Лицо в трещинах

      Он смотрит в зеркало своими стеклянными глазами и старательно пытается поднять уголки губ вверх. С каждым днём это становится всё более и более утомляющим. Тэхён подносит к лицу руки и указательными пальцами приподнимает губы в подобии улыбки. — Что с тобой не так? — шепчет он себе под нос и резко опускает руки, отчего они слегка ударяются о бёдра.       Он не знает, когда потерял своё лицо. Казалось, что он носил маску всегда. Для родителей он один, для друзей второй, для фанатов третий. И так можно продолжать до бесконечности, теряясь в счёте, словно в непроходимом лабиринте. Его не волнует эта многофункциональность его личности, его, если честно, совсем ничего не волнует.       Тэхён дёргается, когда слышит как дверь с грохотом отворяется, впуская в промерзшую комнату тёплый воздух. — Готов к съёмкам? — весело интересуется Чимин, сходу заваливаясь на только что застеленную кровать, совершенно не смущаясь этого. Ким улыбается, так фальшиво и не искренне, но это остается незамеченным. Отходит от зеркала, бросая в него последний взгляд, чтобы удостовериться, что маска сидит ровно. — Как раз собирался выходить, — отвечает он другу и тянет за руку, заставляя подняться. Ямочки на щеках старательно входят в образ, убеждая Чимина, что тот неподдельно счастлив, а улыбка в виде сердца окончательно отключает его беспокойство, которого, как казалось Киму и не было. — Все остальные уже готовы? — Ага, ждут только тебя, вот и отправили меня узнать готов ли ты, — кивает Пак, шагая за Тэ. — Ты сегодня отлично выглядишь, — замечает он, окидывая его взглядом. — А раньше выглядел плохо? — усмехаясь, спрашивает Тэхён, поправляя рукава нового пальто. — Выглядеть хорошо — это уже залог успеха. — Не помню, чтобы ты становился законодателем моды, — Чимин дурашливо толкает друга в плечо. — Хотя с твоей популярностью в прессе и не удивительно, что ты так печёшься о своём внешнем виде. Ты великий эстет, в курсе? Людям очень нравится твой стиль сейчас. Ты словно принц, вылезший из книги.       Тэхён старательно округляет глаза, в притворном удивлении и громко восклицает, сам поражаясь своей игре. — Правда?! И что они нашли в этом? — Ой, да не скромничай, будто ты не знаешь, как врезаешься в сердца наших фанатов, — Чимин по детски улыбается, так искренне и беззаботно, что Тэ начинает во все глаза смотреть на него, впитывая в себя его эмоции, запоминая, что в этот же вечер, повторить такую же улыбку перед зеркалом.       Притворство. В какой-то определённый момент его жизни — это становиться главным направлением. Улыбайся, когда грустишь. Злись, когда совершенно плевать. Плачь, когда этому есть причина и не важно, что на самом деле ты не чувствуешь ничего. — Хватит виснуть, пошли давай, — вырывает его из задумчивости Чимин, дёргая за рукав.       Они выходят из здания под строгий взгляд лидера. — Нужно уже придумать наказания за опоздания, — качает он головой. — Залезайте, мы и так уже порядком опоздали, — Намджун открывает дверь машины, пропуская парней вперёд. — Не ворчи, — по доброму отзывается Чимин, сталкиваясь носом с Юнги, когда совершенно неуклюже забирался в автомобиль. — Ой, прости, Юнги-хён, — на что тот лишь закатывает глаза и отворачивается к окну. — Тэ сегодня излишне заторможенный, было тяжело достучаться до него.       Ким на это никак не реагирует, молча наблюдая за тем, как пейзаж сменяется за окном. Руки, спрятанные в рукавах сжимаются, наверняка оставляя яркие полумесяцы на внутренней стороне ладоней. «Нужно ответить что-то» — мелькает в его голове мысль и уже через секунду, его лицо приобретает смущённое выражение. — Извините, — он слегка кивает головой и тянет правую руку к затылку, неуверенно (для них, но не для себя) ерошит волосы. — Я всё ещё немного сонный. — У тебя всё в порядке? — интересуется Хосок, отрываясь от экрана телефона. — Ты должен хорошо чувствовать себя перед сложной хореографией, — звучит так, будто его волнует лишь безошибочное исполнение танца, нежели состояние своего друга, но Тэхён знает, что это лишь на первый взгляд. Хосок всегда переживает о состоянии мемберов. — Ох, конечно, просто допоздна играл в игры, — ни один мускул не дрогнул от вранья. — Эй, меня кто-нибудь слушает? — притворно возмущённо вскрикивает Чимин. — Перестань кричать, — морщится от громких звуков Мин, поворачиваясь к нему лицом. — Все уже слышали историю о том, как ты вчера сбежал от толпы фанатов. — А вот и нет, Пак оскорблённо поджимает губы и резко вскидывает руку, указывая пальцем на Чон Чонгука, — Я не рассказывал ему. Его вчера опять не было в общежитии. — Для нас это не новость, — усмехается в ответ старший. — Так что заткнись и дай мне рассказать эту историю, — Чимин улыбается, шутливо тряся пальцем у лица Юнги.       Тэхён слушает их переругивания и мысленно усмехается, понимая, что уже давно, совершенно точно давно, привык к этой постоянной суете в их группе. Он прикрывает глаза, позволяя себе ещё немного подремать.

