Сердечный друг

Июль Погожим июльским днём на берегу озера придворные репетировали балет "Времена года". Все они казались сошедшими с Олимпа существами. Среди них были боги и богини, фавны и другие представители древнеримской мифологии. Парча и драгоценные камни переливались на солнце. Сладостные звуки музыки рождали томление в молодых сердцах. Придворные жаждали влюбляться и быть любимыми. Они флиртовали друг с другом взглядами и жестами. Они были пьяными, не пригубив вина. Но особенно кровь бурлила в жилах графа де Гиша. Он чувствовал себя таким влюблённым, как никогда прежде. Он танцевал роль фавна и был самым прекрасным из них. Его взор постоянно следовал за Мадам, которая играла богиню Диану. Нет… Не играла. Она богиней была! Самая очаровательная из присутствующих дам, самая нежная и самая желанная! Гиш с трудом удерживался от того, чтобы не рухнуть перед ней на колени. Он бы всё отдал за то, чтобы коснуться губами края её роскошного платья. Когда Мадам проплывала мимо, делая грациозные движения руками, Гиш замирал. Его тоска по ней была столь велика, словно их разделяли континенты. Гиш взывал к ней молча, посылал ей страстные взгляды, но Мадам ничего не замечала или делала вид, что не замечает. - Какая мука, - простонал Гиш. Мадам невозмутимо продолжала танцевать. Костюм, покрытый драгоценными камнями, был очень тяжёлым и требовал сосредоточенности. К тому же Мадам не хотела сбиться с ритма. - Ах, какая мука! – пришлось повторить Гишу чуть громче. - Что такое? – недовольно спросила Мадам, полагая, что мерзавец намерен высмеять её танцевальные навыки. - Моё сердце пронзила стрелой прекрасная Диана! - Гиш схватился за сердце. Мадам едва не фыркнула. Какой же Гиш ломака! Или он заискивает перед ней? Но с какой стати? Помочь ему Мадам не по силам. Если Гишу что-то надобно, он всегда может обратиться к Месье. Странно, что у него вообще появилась мысль обратиться к ней! Сделав несколько прыжков, Мадам поплыла к другому краю сцены. Гиша она уже выбросила из головы. - Жестокая! – крикнул Гиш ей вослед. – Не только пронзила моё сердце, но и украла! Мадам встревоженно обернулась на него. Что всё-таки происходит? Это какая-то шутка? Гиш и Месье сговорились? Или, наоборот, поссорились, и Гиш решил наказать Месье, изображая страсть к ней? Как бы там ни было, Мадам не собиралась принимать в этом участие. Она пообещала себе игнорировать Гиша до конца репетиции. Но воля Мадам сегодня была слаба, словно подтаяла на солнце. Её так и тянуло посмотреть на Гиша. При всех своих недостатках он был очень красив и соблазнителен. Если бы он действительно в неё влюбился, это было бы потрясающе! Мадам могла бы разом поквитаться и королём, и с Месье. Король бы раскаялся из-за того, что предпочёл ей Лавальер. А Месье… Ооо, как бы ему худо сделалось! Мадам хотела, чтобы он страдал. Наверное, это было её главным желанием. Поэтому она спонтанно решила влюбить Гиша в себя, если он ещё не влюблён. Она осторожно обернулась к нему, чтобы узнать, что он делает. Гиш без стеснения пялился на неё! Мадам чуть не взвизгнула от восторга. Её щёки вспыхнули, но не смущение было тому виной. От придворных поведение Гиша тоже не укрылось. Они уже начали передавать друг другу его слова и обсуждать их. Репетиция ещё не завершилась, а молва о том, что Гиш влюбился в Мадам, пошла гулять по Фонтенбло. Месье узнал о выходке Гиша, когда вернулся с купания. Он и его кавалеры приятно провели утро, плавая в реке. Волосы Месье ещё не высохли и чёрным полотном лежали на спине. Он выбрался из кареты, опираясь на руку Марсийяка и прикрыл глаза ладонью. Солнце было таким ярким, небо таким голубым, что смотреть на них без в боли в глазах не получалось. Весело переговариваясь с кавалерами, Месье шёл в свои апартаменты, чтобы переодеться. От