В погоне за собой

Варяг

От жадных глотков горький мед растекается по усам. Зверь внутри меня не может остановиться и выпивает все до дна. Кружка с громким стуком ударяется о стол, и ко мне подбегает напуганная девка. В ее тонких белых ручках кувшин с элем ходуном ходит. Боится. Мне даже не надо смотреть ей в глаза, чтобы понять, что она сейчас обмочится. Да что там. Мне не нужно выходить на улицу, чтобы знать, что эту корчму сейчас десятой дорогой обходят. А всё почему? Правильно. Потому что здесь расположился злой и вредный хордоланнец – я. – Лей. Да больше! – гавкнул я девчушке, и она послушно выполнила приказ. Когда в кружке вновь запенился ароматный мёд, я кивнул: – Ступай. Та на радостях поспешила в свою конуру, но не так-то быстро, моя дорогая. Не успела она отойти, как получила шлепок по аппетитным формам. Рука притянула девку и усадила на колени. Эль в её кувшине расплескался и угодил ей прямо на платье. Влага быстро впиталась и облепила её грудку. Трепетное девичье сердечко так билось, будто вот-вот выскочит. Я чуть наклонился к ней и сделал глубокий вдох. Ах! Как же приятно пахнет молодая, нежная девичья кожа с нотками дурманящего эля. Губы девки затряслись. Ну! Ещё чего! – Вздумала здесь зарыдать? – глядя на очаровательную шейку, произнес я. Пальцы сдавили женское бедро. В ответ красавица затрясла головой. – Так зачем же ты кривишься? Поди, я совсем страшный? – снова «нет», но уже не такое уверенное. – Как тебя зовут аль ты немая? – Лейла, – еле-слышно бормочет она, сдавив в руках свой кувшин. Пришлось рывком его отнять. – Хороша ты, Лейла. Может даже тебе удастся утолить мой голод. Как думаешь, сможешь? – ответа не последовало. – Хотя кто ты такая, чтобы тебя спрашивать. Ступай! Вечером явишься ко мне. Не то кто-то из твоих дружков пострадает. Вы ж здесь все дружные. Трясясь от страха, Лейла спрыгнула с моих колен и живо исчезла из виду. О какие, бабы то забавные здесь. Чуть что, так их сразу раз, и нет. В углу корчмы вяло завывал молодой парнишка с лютней. Каждый куплет повторял одно и то же: «Единородный, помоги», «Единородный, спаси», «Единородный, то, сё». Да что ж все здесь какие-то нерадостные то?! – Веселее брынчи на своем этом корыте! Что ты мямлишь там, сопляк? Не кормят у вас здесь что ли? Или ты хочешь совсем меня расстроить своими песенками? – пришлось расшевелить его, бросив в того обглоданную кабанью кость. Мальчишка сразу перебрал свой репертуар, и с громким акцентом начал другую песнь, слова которой понимал лишь он. Тем не менее, настроение у меня улучшилось. Жизнь бардёныша спасена. Не на долго. Ведь за пропаганду и получить по шее можно. Эта словесная каша мне больше по душе, чем вой, похожий на тот, что издают монахи лже-бога. Темп этой мелодии уже был веселее и интересней. Под эту хотя бы не хотелось вынуть меч и засадить его себе грудь от скуки. – Варяг! – вошедший в корчму Харальд Тугодум не сразу нашел меня, хотя я расположился прямо в середине зала, среди пустых столов. Сроду дурак, так ещё и в последнем бою сильно по башке прилетело. Раньше думали, что хоть хорошим воином станет. Так нет же. Всё такой же тупой пень. – Чего тебе? – Там этот… Ск-к-кользкий т-т-тип, эп-парх... – и с дикцией у него всё плохо. Заикается бедолага. За что ж с ним боги такую злую шутку сыграли? – Харальд, если ты сейчас внятно не скажешь, что хочет эта крыса, я за себя не ручаюсь. – Видеть т-т-тебя х-х-хочет! Что же за день такой! Сперва этот бард вывел из себя своими сопливыми песенками о Единородном. Теперь эпарх этого села, видать, вызывает к себе! Ничего себе он берега попутал. Во-первых, как