Это не фанфик

— Давай ещё раз, всё по порядку, — Дима расхаживал по комнате взад-вперёд, сжав при этом руки за спиной в замок. — В тот день наш преподаватель отвёз тебя к себе домой, чтобы ты там помылся — так? — Так, — в голосе проскользнуло некое безразличие, будто это вполне обычная ситуация, которая шатена не особо-то и касалась. — Допустим, — парень, вздохнув, подошёл к подоконнику и ловко запрыгнул на него, после чего обхватил колени руками. — Ты заставил слушать его какой-то дурацкий фанфик, и потом вы каким-то хером решили, что вам надо начать встречаться?! — он нервно посмеялся, будто произошло что-то действительно страшное или по крайней мере неожиданное, но ничего из этого не соответствовало действительности. Антон не раз говорил, что по итогу они будут вместе, ведь это фанфик. Вот только кто бы его слушал… — Диман, расслабься, это любовь! Примерно как у тебя с Катькой, только чуть больше. Если складывать, то, думаю, сантиметров на двадцать... Ну, ты понимаешь о чём я, — зеленоглазый совсем не разделял эмоций Позова, что в большей степени выбешивало крайнего. — Антон, ты балбес! Я молчу про разницу в возрасте, молчу про непродолжительное время вашего знакомства, но блять! — Дима с силой стукнул кулаком по подоконнику, из-за чего по комнате прокатился глухой звук удара. — Он чёртов аромантик! Если взрослый мужик решил для себя, что его не интересуют отношения, он не может взять и резко передумать из-за появившегося в его жизни нахального поехавшего парнишки с прибабахом. — Не гуди, развёл тут драму. Мы взрослые люди и сами всё решим. У меня всё под контролем, — беглый взгляд на часы и небольшое немаловажное уточнение: — Ой, почти всё… — поднявшись с кровати, Антон быстрым шагом направился к шкафу, намереваясь достать более-менее приличную одежду. — А теперь пардон: я вынужден удалиться. За мной вот-вот приедет принц на белом коне. Ну или препод на тачке — не суть. Порядок, который по мере возможностей пытался поддерживать Позов, уже привычно подвергся нападению высокого неряхи. Из шкафа на пол летели всевозможные вещи, образуя гору, а учредитель хаоса недовольно бурчал что-то невнятное, обещая себе прибраться как будет время. Наконец отыскав лиловую толстовку, парень выдохнул и быстро запихнул ком из одежды обратно на полку. — Он позвал тебя на свидание? — Дима с интересом наблюдал за юношей, который как всегда сначала лежал до последнего, а потом впопыхах одевался, психуя на время, которое неумолимо мчалось вперёд. — Лучше! — восторженно отозвался Шастун, наконец натянув свои любимые чёрные джинсы. — На забив. Он у меня такой романтичный. — Антон, он скинет тебя с моста, отвечаю! — кареглазый смотрел на друга с нечитаемым выражением лица, ведь чувствовал, что рано или поздно парень из-за своего безрассудства обязательно влипнет в какие-нибудь неприятности. Разумеется, это было сказано не всерьёз, но всё же Дмитрий не разделял энтузиазма своего товарища: всё было как-то слишком уж радужно (во всех смыслах этого слова). Его бесило то, что Антон не способен на тщательный анализ ситуации. Нельзя же вечно жить моментом… Нельзя ведь? — В этом случае, моя душа вселится в тело щуки и я укушу тебя за задницу, когда ты будешь плавать в озере. Это чтобы ты знал, что переселение душ не выдумка и спихнул меня именно Арс, — спешно ударив товарища кулаком в плечо, зеленоглазый хитро улыбнулся и скрылся за дверью, на ходу натягивая куртку. — Боже, дай мне сил и жопу покрепче, чтобы эта щука себе все зубы переломала, — со вздохом промолвил Позов, смотря на закрытую дверь, за которой недавно скрылось двухметровое недоразумение. Он постоял ещё с минуту у двери, после чего вернулся на подоконник, дожидаясь Катю, которая должна была прийти к нему в гости. Параллельно он наблюдал за Антоном из окна, который на всех парах бежал на встречу своей судьбе.

