Звёздный дождь

Когда в Больничное крыло закрались первые лучи солнца, принося утро, Гарри заворочался на кровати, пряча лицо под одеяло. Он сам не заметил, как заснул прошлым вечером — сначала всё было как обычно, но потом непонятная тяжесть легла на веки, и те закрылись, принося умиротворяющую темноту. Перевернувшись на другой бок, Гарри столкнулся взглядом с белой ширмой, еле колышущейся от сквозняка, идущего откуда-то сбоку. Всё вокруг расплывалось в плавающие цветные пятна, путая, и Гарри задумался, когда же успел снять очки. Уперевшись ладонями с тихо скрипнувшую постель со светлыми простынями, мальчик сел, вертя головой из стороны в сторону. Он пошарил руками по кровати, пытаясь наткнуться пальцами на холодную тонкую оправу, но её нигде не находилось. Повернувшись, мальчик заметил отблеск возле себя. Тёмные очертания оказались невысокой тумбочкой, на которой лежали аккуратно сложенные очки. Гарри опустил их себе на переносицу, осторожно раскрыв металлические дужки. Когда он захотел встать с кровати, одна из ног оказалась чем-то скованна, не сгибаясь. Мальчик откинул одеяло, и воспоминания выстрелили в голову подобно стреле. Чуть ниже колена белели твёрдые слои гипса, обхватывая ногу. Пошевелив голыми кончиками пальцев, Гарри не ощутил привычной в таких случаях боли. Приложив пальцы к вискам и проведя по ним, он так и не дождался ответного саднящего и прилипчивого зуда изнутри. По-видимому, голова тоже была цела. Вчера она была похожа на медную кастрюлю, звеневшую и приминавшуюся от каждого неаккуратного движения или шороха, а сейчас, скорее всего из-за неприятных на вкус и запах напитков, внутри царствовала глухая тишина и сочащаяся откуда-то прохлада. Гарри успел по новой оглядеть сводчатый потолок со всеми его особенностями, вроде темнеющего пятна рядом с широким окном и скола стены там же, когда тёмная дверь, более узкая, чем основная, ведущая в коридоры школы, отворилась. Из неё вышла женщина, оказавшая вчера помощь мальчику. Она завязывала передник, разглаживая тот влажными от воды руками, а потом поправила белоснежный чепчик, надвинув тот поплотнее на уши. В Больничном крыле, помимо Гарри было ещё две занятые кровати, отгороженные от остального пространства такими же светлыми и стерильными ширмами. Но Мадам… кажется, ведьму зовут Помфри, повернулась прямо к нему, заметив, что мальчик уже не спит и пытается встать. Оказавшись рядом, женщина поприветствовала своего пациента: — Доброе утро, мистер Поттер, — мальчик лишь кивнул, уперевшись руками в мягкий матрас, — как самочувствие? Гарри ещё раз оглядел себя, пытаясь выявить какие-либо травмы. В итоге, так и не найдя их, сообщил об этом Помфри. — Ничего не болит, мэм, — мальчик перевёл взгляд на показавшуюся в руках женщины волшебную палочку. Как только она совершила отточенный со временем и выверенный до одного дюйма взмах, засохшая гипсовая смесь на ноге хрустнула. Несколько крошек осыпались на чистое покрывало. — Не бойся говорить правду, Гарри, — мягко подтолкнула его ведьма, когда твердые оковы спали с ноги, освобождая немного вспотевшую кожу. Мальчик отрицательно замотал головой. — Правда, ничего не болит, — он не признался, даже если бы и правда что-то болело. Гарри поднялся с кровати — правда, босиком, забыв, что он сейчас не в школьной форме. Но ведьма решила всё быстрее его и, взмахнув палочкой, вернула одежде прежний вид. Тяжесть мантии появилась на плечах, а горло защекотал твёрдый воротник рубашки. Опираясь о низкую тумбочку, лежала сумка Гарри. Из неё выглядывали прилежно сложенные в идеальную форму пергаменты, которые вчера принесла Гермиона. Мальчик со стыдом признается ей, что даже не прикасался к записям, так как сразу же уснул после ухода друзей. Поправив