В погоне за собой

Варяг

Птицы… Идиотские птицы всегда орут по утрам. Каждый день. Одно и то же. Они будто бы специально выбирают ближайшее дерево и организовывают там тинг. Разве им самим не хочется спать в такую рань? Зачем же свои глотки разевать и мешать сну добрых и порядочных людей? Ах да, где ж тут добрые и порядочные? К веселому хору синиц присоединились и надрывные крики петуха. Кажется, я определился с ужином. С недовольным рыком я махнул рукой, надеясь, что створки захлопнутся сами собой. Рядом зашелестели простыни. Я потянулся и нащупал лишь теплую пустоту, где до недавнего времени лежали девчачьи ножки. Как же её… Трора? Лесла? Ниса? А, не важно. Сегодня же забуду. Но если бы она не молилась всю ночь своему Лжебогу, мы могли бы ещё встретиться. Под конец, кажется, ей даже понравилось. Но такие женщины не по мне: ничего из себя не представляющие и ждущие подачек., подобно собакам. Они смотрят на тебя с верностью в глазах лишь до тех пор, пока ты не перестанешь их кормить. А мне нравятся породистые, которые знают себе цену. Мне бы боевую и сильную, которая как накинется… А эта что? Только и пускала сопли. Признаться, я даже не надеялся на то, что она дождется меня. Не додумалась сбежать, видать. Скрипнула половица. Видно, дамочка старалась прокрасться к двери как можно тише. Но она ведь не знает, что та закрыта на ключ. Это она обнаружила, когда потянула железное кольцо, потому дверь, как бы она не старалась, так и не поддалась. – Ну и? – приподнявшись на локтях, спросил я, стараясь не выдавать недобрую ухмылку. Глаза после сна всё видели в тумане. Русоволосая голая девчушка прижимала к груди какую-то тряпку. Длинные волосы скатывались чуть ли не до самых бёдер. Она заметно вздрогнула, услышав мой сонный голос. – Отпусти, прошу. У меня младший брат дома один, – не оборачиваясь на меня, дрожа произнесла она. Её губы так тряслись, что каждое слово она произносила отдельно. – Сколько ему? – 7 лет. – А родители где? – Умерли. Я поднялся с кровати и подошел к столу с кошелем. Девушка залилась краской и отвернулась к двери. Ты гляди, всё ещё стесняется. Вынув из кошелька пару золотых, я протянул их ей. Она не сразу обернулась. Лишь после легкого толчка обернулась ко мне. Её глаза сперва удивленно глядели на монеты, а затем подозрительно покосились на меня. Но брать так и не решилась. И я настоял: – Бери, пока дают. Купи брату крендель какой-нибудь. И одежду себе новую. Да возьми ты, пока я не передумал! Всем же вам здесь нужно это. Тут то она всё-таки взяла монеты, благодарно упав на колени. – Прекрати. Вы здесь все привыкли пресмыкаться за богатыми. А у нас каждый человек равен: будь он беден или богат. Если он толковый воин, то весь мир будет принадлежать ему и сидеть он будет рядом со всеми. – Но ведь, я слышала, вы берете рабов… – Берём, – подтвердил я. – Но за добрую службу, они могут встать в наши ряды. Но она промолчала. Потому я продолжил: – Отдай лучше брата на попечительство какому-нибудь старому вояке. НАШЕМУ вояке, а не этим, каргартским недопыркам. Я могу посоветовать Ригварда или Гору. Они с удовольствием примут под своё крыло твоего брата. – Спасибо, милорд! – шептала она, прижимаясь лбом к моим. – Я думала, что в ваших краях… – Все бесчувственные скоты? – усмехнувшись, догадался я. – Они есть везде. Не обманывай себя. Но здесь с этим преуспели побольше нашего. А теперь ступай. И помни, что я тебе велел. Пусть твой брат вырастет сильным воином и будет защищать свою семью, если отец с этой задачей не справился. – Всё сделаю! Я молча