его внимания не укрылось, что к кавалерам присоединились их приятели и теперь они что-то обсуждают шёпотом. Месье испытал досаду. Он ведь сплетни тоже любил. - В чём дело? – спросил Месье, останавливаясь. – Какие-то секреты от меня? - Ни в коем разе, ваше высочество… - замялся Фуа. - Просто глупые сплетни, - заверил Марсийяк. – Они не стоят вашего внимания. Но потому, как блестели его глаза, Месье понял, что придворных взбудоражило нечто особенное. Нечто, что от него пытаются скрыть. Не надо ему было отсылать Эффиа с поручением. Эффиа не стал бы вести себя столь глупым образом. Он, не дожидаясь вопросов Месье, всё бы ему рассказал. - Вам не кажется странным, что мне приходится вас упрашивать? – возмутился Месье. Его весёлое настроение испарилось бесследно. Губы капризно надулись, глаза метали молнии. Марсийяк и Фуа переглянулись. Они бы предпочли, чтобы Месье в курс дела ввёл кто-нибудь другой. Например, Эффиа. Потому что тем, кто принёс дурную весть, спасибо не говорят. В давние времена гонцов за дурные вести и вовсе казнили. Ныне власть имущие просто срывают на них свой гнев - тоже мало приятного. Но Марсийяк и Фуа поняли, что отнекаться у них не получится. Месье скрестил на груди руки и нетерпеливо постукивал ногой по дорожке из гравия. - Граф де Гиш… - выдохнул Марсийяк. - Что с ним? – поторопил Месье, почему-то внутренне холодея. - Он… - Марсийяк не решался продолжить. "Может, упасть в обморок?" – думал он. - Он признался Мадам в любви! – выпалил Фуа и втянул голову в плечи. Месье вытаращился на него и открыл рот. Перед взором всё поплыло, кровь застучала в висках. - Ваше высочество! – испугался Марсийяк и попытался подхватить его под локоть. - Разумеется, это неправда! – Фуа тоже испугался и корил себя за сказанное. Лучше бы Месье их прогнал! - Где?... – прошептал Месье. – Где?... - Не понимаю, ваше высочество, - Марсийяк виновато улыбнулся. - Где граф де Гиш?!! – заорал Месье и топнул ногой, в миг обретая силы. - Наверное, по-прежнему на репетиции балета, - Марсийяк отступил на шаг и спрятался за Фуа. Месье крутанулся на каблуках и побежал в сторону озера. Кавалеры, гвардейцы и слуги припустили за ним. Пока они бежали, к ним присоединились другие придворные. Они предвкушали зрелище. На Гиша Месье наткнулся на полпути к импровизированной сцене. Гиш возвращался во дворец. Он шёл, насвистывая себе под нос, и мечтательно улыбался. Он понял, что его любовь небезнадёжна. Мадам на него смотрела, как обжора смотрит на торт! - Милый! – Месье потянулся к нему, чтобы взять за руку. – Мне кое-что рассказали… Гиш, не удосужившись поклониться, отшатнулся. Он не хотел, чтобы Месье к нему прикасался. - Милый! – в отчаянии повторил Месье. - Милый, милый! - передразнил его Гиш. – Что вы заладили? У меня, между прочим, есть имя! - Вы признались Мадам в любви? – испуганно спросил Месье, всё ещё надеясь, что это неправда. Вместо ответа Гиш презрительно пожал плечами. Он хотел обойти Месье и продолжить свой путь. Этот разговор был глупым и ужасно утомительным. - А как же я? – Месье не давал Гишу пройти. – Как вы могли предать меня столь подлым образом?! Месье понимал, что выглядит жалким. Что над ним будет смеяться весь двор, а сильнее всех – Гиш и Мадам. Но сердце Месье разбилось вдребезги, он с трудом себя контролировал. Самое ужасное с ним только что случилось, а всё, что случится дальше, уже не будет иметь значения. Потому что он, наверное, умрёт через миг. Так ему больно! - Арман, - Месье смахнул бегущие по щекам слёзы. – Это какая-то ошибка! Мы же так любили друг друга! Мы же ещё вчера спали вместе! - По-вашему, это что-то да значит? – расхохотался Гиш, поражённый его наивностью. – С тем же успехом я мог спать и со шлюхой! - Арман! – Месье хотелось зажать уши руками. Почему он всё