ᓚᘏᗢ

      Тэхён устало сбрасывает с ног обувь и слегка шевелит пальцами, позволяя себе наконец расслабиться. Стоит двери в его комнату захлопнуться, как он тут же сбрасывает сегодняшнюю маску с лица и глубоко вздыхает, позволяя каждой крупице воздуха выйти из его лёгких. «Сейчас бы не помешало соджу» — думает он, но тут же морщится от своих мыслей, понимая, что и так уже довольно часто начал выпивать. И всё же, внутри какая-то пустота, которую хоть чем-то хочется заполнить.       Он проходит вглубь комнаты, по пути скидывая с себя оставшиеся вещи. Холод пробирается под кожу, выцарапывая на оголённой коже табун мурашек, пробирается до сердца, образуя ледяную корочку и мирно остаётся там, внутри, уверяя, что с ним, ему будет намного лучше. Тэхён не спорит, лишь зябко ведёт плечами, молчаливо соглашаясь. Мягкая ткань футболки скользит по его плечам, наконец окутывая накаченное тело, даря хоть какое-то мнимое тепло.       Расправив руки, Тэ валится на кровать, зарываясь лицом в подушку. Как же хочется немного отдохнуть. Он переворачивается на спину и пару минут бездумно смотрит в потолок, пытаясь уложить в голове все свои мысли, контроль над которыми он потерял уже совсем давно. Неглубокая вмятина привлекает его внимание, заставляя задумчиво склонить голову в бок и слегка прищуриться. Когда же она там появилась? В прочем, не важно. Ким принимает сидячее положение и тут же начинается рыться в ящике около кровати и спустя пару секунд достаёт жёлтый маркер, не понятно как там появившийся. Даже стоя на кровати, ему не легко дотянуться до потолка, но всё же он совершает задуманное, старательно вырисовывая жёлтые полоски вокруг, уже закрашенной вмятины. — Может хотя бы это заставит тебя улыбаться по утрам, Ким Тэхён, — проговаривает он, снова ложась на спину, для удобства подкладывая руки под голову, смотря на кривое солнце над головой. Всего лишь на минуту он прикрывает глаза и сам не замечает, как засыпает.

