолчал, не слишком тактично фыркнув. Когда мальчик убрал руки со стола, ссутулившись, словно по команде на столе с хлопком появилась еда. Гарри скользнул взглядом по ободку тарелки и ложке с ножом, лежащими рядом. На большом серебряном блюде лежал золотистый и мягкий хлеб, нарезанный кусочками, а рядом поджаренный бекон, вареные яйца и, кажется, какие-то бобы. Гарри сглотнул. Когда он осторожно прикоснулся к столовым приборам, Рон уже вовсю уплетал сооруженный на скорую руку бутерброд. Осторожно разломив заранее очищенное яйцо, мальчик наблюдал за жидким желтком, что стекал по неровному краю. Обмакнув в него кончик хлеба, Гарри поднес еду ко рту. Нерешительно откусив, он зажмурился. Желток придавал вязкости, был немного соленым и вкусным. Осторожно положив сверху бекон, подцепив тот пальцами, мальчик все же заметил свою глупую улыбку. Он успел отпить немного чая, прежде чем вся еда исчезла. Между рядами столов прошли старосты, раздавая какие-то листы. Когда Гарри получил такой же с Роном, они поняли, что это расписание. Мальчики долго разглядывали простенькую таблицу с пятью строками и подписанную днями недели. Найдя понедельник, мальчики принялись за изучение. Первым в списке было… Зельеварение? Сбоку была приписка, что предмет проходил сразу у двух первых курсов: их и слизеринцев. Гарри сразу же воспрял духом — он сможет поговорить с Драко впервые после распределения. Занятия по Зельеварению проходили в подземельях, и старосты, ввиду своих обязательств, отвели их туда. Подземелья были мрачные, в некоторых местах даже сырые, плохоосвещаемые и имеющие вдоль углов темные ниши; извилистые лестницы, иногда резко уходящие вниз, пугали. Но как мальчик заметил, старосты ходили по ним вполне спокойно, хорошо ориентируясь в многочисленных поворотах и тупиках, поэтому подумал, что в будущем сможет так же. Когда впереди стало светлее, Гарри понял, что они пришли. Стены коридора, как и все прочие, были выложены темным камнем. Перед огромной толстой дверью, в некоторых местах покрытой копотью, толпились первокурсники, и Поттер с облегчением понял, что слизеринцы уже тут. Встав на цыпочки, мальчик пытался выцепить взглядом Драко, и все же нашел его. Тот стоял, вальяжно привалившись к стене, скрестив руки на груди и болтая с ближайшими детьми. Когда старосты оставили первокурсников самих на себя, Гарри решился подойти к Малфою. Его однокурсники как-то странно посмотрели на Поттера, и одна девочка даже успела что-то прошептать блондину на ухо, пока тот, не сказав и слова, поднял голову. — Драко, давай поговорим, — решительно начал Гарри, и заметив, что мальчик смотрит на него, поманил за собой. Малфой, тихо вздохнув и все же прекращая подпирать стену, коротко кивнул, отходя с Гарри от основной группы детей. — Прости, что так вышло, — он искренне раскаивался. Малфой немного вздернул нос. Как понял Поттер, это была его привычка. — Ты не попал на Слизерин, — очевидно выдал он. — Да, — Гарри виновато опустил голову, — почти вышло. Драко был все еще немного обижен на мальчика, потому что попади Поттер на его факультет, у них было бы столько совместного времени, но задвинув свои мысли куда подальше, решил поинтересоваться: — Так что же произошло? Шляпа почти отправила тебя ко мне. Мальчик выдохнул, взъерошив полосы на затылке рукой: — Она сказала, что я подхожу для Слизерина, — глаза блондина заблестели, — но в последний момент передумала. — Почему это? — недовольно спросил Драко. — Потому что только так может спасти мою жизнь, — тихо, но недоуменно ответил Гарри. Все лицо Малфоя выражало собой высшее недопонимание, но потом, кажется, в его голове сопоставился давний подвиг друга со словами Шляпы. — Наверное, — Драко наклонился к уху Поттера настолько, что волосы последнего кольнули блондина, — это из-за Сам-знаешь-кого. Гарри задумался. — Но он же умер, — вслух озвучил свою мысль мальчик, но Драко, кажется, не был в этом уверен. — О нем многое говорят, — бросил он туманную фразу, все еще немного обиженный. Раскатистый гул колокола отметил начало урока ровно в тот момент, когда Гарри собирался еще раз извиниться перед Драко. В паре метров от них отворилась та самая жуткая дверь, и на пороге, словно из мрака, появился мужчина. Поттер вспомнил, что видел его мельком в большом зале во время распределения и завтрака. Он был не слишком высоким из-за того, что постоянно горбился, длинные и с нездоровым блеском волосы спадали на лицо, оттеняя тонкую, словно из бумаги, кожу. Не сказав и слова, мужчина отошел с прохода, и все первокурсники постепенно зашли в кабинет. Это оказалось не слишком большое помещение странной формы, наполовину мрачное и с арочными потолками. Вдоль стен располагались стеллажи, которые ломились от ветхих книг, непонятного для мальчика оборудования, пустых пробирок и котлов. У одной из стен ютилась отмытая черная школьная доска, а напротив ряды из парт для двух человек. Драко потянул Поттера за руку, усаживаясь за второй стол. Шустро достав учебник, он подпер рукой голову, наблюдая, как Гарри роется в сумке, а потом старается ровно поставить на стол чернильницу. Черная, как тень, фигура преподавателя выплыла на середину класса. — На этом предмете не будет глупого махания палочкой и ненужных заклинаний, для вас я профессор Снейп. Мой предмет — это тонкая наука варки зелья, в которой нет места ленивым и неотесанным, — мужчина обвел взглядом притихших детей, — я научу вас, как