любовь дороже искусства

Холодно. Для начала октября, пожалуй, даже слишком холодно. Сону ненавидит холод, предпочитая расхаживать под тёплыми лучами солнца, чем кутаться в сто слоёв одежды, пытаясь согреться. Вот и сейчас, вместо желанного солнышка, он получает ливень в придачу с сильными порывами ветра. Шарф, закрывающий пол его лица, нисколько не согревает; старый пуховик, купленный около двух лет назад, тоже не помогает. Сону сейчас, как истинный фанат романтических дорам, хочет лишь одного: оказаться в теплых объятиях любимого человека. Но вместо этого, он стоит на морозе, дожидаясь своего непутёвого друга, который мало того, что опаздывает, так ещё и не станет обнимать Кима для того, чтобы согреть! Такой расклад событий, конечно, парня не устраивает, но и жаловаться он не хочет из уважения к Чонвону, понимая, что того сейчас гоняют все преподаватели, он ведь, простите, староста. Тяжело вздыхая, Сону достает телефон в надежде на то, что приятель написал хоть что-то о своем местоположении, но мессенджер оказывается пустым. Не день, а сплошное разочарование. Время тянулось слишком медленно, заставляя брюнета нервничать. Чонвон должен был подойти еще пятнадцать минут назад. Сону не получил ни одного сообщения, хотя прекрасно знал, что друг не забыл об их встрече, что он придет. Вот только ощущение того, что что-то произошло, парня не желало покидать. Ким нервно топает ногой по сырому асфальту, дожидаясь, когда Чонвон возьмёт трубку. Тишина. Сону обречённо выдыхает, убирая телефон обратно. Он заметно расстраивается, мгновенно разочаровавшись в сегодняшнем дне на все сто процентов, поэтому опускает голову, якобы с интересом рассматривая свои ботинки. – Чтоб тебя, Ян Чонвон, – шипит Сону, пиная совсем крошечный камешек куда-то в сторону. Это не помогает успокоиться, но зато довольно весело. Ну, наверное. – Чего ругаешься, Ким Сону? – брюнет готов был просто убить своего друга за привычку внезапно появляться рядом. – Ещё раз ты так сделаешь и вместо вот этих камней, пинать я буду тебя. – Прости, прости, – в знак примирения Чонвон поднимает обе руки вверх, пытаясь, наверное, загладить свою вину. Или же он просто издевается над другом, – так чего ругаешься? – Тебя не учили приходить вовремя? Или, хотя бы, брать трубку? – Не учили... Научишь? – Пошёл ты. Чонвон смеётся, как обычно заставляя Сону чувствовать себя неловко. Ян обожает эти краснеющие щёчки одногруппника, которые сам же и вызывает. – Почему опоздал? – как бы невзначай интересуется Сону, пока ведёт Чонвона за руку к своей театральной школе. Сегодня Ян подождёт его, наблюдая за репетицией. – Мы с Ники... – Можешь не продолжать, – хмурится Ким, кидая недовольный взгляд на шатена, – вы сближаетесь. Как я и предполагал. – Но Сону! Я тысячу раз звал тебя погулять с нами, ты сам отказываешься, – возмущается Чонвон, вырывая свою ладонь из руки старшего. Слова, произнесённые лучшим другом, очень его задели. – О, так ты еще и не понимаешь, почему я отказываюсь? Ким останавливается, разворачиваясь лицом к Чонвону и выгибая бровь, показывая своё искреннее недовольство. Сейчас, конечно, не время для выяснения отношений, особенно посреди улицы, но и молчать, пожалуй, больше нельзя. Сону терпел практически месяц, наблюдая, как единственный его друг медленно, но верно, отдаляется от него, проводя всё больше и больше времени с японцем с курса хореографического искусства. Чонвон в свою очередь пугается, впервые увидев настоящую злобу Сону. За этим уже не смешно наблюдать, как раньше, когда он злился в шутку. Сейчас всё серьёзно. Он дошёл до своей точки кипения, не в силах больше молчать. Чонвону резко становится стыдно. – Я не понимаю, – тихо произносит Ян, опуская свою голову, не в силах больше