ᓚᘏᗢ

      Есть такое понятие, искусственность жизни. Человек просто не способен вести себя естественно в окружающей среде, постоянно подстраивается под людей, играет множество ролей, угодных каждому встречающемуся по пути. По сути, такой человек никогда не показывает свои истинные эмоции и чувства, потому что попросту не знает как. Он умеет лишь играть на публику, показывая людям то, что они хотят увидеть.       Тэхён определённо какой-то сбой в программе, баг или попросту сбившаяся матрица. Он будто созданная кем-то программа, неспособная проявлять эмоции. Он будто кем-то синтезированный, но не наученный, не запрограммированный на проявление истинных эмоций. Искусственный. «Я искусственный?» — выводит он надпись на бумаге, задумчиво закусывая губу. — Что делаешь? — спрашивает его Юнги, отвлекая от раздумий. — Да так, — будто бы потянувшись за стаканчиком кофе, Тэ прикрывает бумажку руками. — Пытаюсь написать лирику. — Это будет альбом или сингл? -Шуга присаживается рядом и откидывается на спинку стула, устало прикрывая глаза, их с Тэ съёмка подошла к концу, поэтому они могли спокойно посидеть и выпить кофе, пока остальные заканчивали свои дела. — Ещё не знаю, — неуверенно тянет Ким. — Шуга, а ты веришь в искусственность жизни? — вдруг спрашивает он у хёна, сам того не ожидая. Може просто потому, что это хён располагает к хранению секретов и разговорам по душам. — О чём ты? — тот лениво открывает глаза, смотря на него. — Ну, когда знаешь, когда ты будто бы играешь какую-то роль каждый день, что нет ни одного места где ты мог бы показать своё истинное я, словно театр одного актёра и именно ты в нём актёр. Словно эта жизнь мне не принадлежит…то есть не мне, — тут же тушуется он, — Я так, образно.       Юнги внимательно слушает, изредка кивая и уж как-то по странному смотря на младшего, то ли недоверчиво, то ли волнительно. Наконец он прерывает молчание. — На самом деле, мы всегда играем какую-то определённую роль, — начинает он и неожиданно выхватывает стакан с кофе из рук Тэ, делая большой глоток и тут же морщась, как оказалось в нём был зелёный чай. — Фу, гадость, — произносит он, отставляя стакан на стол и облизывает губы. — Я то думал там кофе. — Ты же знаешь, что я его не пью, — усмехается Тэ, наблюдая за скривившимся лицом друга. — Так вот, — продолжает Мин. —Зачастую я чувствую, будто бы не должен находиться здесь, будто бы я не настоящий и вы тоже, будто бы всё это придумал мой воспалённый мозг. Но мы всё ещё люди, Тэ. Мы не роботы, мы чувствуем и испытываем эмоции и даже то, что ты ощущаешь себя не на своём месте уже какая-то часть эмоций. Ты это ты. Наверное, только ты сам знаешь кто ты. — Ох, — Тэ нервно угукает и опускает глаза на руки, лишь сильнее чувствуя суматоху внутри себя.