только он город сдал, то потерял право «вызывать кого-либо к себе». Он, хоть и молодец, что не стал рыпаться и за меч хвататься, но доверие не заслужил. Во-вторых, с чего бы он меня вызывал. Я лишь временно выполняю обязанности главного в хирде, но не армии. Вон, пускай Клевет, эмиссар из Бакрхолда, с ним цацками мается. Я здесь для другой работы. – Чего ему надо? – П-помочь ж-ж-желает, – пожал плечами Харальд. В чем там этот дурень ещё помочь может... Косточка кабана под моими пальцами хрустнула. Хорошо. Пусть будет так. Как только я встал, трубадур замолк. Пускай хоть кровь обратно к лицу прихлынет. Не то оно у него оно такое бледное, будто ему приспичило. Бросив напоследок "приду - доем", я вышел из корчмы и направился в гости к Рату, тому самому эпарху, которому разрешено было пастись только в каменных стенах своего замка. А ведь неплохо здесь устроился. У него в покоях воняло богатством и роскошью, а за стенами замка – нищета и грязь. Вот она - суть Каргарта. Вся эта напыщенная роскошь построена на болоте. Крестьяне ведут себя как животные, подбирающие упавшее со столов господ, доедают надкушенные какими-то лордами яства. Те же чихать хотели на это. Мне не жаль людей, которые позволяют вытирать о себя ноги, лишь бы сослужить хозяину хорошую службу, а затем жалуются, как туго им живётся. Когда мы наступали, пришлось ради поддержания авторитета поджечь часть города. Но мы компенсировали тем, что помогли отстроить новые жилища. "На них хоть смотреть без жалости можно", – решил как-то индюк, Клевет. А как по мне, и так нормально было. Без страха нет уважения. "Крестьяне – ни в чем не повинные люди – не должны страдать в конфликтах королевств", – слова того же автора. Так и хотелось его стукнуть. Да посильнее. Этот Клевет из Бакрхолда мне с первых дней не понравился. Во-первых: он из Бакрхолда - города, за который Хордоланн и Каргарт давно ведут войну. Даже мне довелось поучаствовать в нескольких битвах, ужасных и кровопролитных. И хрен его знает, что теперь у этого Клевета творится в голове, если он вырос в таком ублюдском месте. Но раз Совет решил, что он здесь будет полезным, так тому и быть. А во-вторых: он мягкотелый, словно баба. Даже платочком промокал глаза, завидев то, как здесь крестьяне живут. “О, бедные дети…”, - то и дело, шептал он. Думаю, в детстве, он тяжелее книги ничего не поднимал. Как там говорится - “грамотей”. Но, как я и предполагал, все эти слёзы лишь на публику. Стоило только мне или тому же эпарху отвернуться, как в невинном взгляде Клевета что-то менялось. С этим кровожадным и безумным взглядом мне доводилось сталкиваться не раз, и не два. Однажды я услышал, как он отчитывал какую-то служанку за то, что его чай остыл. За это ей было дано наказание в 5 ударов хлыстом. А уж его стража знает толк в исполнениях приказов своего господина. Дверь ударилась о стену, и с потолка посыпалась пыль. Худощавое тело Рата подпрыгнуло на месте. Но увидев меня, его лицо смягчилось и услужливо заулыбалось. Что ж тут все такие противные? Одного ударить хочется, второму плюнуть в его хитрую морду. – Чего звал? – Слышал, у вас одна персона важная пропала, – сладким голоском запел Рат. Тьфу! Усики и бородку гладенько вычесал, три седые волосины выпустил из-под бархатного берета, лицо напудрил, богатые одежды нацепил. Словом, не эпарх, а торговец какой-то. – Я бы мог разослать пташек, узнать, не видал ли кто вашу прекрасную... – кажется, вместо паузы должно было быть имя “важной персоны”. Нет уж, вспоминай, крысиная ты башка. Приподняв бровь, я молча дожидался продолжения. – ...