Самое ответственное задание

1 мая, 1998 Малфой Мэнор       Стоя в гостиной Малфой Мэнора, - не в той, где она могла сложить свою буйную голову несколько часов назад, а в другой, чуть более просторной, - Беллатрикс, не отрываясь, следила за Темным Лордом. Он занял почетное место в центре комнаты, повернувшись лицом ко все прибывающим сторонникам, и казался еще выше от того, что Белла с опаской смотрела на него снизу вверх.       - Настало время для решающего сражения, - провозгласил он, когда все, наконец, были в сборе. Его лицо оставалось непроницаемым, словно застывшая маска, но некоторые из присутствующих отчетливо помнили, каким гневом оно было искажено еще совсем недавно. - Мы очень долго шли к этому дню, - продолжал Темный Лорд торжественным, но вместе с тем угрожающе-зловещим голосом. - Нам много раз пытались помешать… обмануть нас, ввести в заблуждение… И, к сожалению, - здесь он выдержал небольшую паузу, осматривая всех присутствующих, - несколько раз им это действительно удалось.       Беллатрикс почувствовала, как по телу у нее прошла дрожь при этих словах, а лицо ее вытянулось и побледнело. Перед глазами пронеслись события месячной давности: допрос, побег, наказание, опала, - и вдруг новый удар, начавший сегодняшний день. Ошибка за ошибкой, оплошность за оплошностью. Когда вообще в последний раз она радовала его успешным заданием? Когда приносила добрую весть? Когда оказывалась полезна? В том месяце? Нет, в позапрошлом. Или? Нет, не может же быть, чтобы ни-       - Но совсем скоро война будет закончена, - Белла взглянула на Повелителя исподлобья, когда его голос вновь раздался над ней.       Теперь угроза в его тоне сменилась решимостью - непоколебимой, той самой, что когда-то обезоружила и пленила юную Беллу Блэк, а теперь до мурашек пробирала ее нынешнюю. - У нас есть сильная армия и верные союзники. Великаны, дементоры, акромантулы, - Волдеморт медленно перечислял этих существ, выдерживая паузы, - все они будут сражаться на нашей стороне. Оборонять фронт и прикрывать тыл, - продолжал он, и Белла внимала, затаив дыхание. Верила каждому слову, следила за каждым вздохом. И смотрела с бесконечным восхищением.       Когда взгляд Волдеморта, неспешно переходящий от одного слуги к другому, коснулся Беллатрикс, ее словно током прошибло. Он был зол. О, еще бы! Он наверняка мечтал применить к ней добрый десяток пыточных или хотя бы ударить, но превосходно держал себя в руках.       Он уже не смотрел на нее, переведя взор на Рабастана, потом Макнейра, и далее по кругу (вернее, полукругу), но Беллу еще потряхивало, а глаза против воли застилали слезы.       Вскоре речь Волдеморта подошла к концу и Пожиратели стали медленно покидать гостиную. У них была четверть часа на то, чтобы подготовиться к наступлению, после чего все силы многочисленной армии должны были стянуться к территории Хогвартса.       - Родольфус, Беллатрикс, - произнес Темный Лорд негромко (ему не требовалось повышать голос, чтобы заполучить должное внимание - даже учитывая топот и тихие разговоры между теми, кто покидал зал), и Лестрейнджи, услышав обращение к себе, отделились от общей массы Упивающихся. Осмелились подойти чуть ближе к волшебнику, дожидаясь, пока из посторонних в комнате не останется никого.       Белле на секунду подумалось, что Темный Лорд все же решил казнить их за преступную халатность, повлекшую ограбление. Но Родольфус, достигший в своей фанатичности успехов менее глобальных и потому мысливший несколько шире, без труда догадался об истинной цели предстоящего разговора.       - Я надеюсь, вы сумеете позаботиться о своей главной задаче, - произнес Волдеморт, когда за последним уходящим захлопнулась дверь, и обвел супругов многозначительным взглядом. Его тон казался язвительным, как и всегда, но в глазах его не было ни намека на шутку.       - Конечно, Милорд, - поспешно заверил Родольфус, пока Белла, окончательно выбитая из колеи, собиралась с мыслями, чтобы что-то ответить. - Мы приставим ей в защиту двух домовиков, и я сам буду следить за ней с помощью подслушивающих чар.       Темный Лорд одобрительно кивнул, но казался слишком отстраненным.       Тревожным, подумалось Беллатрикс.       - Поторопитесь, - велел он холодно и отвернулся лицом к окну, что-то обдумывая, пока Пожиратели почтительно склонили головы.       