смотреть на грустно-злое лицо одногруппника. – Интересно. – Сону от холода слегка вздрагивает, при это морщась забавно; Чонвон его не видит, наблюдая за листком, только что упавшем с дерева. – Тебе напомнить о том, что произошло около месяца назад? И Чонвона будто током ударило. Он поднимает свой взгляд на всё еще недовольного друга, неверяще заглядывая тому в глаза. Серьезно, что ли? – Сону, но Ники ведь простил тебя, – стараясь говорить как можно мягче, Чонвон начинает подходить к Киму ближе. Он хочет взять того за руку, но оказывается отвергнутым. Что ж. – Да ну? Поэтому после того дня избегал меня, как мог? Даже в столовую ходить перестал, – хмыкает Сону, закатывая глаза. Спустя две недели, как Нишимура больше не появлялся в столовой, Ким тоже перестал туда приходить. – Может, причина в другом? – задумывается Чонвон. – Я серьезно не в курсе, что происходит у него в голове. Но я-то тут причем? К чему эти обиды, Сону, мы ведь опоздаем из-за них! – Блять, – ругается Сону, хватая друга за руку снова, – я прощаю тебя только из-за репетиции, на которую мы уже, кстати, почти опоздали. Осталось пятнадцать минут, не дай Бог мы не успеем, Ян Чонвон, клянусь, тебя не станет. Тихо хихикая, Чонвон послушно кивает, спеша следом за старшим. Наверное, это последний день Яна в мире живом. – Извините. Еле отдышавшись, Сону кланется, искренне сожалея о том, что опоздал. Чонвон лишь глаза закатывает, понимая, что опоздали они всего на минуту. Вот трагедия! – Ничего, – добродушно отзывается преподаватель, жестом руки указывая на свободное место. Сейчас у них перекличка, так что все сидят на креслах. – Этот молодой человек, он...? – А! Это мой, – Сону запинается, не сводя недовольного взгляда с Чонвона, – лучший друг. Он не будет мешать, честно! – Хорошо, – улыбается мужчина, тут же поправляя очки, – Итак, начнем. И Хваджун? – Здесь! Так прошло буквально две минуты - преподаватель отметил, что отсутствуют трое, а после оповестил ребят о приближающемся выступлении. Выступлении, в котором понадобятся и актеры, и танцоры, и вокалисты. Сону усмехается, невольно вспоминая об одном знакомом танцоре. – Наша сцена уже поставлена! – радостно хлопает в ладоши мужчина, одаривая учеников довольным взглядом. – Осталось провести репетицию с танцорами, а вокалисты справятся одни, им всё объяснят. – Я не понимаю, – произносит кто-то из юных актеров, – как это будет происходить? Наше изначальное выступление было без лишних... лиц. – Да, я знаю. Но, думаю, зрителям будет даже интереснее! В любом случае, это придумал не я, так что все вопросы к администрации, ребята. А теперь, давайте дождемся наших коллег на это выступление и после сделаем прогон по сценарию. Пока отдыхайте. Ким, нервно сжимая кулаки, остается сидеть на месте, видимо напрочь позабыв о том, что буквально в пяти метрах от него сидит Чонвон, ожидающий, когда о нём вспомнят. В голову Сону лезли довольно неприятные мысли. Что, если он не справится? А если он выглядит недостаточно хорошо для того, чтобы выйти на сцену? А если... – Эй, Сону. Чонвон слегка ударил друга по плечу, приводя его в сознание. Отметив для себя, что Сону сейчас думает не о самом хорошем, шатен взял его за руку, выводя из зала. Ким же, ничего не понимая, просто плелся позади. Мысли продолжали поедать разум старшего, пока Чонвон обеспокоенно оглядывался и следил за его состоянием. – Рассказывай, – серьезно потребовал Ян, приведя Сону в туалет. Он осмотрел все кабинки и, убедившись в том, что кроме них здесь никого нет, стал ожидать ответа. – Чего рассказывать? – глупо произнёс Сону, состроив глазки. Он никак не хотел выдавать свою тревожность. – Ты прекрасно знаешь о чем я. Но, если уж ты действительно не понимаешь, то могу пояснить. О чем