Потеряшка (22.08; 13.10)

— Капитан, куда вы? До острова еще далеко. Мужчина молча выходит за дверь. — Я присмотрю, — за ним выходит и женщина. Сегодня необычная ночь. Ни облочка, ни звезды в небе. Лишь луна и кромешная пустота. — Я похож на неё, — нарушает тишину мужчина. Женщина, что стоит рядом молча смотрит на него. О чем говорит собеседник, если можно так сказать, она сразу понимает. Тут и кости не нужны (p.s. гадание на костях). — С чего бы это? Луна одна, а у тебя есть твоя команда. Мужчина смотрит на неё. Его глаза ничего не выражают, в них видно только её отражение на сером фоне, а ведь когда-то фон был голубым, как море. Не будь женщина накамой и свидетелем произошедшего тогда, она приняла бы Багги за куклу. Не фарфоровую. Не хрустальную. А обычная кукла, что ничего не выражает. Пустая не только на выражение лица, но и внутри. У него есть прекрасная команда, что не бросит своего капитана, не смотря на его ужасную жажду денег. А он смотрит так будто остался в мире один. Хотя, так оно есть. В душе и в сердце он теперь один. — Похоже, я понимаю, что чувствовал тогда эта ужасная Соломенная шляпа. — Он выбрался и ты выберешься. У тебя тоже есть накама. — Альвида, — мужчина переводит взгляд на небо. — Не пытайся помочь мне, ты и сама знаешь, что это безполезно. Да, Альвида знает. Только она и Мистер Три видели ранимую и безумную сторону капитана корабля. И знают причину того, почему Клоун Багги перестал одевать костюм клоуна, наносить гримм и подстриг волосы, покрасив их в красный. Желтый шел ему больше, а синий подчеркивал цвет глаз. Красный же очернял его. Не шел ему. Портил. — Багги, — знают, но толку. Как друг, с трудом себе признает она, Альвида сильно хочет помочь Багги. Но, как человек и свидетель, знает, что ему уже не помочь. Точно не она. Однако знания не значит отпустить руки. Надежда все еще есть. Должна быть. Должна. — Не начинай, — Багги отпускает голову, — пожалуйста. В его голосе нет приказа, только мольба и просьба. Будто просит бога о исполнении сокровенного желания. Альвиде, как и всей команде больно смотреть на такого капитана. Нет в нём былого азарта, недовольства, высокомерия и жадности. Он больше не кричит и не смеётся. Лишь смотрит на всех пустыми глазами, только ночью на несколько мгновений эти глаза обретают эмоции. Но от них по сердцу проходит лезвие ножа. Это разочарование в себе. Мистер Три и Альвида смотря на капитана тонут не в море голубых глаз, а в океане своей беспомощности. Багги поднимает голову и смотрит прямо в глаза своей негласной правой руки. Ничто уже не спасёт капитана сие корабля. Никто не вытащит его из того мрака, куда он пошел сам, не оглядываясь. Никого за собой не беря. Один. С разбитым сердцем, мечтами, без сокровищ. Что-то ломается в женщине после осознания невозврата капитана. Она хочет что-то произнести, сделать, но в голове пусто. — Передай им, что я был рад быть их капитаном. Это были лучшие годы в моей жизни. Альвида не успевает осмыслить сказанное, как Багги на её глазах прыгает в море. Ей оставаётся лишь закричать имя капитана, разбудив весь корабль. Мрак. Темнее, чем выключенная лапмочка в нижней коюте без окон. «Так вот какова смерть. Без боли. Лишь темень. Шанкс, ты тоже тут был? А может всё еще здесь? Хах, этого невозможно, Багги. Такой человек как Шанкс не может быть там, где ты. Он везде выше тебя. И тут так же. Скорее он с капитаном Роджером и Рейли-саном. А ты тут, Багги. Один. Надо было было собой хоть золото взять». Мужчина продолжает висеть в темноте. Он не осущает своего тела. Не знает открыты или закрыты глаза. Он лишь продолжает висеть, отдаваясь своим воспоминанием. Так было и при