Родольфус уже развернулся в сторону дверей, опасаясь не успеть вымуштровать слуг перед своим уходом, но Беллатрикс по-прежнему стояла на месте, не отводя глаз от Волдеморта и, кажется, не дыша.       Ее сердце болезненно сжималось, когда она смотрела на него. Осознание, что его планы - и его жизнь, возможно, - оказались под угрозой из-за нее, отзывалось внутри нестерпимой болью.       - Белла, идем, - произнес Лестрейндж как можно мягче, возвращаясь к жене и настойчиво кладя руку ей на плечо.       Темный Лорд был на грани, ему нужен был лишь повод, чтобы взорваться - а Беллатрикс была той самой искрой, которая могла претворить это в жизнь.       Глаза ведьмы еще долго оставались прикованы к Повелителю, пока она шла вслед за мужем по направлению к двери. Шла нехотя, машинально переставляя ноги, и сглатывала слезы, стекающие по щекам.       Она ещё никогда, никогда не была так виновата.

***

      Когда Белла прокралась в детскую, чтобы проверить Дельфи перед своим уходом, та по-прежнему спала, свернувшись калачиком и тихо посапывая. Во всем ее виде, в выражении лица читалось спокойствие и безмятежность.       Не в силах удержаться, Белла ласково провела рукой по ее волосам. Такие шелковистые, такие нежные на ощупь. Как и ее собственные когда-то давно, особенно в детстве, и потом в ранней юности.       “Это какое-то форменное безобразие!” - ругалась Друэлла всякий раз, когда пыталась расчесать маленькую Беллу, и заканчивала применением полухозяйственных-полубоевых заклинаний. - “Не иначе как порча, родовое проклятие!”       У самой Друэллы волосы вились совсем чуть-чуть и были необычайно послушны. А вот Сигнус якобы испортил эту идиллию своей “вредной генетикой”, которая очень некстати сказалась на двух старших дочерях.       Она была бы замечательной бабушкой, - подумала Беллатрикс, и губы ее тронула грустная улыбка. - И папа - наверняка приучил бы Дельфи любовь к верховой езде.       Отношения с родителями у Беллы складывались весьма непросто: было в них место и ссорам, и обидам, и непониманию. Но все же это были ее самые близкие люди (Темный Лорд относился к отдельной когорте), чьим обществом она дорожила и чье мнение всегда берегла.       Увидеть их в роли бабушки с дедушкой было любопытно, даже весьма волнительно, - но этому не суждено было сбыться. Ни Друэлла, ни Сигнус не смогли бы уже увидеть свою младшую внучку: подержать на руках, перевести на человеческий ее забавное шипение, оценить талант в возведении башен. Да и старшую дочь, подарившую им внучку на пятом десятилетии, уже никогда не поздравили бы с состоявшимся материнством.       - Белла? - позвал Родольфус, приоткрывая дверь в комнату и просовывая голову внутрь. Очевидно, она сильно выбивалась из графика, раз он пришел ее поторопить. - Пора аппарировать.       Белла кивнула.       Поднимаясь на ноги, она осмотрела комнату еще один раз. Ее малышке предстояло провести здесь в одиночестве несколько часов - она обязана была удостовериться в безопасности помещения.       Поводов для волнения вроде бы не было - защитный купол оберегал покои от любого внешнего воздействия, так что Дельфини могла спокойно спать, наблюдая сладкие сны. Но все же Беллу гложил страх - пугающее и дурное предчувствие.       Оставлять дочь на попечительство домовикам казалось абсурдом, но других вариантов у неё, увы, не было. Лестрейнджи не могли взять эту задачу на себя - оба должны были находиться подле Милорда, причем в полной боевой готовности.       Нарцисса и Люциус тоже - рвались быть в Хогвартсе вместе со всеми. Целесообразность этого, правда, была под большим вопросом, учитывая отсутствие у них даже волшебных палочек. Но Темный Лорд, по неясным Белле причинам, благоволил их рвению. Возможно, ожидал от них действий у себя за спиной и стремился удержать под тотальным контролем. Возможно, полагал, что они будут полезны в ходе переговоров (если вообще рассматривал такой вариант, о чем Белла не имела представления).       Подойдя к двери, Беллатрикс еще раз взглянула на дочь. Она не хотела оставлять ее, боялась за ее сохранность. Но было нечто, что решительно вытесняло эту скованность из груди.       Чувство долга. И жажда мести.       - Отвечаешь за нее головой, - обратилась Белла к домовику в паре метров от детской кровати (подходить ближе он не смел, зная, что его тотчас настигнет Круциатус - у него уже было время усвоить этот урок). В ответ эльф часто и неуклюже закивал, не переставая дрожать от страха - был слишком хорошо знаком с норовом своей хозяйки.       Просто абсурдно - неужели кто-то и впрямь считает этих существ способными на полноценную магию, достойными свободы?       Что ж, к счастью, этому домовику не придется применять свои выдающиеся магические навыки. Через час, если не половину часа, Хогвартс будет взят Пожирателями Смерти. А Магическая Британия, (успев в процессе избавиться от десятка-другого грязнокровок и предателей крови) окажется подвластна лишь им - тем, кто заслужил того по праву рождения.       Эта мысль звучала настолько убедительно, что Беллатрикс мгновенно преобразилась. В ее взволнованных материнских глазах сверкнула недобрая искра.       Объятая решимостью и жаждой чинить возмездие, она как никогда была готова к финальному бою. И, более не оборачиваясь, уверенно закрыла дверь.

***

1 мая, 1998 Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс       Огромная армия Пожирателей Смерти, а также примкнувших к ним магических тварей, находилась в Запретном лесу, ожидая наступления. Волдеморт стоял в отдалении, крутя в руках волшебную палочку - Бузинную палочку - и не обращал внимание на шепот и голоса за спиной.       Он был мрачен и молчалив, а аура власти и силы, исходящая от него, была настолько ощутима, что отделяла от всех прочих невидимым плотным барьером.       Однако Беллатрикс все же осмелилась подойти к Повелителю ближе других - так близко, как того позволял ее недавний тяжкий проступок, - и неустанно наблюдала за его движениями.       Время шло. Они ждали.       Беллатрикс сомневалась, что кто-то из защитничков школы выдаст своего героя, но поначалу надеялась на сознательность слизеринцев. Впрочем… она обернулась, обведя взглядом остальных Пожирателей.       Люциус Малфой был бледнее смерти и переминался с ноги на ногу в нескольких метрах от неё, Гойл-старший казался отрешенным и совершенно безучастным. Нотт был бодр и держался достойно, но Белла сомневалась, что силы позволят пожилому волшебнику выстоять в грядущей битве. Или что он не предаст своего Хозяина вновь, как много лет назад.       После взгляда на такой Ближний Круг, формировавшийся долгие годы, веры в юное поколение заметно поубавилось.       Все эти люди за Его спиной были просто недостойны своего положения. Лжецы и лицемеры. Они волокли за собой облезлые хвосты из прошлых заслуг и становились все более бесполезны с каждым годом, чудом оставаясь в его поле зрения.       Сборище змей, - нет, червяков. Они заполонили землю всюду рядом с ним, не давая прохода. Просто отвратительно.       Если Он хочет использовать их как военную силу - так тому и быть. Но никогда, ни за что она не позволит никому из них подобраться к нему слишком близко. Не даст им навредить ему.       А когда ее не станет, ее место займет Дельфини. Она будет Его верной дланью, будет оберегать его покой. Пока жива, Белла сделает все, чтобы вырастить из дочери достойную замену.       Дельфини… Как она? Спит? Или проснулась и зовет ее, не в силах докричаться? Нет, все же оставить с ней домовика было очень, очень плохой затеей. Что он один, - да и даже в группе со своими сородичами, - сможет против вооруженных авроров, или орденовцев, если они ворвутся в Мэнор в поисках ее малышки?       Хотя какие, интересно, авроры смогут пробить защитный купол, который оставил на поместье лично Темный Лорд?.. Неважно.       Ожидание развязки перетекало из томительного в нестерпимо-болезненное, и паранойю ведьмы было не остановить.       Она отыскала взглядом мужа. Тот расположился в тени деревьев рядом с братом и пребывал в глубокой задумчивости - оба хранили молчание. Родольфус должен был следить за Дельфини. И если он спокоен - значит, все хорошо? Или он просто забыл? Просто отвлекся? Просто плевать хотел на твоего бастарда?       Нет, он не мог. Во всяком случае, не ослушался бы Темного Лорда...       - Их время вышло, - констатировал Волдеморт устало-безразличным тоном, не поворачивая головы. Белла вздрогнула. Их время вышло, - повторила она про себя, и ее глаза сверкнули в темноте. Их время вышло!