ты... – Ладно, – перебил Сону, выставляя руки вперед и закрывая глаза, – ладно, я понял. Он глубоко вдохнул, приводя мысли в порядок. Чувство паники лишь заполняло его тело. Он не может сейчас взять и расплакаться. Нет, только не сейчас. Не при Чонвоне. – Я просто напуган предстоящим выступлением. – Не надо врать мне. – Я говорю правду! – и он действительно не лгал, просто умалчивая о некоторых деталях. – Сону-хен, я никогда не поверю в то, что ты волнуешься перед выступлением. Серьезно, ты ведь любишь себя больше, чем что-либо на свете, ты же знаешь, что идеально вписываешься в свою роль! О, правда, Чонвон? Сону любит себя? Ого. Это... Не правда. – Ну конечно, Чонвон, я лучший из всех, кто здесь есть! Я знаю, что хорошо справляюсь, просто волнуюсь, что танцоры окажутся неадекватными и испортят все выступление. – соврал. Ян понимающе кивнул головой, улыбаясь другу во все зубы. Он был рад видеть того самого Сону, который уверен в себе. И о том, что Ким Сону на самом деле ненавидит себя, Ян Чонвону знать вовсе необязательно. В зал друзья вернулись только через пять минут, когда их позвала девушка, обучающаяся вместе с Сону. Танцоры будут тут с минуты на минуту. Ким немного волновался, действительно беспокоясь о том, что могут придти люди, с которыми он не сможет нормально контактировать. Как и в колледже. – Доброжелательно встретьте их! – попросил преподаватель, готовясь к приходу танцоров. – Идут, – крикнул парень, что все это время стоял на "шухере" за дверью из зала. Сону в очередной раз глубоко вздохнул. Всё хорошо, нужно просто показать весёлого себя. Ненастоящего себя. – Добрый день! По залу разошлись громкие приветствия. Танцоры, будто всю жизнь были в этом коллективе, быстро привыкли, смеясь так открыто и добродушно, что аж дух захватывало. Боязнь Сону отошла в сторону, пока он не заметил кое-кого в толпе. Издеваетесь, что ли? – Че он тут забыл? – зло спросил Ким, указывая прямо на японца позади себя. – Он танцор? – прозвучало скорее вопросительно, чем утвердительно. Сону в своей манере закатил глаза. – Ты знал? – Знал что? – Что именно его группа будет здесь. Вздох. Как же Чонвон устал. – Откуда мне было знать, Сону? Ты сам только сегодня узнал, что с вами будут танцоры. – Танцорам об этом явно раньше объявили. Среди нас двоих ты, напоминаю, общаешься с Нишимурой. Может, он сказал тебе заранее, что их группа будет выступать с актерами. Я ведь, простите, не знаю, о чём вы с ним разговариваете! – Какой раз за этот короткий день ты устраиваешь истерики на пустом месте? – Чонвон устало трёт переносицу, вздыхая. Он не хотел ссориться снова. Не хотел, но продолжал спорить. – На пустом месте!? – вскрикнул Сону, из-за чего несколько учеников обернулись на них. Ким, в силу своего ужасного настроения, даже не обратил на них внимания. – Чонвон, перестань делать вид, будто ничего не понимаешь! Ты же всегда видел меня насквозь, что происходит теперь? Ты меня не понимаешь, Чонвон. Ты меня совсем не понимаешь. Глаза начинают слезиться, но плакать нельзя - слишком большое скопление людей мешало. Парень разочарованно поджимает губы, медленно качая головой из стороны в сторону. Он не верит, что его действительно не понимают. – Хен, успокойся, иначе не сможешь нормально отрепетировать. Мы поговорим об этом позже, обещаю. Сейчас тебе нужно вкладывать силы в другое. – Да нахер ваши репетиции! – крикнул Сону, схватив свой рюкзак и выбежав из зала, а после из самого здания. Слезы стекали по щекам ручьями, обида буквально душила его изнутри. Ему было безумно неприятно от того факта, что, стоило ему хоть немного довериться, как его опять не поняли. Как Чонвон вообще не понимает чувства Сону? Почему? Это так сложно хотя бы попробовать понять? Да, возможно, ему не