Самое ответственное задание

Декабрь, 1997 Малфой Мэнор       К началу зимы Дельфини преуспела во многих начинаниях. Например, научилась самостоятельно переворачиваться со спины на живот, причем делала это так резво, что вызывала у посменно дежуривших у неё взрослых серьезный повод для беспокойства. Большой прогресс наблюдался и в хватании предметов. Так, к пятому месяцу жизни Дельфи уже весьма крепко сжимала вручаемые ей игрушки, - правда, не все, а лишь те, что проходили тщательный отбор и приходились ей по вкусу, - то и дело норовила схватить кого-нибудь из взрослых за ладонь, а однажды чуть с корнем не вырвала одну материнскую прядь, приведя Беллатрикс в неописуемый восторг своей недюжинной силой.       Речь девочки пока что сводилась к незамысловатым руладам из гласных и постоянному гулению, но обещала в ближайшие месяцы обогатиться более внятными словами. Во всяком случае, окружающие делали для этого все возможное. Каждый старался как можно больше говорить с Дельфини, помогая ей привыкнуть к осознанной речи.       Нарцисса, обладавшая прекрасным мелодичным голосом, в основном пела племяннице всевозможные колыбельные. Беллатрикс, напротив, больше говорила, причем, несмотря на то, что ее настроение могло кардинально меняться в процессе рассказа, общая мысль повествования всегда крутилась вокруг Темного Лорда и близящегося господства волшебников. Родольфус же, не обладавший ни исключительной харизмой жены, ни мягкостью свояченицы, как правило, рассказывал Дельфини о последних новостях или читал волшебные сказки.       С каждым месяцем потребность девочки во внимании росла, поэтому все эти разговоры находили в душе Дельфини ожидаемый отклик. Беллатрикс была, безусловно, вне конкуренции. Наблюдать за ее воодушевленными рассказами о подвигах Темного Лорда, сопровождающимися выразительной жестикуляцией, было действительно интересно. Со временем, Дельфи даже научилась распознавать наиболее часто произносимые слова и реагировать на них соответствующим образом, подражая мимике матери. Скажем, при слове “магглы” Дельфи недовольно морщила личико и неуклюже сдвигала брови, а при слове “Лорд”, в различных комбинациях, улыбалась и начинала активно подергивать ручонками.       Еще одним новшеством стало изменение плача, которым Дельфини мастерски управляла, меняя громкость и интонацию в зависимости от причины и как бы приучая окружающих распознавать ее желания буквально с полу аккорда. Это полезное умение не распространялось разве что на Темного Лорда, который навещал дочь крайне редко, а когда все же выкраивал на нее время - заставал в исключительно хорошем настроении.       Волшебник приходил к Дельфини, в основном, по вечерам и нередко в дорожной мантии, сразу по возвращении из очередной длительной поездки.       Та же довольно быстро привыкла к загадочному грозному человеку в темных одеяниях и сопровождала каждый его приход активными радостными движениями - примерно теми же, что и при упоминании о нем в рассказах матери, но еще более энергичными. Не меньший восторг испытывала и сама Беллатрикс, которая по статусу была вынуждена вести себя более сдержанно. Она исправно подрывалась с постели независимо от времени и встречала Повелителя с неизменным благоговейным трепетом.       В такие моменты, когда все они были в сборе, Белла чувствовала себя до неприличия счастливой. С гордостью докладывала Темному Лорду о последних успехах дочери и с упоением наблюдала, как он говорит с ней на Парселтанге, - тем самым, приучая Дельфи ко второму родному языку. Волдеморт же, в зависимости от расположения духа, или слушал Беллатрикс молча, с непроницаемым видом, или сосредоточенно внимал ее словам, периодически поощряя едва заметной снисходительной улыбкой.       Эти моменты наполняли Беллу таким блаженством и счастьем, что после одного лишь подобного вечера, она, пожалуй, могла уничтожить не меньше полусотни дементоров за раз.       Но запастись эмоциями впрок не удавалось. Визиты Темного Лорда имели редкий и непредсказуемый характер, что, хотя иного расклада событий и нельзя было ожидать, чрезмерно огорчало Беллатрикс.       Она жила надеждой, что конец войны вот-вот наступит, и с предвкушением ждала острой политической развязки или решающего сражения. Но к концу девяносто седьмого года стало понятно, что до исхода войны, учитывая постоянные неудачи в поисках Гарри Поттера, оставались еще недели, если не месяцы.       