любовь дороже искусства

С последнего разговора с однокурсником прошло несколько дней, но всё это время Ники не отпускает одна единственная мысль: вдруг он действительно настолько омерзительный, что ему об этом сказал по сути незнакомый человек. Ники, конечно, недоумевал, что такого успел сделать, чтобы его называли мудаком, но загоняться от этого стал пуще прежнего. Теперь мистер-незнакомец-что-пошатнул-самооценку-рики не смотрит на него в столовой, даже мельком, что ставит Нишимуру в тупик. Парень безумно хочет поговорить, спросить, узнать, может, он и правда успел насолить однокурснику в каком-то деле, но удобного момента так выловить и не смог: Сону очень редко выходит из класса, а если и выходит, то вечно со своим другом. Один раз Ники попросил старосту оставить Кима одного, чтобы они смогли поговорить, но Чонвон, словно почувствовав что-то неладное - или, может, ему известна вся ситуация и мысли Сону? - отказался, сказав, чтобы парень больше не подходил ни к нему, ни к мистеру недотроге(так Рики прозвал его, в очередной раз завидев рядом с Яном). Это всё только давит на итак измученный разум танцора, что не просто бесит, а буквально выводит из себя до такой степени, что он не может контролировать свой гнев в той или иной ситуации. В голове слишком много мыслей. Слишком, слишком громко. Еще через пару дней к нему, сидящему полностью в пустом классе, подходит Чонвон. Он говорит о том, чтобы Ники не держал зла на Сону, извиняется за друга и зовет погулять вместе на выходных, не уточняя, вдвоем или с мистером кем-то там. Только вот Рики ожидал объяснений не со стороны третьего лица в их ситуации, а именно от парня, что так загрузил Нишимуру, сказав всего несколько слов. Кстати, на прогулку Ники соглашается.

***

– Ты сделал что!? Сону, до этого спокойно листающий однообразную ленту твиттера, широко распахивает свои и без того большие глаза до такой степени, что они, кажется, вот-вот выпадут из своих орбит. Чонвона такой вид друга не на шутку смешит, чего он, впрочем, и не скрывает, смеясь что есть силы, тем самым озадачивая старшего сильнее. Насмеявшись вдоволь, он протяжно выдыхает, возвращая свой взгляд на слегка раздражённого, но всё такого же смешного Сону. – Я просто позвал Ники на прогулку, – пожимает плечами младший, делая вид, что он ничего такого не сделал и вообще он самый невинный человек этой планеты. – Вопрос повторяется: ты сделал что?! – вспыхивает Сону, уже не на шутку злясь на Чонвона. – Если ты не хочешь идти с нами, то я пойду один. Я все равно не уточнил, пойдём мы вдвоем или с тобой. – Ну уж нет, если вы пойдёте вдвоем, то найдете общий язык, а потом ты бросишь меня и будешь дружить с ним! – на полном серьезе говорит парень, от обиды и грусти дуя щёки. – Значит, ты согласен? – победоносно шепчет Чонвон, не сводя внимательного взгляда с друга. – Не то, чтобы согласен, но да. Я пойду с вами. – Отлично. Сону, ты самый лучший, помнишь? Нет, не помнит. Он вообще хорошие слова в свою сторону не воспринимает, моментально забывая о них. И нет, это не из-за его высокой самооценки - она, вообще-то, болтается где-то на дне, - он просто ненавидит себя настолько, что любые комплименты или заботу принимает за неправду. Он думает, что, в конечном итоге, если он поверит кому-то, это сломает его. Он не хотел, чтобы становилось ещё больнее. И вот, «долгожданные» выходные. Знал бы кто, сколько раз Сону молился на то, чтобы время чудным образом остановилось, не доводя стрелку часов до полночи - завершения дня. Сейчас ночь, а Сону даже глаз не сомкнул, переживая о предстоящей прогулке. С того момента, как Чонвон объявил, что позвал непонятного новенького погулять, Ким был погружен в свои мысли, потому что элементарно стыдился очередного столкновения с этой ледяной глыбой. Да, ему определенно точно было стыдно за те слова в сторону Нишимуры. Он даже не обдумал ничего, говоря первое, что приходило на ум. Сону сожалеет об этом, стыдится настолько, что больше не смотрел