будем знакомы

Серёжа робко тычет пальцем в скрюченный комок одеяла, и этого достаточно, чтобы Волков рывком сел на кровати, уставившись на причину его бессонницы. Серёжа смотрит на него жалобно и неустанно вращает своими огромными голубыми глазюками, злиться на него невозможно совершенно — он, конечно, палец тебе при желании оттяпает, но иногда превращается в самого очаровательного человека во вселенной, например, как сейчас. — Чего? — негромким полушепотом спрашивает Олег, по привычке боясь разбудить Артёма. Всё время забывает, что его в семью забрали уже как месяца два тому. — Мне приснился плохой сон. Обычно Серёжа не жалуется, отмахивается от расспросов о своих кошмарах и нервно кусает подушку, а если они спят вместе, то еще может преболюче вцепиться в запястье Олега пальцами — не разожмет стальную хватку, пока не разбудишь. Будь Олег не таким дуб дубом, у него точно бы оставались синяки. Но рассказывать, что ему снилось отказывается уже как несколько лет, хотя всю остальную подноготную Волков знал полностью. Потому и интересно было адски, шо ж этого родного шароёбит-то так несколько раз в месяц. Серёжа лишь как-то сказал, что до появления Олега кошмары у него были каждую ночь. Так что потерпеть пару десятков раз в год — он в силах. Олега это решительно не устраивало, потому что раз с появлением Олега их стало меньше, значит Олег может сделать так, чтоб их не было вообще! Но Разумовский на эти аргументы не покупался, фыркал и говорил, что это антинаучно, а что именно антинаучно — не уточнял. Волкову иногда казалось, что он просто выделывался. Он на религиоведении как-то выдал, что Бог — это антинаучно, и что учительница должна рассказывать про все религии, а она, видите ли, только христианство им пропагандирует, а он — Серёжа, то бишь — может, хочет стать буддистом или сатанистом. В общем, Серёжу за ухо вытащили из класса, а Олег послушно проследовал за ним. С уроков они сбежали, Олег наскреб мелочи на пакет гороха в Пятерочке, и одиннадцатилетний Серёжа, прижимая к уху пакет, сидел на лавочке во дворе и злобно бубнил себе под нос, что сатанисты тоже люди. Олегу тогда очень хотелось похихикать сбоку, но он боялся, что Серёжа швырнет в него пакет с горохом, и вероятнее всего попадёт, сколько ни уворачивайся. Разум был очень метким, и если куда целился — то всегда попадал в яблочко. И в итоге ни с уха Сережи отек не спадет, ни Олег не обойдется без шишки на лбу. Так что он старательно сдерживался и вместо смеха часто кашлял — Серёжа даже предложил ему свой шарф. Толку от шелковой тряпочки было немного, но Олег так умилился столь благородному порыву, что даже перестал ржать с недовольства Разума. Волков вынырнул из приятного воспоминания и охапкой сгрёб Серёгу с пола, заставив улечься рядом с собой — они так спали часто, воспитатели ругались, но обоим правонарушителям было насрать. — Что приснилось? — дежурно спросил Олег. Он спрашивал каждый раз, но Серёжа обычно отворачивался и демонстративно закрывал глаза, мол, пытай, как хочешь, эту тайну я тебе не выдам. Волков обычно грустнел и отворачивался тоже, но они все равно просыпались переплетенные руками и ногами, как сыр-косичка. Олег подозревал, что Серёжа нарочно сцеплялся в объятия с ним ночью, ведь сам он спал спокойно. — Олеж… Сердце невольно дрогнуло, Олежей Разум звал его редко, в те минуты — когда ему особенно остро требовались внимание и поддержка. — Да, Серёж? — Ты меня не бросишь? — если бы были другое настроение и ситуация, Волков бы спихнул Серёжу с кровати за такие вопросы. Сомневается? В нем? Да он никогда, да он не в жизнь, да лучше пусть из него тировую мишень сделают! — Нет, Серёж. Я тебя никогда не брошу, я всегда буду рядом с тобой. «Я так загадал», — добавляет он мысленно, — «Я так загадал и сбылось оно тотчас же.» — Мне снится чудовище, уже очень давно, — Разум морщит лоб. — С момента, как я попал сюда, почти сразу. Оно давящее, мрачное, и у него блестят желтые глаза. Оно… Разумовского вдруг выворачивает в один момент, будто он копил себе в этот рассказ долгие-долгие годы, так оно и было скорее всего. Будто он мечтал с кем-то поделиться, но так боялся, что его отвергнут, так страшился быть непонятым. Волков слушал внимательно, крепко сжав бледную ладонь в своей руке и изредка кивая и угукая. — Мне сегодня приснилось, что я проснулся, а тебя нет. А на твоём месте он спит. Он твой облик принял, но его глаза выдали. Они желтые-желтые, сверкают, как два янтаря. Я в крик, звать тебя начал, а он говорит мне, что ты ушёл. Что я тебе надоел, что у тебя терпение лопнуло, и ты сбежал от меня. Что ты умер. Что теперь он вместо тебя будет, — Серёжа рассказывал это всё таким замогильным голосом, что у Олега волосы на голове зашевелились. И он терпит такое? Столько лет? Олег думал, что ему снится смерть родителей или еще что подобное, издевательства может, но чудище, увещевающее, что Олег обязательно его покинет — это перебор даже для богатой фантазии Серёжи. Олег кусает губы несколько секунд, а потом на что-то решается. — Слушай меня внимательно, — Волков кладёт ладонь ему на щеку, кожа прохладная и чуть подрагивает, Серёжу бьёт мелкий озноб. — Серёж, я сейчас не к тебе обращаюсь, а к нему, хорошо? Я с ним говорю. Серёжа кивает послушно и закрывает глаза, и Олегу кажется, что он проваливается в сон, но дыхание говорит о том, что он вполне себе бодрствует. — Слушай сюда. Я никогда его не покину. Потому что я ему нужен, и потому что он во мне нуждается. Потому что я жить без него не могу, и он без меня не может. Я никогда с ним так не поступлю, а ты можешь хоть наизнанку вывернуться, запугивая его, — я все равно его вытащу. Я его откуда угодно вытащу, чтоб мы вместе были. Ты меня понял? — Понял, — выдаёт вдруг Серёжа не своим голосом — ниже и хриплее, что ли? И открывает глаза. Олегу на мгновение кажется, что в них мелькает янтарная желтизна, которую тут же затапливает привычное голубое море. Серёжа улыбается: — Я тоже всё слышал. Олег не понимает этой фразы: он же с ним и говорил по сути, это он образно к монстру обращался. Понятное дело, что он всё слышал. Но спрашивать не хочется и не можется. — Молодец, — подминает его под себя и крепко обхватывает за спину. Серёжа утыкается в его плечо носом и сопит. — Ты морем пахнешь, - возится, укладывая по-удобнее. — Тиной и солью? - пытается разрядить обстановку Олег полушутливо. — Нет. Домом и спокойствием, - Серёжа отвечает излишне серьезно. Олег улыбается уголками губ. Кошмары Серёже ещё снятся, но он наконец начинает рассказывать их содержание. Никакого чудища. Погони какие-то, будто он падает, иногда какие-то люди его пугают, не более того. Желтоглазого монстра он не упоминает до самого их выпуска.