все вещи, вылезающие наружу и уловив тихий звон осколков вредноскопа, так и оставленные в недрах сумки, Гарри, по велению Помфри, направился к выходу. Больничное крыло находилось не слишком далеко от Большого зала, поэтому мальчик практически без затруднений нашёл обратную дорогу. Замок со всеми его жителями только начинал просыпаться, поэтому в коридорах было светло от встающего за горизонтом солнца и вспыхнувших жарким пламенем факелов, и пустынно. Только иногда встречались редкие ученики со старших курсов, с заспанными лицами и несущие в руках стопки пергаментов с чернильницами. Проследив за одиноким учеником в красной форме гриффиндора, Гарри поднялся той же дорогой по почти начавшей перемещаться лестнице и свернул в более узкий коридор. Перед ним в тот же момент предстал большой портрет, расписанный в любимые цвета тёти Петунии — светлый розовый и что-то бежевое — и из пятен складывается фигура женщины с пышными кудрями и плетениями из фруктов. Она смотрит на Гарри сверху вниз, блестя тёмными глазами, а он впервые в жизни разглядывает портрет в ответ. Движения потрескавшихся красок по холсту выглядит поистине волшебно, перетекая из одной формы в другую так, что можно заметить даже дыхание женщины. — Забыл пароль, мальчик? — отвлекает его портрет снисходительным тоном. Гарри тут же приходит в себя, вспоминая нужные слова. — Капут драконис, — произносит он неуверенно, сцепляя руки спереди. Полная Дама улыбается, кивая, и полотно отворяется, словно большая дверь. Гарри проходит внутрь, минуя низкий порог, и ему предстаёт тёплая гостиная, в которой уже начинали собираться ученики. Кто-то полулежал на диване перед камином, лениво перелистывая учебник, кто-то дремал и досматривал сон в глубоком кресле, а кто-то занимал весь стол, разложив на нём бумагу, и что-то писал, разрезая утреннюю тишину с потрескиванием огня царапаньем пера. Когда Гарри проходит дальше, на него оборачивается несколько учеников. Они провожают его взглядами исподтишка, а когда мальчик полностью поворачивается спиной к комнате, поднимаясь по лестнице, тихий и сбивчивый шёпот становится ему прощанием. Гарри мысленно пожимает плечами, взбираясь по винтовой лестнице и отсчитывает комнаты. На маленькой площадке перед четвёртой он останавливается. Взявшись за ручку, он с тихим скрипом отворяет тяжелую дубовую дверь, на которой уже налеплено несколько кричащих наклеек с надписями: «Не входить!» и «Осторожно!». В комнате душно и откуда-то сбоку доносится приглушённый храп. Мальчик осторожно, стараясь не шаркать, подходит к кровати Рона. Заглянув за не до конца задёрнутый балдахин, он видит, как друг крепко спит на спине, раскинув по все стороны руки и приоткрыв рот. Подушка почти съехала из-под рыжей головы. Гарри разворачивается к своей кровати, усаживаясь на мягкое одеяло. Он достаточно хорошо поспал в Больничном крыле, поэтому легко смог побороть желание последовать примеру соседей. Сняв обувь, помогая носком одной ногой подцепить ботинок на другой, он полностью забрался на кровать. Стараясь не шуметь, мальчик потянул за собой сумку, не став задёргивать полог, потому что и без него в комнате было порядком темно. Выложив все свитки и учебники и отложив их в сторону, Гарри переворачивает сумку. Слышится треск, а потом множество осколков, переливаясь, осыпается вниз. Под конец падает основная пластина вредноскопа, и её заглушенный звон ловит пуховое одеяло. Мальчик удручённо смотрит на всё это, думая, что ему делать. Потом, повинуясь странному порыву, свешивается с кровати и тянется к чемодану. Открыв засов, он роется в его глубинах, пытаясь нащупать нужный предмет. Вытащив плотный и относительно целый носок, Гарри возвращается на прежнее место. Осторожно приподняв