в сторону новенького в столовой и вообще нигде, вечно шатаясь около Чонвона, остерегаясь маленького, но риска, того, что Ники захочет пересечься с ним. Он знает, что нужно извиниться, но не может переступить через свою гордость. Липкое и от того неприятное чувство вины накрывало Сону полностью, не позволяя ни на секунду забыть о том вечере. Он уже тысячу и один раз пожалел о том, что вообще что-то сказал этому Ники, а не просто извинился и пошёл своим путём, как делал обычно при случайном столкновении с кем-то. Больше всего его волнует состояние Нишимуры, ведь Сону понимает, что, наверное, сделал немного больно своими необдуманными словами. Сону просто стало неловко, потому что тогда Ники сказал правду. Ким ведь серьезно пялился на новенького, верно? Верно. Это и задело корейца, он не ожидал, что его поймают, так ещё и будут насмехаться, поэтому не сдержался, выразив то, о чём вовсе не думал. В смысле, да, у него были догадки о том, что Ники - зазнавшийся придурок, который ничего и никого дальше своего носа не видит, но, благодаря своим извечным наблюдениям в столовой, понял, что тот далеко не такой. Сону в каждом действии танцора видел неуверенность, боязнь сделать что-то неправильно, стеснительность при зрительном контакте с кем-то. Тогда почему он сказал те слова, ударив тем самым ни в чем не виноватого Нишимуру ниже пояса? Сону и сам не знал. Он растерялся, не мог разумно размышлять, а гордость и нежелание остаться полностью пойманным за "сталкерством" полностью затуманили его разум, не оставив выбора. Он сказал это и ушёл, ни разу не обернувшись, хотя и хотел проверить в порядке ли сокурсник. Он понимает, что сделал человеку неприятно, но не знает, насколько. Ведь Ким Сону абсолютно не знает Нишимуру Рики, потому что даже наблюдений в столовой на постоянной основе будет мало, чтобы узнать хоть что-то толковое об этом парнишке с курса хореографического искусства. Так, в принципе, и прошла эта ночь – парень практически не сомкнул глаз, размышляя о своих прошлых ошибках в сторону однокурсника. Представляя, что сейчас творится с его лицом, он даже не желает смотреть в зеркало, пропуская этот утренний пункт и откладывая его до лучших времён. Мамы уже нет дома, как и завтрака на столе. Вдумчиво хмыкая, парень берет записку, что лежит на столе, и принимается разбирать еле понятный почерк. Она гласит о том, что его маму срочно вызвали на работу, так что она не успела ничего приготовить, но, если что, все ингредиенты дома есть, так что, сыночек, тебе уже не пять лет, готовь сам. Улыбаясь, Сону пожимает плечами, думая о том, что внезапный вызов мамочки на работу - это прекрасно и для него, и для неё! Ей не пришлось тратить время не бессмысленную готовку, ведь Сону завтракать всё равно не собирался ни под какими уговорами, а ему в свою очередь не придется лишний раз расстраивать маму тем, что не съел ничего. Может, этот день пройдёт не так уж и плохо? Подумал бы так Сону, если бы не вспомнил, с кем именно идёт гулять. Тяжело вздыхая, он лишь проверяет время, делая вывод, что в зеркало смотреться всё-таки придется, как и приводить себя в порядок, потому что извиняться, при это выглядя несносно - не в правилах Ким Сону. Он любит когда всё красиво, чисто и аккуратно. Когда он выглядит опрятно, ему кажется, что так его слова проявляются более искренне, нежели тогда, когда он выглядит, как пьяница, не спавший около недели. Как и ожидалось, почти бессонная ночь не пощадила внешний вид парня, поэтому сейчас он смотрит в отражение не на себя, а на опухшего подростка, который истерил пол ночи из-за того, что завалил сессию. Сочувствуя этому парню, он советует ему лучше спать(сошёл с ума?) и принимается умываться, пытаясь хоть как-то привести помятый вид в порядок. Бесконечные процедуры масок и различных кремов, а после лёгкий, еле заметный макияж – вуа-ля, Ким Сону вновь узнаваем самому себе. Он всё ещё не видит никого красивого перед собой – никогда не видел – и все же остается