***

      В полночь в Хогвартсе завязались сражения. В холлах и коридорах, внутри и на окрестных территориях шла ожесточенная борьба. Волшебники обеих сторон сражались как в последний раз, отдавая все силы на борьбу с противником.       Среди темных фигур, лавирующих между защитниками школы, была и Беллатрикс. Она грациозно выписывала в воздухе разнообразные конфигурации и словно в танце кружилась по замку, умудряясь вести одновременно двух, а то и сразу трех партнеров. Расставляла оппонентам коварные ловушки, глумилась над ними, доводя до изнеможения постоянными перемещениями, и, элегантно завершая каждый поединок, не скупилась на самые изощренные пыточные.       Она была прекрасна в эту ночь. Ее щеки пылали от лихорадочного возбуждения, а в глазах, сверкающих в свете факелов, плясали черти. Каждое движение ее руки, каждый смертоносный выпад был преисполнен грации и изящества.       Когда она ловко уворачивалась от очередного потока заклинаний, ее тонкий стан ритмично изгибался, поражая оппонентов невиданной гибкостью. Багровые уста трогала игривая улыбка, а глаза приобретали кокетливое выражение, завораживая и затягивая в свои глубины.       Но когда ведьма переходила в наступление, ее взгляд становился другим. Нет-нет, в нем все так же горело дикое, необузданное пламя, но было в ее взоре и нечто еще. Решимость, сосредоточенность. Глаза Беллатрикс хищно сужались, улыбка становилась оскалом, и в тот же миг магия бурным потоком выходила из палочки, заглатывая новую жертву целиком.       Никто из врагов, ровно как и союзников Беллы, не мог похвастаться таким выдающимся мастерством, молниеносной реакцией или звериной выносливостью. Она кружила, кружила и кружила, выбирая - о да, она именно выбирала - себе оппонентов и сменяя их лишь тогда, когда каждому было уделено должное внимание.       Ее громкий исступленный смех раздавался время от времени то тут, то там, и был, должно быть, еще одним секретным оружием Пожирателей Смерти, потому что производил неизгладимый эффект на каждого из защитников Хогвартса. Вызывал нервную дрожь, вселял панику, выводил из строя. Одного за другим.       Сама Белла почти не отвлекалась на происходящее вокруг и вмешивалась лишь тогда, когда дела у ее союзников шли совсем плохо. Например, в какой-то момент, она оглушила и прижала к земле неопознанного ею семикурсника, подобравшегося слишком близко к Макнейру, а чуть позднее отвела удар от Рабастана, взявшего на себя сразу двух сильных противников и едва не павшего жертвой собственной самоуверенности.       Но у большинства Пожирателей дела и так шли хорошо. Антонин Долохов, например, хотя и заметно уставший, с молодецкой удалью сражался с двумя крепкими мракоборцами. Мальсибер неподалеку от него атаковал заколдованные статуи в доспехах*(Те, что оживила Минерва Макгонагалл.), а Август Руквуд лениво отбивался от какого-то плечистого равенкловца, вероятно, размышляя, как эффектнее будет его прикончить.       Битва продолжалась. Белла же, перебегая взглядом от одного сопротивленца к другому, неустанно искала глазами одного человека. Конкретного человека.       В тот момент, когда взгляд ее все же наткнулся на желанную цель, она находилась в процессе довершения какого-то гриффиндорца. Мальчишка стойко переносил боль и еще больше заводил Беллу своей небывалой ретивостью. Но выбор был очевиден.       Не успевая применить запланированное для него удушающее, ведьма воспользовалась третьим Непростительным и отпихнула труп от себя движением ноги. Ее хищная походка ускорилась, цепкий взгляд неотрывно следил за следующей жертвой.       - Нимфадора Тонкс, - произнесла Беллатрикс практически нараспев, приближаясь к молодой волшебнице. Дочурка предательницы и поганого магглорожденного. Позор священного рода. Грязь. Недоразумение.       И сколько раз уже она избегала справедливого возмездия? Дважды? Уму непостижимо!       - Черт, - вырвалось у Тонкс, повернувшейся на голос, а лицо ее смертельно побледнело. Пальцы крепче обхватили волшебную палочку.       Беллатрикс же взорвалась безудержным хохотом, счастливая от того, что их встреча наконец произошла.       Столкнулись две противоположности, две воюющие стороны. А впрочем, были ли эти женщины так непохожи, как им самим казалось?       Обе сражались за будущее детей, сокрытых ныне от всего мира, были бок о бок с возлюбленными, готовые идти до конца. Жаль только, распределение сил было очевидным и убивало интригу.       Завязалась дуэль.       В начале преимущество было за Нимфадорой, которая успешно осыпала тетушку лучшими чарами из своего арсенала. Но она вела, пока Белла позволяла ей вести, тратила силы, пока Белла позволяла их тратить.       Все было тщетно. Хотя Дора владела магией значительно лучше матери, ей никогда было не сравниться с Беллатрикс.       У неё не было ни той же силы, ни того же опыта, ни той же отчаянной жажды мести. И рядом не было никого, кто смог бы помочь ей избежать конца. Ни предателя Сириуса, который вступился за нее когда-то в Отделе Тайн. Ни клыкастого благоверного, который уже оказался в руках у Долохова. Никого.       Лишь только Белла перешла в наступление, Тонкс упала на землю, сраженная Круциатусом. Но она еще не кричала - сохранила достаточно сил, чтобы выдержать боль. Ее глаза налились кровью, руки обхватили тело, пытаясь унять агонию. Какое-то время она сдерживала крик.       Но Белла слишком старалась для того, чтобы это оставалось возможным. И вскоре засмеялась, получив то, чего так ждала.       Это было формальностью, ведь палочка Нимфадоры, а значит и ее жизнь, уже оказались в руках у Беллатрикс. Но все же так грело душу…       - Жаль, не удалось лично попрощаться с твоим никчемным папашей, - протянула ведьма, склоняясь над племянницей, и, сняв с нее второе Непростительное, сковала девушку Инкарцеро. - Но ничего, отыграюсь за обоих на любимой сестрице, - с чувством пообещала она и залилась громким смехом, когда Нимфадора забилась на полу, силясь избавиться от прочных пут.       - Ты не тронешь ее! Тебе не позволят! - кричала девушка, защищая мать.       Но Беллатрикс не растрогалась и не сжалилась. Напротив, ее лицо исказилось гневом, а руки затряслись от ярости.       - Она заплатит за свое предательство! Вы все заплатите за него! Твоя мать, твой муж, твой ублюдок сын, которого вы скрываете в какой-то норе! - кричала Беллатрикс, но ее едва ли слышал кто-то кроме Тонкс - вокруг стоял непробиваемый грохот. - Все предатели получат по заслугам! - вопила Белла, прожигая Дору ненавистным взглядом.       В воздухе пронеслась зелёная вспышка. Опять терпение ее подвело…       Нимфадора лежала на полу, уставившись глазами куда-то в сторону, а ее грязная - пусть и наполовину - кровьстекала на пол, образуя лужицу.       Беллатрикс стояла над ней, расплывшись в улыбке, и наслаждалась восхитительным зрелищем. Ее даже потряхивало от восторга.       Склонившись над племянницей, женщина ласково отвела одну прядь, упавшую на бледное лицо, и с удовольствием всмотрелась в распахнутые глаза, застывшие на ее фигуре. Вдохнула в легкие побольше воздуха, чувствуя потрясающий душевный подъем.       Тонкс мертва. Остался ее выродок.

