Самое ответственное задание

Январь, 1997 Малфой Мэнор К заданию Повелителя Беллатрикс относилась со всей надлежащей ответственностью. Однако, вопреки сладостному предвкушению, уже первый триместр беременности стал для неё настоящим испытанием. Во-первых, из-за сильного недомогания, включая частые головные боли и обострившийся токсикоз, Белла стала проводить в своих покоях большую часть времени, что чрезвычайно ее раздражало. Живущая службой Темному Лорду, она не могла праздно рассиживаться перед камином или бесцельно ходить по комнате из угла в угол. Она рвалась в бой, жаждала сражений и расправ над врагами, хотела показать, что и сейчас, вынашивая его дитя, не растеряла ни капли магического таланта и все так же достойна быть в рядах его слуг. Она отчаянно просила его позволения на участие хоть в каких-нибудь заданиях, хотя бы на рядовой, не руководящей позиции. Лишь бы снова почувствовать себя нужной и делом доказать свою безграничную преданность. Но Темный Лорд был непреклонен. Он запретил Беллатрикс покидать Малфой-Мэнор и постепенно отстранил ее от всех операций за его пределами, разрешив заниматься лишь стратегическим планированием и ведением допросов, что составляло в лучшем случае половину ее прежнего круга обязанностей.       Вдобавок, повинуясь его приказу, Белла регулярно проходила осмотр у преданного организации колдомедика, старалась здорово и полноценно питаться, много спала и полностью отказалась от алкоголя. То, что Беллатрикс с признательностью и умилением воспринимала как высшее проявление заботы Темного Лорда, на самом деле было лишь свойственным ему расчетом. Предчувствуя близящуюся кульминацию и конец войны, Волдеморт приберегал силы и здоровье своего лучшего бойца для более подходящего момента. К тому же, волшебник прекрасно осознавал, что последствия от потери вынашиваемого Беллой ребенка были бы не сравнимы с рисками от нескольких проваленных рейдов (тем более, учитывая, что присутствие на них Беллатрикс тоже не обещало стопроцентного успеха…). Предполагаемый наследник, жизнь которого была сохранена Волдемортом со ставкой на будущие заслуги, представлял слишком большую ценность.       Возможно, темным магом двигали и иные, менее прагматичные соображения, но если и так, они явно были скрыты в нем куда глубже.       Вторая проблема заключалась в том, что, поскольку беременность Беллы оставалась тайной для всех, кроме Нарциссы и Тёмного Лорда, ей приходилось скрывать постепенно проявляющиеся признаки ее положения. Прятать стремительно увеличивающийся в размерах живот, слишком заметный на ее худощавой фигуре, становилось все сложнее. Корсеты сменились бандажами, а длинные мантии стали главным элементом гардероба волшебницы. Кроме того, Беллатрикс почти полностью прекратила общение с остальными Пожирателями и избегала мест общего пользования, включая гостиные и обеденный зал.       В целом, это почти не огорчало ее, поскольку с большинством из своих, так называемых, боевых товарищей Белла и так общалась крайне неохотно, лишь по долгу службы. Однако отсутствие нормальной социализации, сводившейся теперь лишь к осточертевшим ей беседам с Нарциссой и пыткам узников, никак не способствовало бодрому и позитивному настрою, предписанному ей колдомедиком.       Наконец, третьим фронтом проблем стало то, что и без того редкие свидания с Темным Лордом на какое-то время полностью прекратились. Беллатрикс боялась ненароком испортить моменты их близости очередным приступом недомогания, да и сам волшебник с тактичностью относился к ее ситуации. Ободряли ведьму лишь непродолжительные, но регулярные беседы с Повелителем, периодически справлявшемся о состоянии ее здоровья.       Лишенная возможности быть полезной на поле боя, Беллатрикс занялась усердным умственным трудом. В частности, у нее появилось достаточно свободного времени для работы над давно возникшей идеей по уменьшению популяции грязнокровок. Собрав воедино все имевшиеся у нее наброски и дополнив их некоторыми деталями, мадам Лестрейндж презентовала Темному Лорду идею целого департамента, целью которого стало бы уголовное преследование всех маглорожденных.       Волдеморт довольно быстро одобрил общую концепцию ее предложения, однако первоначально смотрел на него скорее сквозь пальцы, с мыслью в духе “чем бы дитя не тешилось”. Лишь после основательных обсуждений и многочисленных корректировок он посчитал проект Беллатрикс, - на выходе названный “Комиссией по учету магловских выродков”, - пригодным для внедрения, чему Белла была безмерно рада. Впрочем, все это произошло уже несколькими месяцами позже, когда над Магической Британией установилась власть Пожирателей Смерти.