сварить вечность, разлить по колбам счастье и заткнуть пробкой удачу. На своих курсах я не потерплю невнимательности, грубости и неуважения к этому изящному искусству. Гарри, достав ровное гусиное перо, пытался выводить им слова профессора. Он даже никогда не держал его в руках, поэтому буквы выходили коряво, а чернила, меру которым мальчик не знал, постоянно растекались и брызгали на лист каплями. — Мистер Поттер, — Гарри одновременно вздрогнул от голоса профессора, назвавшего его, и от Драко, легко толкнувшего его локтем, — наша новая знаменитость. Мальчик поправил очки, сползшие с переносицы во время писания, и посмотрел на Снейпа. — Кажется, вы считаете себя умнее всех здесь сидящих, — профессор сложил руки на груди, запахнув при этом полы широкой черной мантии, — где вы будете искать ингредиенты для Дурманящей настойки? Гарри услышал это название в первый раз в жизни. Возможно, ответ на этот вопрос скрывался где-то в глубине учебника, но мальчику не посчастливилось открыть тот за все время до этого. Драко рядом начал тихое возмущение, но Поттер опередил его: — Я не знаю, — он поднял взгляд на глаза профессора, — сэр. — Отлично, — произнес Снейп, и твердым голосом продолжил, — какие зелья варятся на основе сушеного жала брюховертки? Гарри хотел повторить свой ответ, но тут Малфой подал слегка возмущенный голос: — Профессор Снейп, — мальчик поднял руку, — это же темы шестого курса! — Мистер Малфой, — тихо протянул мужчина, его голос приобрел шипящий угрожающий тон, — если ваш друг не в силах уделить время на мой предмет, то ему лучше было остаться дома. И пока Драко не успел еще раз что-то противопоставить профессору, тот подвел: — Минус пятнадцать очков Гриффиндору за непозволительную невнимательность на уроке, — и отвернулся от них, взмахивая палочкой. На доске начали появляться буквы, выведенные мелом. Первокурсникам нужно было прочитать несколько первых параграфов учебника, а потом, опираясь на полученные знания, написать эссе на один фут о полезности Зельеварения в обычной жизни и способах применения зелий на растительной основе. — Мистер Поттер, — голос профессора отвлек мальчика от записи домашнего задания, — от вас я жду дополнительного эссе по зельям на основе жала брюховертки, и не менее четырех футов. Гарри тяжело вздохнул. Четыре фута! Это почти с его рост! Когда гул колокола оповестил о конце урока, Поттер потянул за руку Драко, рвавшегося к профессору Снейпу разобраться с этой вопиющей несправедливостью. Уже в коридоре мальчики начали прощаться. Малфою нужно было идти на Астрономию, пока у Гарри следующей в расписании стояла История магии. Блондин высказал свое сочувствие по этому поводу, но мальчик не понял его. По названию это должно было быть что-то интересное, что объяснит мир, где ему предназначено жить. Как оказалось, сочувствие Малфоя оказалось небеспочвенным. Как только первокурсники уселись за свои места, прямо из широкой доски выплыл жемчужный силуэт призрака. Гарри раскрыл тетрадь, обмакнув кончик пера в чернила, и когда профессор начал говорить, попытался записывать все, что он говорил. Но призрак даже не делал длинных пауз между предложениями, слова из него лились нескончаемым потоком, словно не замечая множества замученных лиц. Мальчик успел выцарапать у себя лишь то, что какой-то Симеон Великодушный разрешил беглым гоблинам жить и торговать на своих территориях, получив так свое прозвище, а потом записи сбивались и представляли из себя обрывки из услышанных слов и предложений. Гарри вырисовывал смешные закорючки в углу листа, иногда прислушиваясь к монотонному голосу профессора. Ему было скучно, и он не знал, что делать. Поттер повернул голову к окну, оперевшись щекой на ладонь, ловя лицом лучи восходящего солнца. Лучи пробивались сквозь решетчатые окна замка, скользя по противоположным стенам, слепя глаза. Как понял Гарри, уроки здесь длились целый час — намного длиннее, чем в начальной школе, в которую он ходил у Дурслей. Но он был готов потерпеть это ради того, чтобы остаться здесь. Когда Поттер начал покрывать рисунками второй тетрадный лист, урок закончился. Мальчик поднялся, собирая вещи. Он взял чернильницу, осторожно закрывая крышку той, но пара капель все равно расплескалась, и теперь пальцы Гарри были липкие и почерневшие. Он вздохнул. Сегодня у него больше не было уроков, поэтому первокурсники, в сопровождении старост, направились в гостиные. Но сначала… — Сейчас мы идем в библиотеку, — оповестил староста, и как потом объяснили Гарри, это был Перси Уизли — старший брат Рона и полная его противоположность, — там все школьники проводят большую часть своего обучения, почерпывая знания из множества книг, что хранит школа. Там узнают новое, находят старое, и открывают давно забытое! С этими словами парень отворил большую дверь, словно та ничего не весила, и зашел в помещение. Дети последовали за ним, коротко ахнув. Библиотека была просто огромна. Высокие потолки подпирали широкие и тяжелые стеллажи с книгами, выстраивающие ровные ряды. Да и сами книги на полках были выставлены чуть ли не по линейке, создавая неизгладимое впечатление. На столах стояли свечи в высоких металлических канделябрах, отбрасывая свет на тени и сосредоточенные лица учеников за столами. — Мадам Пинс, я привел первокурсников, — он кивнул головой в сторону детей. Дама, сидевшая за столом, отвлеклась от каких-то записей, посмотрев на старосту. Ее волосы