***

      Когда в голове волшебницы раздался голос, приказывающий прекратить наступление, ей показалось, что с начала сражений прошло всего несколько минут. От сбившегося дыхания ее грудь высоко вздымалась под корсетом, а сердце быстро-быстро стучало. Но женщина была готова и дальше кружиться в танце смерти и осыпать ошмётки сопротивления градом новых проклятий.       Вы храбро сражались, - говорил Темный Лорд, и его свистящий шепот проникал в душу всякому, кто его слышал, переворачивая все и заглядывая в сокровенные уголки сознания. Немногие выдерживали такой напор, закрывая голову руками, сжимаясь, тщетно пытаясь вытеснить его. Но Белла не сопротивлялась. Напротив, она с неодолимой жаждой впитывала каждое слово Повелителя, не обращая внимание на легкое головокружение, и никак не могла избавиться от мурашек, выступающих на коже от этого проникновенного властного голоса. - Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.       Когда голос Волдеморта стих, женщина недовольно надула губки - было так жаль прекращать веселье…       Вокруг оставалось еще столько живых, здравомыслящих людей! А сколько диковинных, неиспробованных заклинаний? Вот незадача!       На миг перед Беллой промелькнула фигура какого-то старшекурсника, пытавшегося прокрасться мимо нее в соседний холл. Юношу потряхивало, если не колотило, от страха, и он двигался крайне неуклюже, тяжело дыша.       Заметив на себе помутненный хищный взгляд, волшебник остановился и побелел, заставив женщину взорваться безудержным громким смехом.       - Белла, - послышался укоризненный голос Родольфуса где-то позади, и та, закатив глаза, была вынуждена отступить.

***

      В Запретный лес Белла возвращалась вместе с мужем.       Они шли совсем близко друг к другу, но не обмолвились ни словом после того, как Белла выяснила все, что ее волновало. Дельфи спала и чувствовала себя хорошо, - это было самое главное. В остальном, говорить им вроде бы было не о чем.       Обсуждать количество убитых и пострадавших от их рук было бесполезно: у него оно не выходило за десяток, у неё - не поддавалось исчислению.       Обсуждать, что ждало их по истечению часа? А зачем? Оба моментально сошлись бы на том, что на все - воля Милорда, а преимущество при любом раскладе будет за ними.       Помиловать ли всех сдавшихся при победе или перебить при сопротивлении - не имело значения. Они давно уже перешагнули черту, за которой не было место спорам и сомнению. До или после приказа - возможно, во время - никогда.       Оставалось лишь ждать.

***

      На поляне, где обосновалось войско Пожирателей, стояла гробовая тишина. Каждый думал о чем-то своем - о семьях: женах и детях, с тревогой ждавших их дома, - о полученных ранах и о шансах пережить последующие. Кто-то, настраивая себя на положительный лад, думал о будущем, лишенном баталий и вездесущей угрозы. О помолвках детей и счастливой старости, или о собственной личной жизни.       Но были и те, кто не мог избавиться от тревоги. Среди них была Беллатрикс.       Она сидела на небольшом пеньке недалеко от Темного Лорда и, не сводя с него глаз, разминала затекшие кисти.       Несмотря на бодрый голос, коим она оповестила его по возвращении о свершившейся мести, Беллатрикс была изнурена. Ее ноги налились свинцом, руки ныли после долгого вращения палочкой. Сердце стучало необычайно быстро - но Белла убеждала себя, что это всего лишь тревога. Не могла же она признать, в самом деле, что после суток без сна и непрерывных сражений она чувствовала себя смертельно уставшей? Словно не была достаточно вынослива для несения службы? Какой вздор!       Когда вдали показались фигуры двух мужчин - тех, что отправились на поиски Поттера за некоторое время до этого, - она перевела на них все свое внимание (хотя нет, часть последнего все же осталась пригвождена к месту, где стоял Темный Лорд), и стала с надеждой заглядывать им за спины, силясь увидеть там третьего, конвоируемого.       Впрочем, надежда была невелика - ведь какой глупец поведет врага за спиной, давая ему возможность сбежать, вместо того, чтобы вести его под руки или подталкивать, глядя в затылок?       