Карательные операции, возглавляемые Беллой, - по праву считающейся наиболее изобретательной и беспощадной, когда дело доходило до прямых репрессивных действий, - со временем сошли на нет, ограничиваясь лишь редкими локальными вылазками. К сожалению для мадам Лестрейндж, запал которой ничуть не ослаб после нескольких месяцев усердной работы, перечень неугодных режиму волшебников имел свойство заканчиваться, а для работы в застенках Министерства ее методы были признаны неподходящими. Рискнуть оспорить эту оценку, в теории, было возможно, но учитывая, что оная была выбрана лично Волдемортом, подобная инициатива была чревата серьезными последствиями. В результате, жажду крови удавалось утолить разве что в подземельях Мэнора, время от времени пополнявшихся свежими узниками.       Между тем, приближалось Рождество.       На выбор подарка для Темного Лорда Беллатрикс потратила несколько месяцев, начав готовиться еще в конце лета. Тогда власть в стране перешла в руки марионеточного правительства, а плакаты с изображениями разыскивающихся Пожирателей сменились похожими, но уже с новыми нежелательными лицами.       Не сказать, чтобы Беллу сильно напрягала необходимость появляться в публичном месте до переворота. Но все же совершать покупки, держа палочку направленной на продавца или владельца магазина, - это не говоря о случаях, когда в последнем обнаруживались и другие покупатели, - было не так уж удобно. Теперь же Беллатрикс могла с легкостью появиться на том же Лютном переулке и передвигалась по нему почти так же вольготно, как и до тюремного заключения. Впрочем, она все же намеренно не привлекала к себе излишнего внимания для сохранения конспирации. Поиск подарка для “супруга” не казался окружающим чем-то подозрительным или странным, так что конспирация, в данном случае, относилась даже не к тем, кто мог увидеть ее за этим занятием, а к тому, кому подарок предназначался.       Немало времени и сил ушло и на покупку вещей для Дельфини, выбор которых отягощался, по большей мере, не притязательностью вкуса одаряемой, а необходимостью действовать абсолютно секретно. Известность мадам Лестрейндж вынуждала ее прибегать к маскировке и тщательно продумывать каждый свой шаг, что вызывало множество трудностей. Большую часть хлопот, в связи с этим, давно взяли на себя домовые эльфы, однако всецело полагаться на этих недо-существ казалось Беллатрикс безрассудством.       Кроме того, слишком частое использование одних и тех же домовиков могло вызвать немало подозрений. В конце концов, хотя власть над Министерством и была захвачена, недооценивать сопротивление, члены которого на время ушли в подполье, было глупо и недальновидно. А учитывая, какой фурор производило всякое появление на публике самой преданной приспешницы Темного Лорда, посещение многолюдных мест могло повлечь за собой серьезные риски.       Накануне Рождества Беллатрикс приснился необычный сон.       Она, - вероятно, старшекурсница, - стоит на платформе 9¾ перед Хогвартс-экспрессом, в который второпях запрыгивают волшебники разных возрастов. Вокруг пыльно и шумно, и с разных сторон доносятся крикливые и насмешливые голоса. Перед ней - любимые родители, еще не изможденные многочисленными потрясениями и не тронутые первыми старческими болезнями, как при последней встрече с дочерью в восемьдесят первом, а молодые и пышущие здоровьем. Рядом с ними Нарцисса, - вероятно, только перешедшая на третий курс, - юная белокурая красавица, с первого взгляда очаровывающая своим прелестным ангельским лицом и исключительными манерами. Беллатрикс всегда недоставало ее сдержанности и самообладания...       Осмотрев себя, ведьма замечает, что одета в слизеринскую форму. На мантии нашита эмблема любимого факультета, на ней же - почетный значок старосты, которым волшебница всегда очень гордилась. Точно, старшекурсница. Удивляет только отсутствие при себе всякого багажа, за исключением волшебной палочки, прощупываемой в кармане одежды. Хотя нет. Это не единственное, что удивляет.       Ее родители, всегда совершенно невозмутимые на публике, явно взволнованы и то и дело поглядывают на массивный циферблат часов над платформой. Отец сосредоточенно всматривается в происходящее за спиной Беллатрикс, а мать неестественно молчалива и как будто чем-то подавлена.       Смущает и сам циферблат, на котором минутная стрелка, по непонятной причине, отсутствует, а часовая вместо одиннадцати показывает на девять.       