***

Апрель, 1997       Во втором триместре самочувствие Беллатрикс не вызывало особых опасений. Мучивший ее токсикоз исчез, ровно как и преследующая в течение дня усталость. Остались лишь частые перепады настроения и повышенная эмоциональность, которые, впрочем, имели место и до этого и потому не могли вменяться в вину положению волшебницы.       Словом, период недомогания и проблем со здоровьем прошел. Сменившись периодом паранойи, беспричинных страхов и прочих навязчивых мыслей. Вектор переживаний Беллатрикс за несколько минут мог измениться до неузнаваемости, при этом большинство ее опасений казались абсурдными и абсолютно беспочвенными.       Впрочем, в какой-то момент подлил масла в огонь и обследовавший Беллу колдомедик, - экспат из Германии, уже более тридцати лет живущий в Туманном Альбионе и ведущий частную практику в семьях Пожирателей Смерти. На одном из осмотров он заявил о “вероятности возникновения у плода патологий, способных воспрепятствовать развитию его магических способностей”. На языке до предела встревоженной Беллатрикс это значило “ваш ребенок родится сквибом” и повлекло за собой ожидаемую реакцию. Нелепая ошибка, совершенная в виду обычной старческой невнимательности, едва не стоила целителю жизни. К счастью для него, после дополнительных анализов прогноз не подтвердился. Однако ни психологическую травму старика, ни прогрессирующую паранойю матери уже было не сгладить.       Другим поводом для волнения стал пол младенца. Для самой Беллы этот вопрос никогда не был принципиальным. Все, чего она хотела, это чтобы ее ребенок родился здоровым, включая и физическое состояние, и магическую силу. Но речь шла не просто о ребенке - речь шла о наследнике Темного Лорда. И это, помимо трепета, вселяло в Беллатрикс страх не оправдать Его надежд.       С одной стороны, внутренний голос подсказывал ей, что Повелитель ждал рождения сына, потенциального преемника. Что именно этим он руководствовался, позволив ей сохранить беременность. С другой стороны, Белла не знала абсолютно ничего о помыслах Темного Лорда. Да и откуда, ведь она никогда прежде не осмеливалась поднимать вопрос о рождении детей. Он слишком доходчиво объяснил ей свое отношение к этому много лет назад…       Беллатрикс провела в подобных рассуждениях без малого три месяца, и лишь в начале апреля смогла узнать ответ на терзающий ее вопрос. На очередном плановом обследовании, она, наконец, смогла сделать необходимый тест. После чего ее волнение переросло в самую настоящую панику.       Нужно было сообщить Тёмному Лорду. Но при одной мысли об этом у женщины бешено колотилось сердце и спирало дыхание.       Весь день она прокручивала в голове сценарии их разговора и тщательно обдумывала свои реплики. Возбуждение Беллы было столь велико, что она не могла думать ни о чем другом. При этом внутри нее боролись две точки зрения. С одной стороны, она чувствовала, что немедленно должна сообщить Повелителю о полученных новостях. Она отчаянно желала обсудить с ним все произошедшее, рассказать о том, как растет Его дочь, Его наследница. С другой стороны, Беллатрикс одолевали сомнения - неужели информация о еще даже не рожденном младенце могла хоть как-то сравниться по значимости с делами государственного масштаба? Как вообще ей могло взбрести в голову, что Повелитель согласится потратить хотя бы часть своего драгоценного времени на подобную ерунду?       