отворил дверь, а затем вернулся к окну. Прохладный утренний ветер обдал лицо. На небе весели светлые тучи, дождя не будет. Даже если день будет облачным и холодным, мы всё равно обязаны продолжить поиски. Вчера я позволил себе отвлечься от своих обязанностей. Сегодня же меня ожидает ужин с не самой приятной компанией, а до этого момента можно объехать ближайшие деревни. Я ожидал, что девушка тихо соберется и уйдет, но она остановилась у двери и окликнула меня: – Милорд, а правда, что таким, как вы в тело вшивают листья расковника? – Что это ещё такое? – Ну… – задумчиво протянула она. – Трава такая. Редкая. – Впервые слышу, – пожав плечами, честно ответил я. Видимо, этот ответ удовлетворил её любопытство, и она выскользнула за дверь. – Расковник… Ишь какие. Понавыдумывают. После легкого завтрака явились разведчики с вчерашним докладом. Они объехали десять деревень. Никаких девушек, подходящих под описание Эвоники они не видели. Никаких останков в лесах. Ничего. Боги, ну не может она просто взять и испариться! Я живо собрал всё необходимое и отправился в дорогу. Нужно найти Эв до приезда эмира Сайдара с его войском. Вчера у меня вылетело из головы, что союзники с юга вот-вот должны пожаловать к нам. Пускай из Эстоса путь не близкий, но времени оставалось в обрез. К тому же, ярл Вигвальд отправился им на подмогу. Что если Эв умирает и гниёт заживо в какой-нибудь яме от полученных ран и раздробленных костей? Да и скрывать этот факт от армии и короля становится всё сложнее и сложнее. Последнего уже давно волнует, почему вот уже несколько месяцев его дочь валяется без сознания в лазарете. По приезде ярла с эмиром конунг ожидает отчет. Но и сам Вигвальд наверняка соскучился по старшей сестре. Хотя со дня её исчезновения он мало о ней упоминал. Весь день я провел в седле, продолжая поиски. Несмотря на холод, снег начинал таять. Грязь летела во все стороны. Но ранняя весна не помогала найти Эвонику. Где-то же она должна быть! Ещё один день поисков был прошел зря. Ни одного следа, ни одной зацепки, ни одного слуха. Однажды я подумал, что она могла бы быть в плену. В качестве заложницы она была бы очень ценной персоной. Но тогда бы мы узнали об этом на следующий день. А если бы и нет, то к этому времени уж точно. Но с той стороны тишина. Ближе к вечеру, мне пришлось вернуться. В темноте и в грязи продолжать поиски было глупой затеей. Вдобавок, я порядком опаздывал на этот фарсовый ужин. Не то чтобы я так огорчен опозданием… Будь моя воля – я бы сделал вид, что забыл. Но пока что в этом замке не видно здравомыслящих людей: Вигвальд в отъезде, конунг Торрад далеко на севере, а Эвоники след простыл. Потому эта ноша досталась мне на некоторое время. Но моё призвание было не в этом. Я с трудом понимал, как Эвонике удавалось держать всё в узде, но в то же время, её все любили. Кровь конунга передала ей и её почившему брату Лотару талант отца. Великий человек. Обмывшись и очистившись от дорожной грязи, я был готов отправляться. Но вдруг ко мне в палаты ворвались слуги. Один держал в руках какой-то внушительный сверток, а второй громко прочитал (надо же, будто я читать не умею) записку, которая прилагалась к «подарку»: «Светлейшему милорду, чья медвежья шкура не покорила ни одно девичье сердце. Наденьте и воссияйте!» Двери чуть не слетели с петель. Пройдя в зал, я заметил, что своим появлением прервал бурную беседу. Рука одного из музыкантов дёрнулась, и его инструмент издал громкий фальшивый звук. Клевет подскочил на месте, чуть не вырони. И лишь один эпарх поднялся со своего