были убраны в строгую прическу, сверху закрываемую остроконечной шляпой. — Пока они уважительно относятся к знаниям, что хранятся в этом месте, им здесь рады, — и снова склонилась над пергаментом, исписывая тот соколиным пером. Их отпустили, и теперь они разбрелись по библиотеке, пытаясь сориентироваться в огромном лабиринте из полок, столов и стульев. Вдруг мальчика тихо позвали: — Эй, Поттер! — раздалось откуда-то сбоку. Гарри повернулся и увидел Драко, болтающего ногами на стуле. — Ну как первый день учебы? — как понял Гарри, сегодня у всех было по два урока, чтобы привыкнуть, — на Астрономии было занимательно. Поттер отодвинул стул напротив Драко, не обращая внимания на двух амбалов, сидящих рядом с ним. Кажется, это были те самые мальчики, которые шли с блондином на завтраке. — На Истории магии было скучно, — Гарри попытался прочитать название на книге, что держал у себя его друг, но оно было вверх тормашками. — Точно, ее же ведет профессор Бинс, — Малфой кивнул, обдумывая, — отец собирает подписи в совете попечителей для его отстранения. Поттер лишь угукнул, не зная, как продолжить разговор. — Кстати, когда ты собираешься начать свое эссе по Зельеварению? Профессор Снейп серьезно отнесся к этому. — Я не знаю, где искать об этом… — Гарри уткнулся взглядом в свои ладони, забыв название ингредиента. Малфой хмыкнул, поднимаясь с места: — Пошли, — и поманил за собой, подхватывая книгу и прижимая ту к груди, но когда два мальчика рядом тоже поднялись, странно зыркнул на них, и те снова уселись. Они прошли общий круглый стол в центре библиотеки, а потом свернули за один из стеллажей. Возле полок стояла лестница, словно зависшая в воздухе, и тянувшаяся вверх, до самого конца. — Здесь находятся книги по твоей теме, — наконец разорвал тишину Драко, — все они расставлены в алфавитном порядке. И называется этот материал жалом брюховертки. Гарри с благодарностью посмотрел на друга, а потом, положив сумку на один из столов, подошел к книгам. На корешках были отпечатаны названия, и как подметил Малфой, действительно по определенному порядку. Осмотрев полки на уровне глаз, он ничего не нашел, поэтому, подойдя к лестнице, осторожно за нее взялся. Поставив ногу на первую ступеньку, он вцепился в деревяшки, из которых она была сколочена, когда лестница двинулась. Мальчика еле ощутимо затошнило. Гарри все так же проглядывал названия, ожидая, когда появится нужная ему буква, и когда это случилось, лестница, словно почувствовав это, остановилась. Осторожно проведя рукой по обложкам, Поттер наконец-то наткнулся на нужное название. Потянувшись правой рукой и взявшись за края, он вытащил книгу из ряда, и та оказалась гораздо тяжелее и толще, чем он предполагал. Рукав мантии спал вниз, а рубашка оттянулась, пока мальчик доставал нужное, и на свет появилось несколько чернильных букв с предплечья. Мальчик тут же одернул одежду, но по заинтересованному взгляду Драко понял, что уже поздно что-то скрывать. Спустившись вниз, Гарри плюхнул на стол книгу, пододвигая стул и садясь на него. Мальчик надеялся, что Малфой забудет об этом или не придаст внимания, потому что это не слишком интересно, но просчитался. — Ты уже получил ее, да? — Кого? — Гарри опешил. — Свой первый сигнум, — слова Драко повисли в тишине. Поттер так и не понял, но подумывал, что это как-то связано с внезапно появившейся летом татуировкой. — Это? — Гарри немного откатал край рубашки, пока не показался первый темный контур. Глаза Малфоя завороженно заблестели, и он кивнул. — Что это вообще за штуковина? — недопонимающе поинтересовался Гарри, потирая запястье, — меня она серьезно напугала летом. Драко отложил свою книгу, полностью поворачиваясь к мальчику: — Ты не знаешь? Гарри помотал головой. Малфой правда не знал, что с ним делать. — Понимаешь, — он потер переносицу, — такие знания всегда передаются из поколения в поколение. Почему ты не знаешь? — Никто ничего не говорил мне, — Гарри скрестил руки на груди, потому что тон Драко был словно обвинительный, — я вообще только недавно узнал, что являюсь волшебником. — Разве твои, эм… опекуны не должны были рассказать тебе об этом важном моменте, когда ты был еще совсем зеленым? В смущении Гарри потер щеки. — Так расскажи мне, — предложил он, и по изменившемуся поведению Малфоя понял, что попал в точку. — Это давно известный закон магии, — блондин тут же выпрямился, — сама Магия выбирает сигнумы на душах волшебников. Эти знаки созданы для того, чтобы люди поняли, с кем у них выйдет наиболее сильный союз и, следовательно, более мощные в магическом плане дети. — То есть, ты хочешь сказать, что я… — начал было Гарри, но Малфой его быстро оборвал. — Конечно нет, дурак, — блондин фыркнул, — на правой руке отображается имя человека, с которым вообще не выйдет хорошего союза, если простыми словами, то это имя злейшего врага. Гарри облегченно выдохнул. — В одиннадцать лет обычно формируется та часть души, которая отвечает за откровенное, то есть низменные желания человека, а в пятнадцать — та, что за сокровенное. Выслушав эту короткую лекцию, Поттер открыл учебник по Зельеварению, вспоминая о домашнем задании. Он начал записывать тему на пергаменте, пока мысли его были далеко от какого-то там сушеного жала. Значит, в пятнадцать он узнает имя человека, с которым сможет провести всю жизнь? Мальчик пребывал в смешанных чувствах. И тут у него снова появился вопрос: — А если тебе не понравится