одеяло со всех сторон пальцами, он стряхивает все осколки в одно место. Потом, думая о том, как бы не порезаться, тщательно собирает их в носок, надеясь, что тот не порвётся от острых граней. На постели остаётся лишь мелкая отблёскивающая крошка, и Гарри легко сдувает её на пол. Отряхнув руки, он замечает, что всё же немного порезался, и, слизнув с пальца небольшую красную каплю, завязывает носок. Наверное, Гермиона пришла бы в ужас от этого. Вернув носок с новым содержимым в чемодан, мальчик лёг на кровать. Делать было нечего, и он, недолго поразмышляв, решил просто подождать пробуждения соседей — домашняя работа сделана, учебники читать не хотелось совершенно, а поговорить тем более не с кем. Уткнувшись взглядом в потолок, Гарри сам не заметил, как задремал, а очнулся из-за визжащих на всю комнату чар будильника. В этот раз они сработали как надо, и мальчики постепенно начинали просыпаться. Кто-то, как Гарри, подскочил на постели от громкого звука, а кто-то заворчал и уткнулся обратно в подушку. Правда, потом их всё равно растолкали соседи. Одеваясь, а вернее, приводя форму в порядок, Поттер столкнулся с постоянной проблемой — галстук. Он собирался опять завязать его как попало, но Невилл, наспех собирающий сумку, заметил его мучения. — Помочь? — Гарри обернулся на неловкое предложение, сминая в руках два конца предмета гардероба. Он кивнул, став наблюдать, как мальчик приближается. Его галстук и вправду был завязан довольно неплохо, но жилетка с рубашкой выглядели несколько помято, но Гарри не обратил на это никакого внимания — его одежда тоже была вся в изломах после падения. Невилл быстро распутал неудавшуюся попытку на шее, и, взявшись за льняные кончики, натянул их. — Бабушка всё время заставляет меня одеваться официально на приёмы, — рассказал мальчик, обматывая одну половину галстука другой, а затем протаскивая её под всеми получившимися слоями, — вот, а теперь продеть сюда… Просунув кончик через нужное отверстие, Невилл отошёл от Гарри, который, в свою очередь, затянул галстук поудобнее. — Спасибо, — коротко, но тепло поблагодарил Поттер, отчего мальчик смущённо заулыбался. — Да ладно, — отмахнулся он, — это правда сложно делать в первые разы. Кажется, у меня получилось с восьмой попытки… Гарри усмехнулся, похлопывая руками по карманам мантии и, нащупав там волшебную палочку, удивился — он совершенно не помнил, как она там оказалась. Гермиона, от отчаянья, кажется, была готова кричать. Как только Гарри, выйдя за пределы гостиной вместе со всеми, рассказал ей о том, что вредноскоп сломался и от него осталась лишь стеклянная крошка, она почти собралась снести вместе со всем замком ту самую движущуюся лестницу, по которой прокатился мальчик. Просто, чтобы отомстить за утраченный объект для исследований. Поттер боялся вставить мысль о том, что, вообще-то, именно он споткнулся тогда. Одна старшекурсница, ведущая их, с блестящим в свете факелов значком на груди и длинными кудрявыми волосами посмотрела прямо на компанию Рона, Гермионы и Гарри, когда они увлечённо обсуждали, что делать дальше: — Будьте тише, — её голос, вразрез со словами, был ласков, и, переглянувшись с другим старостой, девушка добавила, пожав плечами, — дети. Гермиона правда утихла, и теперь её громкое негодование не отскакивало от каменных стен, как раньше. — Главное, что ты цел, Гарри, — заключила девочка, оглядывая фигуру друга. Рон, до этого молча шагающий рядом, кивнул, соглашаясь со всем сказанным. — У нас же всё равно сохранились эти каракули, — выдал он, и когда две макушки повернулись к нему, сконфуженно объяснил, — на пергаментах. Мы же рисовали их в библиотеке, помнишь, Гарри? Поттер вспомнил все дни, проведённые в обители знаний, и подтвердил