места так резко, что скатерти чуть не утащили за собой все тарелки. Рат снова широко улыбнулся и расставил руки. – Варяг! - воскликнул он, оценивающе скользя по мне взглядом своих мышиных глаз. – Единородный! Я поражен! На вас очень хорошо сидит сюртук. Я было подумал, что размер вам не подойдёт, но надо же! И баклажановый цвет очень освежает и молодит! К тому же, он сейчас в моде. А эти золотые узоры… Скажите же, Клевет! Нашему другу очень даже полезно такое перевоплощение! – Да. Соглашусь с вашими словами. Я так привык видеть Варяга при шкурах, что абсолютно не представлял его в человеческом облике, – ответил Клевет, словно меня здесь не было. – Почему бы вам не присоединиться к нам, Варяг? Мы Вас очень ждали! – Премного благодарен, – оскалившись ответил я, заняв свое место напротив эпарха. На счёт размера эпарх всё-таки ошибся. Одёжки эти настолько были мне малы, что я с трудом застегнул пуговицы. А зад… Как же он чесался от этих тканей! Усевшись, я продолжил на их манер: – А вот я ни капли не сражен, эпарх! Или погодите! Кажется, дерьмовый… Вернее, коричневый цвет вашего бархата прекрасно вписывается в общую картину Ландаха. – Благодарю, – расцвел Рат, снова расплываясь в улыбке, как довольный кот, видимо, пропустив мимо ушей настоящий посыл моих слов. – Так вот, господа. Что же вы так рьяно обсуждали, пока я не прервал ваш милый разговор? Клевет, прошу, продолжайте. Прислуга закружилась вокруг меня, стараясь угодить. В какой-то момент на моей тарелке появились не дурно пахнущие кушания, а кубок запенился от эля. Клевет и Рат сидели, откинувшись на своих стульях, попивая только вино (или что они там пили). По вздувшимся пузам было видно, что ужин для них давно закончился. – Мы обсуждали возможный мир между Вашим Королевством и моими землями. Понимаете-ли, воевать – это не моё… – Уж точно, – хмыкнул я, набивая рот едой. – Прошу прощения? – переспросил Рат, но я лишь махнул ему «продолжайте». – Кхм. Понимаете ли, искусство войны было создано для моего брата. С самого детства он проводил дни напролет, махая деревянным мечом вместе с отцом. Как мы видим, махал он плохо. Мне ничего не оставалось больше, как углубляться в библиотеке вместе с… Не важно. Но это меня и спасло. Я здесь, а моего брата, Единородный, храни его душу, едят черви в земле. Ах да, приятного аппетита, Варяг. На счёт брата… Да-да. Вы наверняка недавно с ним столкнулись на поле битвы. Это он вам позорно проиграл свою жизнь, – он тихо хохотнул, прикрыв рот рукой. – Отец возлагал свои надежды именно на него. Но он покинул этот мир, не оставив законных наследников. Кроме одной. Моя племянница, леди Валерия, мечтает выйти замуж за порядочного и прекрасного дворянина. Ей должно вот-вот исполниться 15 лет или, как это, по-вашему, зим. – И ты хочешь скрепить перемирие браком, – подытожил я, дабы Рат перестал тянуть быка за хвост. – Именно, милорд. – Если вы спросите меня, какого мнения об этом я… – втиснул свои 5 золотых Клевет. Но я не удержался и перебил его: – Не спросим. – То отвечу, – жаль, но он продолжил, – что эта идея мне очень нравится. Что может быть лучше, чем ещё один счастливый брак, который принесет пользу обеим сторонам? – Допустим, что того же мнения конунг. Брак состоится, все счастливы. Но где гарантии, что он, – я кивнул в сторону эпарха, – не воткнет мне нож в спину, когда мы все будем гулять на свадьбе этой его племянницы? – Ну что вы, у меня нет надобности предавать Вас или Вашего конунга. Мы с вами не враги, Варяг. Поэтому я и предложил Вам свою помощь в поисках вашей