ещё жив? - А ну прочь с дороги! – рявкнул Гиш. Но Месье не двигался с места. Он продолжал рыдать и повторять имя Гиша. Тогда Гиш, потеряв самообладание, толкнул его. А потом ещё раз и ещё. Он испытывал к Месье такую ненависть. Он мог бы убить его. Эффиа, выполнив поручение Месье, решил выйти на улицу, чтобы подождать принца там. Слишком уж славный выдался день, чтобы проводить его в помещении. Когда он шёл по галерее, обычно безлюдной в такой час, увидел, что ему навстречу идёт Маникан, позади которого слуги тащат сундук. - Господин де Маникан, - поклонился Эффиа. - Господин д'Эффиа, - поклонился Маникан и смущённо отвёл взгляд. - Вы уезжаете? – Эффиа не удержался от вопроса. - Уезжаю… - ответил Маникан. Они помолчали. Эффиа догадался, что застал Маникана врасплох. Тот бы хотел покинуть дворец никем не замеченным. Интересно, почему? Неужели?... - Вы сбегаете, - ахнул Эффиа. Маникан зарделся и явно не знал, куда деть руки. Он поправил кружева, заправил за ухо золотистую прядь. Ему было очень неловко, словно его застукали на месте преступления. - Я так больше не могу, - тихо сказал Маникан. – Я так больше не выдержу. Дальнейшие объяснения Эффиа не требовались. Он давно гадал, когда же Маникан вспомнит о своей гордости. Его жизнь подле Гиша была поистине отвратительной. Лучше уйти в никуда, чем оставаться с графом. Впрочем, всегда одёргивал себя Эффиа, легко так рассуждать, когда у тебя полно золота. - Надеюсь… - начал он, но оборвал себя на слове. В галерее показался Марсийяк. Он сюда прибежал и теперь задыхался, опершись рукой о стену. - Эффиа! – позвал он. – Эффиа, скорее! Месье! Эффиа, посмотрев на Маникана в последний раз, рванул к Марсийяку. - Что с Месье? – крикнул он. Марсийяк пытался отдышаться. Его под рёбра кололи десятки кинжалов. - Он устроил Гишу сцену… - выдохнул Марсийяк. – Рядом с озером… Там, где… где… Марсийяк неопределённо махнул рукой, но Эффиа этого хватило. Он вылетел из галереи, сбежал по ступеням на улицу и помчался к репетиционному залу. Ему было страшно. Но понять, чего боится, он толком не мог. Того, что Гиш причинит Месье вред? Того, что унизит его? Так ведь Эффиа это выгодно. Бестолковый соперник сам себе роет могилу. И всё-таки… Крики Эффиа услышал ещё издалека, да и по обилию придворных было понятно, что он бежит в правильном направлении. Собравшись с силами, Эффиа ускорился. Ссорящихся любовников он увидел как раз тогда, когда Гиш толкал Месье. Страх Эффиа сменился яростью. Это была безумная ярость. Такая, какую, должно быть, испытывал его отец в минуты помутнения. Эффиа хотел ударить Гиша, хотел разбить его лицо в кровь. И плевать ему было на последствия. Пусть его сошлют! Пусть отправят в Бастилию! Да пусть хоть казнят! Избалованный герцогский сынок должен ответить за своё поведение! Подбежав к Гишу со спины, Эффиа пнул его под зад. Гиш с трудом удержал равновесие. Обернулся. На его лице застыло такое забавное выражение. Наверное, прежде с ним никто не поступал схожим образом. - Мой дорогой, - Эффиа растянул губы в холодной улыбке, - я вас не узнал в этом костюме. Подумал, на Месье напал разбойник. Ведь дворянин никогда не причинит вреда его высочеству. Гиш заморгал, поднёс руку ко лбу, словно только что пробудился от кошмара. - Да чтоб вы оба провалились! – процедил он и наконец сумел уйти. Точнее, сбежать. Эффиа оглядел придворных. Они скалили зубы, словно голодные волки. Но, приглядевшись, Эффиа понял, что они улыбаются. Некоторые приличия ради пытаются изображать негодование и шок, но им тоже смешно. Этот инцидент будут обсуждать ещё долго. - Ваше высочество, - мягко произнёс Эффиа. – Вы в порядке? Вопрос был глупым. Разумеется, Месье не в порядке. Как можно быть в порядке после такого? Но это первое, что пришло Эффиа в голову. Давненько он не