Между тем, первый предупреждающий гудок выдергивает Беллу из размышлений.       - Скорее, Беллатрикс, поезд вот-вот тронется, - поторапливает дочь Друэлла, и та переводит удивленный взор на сестру, тоже облаченную в школьную мантию.       - А Цисси разве не едет со мной? - с трудом выдавливает Беллатрикс, язык которой нещадно заплетается.       Та же в ответ снисходительно улыбается, посмотрев на сестру с усмешкой.       - Нет, Белла, в этом году ты поедешь одна, - раздается ее нежный бархатный голос, от которого у Беллатрикс почему-то идут мурашки.       Еще один гудок.       - Ну же, Беллатрикс, не заставляй нас ждать, - выразительно произносит Сигнус Блэк, глядя на дочь с укоризной.       В ее голове, между тем, абсолютный беспорядок, никак не складывающийся в единую картину. Воскресшие родители, давно минувшие школьные годы, предстоящая поездка… этот сон определенно пугает ее намного больше привычных, канонических кошмаров, изобилующих абсурдно-фантастическими образами и чрезмерной жестокостью.       Пугает тем, что он чертовски реалистичен, за исключением очевидных фактических огрехов, и тем, что она, кажется, заранее знает концовку.       Наконец, не в силах сопротивляться необъяснимой силе, направляющей ее, Белла разворачивается в сторону поезда, торопливо взбираясь наверх. Чтобы в ту же секунду обнаружить, что вагон, в который до нее, на ее же глазах, вошло не меньше полусотни пассажиров, абсолютно безлюден. Перрон вдруг тоже резко пустеет, и из окна видно, как скрываются вдали последние провожающие. Которые… бегут?..       В самом вагоне пугающе тихо и так зябко, что даже утепленная осенняя мантия не спасает от пробирающего до костей холода.       Белла с ужасом во взгляде смотрит на закрывшиеся вслед за ней двери и заиндевевшие окна и порывается к выходу, но ее ноги никак не поддаются, а испуганный крик застывает в горле.       Ведьму выдергивает из себя высокий холодный голос, раздавшийся в конце коридора.       - Беллатрикс, - произносит он, и волшебница, порывисто обернувшись, встречается взглядом со своим Повелителем. - Твое место еще свободно, поторопись, - негромко замечает Волдеморт, и страх, сковывающий Беллу считанные мгновения назад, неминуемо отступает.       - Милорд, - шепчет Беллатрикс одними губами, не веря, что Он стоит всего в нескольких шагах от нее. Что Он зовет ее. Что Он ее ждет?..       Не в силах отвести взор от величественной, неприступной фигуры, Белла, объятая жаром, тщетно пытается ступить навстречу мужчине, но с ужасом чувствует, что ее стопы будто приколочены к полу и никак не сдвигаются с места. Или это Он не подпускает ее к себе?..       Так или иначе, тело женщины словно окаменело, а конечности, кажется, налились свинцом. Но разве может она ослушаться приказа своего Хозяина? Разве может она просто стоять и наблюдать за тем, как он скрывается где-то вдалеке?       Превозмогая боль и с трудом удерживая равновесие, Беллатрикс начинает медленно двигаться навстречу Повелителю, ни на секунду не отводя от него исступленного взгляда. Впрочем, власть разума над телом, - весьма условная, - длится недолго.       Каждый шаг дается Белле все тяжелее, и ее скорость постепенно падает. При этом расстояние до Темного Лорда, в лучшем случае, не изменяется, а в худшем - неуклонно растет.       Внезапно Беллатрикс слышит новый протяжный гудок, и поезд резко отходит от платформы, так, что ведьма пошатывается и едва не падает на пол. В тот же момент к ней приходит осознание, что ничто более не стесняет ее движений - поезд движется, и она будто отмирает вместе с ним. Свободно дышит, возвращает контроль над телом и словно избавляется от невидимых пут.       Но счастье Беллатрикс сменяется тревогой, когда звук становится громче, а дальняя часть коридора отделяется от ведьмы облаком тумана, скрывая фигуру Повелителя от ее глаз.       - Милорд! - срывается с уст Беллы отчаянный вопль, но на выходе он напоминает жалкий, беспомощный писк. - Милорд! - зовет она вновь, тщетно пытаясь пробраться к мужчине сквозь стену сгущающегося дыма.       Но ее голос уже не слышен из-за заполнившего вагон пронзительного свиста, а туман, между тем, стремительно поглощает то ли Темного Лорда, то ли ее, то ли их обоих...       “Милорд!” - Беллатрикс проснулась от собственного крика и села на кровати, бешено озираясь по сторонам. Сердце в груди выделывало кульбиты, а в голове по-прежнему стояла фигура Темного Лорда, заволакиваемая неведомым белым дымом.       