***

Арсений Сергеевич подъехал к подъезду Шастуна к заранее обговорённому времени и принялся терпеливо ожидать как всегда опаздывающего юношу. Время близилось к вечеру: потихоньку темнело, из-за чего всюду зажигались фонари. Когда Антон покинул подъезд, он без труда уловил взглядом машину, в которой находился до боли знакомый силуэт. Прошло чуть больше недели с момента, как Антон трясся на сцене. За это время многое изменилось. Пусть Арсений в стенах университета и оставался требовательным, невероятно дотошным преподавателем, но стоило ему очутиться с Антоном один на один в месте, где никто их не сможет потревожить, как маска строгости слетала, открывая добродушного мужчину со светлой улыбкой. Антон наконец-то рассказал другу в подробностях об отношениях, которые так и не зашли дальше поцелуев, а значит, теперь о его истории знал ещё один человек и фанфик стремительно набирал обороты. — Арс, ты достал со своей пунктуальностью. Никогда не опаздываешь, ждёшь меня вечно, из-за чего я чувствую себя виноватым, — первым делом возмутился юноша, ведь, как известно, лучшая защита — это нападение. А выслушивать от мужчины за опоздания ему порядком надоело. — И тебе здравствуй, — усмехнулся биолог. Его настроение было удивительно хорошим, что не осталось незамеченным для Шастуна. Антон успел выучить простое правило: если глаза Арсения блестят, значит, он видит еду или же замышляет что-то недоброе. Сейчас голубое небо освещало яркое солнце, и речь далеко не о полотне над нами. Это ли не повод насторожится?.. Однако парень был весь на взводе: впервые его позвали на драку, причём не кто-то, а преподаватель! — Рассказывай, кому мы едем морду бить? — он сжал кулаки и нанёс несколько ударов воздуху, насколько это позволяло пространство в салоне машины. — Я готов порвать всем задницы! Кроме себя, разумеется: моя мне ещё пригодится. На последнее заявление биолог хмыкнул, произнеся тихое: — Какая жалость, — он завёл машину и плавно сдвинулся с места. Без замечания не обошлось: — Антон, корректнее будет сказать, что ты едешь на борьбу. — Я один? А ты зассал что ли? — строгий взгляд мужчины, и Антон, будто провинившийся котёнок, опустил глаза в пол, сбавляя обороты. — Ну ладно, с кем хоть скажи… — шатен был настроен решительно — бодрость, несвойственная студенту, так и желала вырваться наружу любым способом. Брюнет долгое время молчал, из-за напряжённой ситуации на дороге не произнося ни слова по делу. Он смотрел вперёд, щурясь и изредка браня участников дорожного движения, которые права заработали явно не благодаря знаниям этого самого дорожного движения. Антону быстро наскучило прожигать взглядом водителя, поэтому спустя несколько минут он уставился в окно, наблюдая за мелькающими домами, где повсеместно горел свет. — Ты едешь бороться с собой, — всё же соизволил ответить Попов, заезжая в какой-то неизвестный Антону двор. На растерянное «чего-о-о?!» он ответил взмахом руки в правую сторону, где находился караоке-бар. — Нет, Арс, нет! — зелёные глаза наполнились страхом, ужасом, отторжением, как только до него дошло, куда его планируют затащить. — Я боюсь выступать на людях, ты же знаешь! — Арсений с ехидной ухмылкой смотрел на испуганного котёнка, но от своей задумки отступать не собирался. — Антош, будет весело, расслабься, — на это высказывание студент лишь недоверчиво прищурился, скрестив руки перед собой, не желая покидать тёплую и безопасную машину. — Поверь, если бы ты сказал эти слова, предварительно вырубив меня и привезя в лес, где кричи, не кричи — никто не услышит, я бы не так волновался. Знаешь почему? — он сделал паузу, после чего на повышенных тонах выдал ответ: — Потому что там нет чёртовых людей! — Так, ты уже взрослый и сам в праве решать, куда тебе идти, куда не идти. Переступать через себя для достижения результатов и новых впечатлений, или продолжать топтаться на месте, в этих узких границах страха, которые сковывают твои движения и возможности, — брюнет спокойно смотрел в глаза-изумруды напротив, терпеливо ожидая ответ. Антон же с недоверием косился то на клуб, то на биолога. — Я решаю остаться в зоне комфорта, — он наивно полагал, что на этом преподаватель успокоится, но ох уж этот долбаный блеск в глазах…