жизни, только он тогда слышал как бьётся его сердце от боли. А сейчас он ничего кроме своих мыслей не слышит. И это хорошо. Тут он один. Как ему и суждено. Он не знает сколько прошло времени, да и есть ли оно тут. Скорее нету. Он не ощущает голода, жажды, сухости. Он ничего не ощущает. Совсем. И это его не пугает. Будь это раньше он бы вопил от страха, а Шанкс бы, будь он рядом тупо улыбался бы или смеялся бы, что есть сил. Но обязательно потом успокоил бы, насладившись вдоволь его истеричным состоянием и криками. — Багги, успокойся, всё хорошо, — говорил бы он с улыбкой, а Багги просто продолжал бы его обзывать и проклинать на всем чем свет стоит. А Шанкс без капли злобы на слова и проклятья продолжал бы улыбаться, а потом начал бы шарманку о карте сокровищ, что нашел недавно, чтобы успокоить Багги. И это срабатывало. Только потом выяснив что Шанкс обманул, он начал бы очередной раз готовить войну против Красноволого Йонко. — Я скучаю, — нарушает кромешную тишину Багги. — По кому? Багги застывает. Он распахивает глаза. Вместо тьмы его встречает яркий свет, что моментально ослепляет его. Привыкнув к свету, Багги принимает сидячее положение, ощущая под ладонями мягкость. Где он? Почему так ярко? Он, что не умер? НО КАК? Неужели он так неудачлив, что даже умереть не может. Багги захотелось рассмеяться и он бы рассмеялся бы, если что-то, а точнее кто-то, не коснулся бы его плеча. — Багги, всё в порядке? Температура поднялась? Мужчина ощущает как теплая ладонь коснулась его холодного льба. — Вроде нет. Касание было мимолётным, но таким знакомым и приятным. Багги поворачивается наконец-то к сторону звука и просто смотрит. Смотрит и смотрит. Он умер, это точно. Потому что только после смерти он смог увидеть его вновь. Вновь лицезреть эти красно-рыжие неаккуратно подстриженные волосы. Это мужественное лицо, на котором серьёзность можно увидеть изредка. Слышать его раздражающий голос, от которого сердце трепещит. Это Шанкс. Его любимый Шанкс. Его возлюбленный. Идиот, что решил спасти наглого мальчишку. Тупица, что из-за статуса йонко, думает что всемогущ. Безмозглый пират, что прыгнул под удар, да чтоб морские короли его сожрали с потрахами, Черной Бороды. Мягкосердечный болван, который погиб, не подумав о нём. — Шанкс, идиот, балабол, тупица, — он кидается на этого мужчину, крепко обнимает, боясь что он исчезнет прямо на глазах. Слезы потоком идут из голубых глаз Багги. Он в своей жизни мало плакал. Лишь дважды: в смерть капитана и сейчас. Даже когда узнал о гибели одного из Йонко, он не пролил и слезинки. Спустя год тоже. В кромешной темноте тоже. Сейчас, чувствуя биение сердца любимого идиота, слыша его голос, зовущий его, ощущая такое приятное тепло, Багги может только плакать. Он живой. Он с ним. Он рядом. Тут. Ближе, чем протянутая рука. Без разницы, ад или рай, сон или галлюцинация. Не имеет значение. Самое главное это, что Шанкс сейчас с ним. С ним. Тёплый, пахнующий лёгким алкоголем с лёгким ароматом моря и цитруса. Шанкс обескуражен. Вспыльчивый, самодовольный и высомерный друг, что умудрился на ровном месте упасть и потерять сознание плачет, крепко обнимая его. — Багги, — Шанкс касается его плеча, он хотел отолкнуть его, посмотреть в глаза и узнать причину слез, что лезвием ножа по сердцу, падают на его рубашку. Только вот Багги все крепче прижимается к нему, будто боиться, что Шанкс куда-то уйдет, стоит тому лишь на миг ослабить хватку. Мужчина сдаётся и просто обнимает Багги, поглаживая его спину. Он потом разберёться в причинах такого поведения друга. Он будет наслаждаться такой слабостью и привязанностью человека, что сидит в его сердце крепче, чем дерево в земле.