человек, чье имя появится? Драко поднял голову от своего свитка. — Поттер, это же твоя жизнь — никто не заставит, — он говорил это как само собой разумеющееся, — но обычно люди остаются с тем, кто ему предназначен, потому что ощущают единение. Гарри улыбнулся — значит, у него все же будет выбор в этом вопросе. Поэтому он уже более спокойно продолжил записывать, что жало очень популярный ингредиент в зельях, связанных с изменением человеческого тела, например в таких, как Ушеувелечительный отвар. Поттер успел записать где-то полтора фута, когда наступило время обеда. Как оказалось, библиотечные книги с собой брать категорически запрещалось, поэтому, вернув трактат на место, он пошел на голос старост. Спускаясь с огромной деревянной лестницы, мальчик зацепился за что-то, но заметил это только тогда, когда до его ушей донесся слабый треск рукава рубашки. Гарри расстроенно простонал, но после оглядев потери понял, что лишился лишь одной пуговицы. До дверей библиотеки он шел вместе с Драко, но после им пришлось разделиться по факультетам. На обеде было более оживленно, чем с утра. Уже полностью проснувшиеся ученики обсуждали первый учебный день. Гарри снова сидел с Роном, а напротив сидела их однокурсница, та самая девочка с копной пушистых волос и умными глазами. — Вы видели эту библиотеку? — спросила она, повернувшись к ним, — это просто чудесно! Прочитать столько книг не хватит и жизни. Эти знания копились здесь столько лет, для нас и следующих поколений… Похоже, ей совсем не нужно было участие в разговоре Гарри и Рона, и когда она замолчала, на столах появилась еда. Рыжий друг немного оживился, пододвигая к себе тарелку. — Поражаюсь людям, которые видят всю свою жизнь в окружении книг, — пробурчал мальчик, — это же скучно. Гарри ничего не ответил. Он наблюдал, как Рон отламывает от большой, дымящийся от жара курицы ножку, а затем накладывает печеную картошку с зеленью, и сглотнул. Повторяя движения друга, он отрезал кусочек приготовленной птицы, а затем поднес вилку ко рту. Еда обожгла язык, но Гарри не обратил на это внимание. Он был весь захвачен вкусом. Мальчик не мог понять, почему его так удивляет простая еда. Может это было из-за того, что обычно даже самая ее малость доставалась ему с трудом? Он привык не есть долгие промежутки времени, и теперь, когда видел сосредоточение еды в одном месте, его голова кружилась. Гарри продолжал медленно есть. С каждым проглоченным куском его состояние чуть-чуть улучшалось, даже настроение стало лучше. Он улыбнулся своим мыслям. — Мы официально не знакомы, — вдруг снова начала девочка напротив, протягивая им руку через стол, — Гермиона Грейнджер. Мальчики тоже протянули свои руки. — Вы уже сделали домашнее задание по Истории магии? — начала девочка, когда формальности были отброшены, — профессор Бинс говорил на уроке про развитие быта гоблинов у самых истоков магической Британии, но вам не кажется, что он дал очень обрывочную информацию? Мне кажется, что это нужно описать получше в эссе, указав на пробелы в знаниях. Как думаете, за это могут накинуть балл? Или лучше сделать отдельный свиток… Мальчики переглянулись. Гермиону, казалось, ничего не могло остановить. — Тебе не кажется, что ты слишком серьезно относишься к какому-то эссе? — начал Рон. Если бы девочка могла испепелять одним взглядом, то на месте друга Гарри давно была бы сыпучая кучка. — Нет, — Гермиона тряхнула волосами, выуживая из сумки тетрадь, — мне кажется, что в Хогвартсе должны ценить такой ответственный подход к обучению. А если добавить к этому что-то новое, скажем, мышление, то думаю можно добиться многого. Рон лишь закатил глаза, возвращаясь к еде. Уже вечером, сидя за одним столом в факультетской гостиной, мальчики криво выводили сначала домашнюю работу по Истории, а потом по Зельям под строгим надзором Гермионы. Тема дополнительного эссе Гарри завлекла девочку, и она решила тоже его написать, надеясь, что профессор Снейп не будет против этого. Поттеру оставалось дописать где-то половину фута, когда его позвали: — Гарри Поттер, — мальчик оглянулся, увидев Перси. — Да? — спросил он. — Тебя вызывают к директору, — произнес староста, и глаза мальчика обеспокоенно забегали. Что он сделал? Нарушил какое-то древнейшее правило, и теперь его исключают? Придется опять круглый год жить с Дурслями? Обеспокоенно посмотрев на притихших Рона и Гермиону, он поднялся, следуя за старшим Уизли. — А что случилось? — посмел поинтересоваться мальчик, поднимаясь по лестнице. — Этого я не знаю, Поттер, — ответил Перси, останавливаясь перед каменной горгульей, — шоколадный грильяж! Гарри показалось, что он ослышался, но нет — каменное изваяние взмахнуло крыльями, открывая взору винтовую лестницу вверх. Мальчик ступил на нее, оглядываясь на старосту, но тот стоял на прежнем месте. — Тебя уже ждут, — лишь сказал он, коротко кивнув. Немного постояв под дверью, Поттер решил, что от проблемы не убежишь, и все же тихо постучал костяшкой пальца по двери. Ответа не последовало, поэтому мальчик взялся за ручку, открывая. Кабинет был большой, с резными окнами, ступенями, взлетающими вверх и ведущими к столу, стоящему на толстых деревянных ножках, изображающих конечности какого-то мифического животного. Лицом к окну стоял директор, заложив руки за спину, а рядом сидел профессор Снейп. Они о чем-то переговаривались, и брови профессора Зельеварения с каждой секундой все опускались и