Глаза женщины невольно скользнули по оголенному левому предплечью.       “Сон. Просто сон”, - мысленно сказала волшебница сама себе, переводя дыхание.       Только вот этот сон почему-то чертовски напоминал ей вещий. А интуиция ни разу еще не подводила Беллатрикс...       Заставив себя отогнать эти мрачные предположения, женщина осознала, что и в реальности ее преследует какой-то неприятный протяжный звук. Точнее сказать, жалобные вопли какой-то птицы, приглушаемые стучащим в окна дождем. Дельфини же была подозрительна тиха и не подавала никаких признаков своего присутствия. Словно не слышала ни леденящего душу воя, ни капель, барабанивших по стеклу.       Подойдя к колыбели дочери на негнущихся ногах и удостоверившись, что та крепко и безмятежно спала, в отличие от своей сердобольной матери, Белла облегченно выдохнула. Только затем она, чертыхнувшись, вспомнила, что дочь и не должна была проснуться, так как была тщательно ограждена от постороннего шума специальным защитным барьером…       К счастью, хотя бы Темный Лорд не стал свидетелем этой неприглядной картины. Панический ужас от какого-то глупого бессвязного сна, прогрессирующие проблемы с памятью, так еще и натуральная истерика на пустом месте.       “Потрясающая несобранность, и это перед самым исходом войны!” - отчитала Беллатрикс сама себя, нахмурившись.       После чего, приняв приличествующий ей воинственный вид и сжав в руке волшебную палочку, приблизилась к окну и резко раздвинула портьеры, вынудив пугливое животное по ту сторону убраться восвояси.       - Проклятые стервятники, - выплюнула ведьма и, тяжело вздохнув, присела на кресло у окна.       Если дым во сне и поглотил кого-то из них, то точно ее - в этом у женщины не было сомнений. Ведь Темный Лорд не мог умереть. Темный Лорд будет жить вечно.

***

Февраль, 1998 Малфой Мэнор       Словно дивный весенний цветок, Дельфини росла и благоухала, расцветая вопреки всему и вся. Вопреки висящей в воздухе опасности расправы над ее семьей, вопреки вынужденному заточению в мрачном и зловещем замке, вопреки, наконец, невозможности даже оказаться на свежем воздухе: услышать пение птиц, почувствовать завывание ветра или ощутить на лице щекочущие капли дождя.       Что уж там говорить, если круг людей, знавших о ее существовании, по-прежнему состоял из Родольфуса и четы Малфоев и за прошедшие месяцы пополнился только Рабастаном. Тот, ввиду близких отношений со старшим братом, не мог оставаться от этой новости в стороне, хотя в итоге увидел предполагаемую племянницу всего единожды, и то мельком.       Сам факт появления девочки, равно как и детали ее происхождения, не стали для Лестрейнджа большим сюрпризом. Вероятность отцовства Родольфуса априори была ничтожно мала, учитывая, как минимум, его сильно ухудшившееся в тюрьме здоровье. А если прибавить к этому слишком подозрительный разрыв во времени между его последней встречей с женой и началом ее беременности, а также преследовавшие Беллу в Азкабане приступы, раскрывшие другим узникам часть ее секретов… Словом, все быстро вставало на свои места.       Однако, нельзя не сказать, что дочь Темного Лорда, - тем более, учитывая ее родство с Беллатрикс, - все же вызывала в душе Лестрейнджа невольный трепет. Определить магические способности полугодовалого младенца мужчина не мог, но он справедливо полагал, что в обозримом будущем Дельфини легко смогла бы составить конкуренцию родной матери и даже перенять часть силы отца, - а этого, пожалуй, было бы вполне достаточно, чтобы будущие дети и, вероятно, внуки Пожирателей Смерти чувствовали себя на родине под надежной защитой.       Впрочем, самой Дельфини не было никакого дела до того, что о ней думал ее предполагаемый дядя. К тому же, это было мнение не его одного - любой другой Упивающийся, узнай он о ее существовании, подумал бы что-то в том же духе. После того, конечно, как выкарабкался бы из состояния глубочайшего шока, поскольку никогда прежде не допускал мысли о возможной близости ее родителей.       К слову о последних, их взаимоотношения складывались вполне удачно. Настолько, впрочем, насколько того позволяла накаленная политическая обстановка и частые разъезды Темного Лорда, по-прежнему не посвящавшего в свои планы никого из приближенных.       