стоило так повышать голос на друга и высказывать недовольства настолько прямо. Да, может быть, где-то он слишком утрировал. Но он просто хочет быть услышанным и понятым. Он не просит помощи, он просит понимания. Но не получает даже этого. Сону очень стыдился смотреть в глаза Нишимуре еще с того момента в магазине. Это было до безумия трудно. Каждый раз, находясь в столовой, Сону ловил себя на мысли о том, что его взгляд все время возвращался к японцу. Он не понимал, что это было. Но после их прогулки, Ники перестал посещать столовую. Перестал попадаться на глаза в принципе. Это еще больше настораживало Кима. Он чувствовал себя виноватым. Чувство вины каждый день поглощало его. Он думал, что Ники сделал вид, будто простил его, лишь из жалости, а на деле до сих пор обижался и считал неприятным видеть Сону. Это так пугало парня, что иногда, много думая над этим, он засыпал с рассветом, после этого выглядя как восставший труп. Он боялся любого упоминания танцора. Поэтому всегда отказывался от предложений Чонвона погулять. Ему было страшно и стыдно. И Ян этого не понял. Вызвав такси, Сону присел на ближайшую лавочку. Он все еще плакал. Чонвон звонил уже некоторое время, но Ким, понятное дело, трубку не брал. Он понимал, что лишь усугубляет ситуацию, но разговаривать сейчас не было ни сил, ни желания. Он просто хотел лечь и уснуть долгим, желательно бесконечным, сном. Сону ненавидел весь этот мир, желая покинуть его как можно скорее. И он действительно пытался полюбить жизнь, но дерьмо, вечно падающее на его голову, не позволяло. Ему казалось, будто он полностью познал эту жизнь и убедился, что нет ничего и никого, кто смог бы удержать его здесь. И если бы не такси, то, кто знает, куда бы сейчас отправился Сону. Может, к мосту Мапо?

***

– Куда он? – удивлённо спросил Ники, смотря в спину выбегающему из зала Сону. – Без понятия, – выдохнул Чонвон, массируя свои виски, дабы снять лишнее напряжение. – Я волнуюсь, как бы он ничего не натворил. – Пойдем его искать? – У тебя репетиция. Я один. – Нет, – уверено отрезал Ники, уже готовясь к тому, чтобы схватить свой рюкзак и куртку. И только сейчас он подметил, что Сону убежал без верхней одежды. – Блять. – А? – Он в одной футболке убежал. На улице пиздец, а не погода. Чонвон тихо взвыл, понимая, что лучший друг ещё и заболеет с вероятностью в сто процентов. – Ладно, пошли. Только предупреди преподавателя. Я буду ждать на улице. Нишимура ничего не ответил, мгновенно убежав к преподавателю и на одном дыхании объяснив ему ситуацию. Мужчина неохотно отпустил парней, приговаривая, что из-за них у всех завтра будет дополнительная репетиция. Ники мысленно посочувствовал всем ученикам, в том числе и себе, схватил рюкзак с курткой и выбежал из здания, взглядом ища Чонвона. Парень оказался в такси. – Мы куда? – спросил Ники сразу же после того, как уместился на заднем сидении. – Проведаем одного парня. – Что? Мы разве не Сону искать поехали? – Возможно, Сону там. Я не думаю, что он поехал к себе домой. Успокойся, ничего с ним не случится. Надеюсь, – последнее Ян прошептал так, чтобы никому, кроме него, этого не было слышно. Он предпочитал оставаться спокойным и рациональным. Приехали они лишь через двадцать минут. Дом находился на окраине города, что только сильнее заставило Ники нервничать. Он буквально выскочил из машины, не забыв захватить вещи. Чонвон уверенным шагом провел Ники к нужному подъезду, после чего набрал номер квартиры. Гудок раз, гудок два... Ему открыли, даже не спросив банального: "кто?". Ники в очередной раз удивился, заходя за Човоном. В самом подъезде было довольно темно и грязно. Нишимура не понимал, к кому Сону мог приехать сюда, в это отвратительное место. Поднявшись на нужный – пятый – этаж, Чонвон стал тарабанить по двери, ожидая, пока человек по ту сторону соизволит отворить свои врата. Дверь, как и весь подъезд, выглядела ужасно. У Нишимуры холодок по спине пробежался лишь от мысли о том, что обычно солнечный Сону может быть как-то связан со всей этой грязью. Дверь открыли спустя минуту. – Сону у тебя? – с явной неприязнью проговорил Чонвон, заглядывая за спину довольно высокого парня. – У меня, – безразлично отозвался тот, поправляя свою шевелюру. На удивление Ники, парень выглядел довольно изящно и опрятно. Японец ожидал увидеть кого-то торчка как минимум, но в итоге их встречает человек, будто сошедший с обложки журнала. – Дай пройти, – грозный голос Чонвона заставляет испугаться еще сильнее. Обстановка накалялась. – Ещё чё? – усмехнулся брюнет, недоверчиво сузив глаза. – Вы, ребята, видимо сильно обидели его, раз он пришел ко мне. – Это не твоё дело, – вмешался Ники. Он хотел продолжить, но его перебили: – Малой, тебя я знать не знаю, так что отвали по-хорошему. Ты с Сону никак не связан, только если причиной его вечной тревоги являешься, кто тебя знает. – Не неси чепухи и впусти нас. – Чонвон-а, я не могу. Он не хочет сейчас ни с кем разговаривать и... – Настолько не хочет, что приперся к тебе? В этот свинарник? – фыркнул Нишимура, показательно осматривая этаж. – И поэтому он пришел ко мне, зная, что здесь его всегда примут, – парень, видимо, предпочел полностью игнорировать факт существования Нишимуры Рики. – Блять, впусти нас. – Не буянь, мне и без тебя тут дебилов хватает, – брюнет тяжко вздохнул. Он устал от этих двоих. – Сонхун-хен? От знакомого голоса сердце Ники пропустило удар. Он волновался, что в этой квартире старший не в безопасности, поэтому так обрадовался, услышав вполне спокойный тон знакомого. Ники громко выдохнул, на что получил цоканье со стороны самого старшего брюнета. За спиной названного Сонхуна оказался Сону, показывая свою голову. Лицо опухшее и красное. Чонвон виновато опустил голову, не желая смотреть на такого Кима. – Ребят, – голос брюнета был охрипший после недолгой истерики, – я в порядке. Езжайте по домам. Я тут немного посижу и тоже поеду. – Сону, ты уверен? – Полностью уверен, Чонвон, – парень показал большой палец на обеих руках, при этом ярко улыбаясь, чтоб уж точно поверили. – Ладно, – неохотно согласился Ян, подозрительно сверкая взглядом на Сонхуна, – я тебе не доверяю, Сонхун, ой как не доверяю, особенно после того, что было в прошлый раз. Обидишь его - я тебе лично переломаю все пальцы. – Не смеши меня. Ты меня и пальцем не тронешь, как и я Сону. Он доверяет мне больше, чем вам, потому что я, в отличие от некоторых, никогда его не отвергаю и принимаю его проблемы. Я... – Ты, ты, да что ты!? Забыл уже, до чего довел его тогда, да? То, что ваши взаимоотношения поменялись, не означает, что я сразу начну доверять тебе! И да, обидишь его - я действительно ни на что смотреть не буду и просто оставлю тебя без пары-тройки пальцев. Я буду звонить каждые пятнадцать минут, Сону. Не засиживайся у этого чуда долго. Мало ли, что на этот раз взбредет в его больную, мать его, голову. Сонхун лишь закатил глаза, явно оставшись недовольным данным монологом когда-то своего друга. Он приобнял Сону за плечи, после чего буквально захлопнул дверь перед парнями, больше не заботясь об их дальнейшей судьбе. – Еблан тупорылый, – прорычал Чонвон, пиная дверь квартиры. Что там о словах о спокойствии и рациональности? Забудьте. Ники понимающе вздохнул, контролируя свой гнев. Будь Нишимура более неконтролируемый - придушил бы бесячего парня на месте. Парни вышли из дома молча, не в настроении что-либо обсуждать. Чонвон лишь спросил о том, куда поедет Ники, на что тот промолчал, отвечая пожиманием плеч. Ян