Каждой Твари по Паре

«Милая, покажи им, на что ты способна! Улыбайся всем членам жюри. Но не теряй концентрацию. Иди прямо. Держи спину ровно. Грудь вперёд, Харлин.» — Требовательный женский голос доносился издалека, закидывая меня вдохновляющими указаниями. Я ощущала что-то вязкое кислое во рту. Жуткая жажда. Сквозь туман в голове ко мне приходило осознание того, что я не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Накачали транквилизаторами. Уроды…Какая жестокая ирония, Джей. Надо открыть глаза. Я начала с трудом поднимать свинцовые слипшиеся веки.Кромешная темнота и звенящая тишина встретили нерадивую пациентку Аркхема. Судорожно вздохнув, я попыталась приподняться, но сразу же поняла, что все мои конечности крепко привязаны к кровати. «Суки…» — Прохрипела я, пытаясь сглотнуть. Во рту была полная засуха. Так хочется почесать нос. Чёрт подери! Джей, ты бы видел меня сейчас. Теперь я на твоём месте. 4 года назад. «Доктор Квинзель, признаюсь честно. У вас нет никакого опыта. А для данного пациента нужна по меньшей мере многолетняя практика с невменяемыми преступниками.» — Худая и высокая, как жердь директриса повторяла мне эти фразы уже в десятый раз. Я всеми силами создавала вид покорного новичка, посылая про себя её последними словами в самую гущу леса. «Я понимаю, миссис Таунсенд.» — Кивнула я, нервно вертя в руке шариковую ручку. «Доктор Чжоу подходит на эту должность куда больше Вас. Поэтому прошу Вас больше не приходить сюда. Для Вас вакансий нет.» — Процедила директриса своим прокуренным голосом, пытаясь поскорее избавиться от меня уже в десятый раз за эти пару месяцев. «Хорошо, миссис Таунсенд. Если появится место, позвоните мне. Я буду очень рада.» — Поднявшись со стула, я вежливо улыбнулась, про себя проклиная эту высокомерную стерву. Женщины всегда относились ко мне по особенному. Если бы только главным в этой тухлой больнице был мужчина! Утомлённо вздохнув, директриса махнула на меня рукой, как будто отгоняя назойливую муху. Я развернулась и вышла. Как же я хотела ей всё высказать! Эта сука вела себя так, как будто в Аркхем стояла очередь из психиатров. Все прекрасно знали, что в больнице не хватает медперсонала. Но кто пойдёт туда работать, если зарплата там самая низкая, а уровень угрозы для жизни ничуть не ниже, чем в любой готэмской подворотне. Она должна была взять меня на работу с руками и ногами! Ладно, проехали. Я шла по коридору, гордо вскинув подбородок. В глазах щипало от ужасно сильного запаха хлорки. Пожилая уборщица остервенело драила полы, что-то приговаривая. «Простите, можно я быстро пройду?» — Как можно вежливее попросила я, пытаясь обойти грозную женщину с тряпкой. Вместо нормального ответа меня одарили ненавидящим взглядом. Я отошла к стене, где пол уже казался более или менее сухим, и перепрыгнула, стараясь не наследить. Мой изящный жест не был оценен по достоинству. Уборщица лишь тихо буркнула что-то, вернувшись в ожесточённому мытью. «Да пошла ты.» — Тихо прошипела я себе под нос. «Дорогая, я перезвоню тебе. Мне нужно готовиться к лечению пациента Х. Да, да. Того самого из телевизора.» — Раздался достаточно весёлый мужской голос из комнаты медперсонала. Я замедлила шаг, прислушавшись. «Я знаю, что справлюсь с ним. Это пациент с диссоциативным расстройством личности. Ты же знаешь, я сталкивался с такими случаями много раз.» — Уверенно продолжил говорить мужчина. Всё моё существо напряглось, ведь я знала, о ком шла речь. Не долго думая, я вошла в комнату. «Ой, извините! Я думала это кабинет доктора Прайса.» — Сделав вид, что я ошиблась дверью, пролепетала я, растерянно хлопая ресницами. Низкорослый темноволосый мужчина с телефоном в руке обернулся. Мои подозрения подтвердились. На белом плаще красовался бейджик с его китайской фамилией. «Ничего страшного.» — Быстро ответил доктор, окинув меня заинтересованным взглядом. Да, мужчины именно так реагируют на молодую, стройную, голубоглазую блондинку. Я застенчиво улыбнулась, убрав за ухо прядь волос. Это всегда действовало безотказно. «Я перезвоню.» — Сказал мужчина, выключая телефон. До меня донёсся разочарованный женский голос в трубке. «Может я чем-то смогу Вам помочь?» — Поинтересовался доктор Чжоу, заглядывая мне в лицо. Ему явно было больше 40. Годился мне в отцы. Вот чаще всего именно