слова рыжего мальчика — это случилось, когда они позволили Гермионе полностью погрузиться в исследование. На лице девочки распустилась улыбка — она даже невысоко подпрыгнула на ходу. — Это просто замечательно, Рон! — Гермиона, повозившись с пуговицей, начала рыться в глубинах тяжелой сумки, проверяя, не забыла ли все нужные записи, — тогда, сегодня снова в библиотеке? Тогда мы быстрее придём к решению этой загадки. Предлагаю сразу после уроков, чтобы не соблазнять вас отдыхом… — Гермиона, мне кажется, Гарри ещё хромает, — начал тут же Рон, обеспокоенно разглядывая друга, словно видя его впервые. Гермиона тут же замолкла, поворачиваясь к ним. — Да? — она кинула быстрый взгляд сначала на одну ногу мальчика, а потом на вторую, спускаясь к лодыжкам и туда, где были в неаккуратный узел завязаны шнурки. Всё это сопровождалось уж очень сочувствующим выражением лица Рона и отпущенным им же вздохом. — Я не… — начал было Гарри, подумав, что Уизли просто волнуется о нём, и хотел развеять все сомнения о своём здоровье, но, глядя в умоляющие и почти повлажневшие глаза, не нашёл, что ответить. — Вот видишь, опять! — друг очень убедительно указал на его ногу. Гермиона откинула пушистые волосы с плеч, скрестив руки. — Как некрасиво прикрываться здоровьем друга ради собственной выгоды, Рон! — но что-то её всё равно задело, — ладно! Сегодня мы не идём в библиотеку, и это только из-за того, что я волнуюсь о здоровье Гарри! Приближаясь к кабинету Трансфигурации, Рон в молчаливом и благодарном жесте сжал его плечо. Гарри несдержанно улыбнулся их маленькой авантюре. На Трансфигурации было нелегко — если полистать учебник казалось, что всё решается лишь силой мысли — но на деле оказалось практически ложью. Для начала нужно было очень хорошо, буквально до малейших деталей — формы, материала и даже обычной температуры — представить нужный объект. В случае Гарри на первом практическом уроке это была длинная швейная игла, в которую следует обратить спичку. В голове мальчика проносились мгновения, когда во время беготни от друзей брата он падал на твёрдый асфальт и разрывал одежду на коленях, а иногда и на груди, и тётя давала ему ровно одну ровную и блестящую иголку и небольшой моток ниток, по цвету схожих с порванной тканью. Он совершенно не умел шить и еле держал тонкий острый предмет в руках, отчего стежки получались слишком крупными и неаккуратными, и ими так и не получалось до конца заделать прорехи. Тётя на эту вопиющую неопрятность раздражённо поджимала губы и отправляла Гарри восвояси. Взмахнув палочкой и произнеся написанное на доске и объяснённое Макгонагалл несколько раз заклинание — он никак не мог с ней полноценно поговорить, бросая лишь благодарные взгляды во время перемен и уроков — Акус, ничего не произошло. Гарри только почувствовал, как по всей длине нагрелась его волшебная палочка, пытаясь извлечь из себя магию, но больше ничего не произошло. Мальчик оглянулся на Гермиону, сидящую рядом, и напротив неё уже лежала блестящая от света свечей игла. — Как ты это сделала, Гермиона? — осторожно и с долей любопытства поинтересовался Гарри. Рука девочки, держащая большое, пушистое и с вкраплениями белого перо, и шустро пишущая что-то, остановилась. Гермиона заправила прядь волос за ухо, поворачиваясь к Поттеру. — Очевидно, использовала заклинание с доски, Гарри, — она оглядела нетронутую спичку перед мальчиком, — попробуй получше представить. Гарри снова повернулся к себе, не желая отвлекать подругу от записи чего-то очень важного. Произнеся наиболее чётко заклинание, мальчик взмахнул палочкой, указав на предмет. Одновременно с этим стараться держать в голове точное описание было затруднительно. Гарри снова повернулся к себе, не желая отвлекать