Способности Дельфини волшебник оценил как ожидаемо незаурядные и был нацелен в скором времени взять дочь под свой контроль, намереваясь раскрыть ее природный потенциал и довести его до совершенства, за что Беллатрикс была безмерно ему благодарна. Сама Дельфи в силу возраста еще не понимала, какая честь могла быть ей оказана, но непременно узнала бы об этом от матери в самом скором будущем.       В один из вечеров Белла намеренно задержалась в зале собраний дольше остальных.       - В чем дело, Беллатрикс? - обратился к волшебнице Темный Лорд, заметив, что она замялась у дверей.       - Я просто… хотела поделиться с вами некоторыми новостями, - робко произнесла Белла. - Насчет Дельфини, - добавила она, нервно улыбнувшись и предупредив момент, когда Волдеморт скользнул бы по ее фигуре настороженным взором. Впрочем, тот, даже если и испытал облегчение от развеяния своих догадок, не подал вида.       - Какими же? - спросил мужчина так же бесстрастно, задержав на ведьме внимательный взгляд.       - Вчера во время игры она неожиданно поменяла цвет глаз - сначала на зеленый, а потом обратно на карий, - воодушевленно поведала Беллатрикс. - Скорее всего, случайно. И мы даже не сразу заметили… - продолжила она сбивчивым голосом, стремясь поскорее выложить всю имеющуюся информацию.       - Ты думаешь, у нее есть предрасположенность к метаморфомагии? - с недоверием уточнил Волдеморт.       - Скорее всего, Милорд. Хотя это и странно, учитывая… - ведьма замялась, с омерзением подумав о своей предполагаемой племяннице, обладающей той же врожденной способностью.       - В истории уже были примеры наличия этого дара сразу у нескольких членов семьи, - авторитетно заверил ее Волдеморт. Факт того, что это считалось верным признаком угасания рода, он предпочел опустить. - Но это действительно редкий дар, - добавил волшебник в задумчивости, отдавая должное умению Беллатрикс из года в год удивлять его самым необычным образом.       - Может быть, вы хотели бы взглянуть? - предложила ведьма, несмело заглядывая мужчине в глаза.       - Да, пожалуй, - согласился тот после недолгих раздумий.       Когда волшебники зашли в детскую комнату, свет в ней был слегка приглушен в преддверии ночи. Однако, вопреки наставлениям, данным присматривавшему за Дельфи домовику (тот был моментально выставлен из комнаты одним убийственным взором Беллы), сна у девочки не было ни в одном глазу, а сама она сидела на ковре в окружении множества игрушек и сосредоточенно собирала воедино части разобранной пирамидки. Последние были, конечно, снабжены маленькими крылышками и при необходимости самостоятельно выстраивались в нужную конструкцию, однако Дельфи отлично справлялась и без подобного жульничества.       Услышав шаги и резко повернувшись на звук, волшебница напрочь забыла о своем строительстве. Отбросив в сторону последнюю деталь, она радостно вытянула руки навстречу родителям и залепетала какое-то смешное подобие приветствия на своем языке.       Беллатрикс, увидя это, расплылась в растроганной улыбке и, подойдя к дочери, ласково погладила ее по голове. Темный Лорд же, хотя и рад был увидеть свою наследницу (в отношении полугодовалого младенца это звучало очень непривычно, но, как известно, и маленьких детей не стоит недооценивать), не был настроен затягивать процесс общения, памятуя о ждущих его делах.       Взгляд волшебника был прикован к лицу дочери, но никаких изменений на нем пока что не наблюдалось. Ни волосы, ни черты лица Дельфи не свидетельствовали о наличии у нее редких врожденных способностей.       Однако, ввиду своего типичного вечернего возбуждения, усугубившегося счастьем от встречи с обоими родителями сразу, или, возможно, из сочувствия к матери, рисковавшей сгореть перед Темным Лордом от стыда за свои нелепые россказни, - но девочка вдруг поменяла цвет глаз, причем сразу несколько раз подряд. Сперва ее радужки окрасились в голубой, затем в зеленый, потом ненадолго задержались на сером и лишь после этого вернулись к изначальному цвету.       Беллатрикс была вне себя от счастья и с трепетом поглядывала на Темного Лорда, ожидая его реакции. Тот же наблюдал за превращениями Дельфи с неподдельной заинтересованностью.       - Признаюсь, вам обеим удалось меня удивить, - произнес он, усмехнувшись уголками губ. Беллатрикс просияла.       Если развить этот дар и научиться контролировать превращения, их наверняка можно будет использовать в своих целях. Превосходно.