***

— Да блять! — шатен возмущённо ворчал, в то время как его запястье сжимала крепкая рука. Кто же знал, что фраза: «Ты в праве сам решать», — синонимична маминой: «Ой, делай что хочешь», — и за ней неизбежно следует прямо противоположное. Всего десять минут назад Арсений буквально вытащил бедолагу из машины и заволок в подвальчик, в котором было организованно милое место с баром, небольшой сценой, микрофонной установкой и огромным экраном с прожектом. Тут было достаточно людно; многие вливали в свои организмы алкоголь, а затем горланили песни срывающимися голосами. Попов выбрал свободный столик недалеко от сцены, усадил парня, будто безвольную куклу, на стульчик и подвинул список всевозможных песен, добавив радостное «выбирай». — Я даже петь не умею, — парнишка со вздохом опустил тяжёлую голову на стол. Надежда выбраться отсюда неопозоренным стремительно покидала его тело, однако он продолжал бороться. — Я тоже, Тох, — спешил успокоить его Арсений. — Всем плевать, это же караоке, — пояснил он. — Люди приходят сюда расслабиться, раскрепоститься, повеселиться в конце концов. — Вот иди и пой, принцесса Диснея, а я на тебя посмотрю, — недолгий взгляд глаза в глаза, и Арсений резко встал со своего места, направляясь в сторону юной девушки с просьбой поставить выбранную им музыку. Вскоре приятный женский голос обьявил новую композицию — «Научусь летать». Антон усмехнулся выбору песни: вроде взрослый мужчина, а собирается петь такое сразу после песни «Комбат», исполненной прокуренным басом мужика лет пятидесяти. Голубоглазое чудо встало в максимально уверенную позу, лицо было серьёзное, микрофон включён, и вот уже слышалась музыка. Арсений открыл рот и… «Белоснежка уже не та…» — единственное, что успел подумать парнишка, отходя от шока. Когда Арс говорил, что не умеет петь, он не соврал. Уши чуть ли не сворачивались в трубочку; хотелось уйти подальше отсюда и забыть всё как страшный сон. Вот только у Попова были другие планы: он чувствовал себя максимально расслабленно, ведь знал, что никто его не осудит. Ну, кроме весельчака Антона, который с выпученными глазами наблюдал за складывающейся картиной. Брюнет осознал, что добровольно парнишка на сцену не залезет, поэтому решил ему немного с этим помочь. Незадолго до всем известного припева он спустился со сцены, схватил юношу за запястье и быстро вернулся обратно с ошарашенным кудрявым прицепом. Арсений всунул в руку Антона микрофон, на что тот лишь протестующе замотал головой. — Быстрее споёшь — быстрее уйдём, — у самого уха сказал преподаватель, взяв стесняшку за предплечье и пододвигая микрофон вместе с его рукой ближе к своим губам, так как пауза затянулась. Он спел — или лучше сказать проорал — ещё несколько слов, после чего вернул микрофон к искусанным молодым губам. Антон тихо, на пробу, начал подпевать: — Мне говорить с тобой не надо. Забыть — начать любовь сначала. Я здесь принцесса карнавала, лишь оттого, что обещала... Долгожданный припев должен был быть огненным. Попов собирался сделать всё что угодно, чтобы студент раскрепостился, поэтому им было принято неординарное решение. Он развернул бедолагу боком к зрителям и сам встал напротив. Потянулся ближе к микрофону — близко, слишком близко. Антон удивлённо смотрел в небесно-голубые глаза, периодически опуская взгляд на сладкие, манящие, родные губы, преградой к которым был лишь злополучный микрофон. Биолог продолжал петь припев, намекая Антону, что и тому пора бы подключиться. И он это сделал: — Научусь летать с тобой на небо! Там, где звезды до рассвета говорят телами о любви... — эти строки звучали так органично в их исполнении: Арсений больше не кричал, а вполне сносно и тихо протягивал нужные слова; Антон начал петь громче, ведь сейчас не существовало никого кроме них двоих. Он пел для Арсения, Арсений пел для него. Смущённые посетители бара должно быть снимали двух голубков на телефон, ну да какая сейчас разница? Когда пытка Антона закончилась, раздались сдержанные аплодисменты, а цифры на экране показали число девяносто восемь. Арсений самодовольно хмыкнул, подмигнув Антону, и, напоследок поклонившись, они спустились к своему столику. Шастун