Да, Белла, действительно, какой? - проснулся, измываясь, внутренний голос.       - Его нигде нет, Повелитель, - оповестил Долохов Волдеморта, а заодно и всех остальных.       Ни одна черта не дрогнула на лице волшебника при этих словах, но это было и необязательно - ведь рядом находилась Беллатрикс, которая словно транслировала его эмоции на себя, сузив глаза и скривившись от презрения.       Она нутром чувствовала его огорчение, и, стоило ей взглянуть на него, поглощенного тяжелыми думами, как от сожаления даже слезинки собрались в уголках ее глаз.       - Повелитель, - произнесла Белла робко, надеясь его поддержать, но мужчина поднял руку, призывая к молчанию. Она стихла.       Склонила голову в знак смирения, но тут же подняла ее вновь, влекомая холодным голосом.       - Я думал, он придет, - прошелестел волшебник, не отрывая глаз от пламени. Он стоял почти неподвижно, под чудовищным змеиным нимбом, и задумчиво крутил в руках волшебную палочку. - Я ждал его прихода.       После этого даже тот, кто стоял в отдалении, перестал перешептываться. Повисла гнетущая тишина.       И Белла, хотя и жаждала обратиться к мужчине, молчала. Ждала его приказа. Поручения, слова. Да знака, в конце концов.       Одно мановение руки, и она ринется на поиски мальчишки. Один кивок, и она убьёт его любым из одобренных способов. Лишь бы Он позволил ей это сделать. Лишь бы пустил.       - Я, видимо… ошибся, - от разочарования в голосе Хозяина сердце Беллы закололо сильнее.       Хотелось сейчас же броситься в Хогвартс и вырвать Поттера оттуда, где он прятался в этот момент. Из-под юбки его грязнокровной подружки или мамаши его дружка. Хоть из башни Гриффиндора! Она достала бы его, где бы он ни был, пусть и ценой собственной жизни.       Но Темный Лорд, (отлично понимавший как раз-таки это), уже дал ей понять, что не отпустит от себя.       Белла крепче сжала в руках волшебную палочку, глаза ее неотрывно следили за Повелителем. Как вдруг мальчишеский голос, возникший словно из пустоты, прервал повисшее молчание.       - Нет, не ошиблись, - произнес он громко с другого конца поляны, и Белла опрометью вскочила на ноги, прерывисто дыша.       Да, это был он. Гарри Поттер. Целый и невредимый, тот самый, что сбежал из ее рук всего месяц назад.       Все мысли в голове Беллатрикс мигом улетучились, оставив одну: убить. Стереть с лица земли.       От тревоги она не могла устоять на месте. Переводила взгляд с мальчишки на Повелителя и тут же возвращала его назад. Крутила палочку, неосознанно заняв оборонительную позицию.       Все то, что происходило затем, слилось для Беллы в одну длинную зелёную вспышку. Рёв великанов, крики Пожирателей - все это шумело, раздражая, где-то на заднем фоне. Перед глазами остался Он - заносящий палочку, произносящий заклинание и-       От вида Темного Лорда, упавшего наземь, сердце Беллы прекратило стучать.       Его мертвенно-бледное лицо и сомкнувшиеся веки вызывали нервную, припадочную дрожь. И тут же ведьма бросилась к нему, не помня себя от страха.       Следом за ней устремились и другие Пожиратели, но она, подобравшись к Волдеморту почти вплотную и упав перед ним на колени, бережно закрыла его лицо ото всех, кто стоял позади.       Когда дрожащими руками она нащупала у него на шее слабый, но уверенный пульс, ее глаза заволокли слезы.       Он жив, жив! - билось в голове. - Конечно, жив! Но что произошло? Что сделал с ним этот мальчишка?       Белла склонилась над любимым, отгородив его от десятка настырных взглядов, и судорожно гладила его шею и плечи, пока никто не мог видеть ее телодвижений - пыталась пробудить его, вернуть в сознание.       Лестрейнджи уже подоспели к ней на подмогу, возвышаясь сзади надежной стеной и не давая кучке зевак подойти ближе. Оба были растеряны и бледны, но до Беллы им было далеко, даже обоим сразу.       - Повелитель… мой Повелитель… - сипела она, склонившись над волшебником, и, водя по его груди дрожащими руками, то и дело возвращалась к пульсу. - Очнитесь, Милорд, прошу вас, очнитесь, - срывались с ее губ едва слышные слова. Она не знала, что предпринять, как помочь ему.       