***

Март, 1998       Когда воронка портала закрылась, в зале воцарилась звенящая тишина. Широко распахнутые глаза Беллатрикс были по-прежнему устремлены на исчезнувшие в воздухе фигуры пленников, а сердце внутри стучало с такой силой, что напоминало удары кувалдой.       Меткость не могла подвести ее, а значит среди сбежавших определенно будет хотя бы один труп... Только вот это было очень слабым утешением, учитывая, в какой опасности сейчас находилась ее собственная жизнь.       Мысли Беллы были прерваны появлением Темного Лорда.       Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы испуганно вжать голову в плечи, - лицо волшебника было буквально искажено яростью. Пролететь несколько сот километров, чтобы в очередной раз обнаружить дезорганизованность и безответственность своих слуг было выше всяких сил. Не говоря уже о том, что настроение мага было абсолютно испорчено безрезультатностью его поездки, а сорвать злобу на Гриндевальде не удалось - метка вспыхнула в самый неподходящий момент.       - Что здесь произошло? - раздался громоподобный голос Темного Лорда, гневно осмотревшего гостиную. Она находилась в действительно удручающем состоянии: часть мебели перевернута, пол усеян осколками от разбившейся люстры, всюду видны следы ожесточенной борьбы.       Малфои в полном составе поспешили отойти к стене, рассчитывая, видимо, с ней слиться. Белла же неподвижно стояла на том же месте, что и раньше, - рядом с упавшей люстрой. Увидев разъяренного Темного Лорда, она вся сжалась и оцепенела, боясь даже вздохнуть лишний раз. Только ее глаза, полные ужаса и смятения, никак не поддавались внушению разума и не желали опускаться в пол. Они заставляли Беллатрикс с болью в сердце наблюдать, как ярость, читающаяся во взгляде багровых очей, устремленных на Малфоев, сменяется разочарованием, когда он бросает короткий гневный взор лично на неё.       - Только одна причина могла позволить вам оторвать меня от важных дел, и эта причина - Гарри Поттер, - отрывисто проговорил Волдеморт, обводя взглядом каждого из присутствующих. - Но вместо мальчишки я обнаруживаю вокруг лишь сущий бедлам, говорящий о недавнем побеге, - прошипел Темный Лорд, вглядываясь в посеревшие лица своих приспешников. С каждым словом его тон становился все более угрожающим, а голос приобретал характерные шипящие нотки. Если в первые секунды своего появления волшебник еще верил в то, что пролетел через целый материк не напрасно, то теперь все его надежды были окончательно разрушены. От вида сжавшихся и мертвенно-бледных слуг, стоящих посреди красноречиво развороченной гостиной, праведный гнев закипал в Волдеморте с удвоенной силой. - Круцио! - произнес волшебник в тот же миг, заставив Беллу инстинктивно вздрогнуть и зажмуриться. Однако, вопреки ожиданию, ее тело не свело мучительной судорогой, ноги не подкосились, а перед глазами не пронесся водоворот из лиц. Вместо этого женщина услышала в стороне истошный крик Люциуса Малфоя, рухнувшего на пол и забившегося в жутких конвульсиях.       Окинув фигуру мужчины презрительным взором, Темный Лорд довольно быстро снял с него заклинание. Однако ослабшему и измученному Пожирателю, регулярно подвергающемуся самым разнообразным наказаниям, оказалось достаточно и столь скупой порции. Перестав извиваться от боли, он замер на полу практически без движения, едва дыша. Нарцисса хотела было шагнуть мужу навстречу, с тревогой глядя на его тщетные попытки пошевелиться, но тут же одернула себя. Давать Темному Лорду возможность упиваться ее слабостью было преступно. - Полагаю, хозяин поместья должен быть в курсе, когда в его доме творится бесчинство? - с издевкой обратился темный маг к хрипящему Люциусу, пытающемуся выдавить из себя хоть слово. - Очень жаль, - прошелестел Волдеморт, и, словно потеряв к выбывшему из строя Пожирателю малейший интерес, отвел от него взор в поисках следующей жертвы. - Может быть мне ответит жена хозяина или его сын? - спросил он голосом, полным нескрываемой угрозы.       