такие взрослые особи подбивали ко мне клинья. «Дело в том, что моя бабушка здесь лечилась. Вот недавно выписали, но у неё бывают нервные срывы. Хотела посоветоваться с профессионалом.» — Объяснила я,придумывая на ходу душещипательную историю. «Конечно. Понимаю Вас. Это очень тяжело, когда родные люди страдают психическими расстройствами.» — Тут же маленькие черные глаза наполнились сочувствием. Доктор Чжоу подошёл ко мне. Я потупила глаза, делая вид, что готова расплакаться. «Прошу сядьте. Как вас зовут?» — Мягко взяв меня под руку, мужчина галантно усадил меня на стул. «Лиза.» — Буркнула я, тяжёло вздыхая. «Как часто случаются нервные срывы?» — Доктор Чжоу начал сеанс со своей соперницей под прикрытием. «Каждый вторник. Не знаю, с чем это связано.» — Растерянно ответила я, вылупившись на него, как утопающий на спасателя. «Лиза, давайте разберём, что этому предшествует. Как ваша бабушка и Вы обычно проводите вторник?» — Доктор Чжоу понизил голос. Ох, как же я начала красиво врать, с восторгом описывая свою выдуманную родственницу! До сих пор собой горжусь за эту находчивость! Самое смешное, что этот опытный квалифицированный психиатр поверил мне. Его маленькие узкие глазки то и дело скользили по моим скрещенным ножкам. Благо чёрная юбка была немного выше колен и выгодно подчеркивала их стройность. Всё закончилось тем, что он помог мне «найти» тригер у моей несуществующей бабушки. Это оказался звук кофемолки, которым я (нерадивая внучка) пользовалась именно по вторникам. Я его так благодарила за это! Практически лезла обниматься! Он смущённо улыбался, покраснев. Ну, и потом конечно же произошло, то что обычно случается. «Я уже закончил свою смену. Могу Вас проводить до дома. В эту осеннюю пору темнеет рано.» — Предложил доктор, забыв про свою жену. Конечно же Я согласилась, сперва не много замявшись для приличия. Когда мы проходили мимо одного из кафе, я недвусмысленно намекнула, что проголодалась. Доктор сразу же предложил зайти. Стоит сказать, что я не думала, что всё так удачно обернётся. Видно сама судьба благоволила моей встречи с легендарным Клоуном. Я всегда носила с собой капли от насморка. Так повелось с детства. Когда господин Чжоу вышел справить нужду, оставив меня за столиком с горячими ароматными чашками кофе, я быстро осмотрелась. Посетителей было очень мало. И мы сели в самом дальнем углу, так что никто не обращал на нас внимание. Я быстро достала капли и, не жалея, вылила пол флакона в чашку своему конкуренту. Да, я знаю, что это подло. В своё оправдание могу сказать одно. Я знала, что он не умрёт, просто сляжет на недельку другую. Ничего страшного. Мне этот пациент был намного нужнее. «Лиза, я надеюсь, что мои советы помогут твоей бабушке.» — Проникновенно сказал мужчина, неспеша отпивая кофе. «Я тоже, доктор. Очень надеюсь.» — Кивнула я, наблюдая за тем, как он плавно и с наслаждением глотает мою отраву. В тот вечер доктор Чжоу пытался напроситься в гости к милой молоденькой блондинке, но та культурно отказалась, сославшись на свою «любимую бабушку». Следующий день я провела у телефона, боясь отойти хотя бы на секунду. Когда после обеда раздался заветный звонок, я испытала какое-то непередаваемое ощущение. Всё тело покрылось мурашками от предвкушения. Я не много подождала, чтобы не казалось, что я этого звонка ждала, как маны небесной. И откашлявшись, подняла трубку. «Алло.» — Как можно строже сказала я. «Доктор Квинзель, это директор Аркхема. Миссис Таунсенд.» — Раздался знакомый прокуренный голос, в котором уже не слышалось прежнее высокомерие. «Да. Я вас слушаю.» — Холодно и безразлично ответила я, теребя пальцами поясок своего домашнего халата. «Дело в том, что по непредвидимым обстоятельствам освободилась вакансия психиатра. Надеюсь, Вас ещё интересует работа в Аркхеме? Вы можете завтра с утра прийти на оформление Вас в штат?» — Напряжение волнами исходило с того конца трубки. Как же было сложно этой стерве переступить через свою гордость! «Подождите. Я сейчас посмотрю, свободна ли я завтра.» — Я постаралась не выдавать сдержанной интонацией ни капли радости, которая наполнила меня до краёв. Выдержав паузу,я нарочито громко зашелестела старой тетрадкой в трубку. Громкое тяжёлое дыхание директрисы было песней для моих ушей. Как же я её бесила! «Смогу только к 12 