опускались, давая лицу хмурую маску, которая стала еще кислее, когда мужчина увидел мальчика. — Он уже здесь, Альбус. Директор повернулся, и на свету блеснули его очки-половинки. — Уже устроился, мой мальчик? — прозвучал первый, вопрос, и Гарри, если честно, сначала не понял, кому он адресован. Переводя взгляд с профессора на директора и заметив, что они оба смотрят на него в ожидании, он скомкано ответил: — Д-да, сэр. — Отлично, — хлопнул в ладоши Дамблдор, — чаю? Поднос со звякающими чашками появился прямо у лица Гарри, чуть не зарядив ему в нос, но мальчик успел уклониться от такой неожиданности. Директор вздохнул: — А жаль, — он подхватил хрупкую кружку, подлетевшую к нему, — я недавно приобрел такой душистый черный чай в Кувейте, просто чудо! Конечно, вместе с ним мне хотели всунуть еще и глазки глизня, мол, он хорошо справляется с укладкой бороды и придает ей блеска, но я все же решил отказаться от такого изыска, ведь… — Директор, — раздраженно оборвал того Снейп, — приступите к основной части, а то мальчишка и так не собирается вас слушать. Дамблдор, даже не повернувшись к столу, поставил на него кружку, подхваченную магией, и множество колец на руке волшебника от этого зазвенели. — Ах, Северус, ты всегда такой серьезный, — Гарри не понимал, зачем его сюда пригласили, наблюдая за двумя взрослыми, впрочем, директор сразу же перевел тему, — как здоровье у Петунии? — Тетя в полном здравии, сэр, — мальчик показался сбитым с толку, не решая поинтересоваться, что же привело к этому вопросу — хотя он догадывался. — Сегодня мне пришло письмо, мой мальчик, — мягко начал Дамблдор, — где сообщалось, что твоя тетя очень обеспокоена тем, что ты не вернулся домой на ночь. Гарри выпрямился, обдумывая слова старца. На самом деле, он не думал о том, что Дурсли будут сильно обеспокоены его отсутствием — наоборот, они должны быть рады, что такой неблагодарный мальчишка наконец-то покинул их дом. И единственное, на что надеялся Гарри, вспоминая о своей приемной семье — что они не умрут от голода раньше, чем он вернется со школы. Но ситуация оказалась странной, обратной тому, что предполагал мальчик, и его тетя соизволила как-то передать информацию о его местонахождении, а вернее, о его отсутствии, директору Хогвартса. Почему именно ему? Они знакомы? Мысли быстро проносились в его голове, и по-видимому отразились на лице, потому что Дамблдор тут же продолжил: — Не переживай, мой мальчик, я уже дал ответ, что ты находишься в школе, — он наклонил голову, кинув взгляд исподлобья, — но все же, не хорошо сбегать из дома, обманывая своих близких. Гарри чуть не открыл рот от шока. Ему что… читают нотации? — Простите, сэр, но они бы меня все равно не отпустили, даже если бы знали. Тут в разговор вмешался профессор Снейп: — Такой же, как и ваш отец, Поттер, — мужчина скривился, — думаете, что вам все позволено! Дамблдор остановил его одним движением руки: — Не надо, Северус, — однако Гарри было уже не остановить. — Вы знали моего отца? — Этого непроходимого… — начал свою тираду профессор, но Дамблдор снова прервал ее. — Оставим этот разговор для следующего раза, мой мальчик, — словно поставив точку, произнес он, — если у тебя больше нет вопросов, то можешь ступать. Уверен, мистер Малфой очень хочет узнать все подробности разговора. Гарри, до этого неловко прижимавшемуся к спинке какого-то кресла, только и нужно было услышать эти слова, чтобы развернуться, шустро попрощавшись, и выйти за дверь. Драко правда обнаружился возле горгульи, спорящий с Перси. — Первокурсники не должны в начале года находится одни за пределами своих гостиных. — Я уже сказал, что жду Поттера, что тебе не понятно, Уизли? Лицо Перси покраснело. — Не я писал школьные правила, Малфой, — бросил он, поправляя мантию на груди со значком. Кажется, блондин хотел бросить еще что-то до ужаса оскорбительное, но увидев удивленного Гарри, тут же перевел на него все свое внимание. — Поттер! — важно произнес Драко, вздернув нос, — хотел предложить тебе шанс сходить вместе со мной на ужин. Ты согласен? Весь вид Драко был ну просто до ужаса важным, и Гарри, сдерживая смех, согласился на это великодушное приглашение. Но сначала они, под рассерженное сопение старосты за спиной, зашли в библиотеку, где Драко в более подробном виде рассказал ему о сигнумах: всю информацию, что он получал с пеленок, сейчас передавал Поттеру, сидя с ним на соседних стульях. — Иногда, некоторые люди даже не хотят принимать то, что у них есть магический партнер, — вставил свои размышления Драко, разбавляя и так длинный рассказ, — им противно, что кто-то, даже если это сама Магия, решает за них. Хотя, как я уже говорил ранее, совсем не обязательно быть с тем, чье имя вывел сигнум. Малфой потянулся, захлопывая книгу перед собой, отчего словил полный неприязни взгляд мадам Пинс и поежился: — Искренне не понимаю таких людей, — признался блондин, склоняясь над ухом мальчика, — за тебя уже все просчитали, вывели удачные исходы, так пользуйся этим! Гарри задумался. После всех заманчивый речей Драко, ему стало невтерпеж узнать, чье же имя появится на левой руке. Но для этого придется потерпеть до пятнадцати лет, а это еще очень нескоро. Мальчик подпер голову рукой, вздыхая. Его заинтересовала тема тайны сигнумов, и он пообещал себе узнать от этом столько, сколько вообще возможно. — Но от этой связи есть один очень существенный недостаток, — вырвал из серьезных