ᓚᘏᗢ

      Он не испытывает ничего, когда они получают очередной дэсан. И пока все восторженно хлопают в ладоши, Тэхён старательно выдавливает улыбку на своём лице. Не должен ли этот день стать самым особенным для него? Он не знает. «Мы сделали это» — шепчет ему на ухо Чимин, смотря на него сверкающими глазами. Тэ улыбается в ответ и отвечает на крепкие объятия, совершенно ничего не чувствуя. — Да, мам, конечно я рад, — отвечает он и машет рукой в камеру телефона, на обратной стороне которого его радостные родители поздравляют с победой. — Мы долго шли к этому, — перечисляет он очевидные факты, показывая не бывалую до этого радость. — Слушай, мы собираемся отметить это, позвоню тебе завтра, хорошо? Люблю тебя.       Рука, с зажатым в ней телефоном, тяжело падает на бедро и в ту же секунду раздаётся тяжёлый вздох. Казалось, что ему потребовались все свои силы, чтобы звучать натурально, достаточно убедительно. Разве родители не могут моментально распознать ложь своего ребёнка? Если и так, то Тэхён ноль целая одна тысячная доля исключения в этом правиле. Вранье врастает в его кожу, въедается в сердце самым горьким ядом и становиться чем-то родным, не чуждым всем остальным людям, окружающим его. Все верят любым словам, вылетающим из его рта. Может быть, ему бы хотелось сейчас кричать. Или беззаботно хохотать над чем-то с друзьями. Или горько плакать, осознавая на сколько сильно он устал. Но нет ничего, ни крупицы эмоций. Пустота, немного туманная, а от того и влажная, пробирающая до костей, заставляющая зябко ёжиться от неприятных ощущений холодности. Он стоит в этой беспроглядной пустыне совсем один, онемевшими пальцами обнимая себя за худые плечи, в надежде согреться. Всё кругом серое, он и сам такого же цвета. Здесь нет кистей и красок, которыми он бы смог раскрасить свой мир. Здесь нет ничего. Только он. — Хей, — Джин стоит в проёме его двери, освещаемый светом, который так резко ударил Тэхёну в глаза. Он и не заметил, как резко стемнело, а он так и остался сидеть в черноте.       В горле пересохло, а глаза от долгого смотрения в одну точку, с легка помутнели, стоило ему перевести взгляд на друга. — О…Хмм., — растерянно произносит он. — Что ты здесь делаешь? — Всё в порядке? — интересуется Джин, щёлкая выключателем. — Чего в темноте сидишь, мелкий? — Задумался, не заметил как стемнело, — пожимает плечами Ким, переводя взгляд обратно на телефон. — Ты в последнее время странный, — хмурясь, бормочет Сокджин, присаживаясь рядом с ним. — С тобой всё хорошо? Хочешь поговорить? — Я в порядке, — Тэ вновь улыбается, возвращая себе прежний невозмутимый вид. — Просто немного устал. Так что ты хотел? — Мы собираемся в гостиной за чашечкой кофе, если ты понимаешь о чём я, — Джин смешно шевелит бровями, намекая совсем на другое. — Завтра выходной, можем себе позволить. — О, хорошо, — Тэхён кивает, закусывая губу от напряжения. — Я подойду через пару минут. — Окей, — старший хлопает в ладоши, резко поднимаясь с дивана. — Ни минутой больше. — Хорошо-хорошо, проваливай уже, — он будто бы действительно смеётся, искренне мотая головой от смеха и захлопывает за ним дверь, вновь оставаясь совсем один. В этой гнетущей тишине и накалившимся от напряжения воздухе. — Где он? — интересуется Намджун, расставляя бокалы на кофейном столике. — Скоро будет, — кивает Джин, присаживаясь рядом с Юнги. — Вам не кажется, что с ним что-то происходит в последнее время? — Тебе тоже? — задумчиво тянет Юнги, жуя что-то из закусок. — Правда же? Сам на себя не похож, — продолжает Джин. — Я минут пять стоял у него в дверях и ждал, когда он на меня внимание уделит, а он будто бы уставился в одну точку и не обращал внимания ни на что. — Он перестал приходить играть в видеоигры, — замечает Чонгук, отрываясь от телефона. — Да и вообще с нами меньше времени начал проводить. — Я как-то завалился в его комнату без стука, а он стоял перед зеркалом и улыбался, знаете, вот так, — Чимин