довольным, ведь это куда лучше, чем вид человека, который забыл, что такое уход за собой. До встречи с Чонвоном, а после и с Нишимурой, остается совсем немного, что трепало почти закончившиеся нервные клетки Сону сильнее и сильнее. Он, полностью теряя контроль над собой, ходит из угла в угол, нервно кусая локти, переживая о том, что может случиться на этой проклятой прогулке. Он не знает, чего ожидать от сегодняшнего дня. Он даже не знает, как будет извиняться перед парнем, при этом находясь в компании Чонвона. Сону в курсе того что друг уже извинился за него перед Ники, но он уверен, что японцу этого мало. Пытаясь собрать мысли воедино и хоть как-то сформулировать извинение, он настолько погружается в себя, продолжая ходить по комнате, что пугается от неожиданности, слыша уведомление, пришедшее так не вовремя. Сообщение от Чонвона о том, что он уже вышел из дома и направляется в сторону парка, в котором они с Сону договорились встретиться и уже от него идти навстречу к Нишимуре. Судорожно вздыхая, он пытается успокоиться, поддерживая самого себя, что было уже в привычку. Понимая, что Чонвону до парка идти недалеко и скоро он будет там, Ким надевает свои излюбленные кроссовки и буквально выбегает из квартиры, не забывая запереть её. До парка он, на удивление, добирается даже слишком быстро, видимо слишком сильно задумавшись и не обращая внимания на время. Чонвон ещё не подошёл, но писал, что уже близко, так что быть в одиночестве Сону придется быть недолго. Садясь на ближайшую к фонтану лавочку, Сону достает свой телефон, вновь начиная листать ленту. Для него новости и просмотр чатов стали настолько обыденными вещами, что он даже не удивляется тому, как много времени теперь проводит за экраном. Он не боится посадить своё зрение, в конце концов, очки ему не грозят, ведь существуют линзы, так что и волноваться особо не о чем. Ему на своё здоровье в принципе всё равно. – Ну и видок, – присвистывает парень, буквально запрыгивая на скамейку и удобно усаживаясь рядом с Сону. – Чего такой грустный? – Напугал, – выдыхает Ким, наигранно хватаясь за область, где по сути должно находиться сердце. – Я не грустный. Я просто одинокий. Такой ответ только смешит Чонвона, вызывая громкий смех, сопровождающийся непонятыми взмахами рук, то и дело угрожающими ударить Сону по плечу или ляжке. К счастью, такой исход событий обходит старшего стороной, чему он безумно рад. – Чтобы не быть одиноким, надо проявлять дружелюбие, – с явным намёком произносит Ян, украдкой наблюдая за сменой эмоций на лице друга. Староста не был дураком, наоборот, его проницательности может позавидовать каждый, поэтому он сразу замечает, как возмущённый взгляд Сону переменяется на расстроенный. Он понимающие хлопает друга по спине, решая, что давить больше не будет. – Ладно, идём на встречу к твоему новенькому, – говорит младший из них, поднимаясь с места и протягивая руку хену, но тут же сталкивается с непонимающим взглядом. – Нашему новенькому? – Нашему новенькому. Чонвон лишь устало вздыхает, соглашаясь на исправление Сону, не придавая этому особого значения. Дождавшись, когда друг примет его руку и поднимет свою пятую точку со скамьи, он ведет его туда, где сейчас должен быть Ники. Чонвон переживает не меньше Сону, он вообще чувствует себя лишним, ведь понимает, что им надо поговорить, но ничего поделать не мог: друг ни за что на свете не согласился бы на личную встречу с Ники без лишних сторон в разговоре. Поэтому Ян, поразмышляв, принял решение, что будет молчать половину прогулки, делая вид, что его вообще там нет и надеясь, что с его молчанием у этих двоих не повиснет гробовая тишина. Какие же они сложные, Чонвон иной раз поражается своей выдержке. С каждой приближающейся секундой к встрече сердце Сону сжималось так сильно, что было сложно выровнять дыхание. Ему страшно. Ники, вероятно, даже и не знает, что на встрече будет присутствовать и он, Сону. А что, если он развернется, как только увидит Кима, не желая