Нарцисса сделала шаг вперед, заслоняя Драко и стойко встречая взгляд Темного Лорда. Беллатрикс же, до этого не сводившая глаз с Повелителя, отмерла и с ужасом наблюдала за ее действиями. Если на пытки зятя ей было в общем-то плевать, то вида мучающейся сестры она бы не вынесла.       - Милорд, простите, я могу все объяснить… - послышался робкий, запинающийся голос Беллатрикс, обращенный к Темному Лорду. Но тот, даже не посмотрев на неё, и, возможно, только раззадоренный ее жалкими потугами, решительно направил палочку на Нарциссу.       За непродолжительное время последующих пыток, - лишь единожды прерванных самовольным вмешательством Беллы, обзаведшейся в связи с этим глубоким порезом на щеке, - гнев Темного Лорда не только не ослаб, но лишь вскипел в нем с новой силой.       Очередной провал. Очередная упущенная возможность. И все это по вине его бестолковых приближенных.       Но все же лишать себя какого-никакого человеческого ресурса, повинуясь сиюминутному, хотя и не беспричинному, гневу, было слишком глупо. Поэтому, прекратив пытку и грозно рявкнув на Малфоев, Темный Лорд приказал им всем убраться прочь. Люциус к этому моменту выглядел чрезвычайно ослабшим и едва поднялся на ноги, Нарцисса держалась стойко, но была очень бледна, а лицо насмерть перепуганного Драко, забывшего даже о ранивших его осколках, было искажено таким ужасом и тревогой за родителей, что на него было больно смотреть.       Когда все семейство, пошатываясь и опираясь друг на друга, покинуло зал, Беллатрикс, объятая смертельным страхом, подобралась и исподлобья посмотрела на Повелителя. Рвано дышащая и вздрагивающая от каждого шороха, она наверняка выглядела очень жалко.       Если бы не крайняя степень тревоги, в ее глазах непременно стояли бы слезы от раздирающего чувства вины. Но разве раскаяние могло разжалобить Волдеморта?       - Я думал, ты не станешь тревожить меня понапрасну, - прошипел он, приблизившись к Беллатрикс и прожигая ее свирепым взглядом. Это она активировала свою метку в самый неподходящий момент. Она отвлекла его от важных переговоров. Она упустила мальчишку.       - Простите, Милорд, - прошептала женщина едва слышно, осознавая всю глубину своей вины и не смея искать себе оправдание. Она хотела, чтобы ее голос звучал тверже и увереннее, но он предательски дрожал от сковавшего ее страха. Хотела опуститься перед Ним на колени, но ее ноги будто онемели, не давая ей сдвинуться с места.       - Круцио! - произнес, меж тем, Волдеморт, не в силах более терпеть ее бессвязное бормотание. Он безжалостно направил палочку ведьме на грудь, с силой вдавливая ее в бледную кожу.       Белла, почувствовав, как все ее тело пронзила нестерпимая режущая боль, громко закричала и начала оседать на пол, но Темный Лорд стальной хваткой сдавил ее плечо, не давая сделать этого раньше времени.       - Как можно было упустить Поттера, когда он был у тебя в руках? - возопил волшебник, переглушая крики Беллатрикс. - Не просто упустить - еще и позволить ему прихватить с собой несколько ценных пленников! - гремел его раскатистый голос рядом с ее лицом, искаженным гримасой боли. - О чем ты вообще думала? - выкрикнул Волдеморт, но, быстро рассудив, что целесообразнее будет увидеть всё воочию, снял с Беллатрикс пыточное заклинание и тут же ворвался в ее воспаленный разум.       На то, чтобы разобраться в ситуации, не ушло много времени - нужные воспоминания были оставлены на самом видном месте, поскольку, очевидно, тщательно прокручивались ведьмой до момента его появления.       С каждой секундой, проведённой в мыслях Беллатрикс, Темный Лорд свирепел все стремительнее. Абсолютно все, начиная от ее нелепого истеричного поведения и заканчивая пропущенным обезоруживающим заклинанием, вызывало в нем такой гнев, что досмотреть воспоминания до конца было чрезвычайно трудно.       