изображает пальцами улыбку. — Перестаньте наседать на него, — проговаривает Джун, наконец присаживаясь. — Я поговорю с ним сам, как у нас будет свободное время. Не всё же ему быть рядом с вам, у него и своя жизнь должна быть. — Эй! — обиженно восклицает Пак. — Мы не говорим, что хотим, чтобы он всегда был рядом. Просто он всё время проводит в своей комнате. Один. Это странно. — Что я пропустил? — Тэ появляется неожиданно, отчего в комнате становиться моментально тихо и было не трудно уловить их переглядывания. — Ничего, — тут же восклицает Чимин, — Наконец ты вылез со своей берлоги, да парни? — Мы просто обсуждали, что ты ведёшь себя странно, — без лишних сантиментов, проговаривает Юнги, заставляя всех ошеломлённо смотреть на него. — Шшш, — Джин пихает его в бок, пытаясь остановить от дальнейших слов. — Не обращай внимания, этот хён раздражён, потому что всё ещё не выпил. — У вас не хватит смелости спросить всё ли с ним хорошо, — Шуга морщиться и потирает ушибленное место, но всё же продолжает. — Но когда дело касается близких нам людей, лучше рискнуть и начать откровенный разговор, чем тянуть и ждать последствий. Итак, что происходит, Тэ?       Кажется Тэхёна тошнит. Или это просто волнение поднимается от желудка к горлу, перекрывая кислород. Он открывает рот, как рыба, совершенно не зная, что сказать. Наигранная улыбка тотчас же пропадает, стоит всем так выжидающе посмотреть на него. Он раскрыт, пойман в ловушку, из которой не выбраться. Достаточно ли у него сил, чтобы начать бой или остаётся только смириться со своей гибелью? Он не знает.       Голова нестерпимо гудит, напоминая, что он давно уже ничего не ел. Всё тело начинает трястись мелкой дрожью и ему остаётся лишь молиться богу, чтобы это никто не заметил. — Что вы уже успели навыдумывать? — стараясь сохранить спокойствие, Тэ вновь одевает маску. — Со мной всё в порядке. — Ты врёшь, — замечает Мин, продолжая смотреть на него острым взглядом. — Остаётся понять зачем и почему, — его бледные руки тянутся к бутылке пива, протянутой Хосоком, но взгляд как и прежде остаётся на Тэ. — Юнги, перестань, — отдёргивает его Намджун. — Извини, Тэхён, он сегодня и правда не в духе. — Почему мы переходим на меня, когда у Тэхёна проблемы? — кажется Шуга и правда зол. — Потому что это ты сегодня чуть ли не упал в обморок на сцене от переутомления, — довольно резко произносит лидер, смотря на него. — Сколько ночей ты опять не спал, хён? — Перестань, — морщится Юнги, делая большой глоток. — Мне не пять лет, чтобы следить за мной. — Может и не пять, но следить за тобой точно надо, — соглашается с лидером Джин.       Никто так и не замечает, как они переходят на обсуждение другой темы и как Тэхён облегчённо выдыхает. — Серьёзно, когда ты спал больше трёх часов? — спрашивает у Юнги Хосок. — Я каждую ночь, проходя мимо твоей комнаты, вижу горящий свет. — Так ты не ходи в такое позднее время по общежитию и видеть не будешь, — невозмутимо отвечает Мин.       Есть кто-то более ворчливее Юнги-хёна? — думается Тэ. Такого старика в молодом обличии ещё поискать надо. Он качает головой своим мыслям и тянется за куском, уже остывшей, пиццы.       Ему нравится наблюдать за ними, подлавливать эмоции, что сменяются у них на лицах. Смотреть украдкой на их счастливые лица и представлять как и он сам так радостно улыбается, беззаботно обсуждая что-то совершенно не важное. Ему тоскливо, от того, что в душе всё серое. И, наверное, самое паршивое обстоит в том, что он даже не способен выпустить из себя эту горечь, потому что слёз нет. Лишь ком в горле и и горящие глаза.       Тэхён отмирает от раздумий, когда по руке проходит вибрация, от пришедшего на телефон сообщения. «Ты снова завис» — Тэ отрывает взгляд от экрана и смотрит на Чимина, который в ответ вопросительно поднимает бровь. «В норме?» — вновь дребезжит его телефон. Ким медленно кивает, блокируя аппарат связи. Возможно нет, остаётся не высказанное в воздухе.