подругу от записи чего-то очень важного. Произнеся наиболее чётко заклинание, мальчик взмахнул палочкой, указав на предмет. Одновременно с этим стараться держать в голове точное описание было затруднительно. К концу урока у мальчика почти получилось — спичка превратилась в иголку, правда, наполовину. За десять минут до звона колокола профессор Макгонагалл прошла мимо всех рядов, осматривая результаты работы. Заметив идеально ровную швейную иглу Гермионы, она, конечно, сразу прибавила очки Гриффиндору. На обеденном перерыве, когда все школьники двинулись в Большой зал, Гарри остановил Малфой. — Поттер! — его голос вклинился чуть громче гомона толпы, а потом чужие руки любезно выдернули мальчика из общего потока. Волосы Драко были так же тщательно и придирчиво уложены, блестя неровными бликами от окружающего света. — Как прошла Трансфигурация? — вместо приветствия начал мальчик, — надеюсь, у вас кто-нибудь смог выполнить задание профессора. Гарри молчаливо кивнув, подтверждая слова Драко. — Гермиона выполнила всё первой, и её даже… — Поттер начал вдаваться в подробности урока, но его нетерпеливо перебили. — У Булстроуд вместо иглы вышло полено! — порывисто выдал Малфой, добавляя тише, — спичка просто начала расти у неё столе, сломав его! Поттер глупо улыбнулся, пытаясь поддержать друга. — Но сейчас не об этом, — быстро пришёл в своё обычное надменное состояние Драко, — сходишь со мной в совятню? Нужно отправить письмо. Гарри не успевал за потоком слов друга, просто кивая, поэтому неудивительно, что Драко воспринял всё по-своему. — Отлично! — Малфой поправил воротник отглаженной рубашки, оборачиваясь, — тогда мы пошли. Откуда-то из стороны показался слизеринский староста. — До самого Йоля на улицу нас должны сопровождать старшие. Разве не глупо? — А как же обед? — опомнился Гарри, поспевая за Драко, — ты разве не голоден? Блондин посмотрел на него почти разочарованно, а потом похлопал ладонью по груди. — Я захватил с собой немного. Ты же не думал, что я буду морить себя голодом, намеренно отказываясь от еды? Поттер вдруг вспомнил, каким иногда заносчивым бывает Драко. Пройдя на улицу через тяжелую дубовую дверь и спустившись по частым каменным ступеням, трое оказались во дворе. Трава уже немного жухлая, примятая, и откуда-то с севера приносится пронизывающий ветер. Гарри закутывается в шарф, пряча в нём нижнюю часть лица. Оглядываясь на Малфоя, мальчик понимает, что тот в своих перчатках чувствует себя практически сносно. Высокая башня совятни выделяется от горного пейзажа вокруг — она взмывает вверх шпилем, каменными стенами оттеняя природу вокруг. Из высоких окон постоянно выпархивают совы и возвращаются обратно. Поднимаясь по короткому и не опасному серпантину, расчищенному от камней, мальчики негромко разговаривают, перебрасываясь словами, не обращая внимания на старосту, идущего позади. Прохлада бьет прямо в лицо, прикасаясь к коже и растрёпывая волосы, и Гарри сглаживает их рукой, откидывая назад. Бросив случайный взгляд на лес, мальчик ничего необычного не увидел, и, повернувшись обратно к Драко, продолжил беседу. Только еле сверлящее чувство где-то в области шеи никуда не делось. Староста, надеясь на их благоразумие, остался стоять у лестницы внутри, отпустив мальчиков вверх. Малфой поднимался первый, показывая путь, и Гарри потерял счёт поворотам. Показался проблеск света, и взору открылась целая площадка. Немного испачканная в птичьих отходах жизнедеятельности и соломе, но всё же захватывающая. В выложенных углублениях в камне птицы перебирали крылья, сидя на деревянных жердях, чистили перья и дремали, опустив голову. Как только первокурсники вошли, обозначив своё присутствие звуками шагов, птицы оживились, направив свои глаза