выслушивать абсолютно ничего? Этого, пожалуй, парень боится больше всего. Он и так переживает из-за извинения, а если его не примут – будет вдвойне неприятно. По совету Чонвона, он останавливается, чтобы немного выровнять дыхание и успокоить нервы. Его немного трясет, но он пытается не показывать этого, прекрасно зная Чонвона: если узнает, что другу настолько страшно, отменит любые встречи и отправит того домой отсыпаться под тёплым одеялом. Кивая в знак того, что готов продолжить путь, он вновь берет Чонвона за руку, полностью доверяясь ему и следуя за ним. До места они добрались быстро, встречая уже стоявшего там блондина. Ники, встречаясь лицом к лицу с Сону, никак не реагирует, явно пряча любые эмоции за маской безразличия. Он пожимает руку Чонвону, сопровождая данный жест широкой улыбкой. Когда же очередь доходит до Сону, он сдержанно протягивает руку, наверное, даже не рассчитывая на взаимное пожатие. Но Сону, не намеренный больше совершать глупостей, пожимает руку в ответ, пытаясь искренне, как он только умеет, широко, но скромно, улыбнуться. Нишимура лишь приподнимает уголок губ, не награждая Кима большим. Между ними висит неловкое молчание, пока руки все ещё находятся в "приветствии", но, слава всем Богам, рядом стоит Чонвон, который мигом соображает и выводит Сону из оцепенения, хорошенько пихая локтем в бок. Сону, будто проснувшись, отпускает руку Ники, отходя чуть назад. Нишимура же в свою очередь убирает руку в карман джинсов, делая вид, что ничего не было и он вовсе не жал сейчас руку человеку, который заставил его хорошенько помучить свои мозги в эти дни. И уж тем более, Ники предпочитает не думать, что этот человек улыбнулся ему настолько искренне, насколько никто не мог вообще, видимо напрочь забыв, что произошло несколько дней назад. – Куда идём? – весело спрашивает Чонвон, снова хватая Сону за руку, вызывая этим у Нишимуры кучу вопросов. – Вы типа... – начинает Ники свой вопрос, но прерывается из-за смеха Чонвона. Даже Сону смотрит на него, как на ума лишённого, что оскорбляет даже больше, чем недавний случай в магазине. – Совсем дурак? Нам просто комфортно так ходить, а еще нет вечного ощущения, что мы потеряемся, – поясняет Чонвон, вгоняя блондина в краску. Ники смущён своей неправильной мыслью. – А пойти мы, кстати, можем и на аттракционы, а после этого в кафе: к вечеру наверняка будет холодно и горячий кофе нам не помешает. – Ты банален до невозможности, Ким Сону, – смеется Чонвон. – Но я согласен. Идём на аттракционы, так тому и быть, дети мои. – Я, вообще-то, старший тут! – А ведёшь себя так, словно самый младший. – Точно-точно! Ники, ты на моей стороне, ура! Я знал, что ты крутой, – восхищённо вскрикивает Чонвон, улыбаясь так широко, насколько вообще мог себе позволить. – А ещё недавно ты называл меня лучшим, – наигранно-грустно вздыхает Ким, опуская голову. – Ты самый настоящий предатель, Ян Чонвон. – Так ты и есть самый-самый лучший, хен! Просто Ники крутой, с этим фактом тебе придется смириться, – пожимает плечами тот, продолжая улыбаться. Всё-таки, Чонвону, наверное, не удастся помолчать, будучи таким радостным. Тяжело вздыхая и закатывая свои лисьи глазки, Сону кивает в знак согласия тому, что Ники крутой, и решает к этой теме больше не возвращаться, приговаривая, что Нишимуре на сегодня комплиментов достаточно. Рики на это только хмыкает, явно желая кое-что припомнить, но, боясь разрушить такую веселую атмосферу, молчит, просто кидая многозначительный взгляд на Сону. – Я хочу на колесо обозрения, – подобно пятилетнему ребенку произносит Чонвон и тянет Сону за рукав куртки, указывая на самый страшный для Кима аттракцион в мире. – Хорошо, идём на колесо обозрения, – тяжело вздыхать уже вошло в привычку Сону, если честно. – Там кабины только на двоих, – проговаривает Ники, озадаченно переводя взгляд с Чонвона на колесо обозрения и обратно. – Значит, на "камень-ножницы-бумага" решим. Проигравший едет с Ники. – Че? Я думал, проигравший едет