немного расстроился, что их губы были так близко, но поцелуя так и не произошло. Хотя зрители скорее всего не оценили бы такого завершения песни. Но ведь Антон тоже не оценил зрителей, а они в ответ их поцелуй — разве это не справедливо? В любом случае, момент упущен, а лёгкая дрожь всё ещё бегала по телу. — Ну, как тебе? — Попов улыбался во все тридцать два зуба, ведь был доволен, что его план пришёл в действие. — Ужасно! — он смеялся по-доброму, невинно, искренне. Из глаз даже потекли слёзы от сильно смеха, вызваного переизбытком эмоций. — Я… я ведь не знаю ноты, но уверен, что ты не попал ни в одну из них, — мужчина довольно, словно наевшийся кот, улыбался, наблюдая за юношей. — Не, Арс, с попаданием у тебя явно проблемы. Я, пожалуй, жопу свою тебе не доверю, — на это заявление ему в ответ тут же прилетел щелчок по носу и тихий смешок, который не смог сдержать биолог. — Я, между прочим, для тебя старался петь плохо, чтобы на моём фоне ты казался лучшим, — он подмигнул своему собеседнику, добавив тихое: — Я же актёр. — Да ладно тебе придумывать, зато от души, — шатен жестом подозвал бармена, намереваясь заказать алкогольный напиток, ведь после пережитого немного выпить явно не будет лишним. — Не смотри на меня так: мне есть восемнадцать и я чуть-чуть. — Да я ничего не говорю, просто если ты опьяняешь и начнёшь творить здесь вещи, за которые на утро будет стыдно, я обязательно всё сниму и сохраню для семейного архива! — Антон лишь недовольно закатил глаза. Наивный Арсений думал, что его возьмёт какой-то там коктейль, — смешно. Вечер прошёл великолепно: Антон больше не стеснялся петь даже в одиночку; Попов добродушно смеялся, потягивая из трубочки его коктейль, ведь студенту он совсем не понравился. Когда умотавшийся Шастун вернулся после очередного соло, Арсений, намереваясь его сфотографировать, достал телефон. — Чёрт, Антон, почти одиннадцать, а нам завтра в уник к первой паре, — он встал из-за столика, вальяжно потянулся, разминая плечи. — Давай так: мы сюда ещё вернёмся, если захочешь, а сейчас домой. — А как ты за руль теперь сядешь? — хороший вопрос, который ввёл Попова в ступор. Об этом он как-то не подумал. — Арс, ты чего завис? Выбирай: пешком или на такси? — Шастун надеялся, что выбор падёт на прогулку, но преподаватель, опомнившись, открыл приложение для вызова машины. Время позднее, а вставать рано. И если оболтус Антон мог без зазрения совести проспать первую пару, то Арсению такая возможность, увы, не предоставлялась. Они не торопясь собрались, вышли на свежий воздух и безмолвно застыли, наслаждаясь тишиной. Ночное небо было усеяно яркими мелкими точками, где-то вдалеке горел полумесяц, освещая голые ветви покачивающихся на ветру деревьев. Чистейший воздух расслаблял организм, дарил покой и гармонию. Арсений с умиротворённой улыбкой смотрел вдаль, ожидая машину. Антон стоял чуть поодаль, оперевшись руками на деревянный заборчик. — Не злишься, что я затащил тебя сюда? — из-за долгого молчания голос брюнета звучал хрипло, низко, спокойно. Он повернул голову на парня, после чего взору открылся точёный профиль, освещаемый блеклым лунным светом. Антон нахмурил брови, немного подумал и тихо отозвался: — Ты знаешь — нет, — кончики губ робко поползли вверх, обнажая ряд красивых зубов. — Я вряд ли решусь повторить это вновь, но мне понравилось, спасибо. — Пробовать что-то новое всегда страшно, но оно того стоит, — голубоглазый медленно подошёл к собеседнику сзади, прижав тощее тело к себе. Он просунул руки под ладонями Антона, проверяя между делом, не замёрз ли юноша. — Сначала ты показал мне это, а сегодня и я смог ответить тебе тем же, — парнишка с трудом развернулся в крепких объятиях и, взглянув в добрые глаза, со вздохом опустил голову ему на плечо. На лопатки и поясницу тут же легли тёплые заботливые руки, отчего Антон даже глаза прикрыл. — Ты не пожалел, что решился на отношения? — простой, но вместе с тем такой сложный вопрос. Однако Арсений не медля ответил чёткое «нет», после чего на душе Антона стало спокойней. — Как далеко, ты думаешь, мы сможем зайти? — Поживём — увидим, Тош, — произнёс он негромко, не нарушая атмосферу, а потом повторил: — Поживём — увидим.