ᓚᘏᗢ

      Если и есть, что-то, что достаточно удовлетворяет его эмоциональный голод — так это музыка. Хотя, во многих смыслах музыка зависит от эмоций. Произведения должны быть наполнены чувствами, так, чтобы слушатель чувствовал свою принадлежность. Тэхёну в разы сложнее, когда дело касается не только его театра одного актёра перед другими. Одно дело сменять маски на лице, как нечто разумеющееся и обыденное, другое напитывать свои творения силой эмоций.       Он уже который раз прослушивает отрывок, но всё никак не может понять, почему он кажется таким сухим. — Ах, так раздражает, — шипит Ким, откидываясь на спинку кресла, чтобы на время прикрыть глаза.

За улыбкой скрыты мои настоящие краски, печаль и серость.

       Если бы он только мог заглянуть внутрь себя, чтобы наконец увидеть, чем он наполнен, ох если бы он только мог. Не пришлось бы мучаться от ежедневных вопросов о том, кем он является. Кажется, что внутри лишь кромешная темнота, самая тёмная ночь, без какой-либо сияющей звезды. Существует ли ещё тот самый Тэхён?        Впервые за долгое время, ему хочется кричать от бессилия, потому что собственная пустота поглощает его настолько стремительно, что это пугает. Он становится пустой оболочкой, фантиком без конфеты и должно быть, его болезненный крик лишь отлетит от стенок его пустой души, гулким эхом, растворяясь в нём самом.       Должно быть ему действительно больно, потому что вода на его впалых щеках ни что иное, как слёзы. Горькие, наполненные самыми тяжёлыми мыслями. Он прижимает ладони к глазам, стараясь их остановить и всё же они просачиваются сквозь дрожащие пальцы и стекают вниз по щекам, прячась где-то в воротнике его водолазки. Боль птицей садится между его ключиц и начинает вить гнездо, она здесь поселится надолго. Колючая проволока натягивается на уровне его грудной клетки, разрезая лёгкие на кровавые лоскуты. Ему больно дышать и всё же он продолжает набирать воздух в повреждённый орган, в надежде всё вернуть назад.       Глаза полны слёз. Воспалённые, красные от их жара, они безумно смотрят в зеркало, ищя в себе что-то давно не виданное. Увиденное заставляет Тэхёна болезненно улыбнуться, своей самой откровенной и настоящей улыбкой. Это он. Разбитый и собранный вновь, с лицом полным боли и грусти. Это конец.       И в один момент эмоций становится слишком много. Всё вернулось в четырёхкратном размере, погребая его под собой.       Так что же лучше, пустота или полная чаша эмоций?