один, – возмущается Нишимура, явно ничего не понимая. Но Сону понимает, к чему ведёт Чонвон. Ведь Сону всегда не везет в этой дурацкой игре, о чем негодяю Ян Чонвону прекрасно известно, и он обязательно проиграет, о чём шатену также известно. Кидая на друга весьма недоброжелательный взгляд, он соглашается на такие условия, всячески молясь на малейший шанс к победе. Но молитвы оказались бессмысленны. Судьба ненавидит Ким Сону. – Боже, опять ты проиграл, – смеясь с очередной неудачи друга, Чонвон еле держится, чтобы не начать ликовать. – За что, – хнычет Ники, смотря прямо в небо. И Сону его прекрасно понимает. – Удачи, – шепчет Чонвон, уже забирая свой билет и убегая занимать место в очереди. – Я оплачу, – тихо, но так, чтобы его услышали, произносит Ким, доставая свою карточку. Не услышав никаких возражений, он с лёгкостью покупает билеты, протягивая один Нишимуре. Блондин аккуратно принимает его, уходя от кассы первым, даже не дожидаясь Кима. Ладно, заслужил – думает Сону. Простояв в очереди добрые десять минут, им наконец разрешают пройти в кабины. Сону невероятно сильно боится высоты, поэтому пытается не садиться рядом с краями, устраиваясь где-то посередине. Он смотрел исключительно прямо, то есть, на Ники. Нишимура на это раздраженно цокает, скрещивая руки на груди и отводя взгляд, наблюдая, как их кабина поднимается все выше и выше безумно медленно. Сону сейчас волнует слишком многое, начиная от боязни высоты и заканчивая тем, что сейчас, в принципе, идеальный шанс извиниться перед однокурсником. Он нервно сжимает ткань джинсов в области своих коленей, продолжая смотреть на отточенный профиль Нишимуры. Сону при первой же встрече подумал о том, какой танцор красивый, и думает так до сих пор. Этой красоте может позавидовать любой, и Ким не исключение. Такая необыкновенная, но от этого привлекательная внешность, завораживала, наверное, всех. По-крайней мере, Сону думает, что у Ники, должно быть, куча поклонниц и поклонников. – Ники... – шепчет Сону, опуская взгляд на свои слегка подрагивающие руки. Нишимура оборачивается, направляя озадаченный взгляд прямо на собеседника. Сону становится некомфортно. – Я хотел извиниться, Ники. – Извиняйся, – соглашается Нишимура, продолжая сверлить корейца взглядом. – Только смотри мне в глаза, пожалуйста. Такая просьба ставит Сону в ступор, но, не желая усугублять ситуацию, он поднимает взгляд на блондина, смотря прямо в глаза и никуда больше. – Прости меня, пожалуйста, за то, что я сказал в магазине, – его голос, как и все тело в принципе, дрожит, что не остается незамеченным со стороны Ники. – Я не знаю, обратил ли ты внимание на эти слова, но мне ужасно стыдно. Я не хотел. Мне... Извини, в общем. У меня не получится объяснить, почему я так сделал, но мне искренне жаль. Я не считаю тебя таким, каким назвал. Ну, ладно, сначала ты действительно показался мне мудаком, но позже я понял, что ты не такой! Так что, сегодня, соглашаясь с Чонвоном насчёт твоей крутости, я не врал – я действительно согласен. Я надеюсь, что ты меня простишь, хотя и пойму, если нет. Просто мне не хочется, чтобы ты считал себя плохо из-за моих необдуманных слов. Закончив свою речь, к которой, кстати, вовсе не был подготовлен, так и не успев сформулировать адекватного извинения в тот раз, он, не в силах больше смотреть на Ники, опускает взгляд, продолжая трястись. Нишимура молчит, сильно напрягая Кима. Спустя, наверное, минуту молчания, Сону чувствует, как Ники протягивает руку к нему, беря ладошку Кима в свою. Сону резко поднимает удивлённый взгляд на слегка покрасневшего Ники, пытаясь найти хоть какой-то ответ на его лице, но все попытки оказались тщетны. – Ты чего не сказал, что высоты боишься? – отворачиваясь к окну спрашивает Ники, во всю красу показывая свои алые кончики ушей. От этого Сону тоже весь краснеет, покрываясь мурашками. – Точно бестолочь. – Ники, ты меня прощаешь? – с надеждой спрашивает Сону, сильнее сжимая руку блондина. – Конечно, прощаю.