Наконец, дойдя до момента побега, он резко разжал хватку на руках Беллатрикс и с остервенением швырнул женщину на пол. Из носа Беллы ожидаемо хлынула кровь, а неуклюжая попытка пошевелить рукой привела к острой боли - она уже и забыла, что пол в зале был усыпан мелкими стеклянными осколками…       - Ты окончательно помутилась рассудком? - прогремел волшебник, приблизившись к распластавшейся на полу Беллатрикс и резко приподнимая ее голову за спутавшиеся космы, так, чтобы их лица были почти вровень. - Чем ты думала, когда отправляла пленников в подвал без всякого надзора? - бушевал он. Сколько времени потрачено на пустые разговоры, сколько возможностей упущено из-за неоправданной горячности! - Если ты уже была уверена, что двое - дружки Поттера, как можно было сомневаться в личности третьего? Как можно было медлить и потратить столько времени впустую, дать им повод… - внезапное предположение на секунду выбило у мага почву из-под ног. Повод для подозрений. Еще бы, такая истерия из-за жалкого поддельного меча!       С трудом сдерживаясь, чтобы не задушить Беллатрикс голыми руками, Темный Лорд вновь нацелил на нее волшебную палочку, без капли жалости произнеся второе Непростительное.       Он долго не прекращал пытку. Видел мучения Беллатрикс, слышал ее душераздирающие, отчаянные крики, ощущал ее боль. Но его лицо, ещё недавно искаженное злобой и яростью, стало в какой-то момент абсолютно бесстрастным. Он не упивался страданиями, как при пытках врагов, и не чувствовал злорадного удовлетворения, как при наказаниях Пожирателей. Все, что он испытывал в этот момент, было глубочайшее, расползающееся внутри чувство разочарования.       Но Беллатрикс еще не видела этого - грязные спутавшиеся волосы, мокрые от ее же собственной крови, закрывали обзор. Не помогало и то, что, метаясь в агонии, ведьма то и дело вырывала из головы целые клоки в попытках обхватить руками нещадно пульсирующую голову. Нет. Фигура Темного Лорда, возвышающаяся над ней, была по-прежнему скрыта от ее глаз, а голос женщины, не выдержав непосильной нагрузки, охрип и сорвался, лишив ее последней возможности вымолить прощение.       Спустя ещё какое-то время, Темный Лорд, наконец, снял заклинание и в задумчивости встал к ведьме вполоборота.       - Пов-велитель… - прохрипела Беллатрикс в тот же миг, испугавшись, что мужчина может уйти, и попыталась придвинуться к нему поближе, сжав зубы от острой боли, пронзившей ее израненное тело. В районе локтевого сустава, вдобавок, послышался характерный хруст, но его Белла просто проигнорировала. - Простите… - выдавила она дрожащими губами, еще тише, чем до этого, и в ее легких послышался тревожный свист.       - Ты за один вечер натворила больше, чем все остальные за прошедший месяц, - произнес Волдеморт угрожающе тихим голосом, не глядя на неё. - Ты упустила Поттера. Упустила обоих его дружков, которых можно было бы использовать как приманку. Ты допустила побег трех важных пленников, которые смогут использовать ценную информацию против нас, - продолжал он, каленым железом выжигая каждое слово на сердце Беллатрикс.       Она же замерла без движения и, кажется, едва дышала, смотря на Повелителя сквозь пелену застилающих глаза крупных слез.       - Ты никчемна, Лестрейндж. Ты подвела меня так, как никто, - прошелестел Волдеморт, не обращая внимания на то, как исказилось лицо ведьмы на этих словах, хотя в другое время смаковал бы ее муку с мстительным удовольствием. - Ты не в состоянии уследить даже за собственной палочкой, - произнес он с мрачным смешком в голосе, словно в неверии, что она могла пасть так низко. Но секундное удивление прошло, и, когда волшебник сделал несколько шагов навстречу Беллатрикс, склонившись над ней, его лицо приобрело прежнее хладнокровное выражение. - Твоя служба больше не приносит никакой пользы - только позор и постоянные провалы. А все, на что ты еще способна, это нянчиться с ребёнком. От остальных дел ты отстранена, - прозвучал его голос, ледяной и бесстрастный, - такой, каким обычно выносят смертный приговор.       По совпадению, Беллатрикс, неподвижно лежащая на холодном полу в окружении сотен осколков, как никогда походила на безжизненное изваяние, а жалобный вой, доносящийся из подземелий, сошёл бы за реквием в ее честь.