дум голос Драко. Поттер кивнул головой в знак того, что слушает. — Так как сама Магия связывает людей, она использует их души, — блондин сказал это с таким очевидным тоном, словно Гарри это было понятно, — поэтому, когда один из пары уходит из жизни, через некоторое время за ним следует и другой. Зеленоглазый мальчик от неожиданности подскочил на месте. — Как так? — он облокотился на стол, вопросы лились рекой, — почему? А если это выйдет случайно? — Тут уже ничего не поделаешь, — пожал плечами Драко, — рассказал бы больше, но maman говорит, что ничего нового не узнаю до своего пятнадцатилетия. Мальчик недовольно сложил руки на груди, постукивая пальцами по ткани мантии. Как и обещал блондин, они пошли вместе на ужин, уже забыв серьезные темы, на которые говорили до этого, слившись с плотным потоком учеников. Однако им все равно пришлось расстаться в Большом зале, так как каждый побрел к своему столу. Усевшись возле Рона, Гарри улыбнулся. Этот день был не так уж и плох. Вдруг, мальчик почувствовал на себе колючий взгляд. Подняв голову, он огляделся. Неприятное ощущение шло откуда-то с учительского стола, и Поттер начал разглядывать взрослых, в надежде найти его источник. — Рон, — позвал Гарри, — а кто тот мужчина? Рыжий мальчик повернулся к Поттеру, проследил за его взглядом и уточнил: — Какой? — Ну такой, странный, — размыто пояснил Гарри, отворачиваясь от учительского стола и чуть не столкнувшись с другом лицом, — с глупым тюрбаном. — А, этот, — Рон откусил большущий кусок от жареной сосиски, — это профессор по Защите от Темных искусств. Фред с Джорджем сказали, что если бы было можно, он женился бы на головке чеснока. — Почему? — не понял шутки Поттер. — Вампиров боится он, — прыснул Рон. Всю дорогу до спальни и даже перед сном он подвергал сомнению теорию существования вампиров. Почему если они правда существуют, то над ним так насмехаются? Это же совершенно оправданный страх… Следующий день начался рано. Его разбудили даже не близнецы Уизли, как вчера, а сам Рон. — Что случилось? — сонно пробормотал Гарри, потирая глаза. — Сегодня первый урок полетов! — радостно провозгласил его друг, но замечая сконфуженное настроение Поттера, спросил, — да ладно, ты что даже не волнуешься? Полеты? Мальчик и так понял, что в волшебном мире возможно все, но все же не мог себе представить, как это будет выглядеть. В мире обычных людей были огромные самолеты для передвижения по воздуху, или, например, воздушные шары, но что мог предложить магический мир взамен этому всему? Ладно, Гарри все же немного заразился энтузиазмом Рона. Тщательно почистив зубы, каждую секунду поправляя лезущую в глаза челку, мальчик оделся. Урок полетов был вторым в их сегодняшнем расписании, и это радовало. Он не представлял, на сколько трудно было бы отсидеть больше часов к ряду, выжидая. Первой была История магии, и она вообще не отличалась от прошлого занятия: профессор все так же уныло диктовал, не делая пауз, и Гарри не пытался что-то записать, лишь успев сложить свое домашнее задание в пролетающую мимо столов стопку, растущую с каждой секундой. Гермиона сдержала свое слово и написала два толстенных свитка. Выглядела девочка потрепанно, скорее всего писав их всю ночь, но зато жутко довольной, надеясь на дополнительные оценки и уважение со стороны персонала. Когда колокол отмерил начало второго урока, старосты вывели их на яркую зеленую лужайку в центре школы. Трава была ровно подстрижена, и на ней даже немного поблескивала на свету утренняя роса. На поле бодро вышла женщина, ее гибкая фигура явственно выделялась среди несуразной кучки нескладных первокурсников. — Приветствую вас на Уроке полетов! — начала женщина, ее голос был твердым и громким, облетев все уголки поля и заставив вздрогнуть особо впечатлительных. Этот урок проходил совместно со Слизерином, поэтому Гарри переглянулся с Драко, стоявшему совсем рядом. У их ног лежали обычные садовые метлы, но блондин выглядел почти таким же взволнованным, как Рон с утра, просто более умело сдерживал свои эмоции. Видимо, это все же Поттер один такой непонимающий чурбан. — Можете обращаться ко мне профессор Трюк, — нетерпеливо кинула она, — а теперь все вытяните правую руку вперед и четко скажите «Вверх!». Мадам Трюк наглядно показала действия, что нужно выполнить, и начал повторять. Глянув на Драко, что выполнял те же действия, он остолбенел. Метла, до этого спокойно лежавшая на траве, начала подергиваться из стороны в сторону, словно вырываясь. Лицо Малфоя при этом просветлело: — Поттер, чего глазеешь? Давай тоже! Мальчик кивнул, повторяя слова. — Помните, что вы должны четко знать, что должно произойти! — вещал голос профессора, — представьте, как метла поднимается в воздух, а вы управляете ей. Гарри вытянул руку и выдавил себя: — Вверх! Древко метлы взлетело, со всей силы врезаясь в лицо Поттера, который не ожидал такой прыти от обыкновенной домашней метлы. — У тебя все в порядке? — спросил Драко, уже сумевший разобраться со своей задачей, теперь довольно держа метлу в руке. — Угу, — пробормотал Гарри, потирая болевший нос. Со второй попытки у него все же получилось, хотя и не так легко, как хотелось. Метла каждую секунду, когда он ослаблял внимание, пыталась вырваться из-под контроля и снова упасть на землю. — А теперь, — начала профессор, — перекиньте ногу через метлу, усаживаясь поудобнее. Не садитесь на самый конец метлы, и на самый зад, так вы