на них. Все они жаждал внимания, и не успел Поттер опомниться, как его оглушили хлопки крыльев, а плечо сжали острые когти. Повернув голову, мальчик опомнился. — Букля! — Гарри просиял. Узнать это белоснежное оперение было легче лёгкого, — я совсем забыл про тебя! Сова подтвердила его слова, потянув клювом за прядь волос и угукнув. Осторожно и трепетно погладив видимые с такого ракурса перья сгибом пальца, Поттер продолжил: — Столько всего произошло, Букля, ты не представляешь! Пока мальчик восполнял утраченное время со своим питомцем, Малфой направился к одной из стен. Там, на похожем на другие, насесте, восседал огромный темный, как ночь, лишь с некоторыми серыми вкраплениями, филин. Его торчащие перья над глазами были словно сдвинуты в злобной гримасе, отпугивая других посетителей. Порывшись в карманах мантии, Драко вытащил плотно набитый и, скорее всего, тяжелый конверт. Без лишних слов мальчик протянул послание птице, и та схватила острым клювом перевязанную лентой бумагу. — Передай это отцу, — отдал приказ Малфой, и, понаблюдав, как филин распахивает большие крылья, взлетая, повернулся к Гарри. — Это Льюис, — пояснил мальчик всё ещё общающемуся с птицей Поттеру, — невероятно упёртый и важный. — Не скучаешь, девочка? — сова очень огорчённо ухнула, попытавшись попробовать его ухо, — я могу навещать тебя почаще. Драко, наблюдающий за ними, закатил глаза: — Это всего лишь сова, Поттер. Гарри непонятливо глянул на друга. — Но она прожила у тебя весь конец лета, — равнодушное лицо мальчика стало ответом, — вы ещё сможете поладить. Когда Букля упорхнула ввысь, усаживаясь на самое высокое место в совятне, откуда, наверное, был виден весь замок как на ладони, мальчики пошли обратно, на выходе кивнув старосте. Возвращаясь в замок, каждый думал о своём. Непонятное тянущее чувство в теле исчезло. После невероятно растянутого и скучного, почти сонного, урока Истории магии, первый курс гриффиндора направился туда, где меньше всего хотел находиться — на урок Зельеварения. С самого начала было видно, что профессор Снейп не в настроении — он очень быстро собрал домашние задания, выполненные на помятых и заляпанных чернилами пергаментах. На скрученном дополнительном свитке Гарри он заострил внимание, бросив ядовитую усмешку. Урок оказался практическим занятием. В мгновение ока на доске появился непонятный рецепт, а профессор, проронив буквально несколько сухих предложений теории, предоставил их самих себе. В пару к Поттеру встал Невилл, которого никто не хотел брать к себе. Мальчик молчаливо сидел рядом, сверля взглядом ещё не поставленный на огонь котёл. — Всё пропало… — обречённо пробормотал Лонгботтом, вяло раскрывая учебник. — Почему, Невилл? — тихо поинтересовался Гарри, склонившись к мальчику. — Ты не понимаешь, — однокурсник сверлил взглядом написанные мелом строчки на доске, — мне нельзя прикасаться к котлам! Зелье в них тут же портится… Гарри пожал плечами: — Мы можем хотя бы попробовать. Невилл посмотрел на него с нескрываемой надеждой, словно он был единственным и последним шансом на спасение. В зелье Смеха было много ингредиентов, которые нужно было добавлять в бурлящий котёл постепенно, друг за другом, не путая последовательность. Гарри старался ровно крошить все составляющие ножом, пока Лонгботтом следил за температурой воды в котле и огнём. Осторожно поместив иглы нарла в кипяток, Поттер принялся за другой ингредиент. Невилл шёпотом отсчитывал количество помешиваний, и звук его голоса терялся в общем гуле класса. Разорвав тонкие, исходящие соком, листья, Гарри отправил и их в котёл после неловкой команды. После добавления воды что-то пошло не так. Зелье изменило свой цвет со слабо-жёлтого на насыщенный красный, и Лонгботтом, не