воительницу, – хитрый черт. Я тяжело упал в кресло, обитое всё тем же бархатом. Рат замолчал, ожидая ответа. – А что, если твои пташки найдут ее и приведут не в те руки? Будут шантажировать заоблачными угрозами? А наш конунг ой, как не любит вот эти ваши махинации западные. Ты херню здесь не выдумывай. Смотрю, от скуки у тебя уже голова совсем поплыла. Мои слова его ни капли не смутили и продолжил лепетать: – Ну что вы, о, смелый воин. Такого не будет! Я ведь хочу помочь новый друзьям, вот и всё! Построить, так сказать, доверительные отношения с вашими людьми, милейший. – Найдётся и без твоей помощи, – отрезал я. Надоело выслушивать все эти бредни и сказки. Политики хреновы. Рат продолжал говорить что-то о важности дружбы и взаимопомощи. Разумеется, я слушал его в пол уха. Э, нет, дорогой. На жалость давить и лесть выскабливать ты Клевету будешь. А он, как всем известно, не в нашем хирде. Соответственно пропажа Эв его не должна сильно заботить. А если эта проблема и волновала его, то не сильно. Он редко справлялся о ходе поисков. Черная кошка мягко запрыгнула на большой письменный стол. Она потянулась и медленно подошла к Рату. Хозяин, наконец заткнулся и начал гладить её черную лоснящуюся шерсть своей пятнистой рукой. От удовольствия кошка блеснула фиолетовыми глазами. Не знал, что в природе такие бывают. – Хорошая у тебя кошка, Рат, – поднявшись, заметил я. Нимбл улыбнулся, продолжая ласкать животное, которое подставляло морду под руку хозяина. А как она громко мурчит… – Ага. Недавно вот прибилась. Гляжу, красивая какая ходит. Жалко стало, да и себе взял. Вон как ребятня любит с ней возиться. – У тебя есть дети? – Да какой там. Не повезло мне ни с бабами, ни с детьми, – усмехнулся эпарх. – А у тебя? Дома ждёт кто? – Нет, – мой ответ не удовлетворил Рата, и морда крысиная продолжала подлизываться. – Жаль. А семья хоть есть? Брат, сестра или мать? – Я же сказал, нет у меня никого! – А мы с тобой похожи, Варяг… – Ничего подобного, каргартец. Ты облизываешь сапоги каждому, кто приходит на твои владения. Только про свой зад и думаешь. Но между нами нет ничего общего. Это пойло можешь эмиссару заливать, но не мне. Разговор окончен. Не желая слушать его ответ, я вышел в коридор. Пёс тебя дери, Рат! Теперь и жрать перехотелось. Вот умеет ублюдок гадить настроение! Теперь ещё и крыса Каргарта прознала о пропаже Эвоники. А это очень плохо. Подрывать авторитет непозволительно. Главное, чтобы к Клевету эта собака плешивая не поскакала с этим предложением. Дерьмо. Полное дерьмо. Уже несколько недель мои поиски ни к чему не приводили. Сколько раз я возвращался на ту злополучную поляну. И что? Тогда вместо Эвоники я нашел только труп Трусливого под толстенным слоем снега. Настигла то его лихая (и под делом ему), а вот куда эта лихая делась, кто мне скажет? Следы не давали не ничего толкового. Сильная вьюга замела всё, что можно было. Ни одного намека на то, где же сейчас могла быть Эв. Хирд, в том числе и я, отказывается верить, что она, возможно, уже пирует с Роалом. Все мы хорошо знаем эту неугомонную бестию. Из скольких передряг ей удавалось выйти целёхенькой и вытащить нас. Она поистине была любимицей богов. Среди солдат её уважали. Не только потому что в её жилах течет королевская кровь, но и потому что она заслужила своё место по праву, сражаясь плечом к плечу против врага. Я побродил по замку, раздумывая план дальнейших действий. Кроме этого, мне не остаётся больше ничего делать. Скука. Никакого тебе развлечения. «Жри, пей, спи». Девиз обольщает своей простотой, но не меня и мой меч. Душа жаждет вернуться в строй. Крушить всем черепа направо и