Женаты и с детьми

— Тош, иди, садись ужинать, — крикнул Арс, пока Тоха, преисполненный искренней тоски, сидел на диване, очень пытаясь в него врасти. Его костлявые полужопия чувствовали себя максимально комфортно в продавленных от постоянного сидения на одном и том же месте просижней, и вставать желания не было от слова «совсем, пошли вы нахуй». Особенно учитывая, что на кухне его ждали чрезмерно голодный до ласки и нормальной еды муж, несколько милипиздрюшечных, на взгляд Антона, бутербродов с авокадо и один обиженный на жизнь сын. Дима сидел с Арсением на кухне, пытаясь взглядом просверлить в столешнице дырку, видимо, чтобы за ремонт платить не надо было, умный мальчик. Серёжа же (жа) до сих пор отсутствовал, и это могло бы вызвать беспокойство, не помни Антон, что лично дарил ему электрошокер на последний Новый год. Конечно, для несведующего в самообороне человека, использовать шокер на Старой Сортировке было, как использовать дуршлаг вместо презерватива — однозначно эффектно, но однозначно бесполезно, — но лично за сына Антон не переживал. Живот издал долгий звук озлобленного на жизнь деда, и Тоха всё-таки решил, что бутерброд с авокадо, даже микроскопический, лучше, чем его отсутствие, и поднялся с дивана. Арсений, заметив это, резко прекратил акцию моральной поддержки сына, которую негласно проводил до этого, и, улыбаясь, словно отхватил себе кожаные штаны по скидке в сорок процентов, плавным шагом направился ему навстречу. Антон замер, когда руки мужа плавно обвили его плечи, точно два бразильских удава, и, кажется, перестал дышать минуты на три. — Проголодался? — голос Арса был негромким, низким, напоминающим густой кленовый сироп с кусочками карамели, и, наверное, Тоха был латентным натуралом, просто жизнь в своё время завела не туда, ведь он продолжал молча стоять в одном положении охуевшего от жизни баобаба, пока Арсений плавно потирался об его грудь и плечи, едва ли не мурлыча. С кухни послышалось копошение и звук отодвигающегося стула; Антон поднял взгляд, и представшая перед глазами картина родного сына, который внаглую пытался спиздить его бутерброд, придала сил действовать. Тоха резко вырвался из объятий откровенно охуевшего Арсения и в два шага оказался на кухне. — Ну уж нет, дорогуша, это моё, — обращение Антон перенял от Арса и упорно отказывался это замечать. Дима взглянул на него с философским смирением, медленно позволяя забрать тарелку с бутербродом. Тоха прикончил бутерброд в два укуса: — И вот как ты можешь что-то планировать с Катей, когда не способен бороться даже за базовое выживание? — В следующий раз научишь махаться дубинкой? — Дима хмыкнул и снова посмотрел на отца. Антон не знал, в кого тот пошёл своим взглядом страдающего от собственного ума провидца, но с ответом найтись не успел — в прихожей хлопнула входная дверь, и вся квартира тут же будто бы перенеслась в ближайший филиал «Золотого яблока». От знакомого запаха масла для тела с ароматом «Фантазии под елью» у Антона волосы на затылке встали дыбом. — Арсений, это просто катастрофа, трагедия, абсолютный коллапс! — вслед за запахом появился голос, звучавший настолько манерно, что даже естественно, и, наконец, похожее на мордочку ударившегося лапой котёнка лицо их соседа по лестничной площадке — Егора. Пока Арсений приветствовал друга (очень) традиционным обменом поцелуев в обе щеки, Антон заметил, что со стола пропала кружка чая с двумя ложками сахара, а также Дима. Вот ведь заслуженная мышь Российской Федерации — опять всю комнату засрёт своими кружками и забудет нахер, а убирать кому? Антон, быстро соориентировавшись, подхватил свою кружку с чаем и поспешил ретироваться на своё законное убежище на диване, минуя как раз идущих на кухню Арса и Егора; последний продолжал твердить о катастрофе вселенского масштаба, что могло значить как потерю любимого тонального средства, так и новости о том, что у кого-то нашли рак. Едва Антон, вновь разместив свои полужопия в комфортной позиции, потянулся к пульту от телевизора, дверь снова хлопнула, на этот раз разнося по прихожей аромат чего-то, что раньше, наверное, было адеколоном, а теперь могло гордо носить название «Кома под дубом». Обладатель запаха на минуту застыл в дверях, оценивая творившуюся в квартире обстановку и словно тщательно выискивая взглядом затерявшихся в толпе агентов госдэпа. Егор, до этого сосредоточенно уничтожавший запас любимых кружевные салфеток Арсения, топя их в своих безусловно идеальных соплях, резко вскинул голову, пронзая незванного гостя полным немого (но это ненадолго) призрения взглядом. — Здарова, Тох, — буркнул Эд, быстро шагая к Антону, настоятельно игнорируя присутствие усиленно страдающего на кухне мужа. — Я сегодня, короче, свёл новый трек, хочешь услышать? Тоха дураком не был. Друга своего он знал не первый год, и подобного рода фразами они пользовались часто, зная, что поймут. Интерпретация у них была: «в жизни жопа, пошли напьёмся и, возможно, в процессе я тебе об этом расскажу. Но для начала напьёмся». То есть, мысля логически, Тохе стоило понять, что расстроенный Егор и напряжённый, как железная струна спизженного контрабаса Эд явно не хотели иметь друг с другом никаких разговоров, из-за чего каждый из них и находился в их квартире. Логично, наверное. — Здарова, Эд. Ну давай, заценю. Арсений, тоже знавший Эда и Антона не первый год, мог бы, конечно, возмутиться, но стремительно впадающий в отчаяние на его плече Егор явно был более приоритетным источником проблем. Поэтому стрельнув на прощание взглядом, не предвещающим Тохе ночью ничего хорошего, Арс вновь сосредоточился на Егоре, посылающего бесконечное количество негативных флюидов во вселенную. Сделав очередной логический вывод о том, что домой ему сегодня лучше вернуться настолько ужратым и воняющим перегаром, насколько возможно, Тоха забыл о лежавшей в холодильнике газировки и быстрым шагом рванул вслед за Эдом, уже исчезнувшим на лестничной клетке, видимо, без сил вывозить количество негативных флюидов Егора. Все ещё хотелось верить, что заначка в виде бутылки текилы, спрятанная в бачке унитаза, останется не тронутой, но, откровенно говоря, Тоха уже переставал надеяться, считая под ногами ступеньки подъезда. Вечер обещал быть долгим.