непонимающе взглянул на однокурсника, оставив вызов такси на потом. – Ты хочешь что-то спросить, – констатировал Чонвон. – Они так близки с этим Сонхуном? – Они встречались раньше, – выдохнул Чонвон, отводя взгляд в сторону. Неприятные воспоминания. Танцор лишь устало вздохнул, приняв эту информацию сразу же и без замедлений. Ему было жаль, что, вероятно, первой любовью Сону оказался такой человек, как Сонхун. Ники считал, что Сону заслуживал гораздо большего. – У них были... очень сложные отношения. Я в то время так волновался за Сону. Их последняя встреча окончилась тем, что Сону чуть не... ну, сам понимаешь. Я не понимаю, как сейчас он доверяет ему так сильно и приходит к нему. Будто ему память стерли. – Наверное, он его сильно любил. – Сону? Да. А вот что касается Сонхуна - спорный вопрос. Он изменял ему практически все то время, пока они находились в отношениях. Они ходили на свидания, а Сонхун втайне вел переписку со своим вторым парнем. Господи, а звучит то как ужасно! Гнев уже не получалось держать в себе, но Нишимура решил, что дождется, когда Чонвон уедет. Тогда он знатно оторвётся на какой-нибудь мусорке, совершая вандализм, что его не волнует. Он безумно хотел набить морду не желанному новому знакомому, но, понимая, что тот, скорее всего, дорог Сону, держался из последних сил. – Честно, я его ненавижу, – тихо признался Чонвон, смотря в экран телефона и заказывая себе такси, – он испортил жизнь Сону. – Сильно? – Не представляешь насколько. Он его сломал, а после оставил. И, что самое смешное, вернулся спустя месяц с предложением о верной дружбе. Господи, вот идиот. – И Сону... – Согласился. Потому что любил. – Как думаешь, всё ещё любит? – голос немного дрогнул, чему Нишимура удивился, но решил на этом не зацикливаться. – Не думаю, – Чонвон отрицательно покачал головой, над чем-то думая, – возможно, он сам не замечает, но, по-моему, ему интересен другой парень. – О, вот оно как, – улыбнулся Ники, – если у него больше нет чувств к Сонхуну, то я несказанно рад. – И я тоже, – мягко произнёс Чонвон, прощаясь с однокурсником и садясь в такси. Ники вздыхает, садясь на скамейку у подъезда.

***

– Спасибо тебе. – За что? – равнодушно спросил Сонхун, наливая чай в когда-то любимую кружку Сону. – Да за всё, – Ким, в своей манере, очаровательно улыбнулся, принимая кружку с горячим напитком. Сонхун пожал плечами, показывая свое полное безразличие к благодарности парня. Пак готов слушать о проблемах и, возможно, оказывать поддержку, но слова благодарности ненавидел всей душой – это скучно. Сону просидел ещё совсем немного, вспомнив о том, что недоделанное домашнее задание никто не отменял. Он с досадой осознал, что на нем ничего, кроме футболки, не было. Просить одежду у старшего - стыдно, поэтому Сону, не придумав ничего лучше, быстро попрощался с Сонхуном и выбежал из квартиры. Дышать, если честно, стало гораздо легче. Он выбежал из подъезда, лицом встречая холодный ветер. Он и шага не сделал, а уже замёрз. Даже денег на такси не было, что за день такой!? – Хен. От неожиданности Сону вздрогнул, медленно переводя взгляд на источник знакомого голоса. Он неверяще распахнул глаза, отказываясь понимать то, что видит. Перед ним стоял Ники, а в руках у него были вещи Сону. Кажется, в один момент Сону полюбил этот мир и даже поблагодарил его за то, что Ники оказался смышлёным парнем. Ну, или просто заботливым. – Я вызвал такси. – Спасибо. – Эй, за что? – Да за всё, – Сону вновь улыбнулся, даже не ожидая какой либо реакции. Но Нишимура буквально расцвел, показывая Киму свою искреннюю улыбку. Кажется, тогда весь мир в глазах Сону остановился. Он хотел высечь эту улыбку у себя в подсознании, чтобы всегда ею любоваться. Она была такой прекрасной.