налево, отстаивать честь королевства. А сейчас что? У нас, так сказать, тактический перерыв. Конунг что-то задумал, но не многие из хирда понимали его замыслы и раньше. Была бы здесь Эв, она бы поняла к чему весь этот фарс. Выглядим мы как шуты. Самые настоящие шуты в разноцветных одеждах с бубенчиками. Никакого тебе должного уважения. Солдат обычные селяне чуть ли камнями не забрасывают, мол «как вы могли»! Глупые прихвостни. Ты им добро - а тебе худа в таком же количестве, да и с пригоршней вдобавок. Только вот руки у нас связаны приказом эмиссара. Он же у нас вес такой миротворец. Сеет любовь и добро в часы смуты. Спустившись по каменным ступеням во внутренний двор к колодцу, я снова почувствовал сильную тоску. В Хордоланне никогда не стихали удары тренировочных мечей. Нашему хирду доводилось обучать молодняк. Мы в их глазах выглядели богами. Звериная кровь придает нам великую мощь в битве. Они понимали, что только избранные с той же кровью смогут пополнить наш хирд. Эв никогда не нравилось разбавлять отряды обычной кровью. Как бы виртуозно ты не владел мечом, если ты не впадаешь в ярость на поле боя - тебе в ряды других хирдов. Потому то нас в отряде 10 голов и все мы несем в жилах могущество, подаренное богами. Мало кто проходит обучение, мало кто доходит до конца. У каждого берсерка обучение проходит по-разному. Лишь нашим местным колдунам известно в ком пробудится этот редкий дар, поведёт до конца, а кого он загубит. За спиной я услышал легкий крадущийся шаг. Я сразу понял, что один молодой волчонок решил застать меня врасплох. Редфриду стоит думать, прежде чем устраивать облаву на меня. Он хороший воин. Но молодая кровь все ещё жаждет славы и кучи золота. Каждый из нас это проходил. Сперва тебе кажется, что ты горы голыми руками свернёшь, любая баба примет за честь провести с тобой ночь. Но после первого боя ощущение того, что тебе все подвластно притупляется, а затем и вовсе пропадает. Понимаешь, что тело не всегда выдерживает всё то могущество, что несут на своих крыльях помощницы Роала. Не каждая баба считает тебя героем. С годами эта глупость сотрется и у Редфрида. – С чего же ты решил, щенок, что сумеешь подкрасться? – спросил я, не обернувшись. Юнец в два счета оказался рядом со мной. Клинок рассек воздух во взмахе. Мне хватило одного шага в сторону, чтобы увернуться от детского подобия удара. – Дурня ты валяешь, Редфрид, вместо подготовки к испытанию, – оказавшись за спиной мальчишки, я пинком повалил того на землю. – Каждая твоя ошибка на поле боя кончается либо шрамом, либо… – Смертью. Да, ты говорил, – волчонок поднялся, отряхнул штаны от пыли и подобрал меч. – Советы мои помнишь, а когда применять их на практике собираешься? – я недовольно оглядел его. Закатанные рукава рубахи, брюки и сапоги были все грязными, светлые волосы торчали в разные стороны. У нас, конечно, одна звериная кровь, позволяющая нам забыть о чистоте, но не настолько. Будь здесь Эв, получил бы этого щенок по шее. К тому же, больно не нравилась мне его глупая и дерзкая самоуверенность. В бою она ему может стоить жизни. А терять бойцов не хочется. Как говорит Хельга: звериная кровь – крайне редкий дар. Он и раньше был не самым частым явлением. Но сейчас ситуация стала критической. Можно сказать, что наш хирд – это последние представители. – Я стараюсь, – оправдался малец и вытер лоб локтем, только размазав грязь. – Недостаточно. Подними меч. Нападай. – Что? – переспросил Редфрид. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу повторять дважды. Нападай! На этот раз до него дошло. Он принял боевую позицию, а затем пошел в наступление. В бою мне приходилось присматривать за ним. В конце концов мы семья, в той или иной степени, каким бы глупым он не был. Его обучение в Роще не завершилось. Из-за войны, Эвоника решила дать ему шанс проявить себя и пройти последнее испытание на поле боя. Хельга не была против. Она только поддержала решение. Так вот даже сейчас я могу сказать, какой удар последует после "устрашающего вопля" мальца. Надо бы заняться его обучением. Редфрид поднял меч над головой. Растраченные силы зря. – Любой ребенок отобьет такой удар и даст подсечку. Слабо. Ещё, –спокойно произнёс я, отклонившись от неловкого взмаха мечом и схватил мальчишку за руку. Меч выпал из его слабенькой ручки, а малец повис на ней. – Не выдавай свой маневр до последнего. Ты меня понял? – Да понял, понял, – угрюмо произнес он, когда я отпустил его, и снова занял боевую позицию. – Ты подаёшь хорошие надежды. Но я каждый твой шаг чувствую. Завяжи мне глаза, я с лёгкостью одержу победу. Вот так и враг. Он тебя вот так за ручку не схватит и по головке не потреплет. Ты не знаешь, кого встретишь: от зелёного бойца до лорда. И того, и другого ты обязан прикончить. Или это сделает он. Спустя несколько неудачных попыток, Редфрид наконец включил голову. Он стал использовать технику уловок и уворотов, придавая своему стилю неуловимость и в то же время мощь. Молодец мальчишка. Умеет подстраиваться под ситуацию. Когда тренировка была закончена, Редфрид тяжело дышал, еле-стоя на своих двух. Пот градом стекал с его лба, но в глазах светилось счастье. Он схватывает на лету, если не ленится и не использует только “красивые” движения. Разумеется, я тоже заметил на балконе хрупкую девицу, которая наблюдала отнюдь не за мной. Лицо у неё было довольно бледное. Не в моём вкусе. Но признаться, я даже почувствовал гордость за своего нового ученика. К концу его обучения он будет кошмарить своих врагов одним своим именем. Если, конечно, ума хватит не злоупотреблять этим. Похлопав мальчонку по плечу, я велел ему пойти в купальни и затем отдыхать. Военная дисциплина - дело хорошее, но полноценный отдых молодому телу жизненно необходим. А если это тело ещё не до конца приняло свою кровь, то сильная перенагрузка может сыграть с ним плохую игру. Этого мне никак нельзя допустить. Как только мальчонка скрылся в стенах замка, бледный лик девицы тоже исчез. Ты гляди. То ли вынюхивает наши секреты, то ли наблюдает просто ради интереса. Не думал, что местные бабы вообще интересуются оружием. Это у нас, в Хордоланне, воительницы - обычное дело. А эти? Тьфу на них, в общем. Только ныть и умеют. Попривыкали, что все им должны. А ты что, дорогая моя, тогда должна делать? Жена у меня будет явно не из этих земель. Себе дороже. – Варяг, погоди! – Клевет окликнул меня почти у самых ворот в город. Уже начинало смеркаться, а значит пора приниматься за чудный эль в приятной компании Сиберта и Ульфы. Но кое-какой индюк (не буду тыкать пальцами) решил нарушить моё расписание. Тяжело выдохнув, я всё же обернулся, но не с самым доброжелательным лицом. Клевет остановился рядом со мной. Согнувшись в три погибели, он несколько минут пытался восстановить дыхание. – Рат… Фух, погоди, – переведя дух, он выпрямился и сказал: – Рат Нимбл, прелестный эпарх сего городка, завтра приглашает нас разделить вечернюю трапезу вместе с ним. Ты тоже приглашен. Потому… – Передай этой крысе, что я буду занят. Очень занят. Стану я ещё с вами жрать! – Ну же, Варяг! Это простое человеческое гостеприимство. – Скажи это, когда будешь давиться его же ядом. Ему нельзя верить! – моё терпение обещало вот-вот лопнуть. – Почему