Вероятно, Беллатрикс свыклась бы с последней мыслью и продолжила бы смиренно ждать зова Темного Лорда, но, вдобавок ко всему прочему, она безмерно скучала по нему. Из-за его частого отсутствия в Мэноре их крайняя встреча состоялась больше месяца назад. Белла знала, что время от времени Повелитель узнает о ее состоянии через Нарциссу, но это никак не могло сравниться с моментами личного общения с ним. Поэтому под вечер, когда взвинченность женщины достигла предела, а новостей от Темного Лорда по-прежнему не было, ведьма решилась на отчаянный шаг - идти к нему самой.       Глубоко вздохнув, она принялась судорожно расчесывать и без того аккуратно уложенные волосы и наносить свежий слой помады. “Сейчас или никогда”, - раздавалось в голове. Выйдя из комнаты, она быстрым шагом двинулась в сторону нужного кабинета, сбавив скорость лишь на самом подходе.       Стук в дверь, три раза, как и всегда. Пульс бьется в бешеном темпе, в глазах - предвкушение и трепет. Несколько секунд ожидания, показавшихся часами, и вот Белла вновь слышит высокий, бесконечно близкий сердцу голос, разрешающий ей войти, распахивает двери, и -       в недоумении застывает, увидев стоящих вокруг Его стола Пожирателей. Пятеро волшебников в длинных черных мантиях поспешно обернулись, вперившись в женщину настороженными взглядами. Белла, в свою очередь, сделала шаг вперед и обвела магов взором, полным презрения. О, как же она ненавидела каждого из них! Алекто и Амикус Кэрроу, Торфинн Роули, Корбан Яксли, Гиббон… трусы, предавшие Повелителя в восемьдесят первом. Ни один не пытался Его найти! Ни один не признался в своей принадлежности к организации! А теперь стоят здесь, перед Ним, как ни в чем не бывало. Мерзкие слизняки, отвратительные лизоблюды…       - Беллатрикс, - послышался холодный голос Темного Лорда. - Я, кажется, не звал тебя сегодня, - сощурившись, произнес он, закрывая дверь порывистым движением руки.       Услышав голос Повелителя, Белла переключила все свое внимание на него. Неприкрытая ненависть в ее взгляде сменилась почтительным трепетом.       - Простите, Милорд, - смиренно проговорила она, поклонившись. - Я не хотела вас беспокоить, но мне нужно сообщить вам нечто... важное, - продолжила она, старательно пряча волнение, но под конец речи ее голос почти дрогнул. Хотя внешне Волдеморт казался невозмутимым, как и всегда, Белла нутром чувствовала вскипающую в нем злость. Идея прийти к Повелителю без данного на то приказа казалась ей все более бредовой.       - На твое счастье, я уже заканчивал собрание, - продолжил мужчина будничным тоном, возвращая взор на разложенные перед ним пергаменты. - Можешь подождать здесь, - не глядя на Беллатрикс, он указал рукой на кресло у стены.       - Спасибо, Повелитель, - раболепно проговорила она и, надменно взглянув на уставившихся на нее Пожирателей, прошествовала к предложенному месту. Никто из мужчин ожидаемо не решился провожать ведьму взглядом, а Алекто Кэрроу и вовсе моментально отвела глаза, принявшись с интересом вчитываться в уже рассказанный текст своего доклада. Поэтому объективно слабая маскировка Беллатрикс, ограничивавшаяся легкой темной мантией поверх платья, не привела ни к каким подозрениям.       Узнать что-либо о результатах собрания Белле не удалось - раздав последние поручения, Волдеморт пригласил всех присутствующих на выход. Впрочем, женщина и не преследовала такой цели - из-за волнения она едва ли воспринимала происходящее вокруг. Присев на краешек сиденья, Беллатрикс устремила взгляд прямо перед собой, разглядывая узоры на длинном пятнистом ковре и, силясь побороть нервозность, то и дело сжимала пальцы до побеления.       Когда они с Темным Лордом остались наедине, волшебница даже не сразу поняла это. Лишь раздавшийся над ней свистящий голос заставил женщину опомниться и поднять наверх испуганный взгляд.       - Что ты себе позволяешь, Беллатрикс? - угрожающе прошипел Волдеморт. - Самовольно вламываешься в мой кабинет, пренебрегаешь всякой конспирацией, так еще и срываешь важное собрание! Или ты, может быть, думаешь, что беременность даёт тебе хоть какие-то поблажки? - гневно вопросил он, буравя ведьму немигающим взором.       - Нет, Милорд! Простите, этого больше никогда не повторится, - поспешно затараторила смертельно бледная женщина.       Глядя на нее, боязливо сжавшуюся и притихшую, но при этом безропотно покоряющуюся его воле, Темный Лорд тяжело вздохнул. Если десятилетия назад, когда их отношения только зарождались, он был решительно настроен перевоспитать ее, избавить от безрассудства и вопиющей импульсивности, то теперь, изучив натуру Беллы вдоль и поперек, с ясностью сознавал тщетность любых попыток.       - Я слишком часто слышу это от тебя в последнее время, - заметил Волдеморт устало-снисходительным тоном, и его глаза перестали буравить Беллатрикс, приобретя скучающее выражение. Сил вести наступление не было - тем более, желаемый эффект уже был достигнут. С беременностью Белла вообще стала очень эмоциональной. - И надеюсь, мне не придется сделать это вновь, - внушительно проговорил темный маг, заглушая донесшееся до него бессвязное лепетание. - О чем ты хотела мне сообщить? - выпрямившись, спросил он небрежным тоном.       - Я… узнала пол… ребенка, - сдавленно ответила Беллатрикс. Слово «нашего» застряло на языке. - Целитель сказал, это девочка, - продолжила она, с опаской поглядывая на Темного Лорда. От волнения Белла даже задержала дыхание, но, к счастью, взгляд волшебника едва заметно потеплел после ее слов.       В глубине души Волдеморт рассматривал этот вариант как единственный возможный, - если не сказать единственный приемлемый, - для себя. Он полагал, что сын стал бы копией его самого, и потому его воспитание доставило бы немало хлопот. А вот девочка, которая, наверняка, переймет от матери самоотверженность и непоколебимую верность, вполне могла бы сослужить ему хорошую службу.       - Что ж, значит, воительница, - проговорил волшебник с усмешкой, заставив Беллатрикс нервно улыбнуться и выдохнуть от облегчения. - И ты, конечно, уже думала над именем? - скорее риторически спросил он после небольшой паузы.       - Да, Милорд, - смущенно ответила женщина, и на ее щеках появился легкий румянец. Ей подумалось, как Ему, должно быть, непривычно было вести этот разговор. Величайший волшебник, планомерно завоевывающий Магическую Британию и ведущий чистокровную аристократию к процветанию и господству, оказывал ей неслыханную милость, поддерживая диалог на столь ничтожную, будничную тему. При мысли об этом сердце Беллатрикс щемило от нежности и признательности. - Я думала над тем, чтобы, если вы не против, продолжить традицию Блэков и… - робко продолжила она.       - Вовсе нет, - негромко ответил Темный Лорд. - Какое же имя ты выбрала? - спросил он ровным голосом.       - Я думала насчёт Дельфини, Милорд, - ответила Белла, слегка приободрившись. - В честь созвездия Дельфина, - добавила она, просто чтобы что-то добавить и сократить неловкую паузу. При этом она почувствовала себя очень глупо, осознавая, что Тёмный Лорд и так прекрасно понял, о чем идет речь.       