Растянешь меня?

Минхо уже тысячу раз пожалел, что рассказал Джисону о своём маленьком фетише. Чёрных ногтях, которые уже снились ему в кошмарах мокрых снах. Такая маленькая деталь заставляла приятное тепло скапливаться внизу живота, а детородный орган заинтересованно приподниматься. Хо часами мог представлять, как яркие ногти будут смотреться на его коже. На бёдрах, ягодицах, как накрашенные пальцы будут проникать внутрь. Определённо было глупо рассказывать об этом Джисону. Даже если очень сильно тянуло пооткровенничать после второй бутылки пива. — Ох, правда, — заинтересованно сказал он тогда, разглядывая немного покрасневшее от алкоголя и признания лицо Хо, — как интересно. После этого Джи улыбался как-то таинственно, зависал подолгу в своих мыслях. Минхо ловил заинтересованные взгляды младшего и в очередной раз проклинал себя за длинный язык, обещая больше не пить в компании Джисона. Но он и не подозревал, что его фантазия так скоро станет реальностью. Ведь не прошло и недели, как Джисон заявился на тренировку с яркими глянцевыми чёрными ногтями, подпиленными аккуратно и коротко. — Смотри, Ликс, — кричал он на весь зал и показывал другу растопыренную ладонь с накрашенными ногтями. Феликс стоял с открытым ртом, трогал чужие пальцы своими и повторял только, что хочет себе такие же и прямо сейчас. А Минхо думал, что это определённо финиш. Полный пиздец. Катастрофа. Словно из лёгких кто-то вышиб весь воздух одним ударом. В зале вдруг стало душно. Немного закружилась голова и перед глазами поплыло. Минхо поймал его взгляд в зеркале. Чёртов Хан Джисон. Разминка была в самом разгаре. Чан похлопал ладонями, привлекая внимание. — Разбейтесь по парам для разминки, — скомандовал он и быстро забрал себе младшенького. Минхо опустился на пол, спиной к зеркалу. Чёрные ногти не выходили у него из головы. Они выделялись, были такими яркими, что Хо не мог отвести от них взгляда. Его мысли в секунду стали грешными и порочными. Кожа по ощущениям словно покраснела и запылала. Язык горел. Он не мог просто промолчать. — Растянешь меня, Джисон? — сказал Хо и развёл ноги в стороны, как сделали и остальные парни. Он поднял голову и посмотрел Хану прямо в глаза. На лице младшего заиграла ухмылка. — Вечером, детка, — бросил он и ушёл разминаться в паре с Хёнджином, оставив Минхо сгорать от своих фантазий наедине. *** Дождаться, пока все уйдут из раздевалки, было чертовски тяжело. Что-то в груди у Минхо пульсировало быстро-быстро. Руки мелко тряслись. Терпеть с каждой секундой становилось всё тяжелее. Он пытался справиться с этим состоянием самостоятельно: гладил себя в душе, проникал внутрь совсем немного, ласкал грудь и сжимал соски. Но сделал только хуже, ведь собственных пальцев внутри катастрофически не хватало, да и ощущения были совсем другие. Сухо, неприятно и мало. А желание возрастало с каждой секундой всё сильнее. Джисон терпеливо ждал. Он расслабленно сидел на скамейке у ящиков, листая что-то в своём телефоне. Его волосы были немного влажными после душа. Из одежды на нём — ничего, кроме махрового полотенца вокруг бёдер, словно он знал, что одеваться смысла просто нет. Минхо медлил ровно одну секунду, для приличия, пытаясь справиться с собственным нетерпением. Он перепроверил ручку двери. Та была заперта. На этаже никого не осталось, а значит, никто не мог помешать им. Хо подошёл неспешно, сдерживая себя из последних сил. Между ягодицами горячо пульсировало. Он непроизвольно кусал свои губы, ступая босыми ногами по кафелю почти бесшумно. — Иди сюда, — прошептал Хан, откладывая телефон в сторону и окидывая силуэт старшего хищным взглядом. У Хо перехватило дыхание. Чужой взгляд ощущался так, словно младший и правда касался его. По телу пробежалась приятная дрожь. Минхо перекинул через Джисона ногу и оседлал его. Джи выдохнул шумно и тут же взял его бёдра в свои руки, фиксируя. Хо опустил взгляд и почти задохнулся. Ведь как он и представлял: чёрные ногти на его бёдрах смотрелись просто охуительно. Джисон стал гладить кожу неспешно, словно наслаждался каждой секундой. Чужое тело под его пальцами натурально дрожало, а он не торопился приступать к самому интересному. Его руки по ощущениям были везде: Джисон оглаживал ягодицы совсем невесомо, забирался под футболку, лаская тазовые косточки большими пальцами. — Блять, — тихо выругался Ли, когда Джи задел ногтем чувствительный сосок. — Тише, детка, — прошептал Хан и обнял пальцами шею старшего, поднимая подбородок. Глаза в глаза. Минхо утонул в чужих, ведь там — желание. Ничем не прикрытое, обжигающее. И что-то ещё. Такое опасное и бешеное. Ревность. На Минхо безразмерная футболка Криса. Он пах его парфюмом и на коже носил запах его геля для душа. Джисон провёл носом по шее Хо и вдохнул смесь этих ароматов. Где-то в районе солнечного сплетения начало зарождаться липкое чувство. Собственничество. — Блять. Я как будто собираюсь трахнуть Чана, — негромко прошептал Джисон. Нужно вести себя тише, чтобы ненароком не привлечь внимание других