ᓚᘏᗢ

       Неожиданный стук в дверь заставляет Чимина вздрогнуть. — Я смотрел на твою улыбку и понимал, что сам никогда так не улыбнусь, — проговаривает Тэ, смотря на Чимина. — О чём ты говоришь? — он хмурится, отступая на шаг, чтобы пропустить друга вовнутрь. — Чимин-а, я больше не могу, — сдавленным голосом, совершенно не обращая внимания на вопрос Чимина, продолжает Тэ. — Не могу, — вновь повторяет он, часто моргая, пытаясь прогнать эти постыдные слёзы. Мир рушится, а вместе с ним и Тэхён. Он горько плачет, стоя на против друга, зажимая рот обоими ладонями, не позволяя всхлипам вырваться наружу. — Не-е-т, — с сожалением тянет Чимин, понимая, что упустил что-то важное. Он медленно тянется к Киму и наконец обнимает своими мягкими, словно плед руками, позволяя ему уткнуться лицом себе в плечо. — Ты можешь спрятать своё лицо, если не хочешь чтобы я видел твоих слез, — шепчет он ему на ухо, невесомо похлопывая по спине. — Всё в порядке, я буду тем, кто сохранит твою боль в себе.       Тэхён дрожит, то ли от чувств, что наконец пробираются до сердца, то ли от холода, что просачивается сквозь водолазку, чтобы табуном мурашек остаться на его коже. Птица всё ещё сидит на его груди, царапая его своими когтистыми лапами, оставляет на память кровоточащие раны, чтобы он никогда не забывал, что это такое — иметь чувства и эмоции. — Прости, — сипло проговаривает Тэ в плечо Чимина. — Я не должен был… — Даже слушать не хочу, — прерывает его Пак. — Я рад, что ты пришёл ко мне, — он позволяет ему отодвинуться, но вся ещё продолжает держать в руках. — Хочешь поделиться только со мной или мне позвать остальных? — Не думаю, что хочу волновать всех, — Тэхён опускает глаза на дрожащие руки, чувствуя как вина заполоняет всё его нутро. — Ты лишь сильнее заставишь их волноваться, если не расскажешь, — Чимин отпускает плечо Тэ, но только лишь для того, чтобы прикоснуться к его подбородку, вынуждая взглянуть на него. — Мы все очень переживаем за тебя. Не отгораживайся от нас, пожалуйста. — Я расскажу, — шепчет Тэ, отводя взгляд. — Только пожалуйста, не сегодня, — молит он, пока сердце набирает бешенный ритм в его перепонках.       Этот вечер остаётся в секрете. Чимин не упоминает то, на сколько горячи были тэхёновы слёзы, что просачивались сквозь его футболку, обжигая плечо. Не будет пытаться говорить на эту темы. Ему остаётся только кидать встревоженные взгляды на друга и каждую ночь проводить около его двери, не решаясь начать тот самый откровенный разговор. И всё же тот вечер перевернул многое.       Тэхён плачет, закрывшись в ванне, позволяя включённой воде забрать эти печальные звуки. Зеркало давно покрылось пеленой, оставляя лишь размытое очертание его глаз, в которых и без отражения была видна непобедимая война. Война с самим собой. На дрожащих руках, что с силой сжимают края раковины, проступают вены, выдавая всё скопившееся напряжение. С намокших волос, капает прохладная вода, но он всё так же не может прийти в себя. Ноги подкашиваются от усталости и валят его на пол, но Тэ всё так же продолжает цепляться за раковину, роняя горькие слёзы на холодный кафель. Почему бы не умереть прямо здесь?       Улыбаться нет сил, но он упрямо выдавливает улыбку, смотря в глаза взволнованного Намджуна. — Я в порядке, — в сотый раз твердит он, обнажая зубы. — Вам не о чем волноваться.       Маска беззаботности трещит по швам, разрушается прямо перед глазами друзей, выпуская чернь сквозь эти трещины. Конец его тайны так близок.       Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, стараясь привести дыхание в норму. Не время паниковать. — Хватит этой лжи, Тэхён, — Юнги серьёзен, в принципе, как и всегда. — Зачем мне лгать вам? — он старается держать лицо, непринуждённо обводя всех взглядом и лишь на Чимине слегка теряет уверенность, когда тот смотрит на него умоляюще. — Вот именно! — Джин хватает его за плечи и с силой заставляет опуститься на диван. — Мы хоть и не твоя семья, но ты всё ещё дорогой для нас человек. Посмотри на нас, мы были вместе так долго и даже если ты не считаешь нас близкими друзьями, так считаю я…да и не только я, уверен в этом. — Подождите! — Джун слегка повышает голос, заставляя всех замолчать. — По правде говоря, Тэхён, — начинает он, удовлетворительно кивая головой, когда шум из пяти голосов затихает, — Чимин кое-что рассказал нам.       Тэ вскидывает испуганный взгляд на друга. — И мы встревожены твоим состоянием, — продолжает лидер. — Поэтому, давай без утаек и лжи, скажи нам что с тобой происходит? — Душа, которую тошнит, — шепчет Тэ, пряча взгляд в дрожащие руки. — Я хочу уйти из группы, — спустя время произносит он и с концами замолкает.