прекрасной… – и снова на те же грабли. Он бросил взгляд на Клевета. – Леди Эвоники, – услужливо подсказал Клевет, улыбнувшись Рату. От этой улыбки у меня задергался левый глаз. – Да, леди Эвоники. Благодарю, мой друг. К слову, вы сегодня весь день отсутствовали. Вам удалось что-нибудь узнать? В ответ, он услышал, как громко хрустнул хрящ в ножке зайца, которую я в этот момент пережевывал. – Ну что же… Мы все верим, что она вернется к нам в полном здравии, – нервно сглотнув, эпарх поднял свой кубок. И мы его поддержали тем же жестом. Весь ужин Рат и Клевет о чем-то балаболили, шутили и смеялись, обсуждая их совместное будущее. У обоих порозовели щеки и тон от «высокого» скатился к «простонародному». Может быть, лучше им встать под венец и не трогать бедную леди? Вон, как сблизились уже. Но от их трёпа я был далек. Мои мысли были заняты планами более материальными, чем их. Я лишь кивал им, когда слышал вопрос «верно, Варяг?», не вникая в суть. Через несколько часов я покинул этот праздник жизни, так как эти двое подавно перегнули палку, принявшись сочинять не самые приличные песни для свадьбы леди Валерии и… А фиг их знает с кем. Я вернулся в свои покои, но был удивлен тем, что дверь была приоткрыта. Насторожившись, я не спешил заходить. Только когда в моей руке оказался кинжал, спрятанный раннее в сапоге, дверь скрипнула, открыв передо мной женский силуэт у окна. Девушка от испуга пискнула, прижав руку к сердцу. Это была та же девчушка, что утром спешила удрать. А тут она вдруг сама заявилась ко мне в гости. Простите уж, миледи, нечем мне Вас баловать. Но, хочу заметить, выглядит она поувереннее, чем вчера. – Чем могу…? – спросил я, спрятав кинжал обратно в сапог, и прошел в комнату. – Если ты не против (хотя, конечно, ты не против), я переоденусь. А ты глаголь, чего пришла. Сюртук настолько осточертел, что я, не церемонясь, стал выдирать пуговицы из петель, чтобы как можно быстрее снять эти лохмотья. На теле даже остались красные полосы от этих «модных» облачений. И зачем они только носят настолько неудобную одежду? Ради вот этих вот «о-о-о, милорд, эти штанцы прекрасно подчеркивают ваш расплющенный зад!», «вы так считаете? А это какой по счету подбородок у вас?» Сняв сюртук, я бросил его ближе к камину, чтобы позже не забыть сжечь его. – Вы были добры ко мне, – начала наконец девчонка. – Я сперва подумала, что вы жестокий и ужасный человек… – Глаза не обманули тебя. Дальше. – Но я увидела в вас то, чего другим не под силу. – А вот теперь обманули. Монеты? – Нет, милорд. – Шрамы? – Да нет же! – Влюбилась? – усмехнулся я, – Да стойте же вы! – повысила она голос, но тут же перепугано закрыла рот ладонями. – Простите. Так вот, я хотела бы вам отплатить такой же добротой, которую вы проявили сегодня утром. Она потянула за шнурок, и её легкое платье скатилось к ногам, оставляя её тело нагим в холодных лучах луны. Молодая кожа будто бы светилась и звала прикоснуться к ней. – И ты решила снова лечь со мной? Умно. Но знаешь, ты лучше оденься и иди к брату. Я что-то не в настроении сегодня, – расшнуровывая завязки на портках, сказал я. – Может вам сделать массаж? – улыбнулась девушка. – Массаж говоришь? – а она знает, чем заинтересовать. – Будь, по-твоему. И конечно же, массажем она не ограничилась. Яркий белый снег слепил своим светом. Сильная метель обдувала щеки и засыпала глаза снегом. Впереди шла темная фигура, утонув по пояс в снегу. Проводник прокладывал глубокие следы, позволяя нашей колонне двигаться вперед. Сзади слышалось пыхтение и недовольные голоса хирда. Кто-то