парней или стаффа. — Оу, а ты надеешься, что я дам себя трахнуть? — усмехнулся Минхо, укладывая свои ладони на плечи парня. В полумраке комнаты, где единственным источником света оставался светильник у выхода, Хо выглядел особенно притягательно. Немного влажные после душа пряди прилипли к вискам и лбу, а футболка с глубоким вырезом открывала острые ключицы, от одного вида которых у Джисона во рту стала набираться слюна. — А разве ты сейчас не предлагаешь мне себя? — хмыкнул он, накрывая обнаженные ягодицы ладонями. Без белья, открытый, горячий и такой недоступный Минхо буквально сводил Хана с ума. — Закрой рот, — прошептал на выдохе старший, прикрывая глаза и усаживаясь удобнее, чуть расставляя ноги в стороны. Он знал, для чего пришёл. Джисон тоже знал, но каждый раз пытался сделать всё по-своему. — Сегодня снова клубничная? — спросил Хан, выдавливая несколько капель смазки себе на пальцы. — Мне нравится постоянство. — Поэтому каждый вечер ты приходишь именно ко мне? Минхо вздрогнул. Голос Хана, его дыхание на шее — всё это сводило его с ума. Минхо набирал воздуха в лёгкие, чтобы ответить, но каждый раз не находил слов. Это была словно зависимость. Когда после прикосновения остается след, будто термический ожог, который горит, не переставая. Но после рук Хана всё тело пылало удовольствием. Чистым наслаждением, что раз попадёт в кровь, и захочется ещё и ещё. — Можешь не отвечать, — тихо усмехнулся Хан. Хватка на его бёдрах усилилась, а в кожу впились чужие ногти. Он провёл влажными пальцами по ложбинке между ягодицами, заставив Хо крупно задрожать от ощущений. — Заткни.ааа… Тон Минхо поменялся в секунды. С высокомерного до тихого и просящего. Джисон огладил чувствительное пульсирующее отверстие по кругу. — Блять, Ханни, пожалуйста, — быстро зашептал Хо, прогибаясь в спине. Каждая мышца в его теле напряглась, а каждая клеточка загоралась чистым желанием. Он задышал часто, стал кусать свои губы в предвкушении. А Джисон медлил. Намеренно. Тянул время, чтобы ещё несколько мгновений полюбоваться таким Минхо. Искренним, просящим и безумно красивым. Хан проник влажными пальцами в него нежно, но стремительно, на одну фалангу. Хо смотрел перед собой. Его ресницы подрагивали. Он задержал дыхание, а потом задрожал мелко. В этот раз всё было по-другому. Тело реагировало иначе. Оно вспыхнуло, как спичка. Быстро, стремительно. Жар расползся быстро, захватывая каждую конечность. Чёрные ногти. Всё дело было в чёртовых ногтях. Из-за них внутри было так горячо. Джисон задвигал пальцами, а Минхо, словно натянутая струна, отзывался на каждое движение сладким стоном. — Внутри тебя так горячо, — зашептал Джисон куда-то в шею, где был запах Чана. Он впился в кожу сначала губами, а потом мягко прикусил зубами, оставляя после себя красную метку. Всё его естество кричало. «Моё! Моё! Моё!». Ревность чёрным непотухающим пламенем горела в его груди. Минхо, такой мягкий и расслабленный, принадлежал только ему. Только Хан мог видеть его таким открытым и честным. Все сладкие стоны, дрожащее тело в его руках — всё это принадлежало лишь ему. Хан сцеловывал чужой запах, оставлял на шее свой и закреплял всё это живописными метками на разгоряченной коже. — Ты мой, — срывался на рык он, мягко кусая подбородок и подбираясь поцелуями к губам, — ты блять только мой. У Минхо перед глазами яркие пятна плясали. Джисон проникал в него тремя пальцами: двумя левой руки и одним правой. Он держал голые ягодицы в своих ладонях, разводил пальцы в стороны, проникал глубже и проходился точно по простате так, что Минхо каждый раз буквально подбрасывало от ощущений. — Мой, — прошептал Хан прямо во влажные, искусанные губы Хо, а потом поцеловал, впервые за вечер. По-настоящему. — Твой, — повторил за ним Хо и зажмурился, выстанывая что-то негромкое и подаваясь бёдрами вперёд. У Джисона от такого Минхо снизу живота болезненно стянуло, а махровое полотенце начало приносить дискомфорт. Они привыкли заканчивать вместе. Это было своеобразным ритуалом. Когда два горячих члена вместе. Чувствовать, как чужой пульсирует, ощущать прикосновения пальцев на своём и задыхаться от эмоций. Минхо дрожащей рукой приспустил полотенце Джисона и прижался своим влажным членом к его. — Вот да, так, — выдыхает Хан, когда Хо накрывает обе головки ладонью и начинает грубовато дрочить. Немного больно, но самое то, чтобы скорее кончить. Хо выгнулся в спине. В ушах усилился гул. Он двигал пальцами быстро-быстро, чувствуя первые капли горячей спермы Джисона. — Давай, детка, давай, — застонал ему на ушко Хан, и Хо поддался, отпуская себя полностью. А впереди вспышка. Горячая, ослепительная. Они подошли к пику вместе. Минхо колбасило от ощущений в заднице, от мокрых членов, испачканной в сперме ладони и тяжелого дыхания Хана. Старший поднёс пальцы к губам и показательно облизнул их, а затем вытер о свою шею. Неспешно, размазывая сперму от подбородка до самых ключиц. Джисон смотрел на это, словно загипнотизированный. А затем прошептал одними губами: — Мой.