Он был жив, он дышал, но почему не шевелился, почему не слышал ее?       Или все-таки слышал?       К счастью, Белла не успела дойти до истерики, а остальные - сбежать, проявив своё истинное нутро, так как вскоре волшебник открыл глаза, являя себя миру.       Он довольно быстро сфокусировал взгляд, но абсолютно не понимал, что происходит. Каким образом он оказался на земле? Сколько времени так пролежал? И что делала Беллатрикс у него на груди? Кто позволил ей к нему приблизиться?       Увидев, как распахиваются его глаза, Белла вздрогнула и отпрянула, глядя на мужчину с безграничной радостью. Ее очи светились от счастья, щеки горели, а руки не слушались, мелко дрожа.       - Милорд… - проговорила Белла с нежностью, уже не боясь, что ее услышат другие. Сердце снова забилось в груди, она отчетливо слышала его биение. Он жив! Он рядом! - стучало оно.       - Довольно, - оборвал Волдеморт, и тотчас Пожиратели рванули от него прочь. Кто-то, как Люциус Малфой, отбежал, норовя поскорее оказаться подальше, кто-то, как Лестрейнджи, неспешно отошел, оставшись неподалеку.       Лишь Белла не тронулась с прежнего места. Она все еще стояла на коленях перед волшебником и, не замечая ни боли, ни сырости под ногами, бережно придерживала его за правое плечо.       - Повелитель, позвольте мне… - промолвила она, протягивая вторую руку ему навстречу. Но мужчина посмотрел на неё страшным взглядом, заставляя отдернуть обе.       - Мне не нужна помощь, - отрезал он, поднимаясь на ноги, и ведьма втянула голову в плечи, чувствуя, как пылает ее лицо. - Мальчишка… мертв? - последовал вопрос, но ответом ему была тишина.       Приближаться к избранному никто не хотел, ограничиваясь пристальными взглядами. Слишком уж странным всем казалось происходящее, слишком подозрительным.       Они смотрели на Поттера как на больного Драконьей оспой, или на неизученный маггловский артефакт. Словно приближаться и уж тем более дотрагиваться до мальчика было смертельно опасно.       Белла тоже, поднявшись с земли с грехом пополам, посмотрела на тело с откровенной брезгливостью. Было в ней и подозрение.       Умер ли? Или стоит добить?       Мальчишка не шевелился и вроде бы не дышал, но ровно так же и Темный Лорд, еще минутой ранее, напоминал безжизненное изваяние и вселял в свою приспешницу панический страх.       Ожидание мучило, точило изнутри. Это становилось невыносимо.       Но, когда она, робея после жесткого отказа, открыла рот, чтобы предложить помощь вновь, Темный Лорд уже сделал свой выбор, причем весьма неожиданным образом.       - Ты, - произнес он, и у Беллы не оставалось ни малейшей надежды на то, что он обращается к ней: во-первых, он был повернут к ней спиной и не смотрел на неё, а во-вторых, за сим последовало заклинание и вскрик, который явно ей не принадлежал. - Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет.       Увидев из-за спины Милорда побледневшую сестру, Белла сузила глаза от недоумения и ревности. Она уже и забыла, что Нарцисса была здесь, среди них, и совершенно не понимала: почему Он выбрал ее?       Этим вопросом задавалась и сама миссис Малфой. Но если после окончания битвы, обнимая мужа и сына, она считала это благословением и подарком судьбы, то сейчас была совершенно растеряна, двигаясь к телу Поттера на негнущихся ногах.       Затаив дыхание, Беллатрикс неотрывно следила за тем, как Нарцисса склоняется над мальчиком, скрывая ото всех его лицо. Почти так же, как сама Белла несколькими минутами ранее, когда судорожно отсчитывала пульс Темного Лорда.       Повисла напряженная пауза.       Когда женщина, наконец, отстранилась от гриффиндорца, волнение Беллатрикс достигло апогея. Еще секунда, всего секунда ожидания, и все станет ясно, раз и навсегда. Все закончится. Все будет хорошо.       - Он мёртв! - продекламировала миссис Малфой, разрезая тишину уверенным, звучным голосом.       И тут же Запретный лес содрогнулся от вскриков и хохота, а в небе, испещренном вспышками, прогремел победный салют.