терял над собой контроль. Всё-таки отцовское безумие живёт в нём. Эффиа только что получил подтверждение этому. Но он не жалел, что толкнул Гиша. Жалел, что всего лишь толкнул. - Спасибо, Антуан, - Месье с благодарностью коснулся его щеки и побрёл прочь. Он шёл, не разбирая дороги, как пьяный. Эффиа не отставал от него. В конце концов он взял Месье на руки и донёс его до спальни. Он раздел Месье и уложил на кровать. Он дал ему вина и послал за врачом. Он просидел с ним до вечера, а потом и всю ночь. Месье то проваливался в забытьё, то приходил в себя. В такие моменты он начинал тихо плакать. Эффиа гладил его по голове и клялся себе, что у Мадам не будет спокойной жизни. В конце концов, это она стала причиной несчастий Месье. Как бы Эффиа не крепился, утром его сморил сон. А Месье, наоборот, окончательно пробудился. Он откинул одеяло и принял сидячее положение. Он посмотрел на Эффиа, задремавшего в кресле. Длинные ресницы Эффиа отбрасывали тени на бледные щёки, рыжеватые волосы казались тусклыми и просто русыми. Но Месье ощутил небывалый прилив нежности и благодарности к нему. Это Эффиа его всегда защищает, это Эффиа исполняет все его прихоти. Ему жизнь доверить можно. Он гораздо, гораздо лучше Гиша и не уступает ему в красоте. Ах, Гиш… Осколки сердца снова отозвались болью. Он был самой большой любовью Месье, самой первой, ведь детские влюблённости не считаются. Месье любил его лицо и тело, его голос, ход его мыслей. Гиш такой оригинал, такой мятежник, такой искренний. Он ни на кого не похож. А теперь он достанется Мадам. Теперь её имя будет шептать звёздам. За что? Почему? Разве при дворе мало красивых дам? Месье громко всхлипнул, чем разбудил Эффиа. - Антуан, - позвал Месье и улыбнулся сквозь слёзы. - Ваше высочество, - Эффиа перебрался к нему на кровать и нежно сжал его тонкую руку. – Хотите что-нибудь? Горячего шоколада? Пирожных? Бульона? - Я хочу, чтобы вы остались со мной, - Месье переплёл свои пальцы с его. - Разумеется, ваше высочество, - Эффиа устроился поудобней. - Вы не поняли, - серьёзно сказал Месье. – Я хочу, чтобы вы остались со мной навсегда. Эффиа замер. Даже дыхание замерло в его груди. Такие слова мечтает услышать каждый придворный. Но Эффиа, вдобавок ко всему прочему, любил своего господина, хоть и понимал, что от любви один вред. - Если вы меня не прогоните, я останусь, - улыбнулся Эффиа, очень счастливый. - Не прогоню, - пообещал Месье. – Ни за что. Ложитесь рядом. Эффиа скинул туфли и улёгся как велено. Кудрявая голова Месье склонилась ему на плечо. Какая это была приятная тяжесть! - Что с Гишем? – спросил Месье дрогнувшим голосом. - О, герцог де Грамон отослал его в Париж, - с деланной беззаботностью ответил Эффиа. – Наверное, чтобы мадемуазель де Ланкло его выпорола. Несмотря на тон, внутри Эффиа всё превратилось в камень. Гиш… Как долго ещё он будет управлять мыслями Месье? К сожалению, гнусные поступки возлюбленного не всегда свергают его с пьедестала. - Жаль, что не на край света! - сверкнул глазами Месье. – Ладно, не будем о нём. Антуан, сегодня я должен быть особенно красивым. Хочу, чтобы все забыли о моём… унижении. - Вам достаточно просто умыться, ваше высочество, - заверил Эффиа. Месье фыркнул, но был польщён. Эффиа ему послала сама судьба. Определённо. И Месье был благодарен за такой подарок. Он повернулся к Эффиа и поцеловал его, стараясь вложить в поцелуй всё, что к нему чувствовал. - Ммм… - протянул Эффиа. - Ммм… - повторил Месье лукаво и потёрся носом о веснушчатый нос. После спрыгнул с кровати, стащил с неё Эффиа и начал отдавать распоряжения. Впереди был новый день. А за ним – ещё много таких же. Месье предстояло склеить осколки своего сердца и отмыться от клейма нелепого ревнивца. Он надеялся… Нет, он знал, что сумеет, и потому улыбался.*