сразу яд-то? Мы всего то хотели обсудить дальнейшие планы на Ландах в неформальной обстановке. – Хорошо. Выбирай: яд или кинжал в спину. Какая из перспектив тебя больше прельщает? Лично меня – никакая, – я уже было сделал шаг, как Клевет схватил меня за рукав, а затем глядя в глаза прошептал: – Именно поэтому я хочу, чтобы ты этого не допустил, – его пальчики в перстнях так слабо сжимали рукав, что даже легким движением руки я освободился без лишних проблем. – Напомни, когда я нанимался к тебе охранником, а? Ты и Рат прекрасно споетесь без меня на своём празднике жизни! – Он обещает помочь найти Эвонику! – выкрикнул свой последний аргумент эмиссар, думая, что этим он заставит меня изменить решение. Только он ошибся. Это ещё больше рассердило меня. – Я же сказал ясно: нет! – молниеносное движение, и я пригвоздил Клевета к каменной стене, локтём придавливая горло. – Что у вас за привычка такая дурацкая? Как меня теперь целый хирд слушаться будет, если даже такие, как ты, не уважают слово моё? Днём Рат услышал то же самое, но всё равно всё сделал по-своему. Ты ходишь по очень тонкому льду. Эв я и сам найду, а вы продолжайте делать СВОЁ дело и корчить из себя миротворцев! Эмиссар весь побледнел. Я даже услышал то, как дрожат его коленки. Ещё бы немного, и напрудил бы под себя. Только его слабый хлопок по руке заставил меня отойти от этого жалкого подобия мужика. – Если хоть один ещё раз попробует приплести меня или мой хирд в политику – пожалеете все! Вот в таком вот прекраснейшем настроении, я пребывал весь вечер в корчме. Как бы не старалась Ульфа выпытать у меня что-то, я ловко уходил от вопроса, пользуясь правом тоста. Конечно же моё поведение привлекло внимание моих соратников. Да вот толку им что-то рассказывать? Я бы хотел, чтобы их главной задачей был поиск Эвоники. Будь она здесь – её слово уж точно никто не осмелился нарушить. Дисциплина среди этих политиков хуже некуда. И как такие вот люди могут вести армии в бой и решать проблемы государства? Только вот толку то от того, что я здесь камнями их закидываю? Все они, грамотеи, простой жизнью мало избалованы. Только за своё богатство и думают. А я кто? Пришедший из-за моря вояка с топором наперевес. Вот и вся моя история. Там, откуда я родом, учат решать дела путём кровавой битвы, а никак не плясками вокруг напыщенных гусей в золоте. – Помнишь нашу свадьбу, а, Сиберт? – Ульфа толкнула плечом своего благоверного. – Это вопрос с подвохом? – усмехнулся он, глянув на супругу, медленно потягивая эль. – Нет. Я просто вспоминаю то, как было хорошо. Все так веселились, что пришли в себя только на следующую неделю. Мы тогда так и не решили, откуда у Гора были сломаны два ребра? – Кажется, нет. Но это не мешало ему веселиться на славу, – ответил я, и от воспоминаний мы все рассмеялись. Наверное, это то, чего мне сейчас не хватало больше всего – расслабиться. – Гор действительно дюжий воин. А как все боялись напиваться вместе с ним. Он же хлопнет по спине, и, считай, пропал, – Ульфа легким движением смахнула выступившие от смеха слёзы. – Хорошие времена были. В корчму зашли трое людей в латах. Забрала закрыты, гербов нет, у каждого руки на навершии мечей. Не наши. Они медленно прошли к хозяину корчмы. Я кожей почувствовал их взгляд на себе. Они что-то быстро переговорили. Сиберт и Ульфа заметили мой взгляд и замолкли. Ценю людей, которые понимают без слов. Стало тихо. Через оглушающую тишину я услышал треск бревен в очаге. Глаза Ульфы и Сиберта вонзились в тройку за моей спиной. Тяжелые шаги с лязгом приближались к нашему столу. – Неужто это те самые псы Хордоланна? – вопрос