только испортите баланс! Потом легко оттолкнитесь ногами от земли. Вы должны ненадолго зависнуть в воздухе, чтобы для начала понять, как управлять метлой! Мальчики выполнили все, что сказала женщина, и Гарри правда боялся. То есть… просто оттолкнуться от земли? Звучало слишком легко, но на практике не обнадеживало. Поттер немного подпрыгнул, надеясь снова встретиться ногами с твердой землей, но этого не произошло. Он обеспокоенно посмотрел вниз, и увидел, что на самом деле парит, просто зависнув в воздухе. Ладони в панике сжали потертое древко, которое ощутимо вибрировало под пальцами. Кожа вспотела, и Гарри сжал ноги, надеясь позорно не свалиться. Для Драко, похоже, все это было обычным делом, потому что тот даже под гневные высказывания мадам Трюк сделал один маленький круг вокруг себя. Пока он разбирался с собой, услышал испуганные выкрики. Оказалось, все тот же Невилл не смог совладать со своей метлой, и та решила посвоевольничать, подняв мальчика высоко в небо, что он казался еще меньше, чем есть. Гарри в этот момент ощутил некоторое родство с нерадивым гриффиндорцем. Профессор обеспокоенно схватила первую попавшуюся метлу, чтобы взлететь и помочь мальчику, но тело того вскоре накренилось и полетело вниз. По пути серенькая жилетка Невилла с треском зацепилась за пику, выступающую из фасада каменных стен замка, смягчая падение, но все равно нельзя было никакими способами, заглушить грохот от удара тела о землю. Мадам Трюк заспешила к первокурснику, кидая напоследок: — Кто поднимается в воздух без моего ведома, лишится возможности летать до конца семестра! — и удалилась с пострадавшим, перекинув руку того через свое плечо. Гарри… просто не понравилось летать. Пусть это и захватывало дух, потому что было в первый раз, но ему не симпатизировало это чувство бесконтрольности, которым так и кишела метла. И тем более демонстрации таких травматичных последствий. Поэтому он решил выбрать себе другой предмет симпатии, в который он сможет вложить душу и по-настоящему наслаждаться. Например, следующим уроком шла Защита от темных искусств. Пока Поттер поднимался по лестнице, Рон возбужденно галдел ему на ухо про урок Полетов — ему-то он очень понравился, в отличие от Гарри. В кабинете по новому предмету было светло и чисто, но запах перекрывал все хорошие впечатления. До слез терпкие и резкие чесночные испарения заставляли дышать через раз, от них неприятно чесалось все лицо, и одна из первокурсниц в панике выбежала из кабинета, закрывая маленькими руками красные пятна от аллергии. — Мое имя К-квиринус Квиррелл, — профессор еще и заикался время от времени, а когда начинал говорить о своих путешествиях, то его речь было практически невозможно разобрать. Он говорил то быстро, проглатывая слова, то растягивал гласные звуки, заикаясь в половине из них, объясняя тему, то вообще замолкал на минуты, тщательно обдумывая внезапно пришедшую мысль. Наблюдать за мужчиной было, конечно, забавно, но когда это продолжалось в течении долгого времени, начало надоедать. Особенно мальчика напрягал иногда брошенный осторожный взгляд, направленный на его лоб. Когда он поднимал голову, заметив движение, профессор уже отворачивался, продолжая рассказывать о том, как опасны Красные колпаки. Часто профессор вообще сходил с основной темы, когда подходил к какой-то фотографии с его путешествий и начинал рассказывать про то, какие стаи вампиров обитают там. — Д-домашняя работа, — Поттер очнулся из полусонного транса, — зарисовать мурлокомль и описать его х-характеристики. Класс поднялся, собирая письменные принадлежности, пока Квиррелл обратился к Гарри: — Мистер П-поттер, не поможете собрать книги? Кинув грустный взгляд на Рона и попросив подождать за дверью. Проходя мимо парт, мальчик брал книги, сооружая на руках постепенно растущую стопку. Когда Гарри собрал их все, профессор продолжил: — Отнесите их, п-пожалуйста, в кладовую, — и указал ладонью на узкую дверь в углу класса. Осторожно открыв ее, мальчик плюхнул на первую попавшуюся пыльную полку все книги. Дверь скрипнула петлями, когда Поттер торопливо ее закрыл. Повернувшись к ровным рядам парт, мальчик сделал шаг, как понял, что к нему стремительно приближается что-то маленькое. Рефлекторно вскинув правую руку, он поймал маленький стеклянный шар, который еле звякнул, прежде чем приземлиться в ладонь. Гарри непонимающе посмотрел на профессора, кинувшего странную вещицу. — Это вредноскоп, мистер П-поттер, — пояснил Квирелл, — крайне полезная вещь… Может п-показать, когда человеку грозит опасность. — Спасибо? — ответил мальчик. Если это была настолько полезная вещь, то почему бы и нет? Гарри прошел к своему месту, подбирая сумку и кидая в ее недра вредноскоп. — Не думали стать ловцом? — вдруг раздался вопрос, — у вас отличные рефлексы. — Стать ловцом? — Поттер не понимал, про что говорил профессор — в последнее время он довольно много не понимал всего подряд, — я подумаю, спасибо. Тихо попрощавшись, мальчик выскочил за дверь. У стены стоял Рон, постукивая ногой. — Долговато ты, — начал Рон, поравнявшись с ним, — уж подумал, что тебе назначили отработку. Гарри помотал головой, отрицая. — Нет, но мне дали это, — прежде чем залезть в сумку, он поправил задравшийся рукав. На свет показался странное приспособление. — О, вредноскоп! — узнал его Уизли, — мама говорит, что он очень полезный, для школьников нашего возраста, но с ним нельзя узнать, что именно