успевший остановить мальчика, наблюдал, как раньше времени в котёл попадает пух карликового пушистика. Субстанция забурлила, вскипела, и дно котла, пока никто не смог отреагировать, расплавилось. Раскалённая жидкость брызнула на стол, ничем более не удерживаемая, а потом потекла на пол. Гарри и Невилл успели вовремя отскочить, а вот их свитки с записями, теперь пожираемые неудавшимся зельем, нет. Профессор, вылетев из-за стола, взмахом палочки очистил весь стол сразу — исчез и котёл, и растёкшаяся жидкость, и конспекты. — Просто поразительный талант портить даже элементарные зелья! — прямолинейно и язвительно выдал Снейп, поворачиваясь к мальчикам. — Простите, профессор, — неуверенно и заикаясь начал Невилл, опустив голову и сцепив руки. Профессор ещё долго изливал на первый курс свои откровенные и злобные мысли по поводу их способностей в области данного предмета, и прервался лишь тогда, когда в другом конце кабинета взорвался второй котёл, исходя дымом. Черной тенью поспешив туда, он сквозь сжатые зубы вымолвил роковое: — Минус пятьдесят очков с Гриффиндора, — а потом, не стесняясь, поставив половине класса Тролль. Как выяснилось, это далеко не самая хорошая оценка. Драко старался не усмехаться по пути в библиотеку — под конец дня они всё же решили возобновить «исследования» — но это у него получалось. — Ничего смешного, Гарри! — упрекнула Гермиона, когда Поттер, поддавшись настроению друга, позволил себе неаккуратный смешок, — мы не должны терять очки! Неужели ты не слушал старост в начале года… Малфой оторвался от разговора с Гарри, переложив один единственный учебник в другую руку и расправив плечи: — Тебе не стоит влезать в разговоры, когда не просят, — светлые брови сдвинулись к переносице в неприятной гневной гримасе, — грязнокровка. Девочка подпрыгнула на месте, оборачиваясь на блондина. — Не смей, Малфой! — её пушистые волосы взметнулись, а руки сжали ремешок перегруженной сумки. — Иначе что, Грейнджер? — мальчик откровенно потешался, — никогда не слышал про великих волшебников с такой фамилией. — Прекрати, Драко, — попытался осадить друга Гарри, растеряв прежнее веселье. — А знаешь, почему? — Малфой так плотно сжал губы, что кожа вокруг побелела, а потом выплюнул, — потому что твои предки такая же грязь, как и ты. Гермиона грустно, а Гарри с Роном насупились. — Замолчи! — вскрикнул Уизли, хватая Драко за плечо. — Драко, так нельзя! — Гарри тоже преградил мальчику дорогу, — извинись перед ней! Блондин в несколько лёгких шагов отступил от них. — Никогда в жизни, — он задрал нос, сложив руки на груди. От общей толпы детей позади отделились две долговязые фигуры, подходя ближе. Гарри чувствовал себя так, словно опять подглядывал за застольем Дурслей на Рождество, когда тётушка Мардж выпьет больше, чем ей положено. — Ты… — раздражённо прошептала Гермиона, жмуря глаза, — ты отвратителен! И, полная отвратительных чувств, убежала в сторону гостиной Гриффиндора, по пути толкнув кого-то плечом. Рон на пару мгновений сменил злость на непонимание, и, взглянув на совершенно похожее состояние Гарри, направился за девочкой. Гарри лишь покачал головой, глядя Драко в след.

***

Проследив за тем, чтобы компания Поттера скрылась за пределами библиотеки, Драко вернулся к знакомым стеллажам. Пройдя плотно забитые книгами стеллажи и миновав учеников, он остановился напротив того самого. Фолиант чужеродно лежал в руке, его обложка словно пыталась уколоть Малфоя каждый раз, когда он ослаблял внимание. Быстро оглядевшись по сторонам, мальчик уместил книгу в сумку, которую обычно не носил — за него её таскали или Крэбб, или Гойл. Выпрямившись и приподняв голову, он обычной своей походкой покинул библиотеку. Настала пора поговорить с Теодором.