предназначался другому человеку, но слова в укор прилетели именно к нашему столу. Я сжал кулаки. – Кажись да. Поговаривают, они жрут вместе с собаками кости. Интересно, а зады они друг другу тоже вынюхивают? – ответил другой. – А ты хочешь проверить? – огрызнулась Ульфа, чуть было подскочив, но рука Сиберта остановила её. Щёки воительницы покраснели от злости. Она шумно дышала, пытаясь успокоиться. – Господин, – в игру вступил я, спокойно обернувшись к трём идиотам, – ты лучше отойди, если не хочешь испачкать свой новенький блестящий панцирь своим же дерьмом. Жалко ведь. Потом кто-то сошкребать же всё будет. – А ты не боись за мой доспех. С твоих тряпок и сошкребать нечего будет. – А ты проверь, – буркнул я, выхватив из сапога кинжал, а затем всадил его в незащищенное бедро дурня в зазоре брони. От боли тот завыл, как вепрь, и отшатнулся, крикнув двум остальным “взять их!” Только вот всё закончилось быстро, как и началось. Сиберт схватился за меч, отпустив руку Ульфы. Воительница славилась своей яростью и пылкостью в бою. Она чуть ли не набросилась на истукана, стоящего, ближе всех к ней. Будь он без брони, разорвала бы его зубами. Их клинки звонко сцепились в схватке. Мои соратники кружили в смертельном танце, не давая возможности дуболомам опомниться. Только и было слышно, как точные удары вонзались в уязвимые места противников. Мой же гусь, прихрамывая на левую ногу, решил закончить своё дело. Он так старался показать, что увечье ему нисколько не мешает, что, ступив на раненую ногу, свалился навзничь. – Ну куда ж ты лезешь, упырь? – встав из-за лавки, я прихватил его полуторный меч. Туповат. Собственно, как и его хозяин. – Как тебя зовут, и кто стоит за всем этим сбродом? – А тебе, пёс, знать не положено, – прошипел сквозь зубы “смельчак”. – Ну почему сразу не положено? Гляди, твои друзья тебя оставили. Теперь тебе некуда деться, – остриё меча ткнуло в сторону двух других идиотов: один замертво рухнул, а другой отползал к двери, потянув за собой кровавый след. Сиберт решил дать бедняге фору. Главный же ведь уже у нас. И вот теперь мы, все трое, стояли над ним. – Ты бы лучше сказал. Да по-хорошему. Настроение у меня дурное сегодня. – Говори, живо! – видя нерешительность наёмника, зарычала Ульфа и пнула шлем раненого. Такая процедура прекрасно подействовала на его нежелание сотрудничать. Его смелость волшебным образом исчезла. – Та-тассило! – выкрикнул он своё имя. Уже лучше. – Мазила, будь так добр, расскажи нам, кто тебя послал, – Ульфа склонилась над Тассило, блеснув недоброй улыбкой. – Я не… Я не знаю! Мы получили письмо и кучу золота! А от кого, не ведаем, сударыня! – дрожащим голосом лепетал наёмник, не желая знакомиться с клинком Ульфы лично. Но не тут-то было. – Где письмо? – к его горлу был приставлен клинок Сиберта. – Сожгли, милсдарь! Сожгли да забыли! Там так и написано было! Клянусь! – Ну что же ты пустыми то клятвами разбрасываешься, Тассило? – вздохнул я, снова опустившись на лавку у стола. – Сперва вот так бесчестно нападаешь на трёх почти безоружных мирных людей. Теперь вот от тебя и толку никакого нет. Вот скажи мне. Что в тебе такого, что заставило бы меня оставить тебя в живых? – Дети! Трое! Голодать без меня будут, господин! Нельзя бедняжек на смерть бросать. – Назови по именам, – прошипела Ульфа. – Теодор, Тирца и Герда, – на одном дыхании ответил Тассило. – Хорошо. Убивать мы не будем. А вот отпускать… Свяжите и прикажите страже отвести его в замок. У нас будет личный разговор. –задумчиво произнёс я, отпив пряного мёду. Зараза. Всё-таки, мне придётся поучаствовать в завтрашнем ужине.