пытался ободрить всех песней, но её звуки поглощала метель. Мне показалось, что всё это уже было. Знакомые горные изгибы вокруг, вдали парочка гнущихся к самой земле деревьев и ужасно сильный ветер – всё это я уже видел. – Чего остановился? – фигура обернулась, прикрывая лицо рукой. – Ничего, – брякнул я в ответ и продолжил идти вперед. Но проводник не двинулся. Его тело, подобно волнорезу, рассекало потоки ветра и снега. Тогда остановился и я, чтобы обернуться, но за спиной никого не было. – Что за… Человек впереди засмеялся. Это был женский звонкий смех: – Варяг, неужели ты думал, что, следуя за мной, ты выбрал лучший путь и для других? Неужели не понимаешь, что это тропа не только не для них, но и не для тебя? – я отчетливо слышал её голос даже сквозь шум ветра. – Но этот путь уж точно не твой! – Мой, Варяг, мой. Видишь? – рука опустила капюшон, и ветер вдруг прекратил сбивать меня с ног. На меня смотрела Эвоника. Измученный, но нежный взгляд глядел мне прямо в глаза. Её волосы вспарили, словно мы только-только сделали глубокий вдох и нырнули в синие морские воды. Её губы растянулись в грустной улыбке. Но стоило ей повернуть голову к свету, я увидел, что вместо серых глаз чернели пустые глазницы черепа. Её кожа словно исчезла в одно мгновение. Она потянулась ко мне костлявой рукой, открыла челюсть и прошептала: – Варяг, уходи! Оставь, слышишь? Просыпайся! – Варяг! Ты слышишь?! Просыпайся! Я открыл глаза от того, что меня кто-то судорожно тряс за плечи и кричал на ухо: – Варяг! О, слава богам! – Сиберт облегченно выдохнул и опустился рядом. – Могущественный Роал… – прохрипел я, потерев глаза и пытаясь понять, что значит этот сон и зачем его прервали. – Что стряслось? – Её… убили. Её… – дрожащим голосом повторял Сиберт. Его плечи тряслись, а сам воин качался из стороны в сторону. – Кого… убили? – запнувшись, переспросил я. Сон как рукой сняло. – Ульфу. Я тут же вскочил. Сиберт продолжил сидеть, понурив голову. Вид был у него измученный. Только сейчас я заметил, как он сжимал волосы. Глядишь, и вырвет. Кровь на его рубахе дала понять, что всё это происходит наяву. – Я задержался в корчме. А она сказала, что не хорошо себя чувствует и пошла спать. Когда я поднялся, то увидел… – он замолчал, стараясь не выдать слёзы. Сиберт продолжил, но уже срываясь на рёв раненного хищника: – Она даже не успела защититься! Перерезали горло, будто она… и… Я сжал его плечо и велел, чтобы он отвел меня к ней. Ульфа лежала среди простыней, которые до недавнего времени были белоснежными, но теперь превратились в грязно-бордовые тряпки. Одна нога присогнута, а руки раскинуты. Как и сказал Сиберт, на бледной шее виднелся довольно глубокий порез. Но он был не один. На ночной рубахе так же зияла парочка алых дыр. Всё-таки, она успела проснуться, но что-либо сделать уже была не в состоянии. – Храни тебя Роал. И пусть он щедро наградит тебя за твою смелость, сестра, – прошептал я, прислонившись лбом к её холодному лбу. Рана на шее выглядела неестественно пухлой. Обычное лезвие не способно на такое. Да и подобные раны не должны быть опухлыми, как царапина. Я коснулся пальцем рубца. Под кожей что-то было. И это что-то твердое. Мои догадки подтвердились. – Ты чего это… делаешь? – спросил скорбящий вдовец, опустив бледные руки и подняв на меня безумный взгляд. – Здесь что-то есть, – задумчиво произнес я, ковырнув какой-то твердый предмет. – Принеси свечу. И воду. Как только свет коснулся таинственного предмета, на руке поблескивал камень, вокруг которого был обвит шипастый стебель.