должно произойти. У меня есть почти такой же в сундуке. Поэтому Поттер решил, что ничего страшного в этой ситуации нет. Профессор просто решил предостеречь его от чего-то. — Еще профессор спросил, не думал ли я о том, чтобы стать ловцом… — если и выжимать из Рона информацию, то сейчас, — но кто он такой? Уизли повернулся к Гарри: — Да ладно, друг! — искренне удивился он, — ты что, ни разу не слышал про квиддич? По блестящим зеленым глазам Рон все понял: — Это невероятно крутая игра! — мечтательно произнес рыжий мальчик, — в ней нужно летать на метлах и обгонять соперников по очкам. Гарри кивнул. — Но самое интересное это в самом духе соперничества. Обидно, что первокурсники не могут участвовать в матчах… Если хочешь, можем попросить капитана сборной Гриффиндора объяснить тебе правила! Я уверен, что тебе понравится. Поттер неоднозначно промычал. Какая-то спортивная игра, и тем более заключающаяся в полетах на метле? Здесь сочеталось целых две вещи, что не понравились мальчику, но чтобы не обидеть Уизли, все же кивнул. Лицо последнего просветлело. Вечером, сидя в гостиной за общим столом, который ближе всего стоял к зажженному камину, что грел комнату, уже немного охладевшую. В его руках лежал вредноскоп. Мальчик вертел штуковину в руках, следя за светом, что она ловила. Пламя прыгало по стеклянной поверхности, отражалось от тонких стрелок, переливаясь золотом. Слегка потрясся вредноскоп у уха, он услышал слабый звон, словно от маленького колокольчика. Потом покрутив в руках штуку, Гарри так и не нашел, к чему придраться. Тут как раз подошел Рон. Опустившись на диван, он протянул другу свой вредноскоп. — Вот, — он подождал, пока мальчик осторожно положит хрупкий предмет на ровную поверхность. Мальчик не соврал, и его вредноскоп был похож на тот, что дал профессор, только другого цвета. Если у Гарри он был белого, больше изящного кремового цвета, то у Уизли — ярко-синей расцветки, с острыми красными стрелками и немного мутным и потертым стеклом. Сложив их вместе, мальчик начал свой анализ. Та же форма, те же стрелки, одинаковая пластина с маленьким выпирающим конусом, только… — Смотри, друг, — позвал Рона мальчик. Тот склонился над столом, до этого неаккуратно заправленные за уши, выбились и повисли, почти закрывая обзор. — Вот здесь, — Гарри еле тыкнул пальцем в прозрачную поверхность штуковины, — что это? — Хм, — протянул рыжий мальчик, — вроде, когда-то я видел что-то подобное. Он пересел к Поттеру, притягивая вредноскоп из его рук, более тщательнее разглядывая тот. — Это похоже на… — Руны! — раздался восторженный голос из-за их спин. — Да, — подтвердил Рон, немного раздраженно потирая затылок, — когда в гости приезжал Чарли, почти на всей его одежде были подобные закорючки. Мама чуть не побила его, потому он испортил ее ручную работу ими… — Это очень интересно, — пробормотала Гермиона, заваливаясь к ним на диван, на котором уже стало тесно, — я читала про такое в библиотеке, но не поняла половины слов, они были такие сложные, но уверена, если возьму дополнительную литературу, то точно разберусь… Так вот, руны нужны для того, чтобы придавать предметам какие-то свойства. Правда, я никогда не видела именно таких! Рон и Гарри молчали, позволяя девочке вести свой монолог. Тем более, им тоже было немного интересно. — Так вот, интересно то, что я видела простые руны, — продолжила Гермиона, — то есть они стояли отдельными символами. Но здесь просто другой уровень! Она повертела вредноскоп, заглядывая на обратную сторону пластины с закорючками чтобы проверить, есть ли там что-то. Но, к ее сожалению, там оказалось пусто, поэтому Гермиона вернулась к своему просвещению неучей: — Обычно, руны рисуют по-отдельности, используя качества какого-нибудь одного символа, но здесь, — девочка кивнула на вредноскоп, — они словно сплетаются в один большой символ, образуя что-то фантастическое! Смотрите! На пластине вредноскопа, по словам Гермионы, было изображено несколько таких связанных символов. Их края были словно обгорелые, выделяясь на бледной поверхности. — Это очень тонкая работа, — отметила она, — тот, кто это сделал, может считать себя Мастером в этой области, потому что руны довольно капризная вещь. Поставь их не в такую комбинацию и не на том материале, они бабахнут так, что мало не покажется! Или просто испортят предмет, на который они были нанесены. Уже полностью забрав предмет из рук мальчишек, она обратилась к Гарри: — Можно я возьму его с собой на время? Хочу изучить его получше, — голос девочки принял важные нотки. — Ладно, — просто ответил Поттер, но как только девочка отвернулась, собираясь уходить, тут же коротко вскрикнула. — Ай! — прошептала она, прикладывая обожженные пальцы к мочке уха, — почему? Но потом даже ободрилась, подхватывая упавший вредноскоп: — Кажется, я поняла! — казалось, что девочка сейчас запрыгает по комнате от счастья, — мне кажется, что на нем есть чары, которые не позволяют забрать его от хозяина! Тогда, ему все же придется остаться с тобой. Девочка протянула ему предмет: — Но я завтра же пойду с тобой в библиотеку, чтобы узнать об этом! — пообещала она и унеслась наверх, скорее всего к своих драгоценным книгам. — М-да, — протянул Рон, — ей точно многого не нужно, чтобы почувствовать себя счастливой. Гарри кивнул, улыбаясь. Положив вредноскоп на тумбочку, мальчик задернул полог и не услышал, как за шорохом ткани звякнул загадочный предмет.