Он сам, тем временем, смотрел на Беллатрикс с терпеливым снисхождением, без труда считывая по лицу ведьмы все ее эмоции. В какой-то момент волшебник даже поймал себя на мысли, что эта неторопливая и малосодержательная беседа доставляет ему определенное удовольствие. После долгих дней беспрерывной работы, проведенных в постоянном напряжении, и бессонных ночей с прогрессирующими в жестокости кошмарами, Волдеморту хотелось отвлечься от всего этого хотя бы на один вечер. Общество Беллы, в связи с этим, было как нельзя кстати. Кроткая и обходительная, она всегда знала, как доставить ему наслаждение, - при этом отнюдь не только телесное. Ее обволакивающий бархатистый голос, неустанно превозносящий Его деяния и догмы и выражающий искреннее, ничем не замутненное восхищение, ее плавные, грациозные движения, ее заливистый смех, раздающийся в ответ на каждый его остроумный комментарий, ее фанатичные, лихорадочно горящие глаза, согревающие своим неиссякаемым внутренним светом, - все это будто погружало мужчину в сладостное небытие, принося ему особое моральное удовлетворение.       К счастью, ни длительная разлука, ни пережитые пытки и лишения не сломили Беллатрикс. Она стала еще жестче и кровожаднее по отношению к врагам и, очевидно, слегка помутилась рассудком, - например, могла внезапно впасть в неистовство и начать громить все, что попадалось под руку, а на утро даже не помнила о причине своего гнева, - но наедине с Темным Лордом Белла оставалась все той же покорной и любящей женщиной, что и прежде, - разве только чуть более чувствительной и сентиментальной.       Обойдя стол, Темный Лорд уверенным шагом направился в сторону Беллатрикс, и она, заметив это, тут же - хотя и не без труда - поднялась на ноги.       - Мне нравится твой выбор, - одобрительно произнес он, приблизившись к женщине. - Дельфини Лестрейндж, - произнес волшебник, словно пробуя имя на вкус, и остался вполне доволен. То, что ребенок, - какого бы пола он ни был, - не возьмет фамилию отца, не требовало дополнительного обсуждения - это разумелось само собой.       В ответ из уст Беллы полились новые нежные слова, но Волдеморт призвал ее к молчанию. Дотронувшись руками до плеч женщины и несильно сжав их, он привлек Беллатрикс к себе и властно поцеловал. Он долго и жадно смаковал дурманящий вкус ее губ, плавно перейдя к ключицам и шее, а его руки, между тем, то оставались неподвижны, покоясь на ее плечах, то спускались ниже, касаясь спины, то вновь поднимались, вплетаясь в корни волос.       Его прикосновения казались Белле куда менее грубыми, чем обычно, однако выпутаться из цепких объятий волшебника ей было бы не под силу. Ах, если бы она только думала об этом, растворяясь в снизошедшем до нее блаженстве. Тело ведьмы дрожью отзывалось на каждое касание его рук, а с ее уст то и дело срывались сдавленные стоны.       Оторвавшись от Беллатрикс на считанные мгновения и ослабив хватку на ее руках, Темный Лорд как бы дал волшебнице возможность отстраниться, памятуя об особенностях ее положения. В ответ на это Белла прижалась к мужчине с удвоенным рвением, и он, не колеблясь больше ни секунды, поднял ее на руки, аппарировав в смежную с кабинетом спальню. В ту ночь он был особенно бережен и старался не доставлять Беллатрикс болезненных ощущений. Однако он все равно невольно царапал ее тонкую кожу, дотрагиваясь до нее своими длинными когтями, и ненароком оставлял на теле женщины синяки, тщетно пытаясь обуздать исходящую от него силу.       В ту ночь он не выпроводил Беллатрикс, позволив ей остаться с ним до утра, - как когда-то очень давно, еще до восемьдесят первого года. Они долго разговаривали, обсуждая текущие новости, - хотя говорил в основном Темный Лорд, а Белла лишь кивала, соглашаясь с каждым словом, и изредка вставляла свою короткую, но неизменно пламенную реплику, полную ликования, если речь шла об очередном дипломатическом успехе, и ярости - если о новых кознях министерства, - и строили планы на ближайшее будущее, обещавшее принести немало блистательных побед.