часам подойти.» — Наконец-то пробормотала я, как можно незаинтересованее. «Хорошо. Буда Вас ждать в своём кабинете, доктор Квинзель.» — С явным облегчением буркнула директриса. «До свидания.» — Сухо попрощалась я, кладя трубку. «Есть!!! Ура!» — Завизжала я, прыгнув на кровать. Вот так я получила пропуск к тебе, Джей. Но не всё было так радужно, как я рассказывала этой разведёнке. Не было никаких твоих загадочных разговоров на нашей первой ознакомительной терапии, не было проникновенных взглядов и моих восторженных вздохов. «Что это такое?!» — Возмущённо спросила я, зайдя в палату, в которой лежал, привязанный к постели, костлявый мужчина. Не таким я представляла Джокера, после тех устрашающих репортажей в новостях. Главный беспредельщик Готэма спал, напичканный транквилизаторами. Беспомощный, худой, с грязными зелёными волосами до плеч. «Предыдущий психиатр выписал ему ежедневные уколы успокоительного.» — Пробурчала главная медсестра с очень подходящим для неё именем — Люсинда. «Кошмар.» — Процедила я, подходя поближе. Я смогла рассмотреть серость его сухой кожи и, конечно, знаменитые шрамы, образующие страшную улыбку. Кто же тебе так плохо зашил раны?! Наверное, какой-то криворукий сапожник. Вот какая первая мысль возникла в моей голове при взгляде на его лицо. «Никаких больше транквилизаторов. Трёхразовое питание, включая полдник. Пациент должен быть способен отвечать на мои вопросы.» — Обернувшись к Люсинде,потребовала я. «Не много ли ты на себя берёшь, деточка?» — Ехидно оскалилась медсестра,подбоченясь. «С этого дня я его лечащий врач. Если есть какие-то вопросы, то обратитесь к директрисе Таунсенд.» — Подойдя к женщине, я мило улыбнулась, чем вызвала удивлённое фырканье пожилой медсестры. И вот теперь мой черёд лежать привязанной с убийственной дозой успокоительного в крови. Ну, разве не ирония судьбы, Джей?!

***

«Что произошло, доктор Мартинес? Что Вы ей сказали?» — Маленький пухлый мужчина с залысиной ходил кругами по своему кабинету, возмущённо жестикулируя. «Сеанс прошёл успешно по всем параметрам. Я не присутствовала в тот момент, когда пациентка сорвалась.» — Спокойно ответила женщина с короткими, каштановыми волосами и умными, миндалевидными глазами. Она сидела на стуле, ничем не выдавая свою растерянность. «Зато санитары присутствовали. Один из них остался без уха. Теперь мне придётся заполнять кучу бумажек, писать объяснительные во все инстанции. Я теперь только этим и занимаюсь.Что последнее вы сказали ей, перед тем, как она напала на санитара?» — Директор Браун всем своим поведением показывал своё недовольство. Его лицо покраснело до такой степени, что напоминало переспелый помидор. «Я сказала, чтобы пациентку перевели из одиночки в общее отделение.» — Невозмутимая интонация доктора Мартинес бесила директора ещё больше, чем сама ситуация. «После одного сеанса? Вы в своём уме?!» — Практически закричал мужчина, теряя контроль. «Не надо повышать на меня голос, мистер Браун. Я не одна из ваших сотрудников. За моими плечами многолетний опыт работы с людьми, страдающими психическими расстройствами. Харлин Квинзель не сумасшедшая.» — Отрапортовала доктор Мартинес, выразительно изогнув брови. «Этого не может быть, доктор. Её неадекватность очевидна. Давайте опустим предыдущие случаи её нападения на персонал и остановим внимание на последнем. Один из санитаров, сказал, что она лягнула его в колено, извернувшись, как кошка. Потом просто кинулась на второго санитара, укусив его за ухо. Каким-то чудом её удалось скрутить и прижать к полу. Эта Квинзель обращалась к Вам, доктор. Кричала о каком-то подарке.» — Директор Браун исходил пеной, тыкая указательным пальцем в женщину, которая всем своим видом вызывала в нём ощущение собственной неполноценности. «Это всё симуляция, мистер Браун. Квинзель не страдает ни одним из перечисленных в отчётах заболеваний. Она слишком расчётлива и адекватна в своих действиях. А нападение на санитара было адресовано мне, как доказательство её невменяемости. Но я не собираюсь поддаваться этой манипуляции. Пациентка определённо в своём уме. Я это докажу.» — Голос доктора Мартинес был полон уверенности и решимости. Её карие миндалевидные глаза горели желанием идти до конца. «Я уже где-то слышал или читал данную формулировку. Дайте подумать.» — Директор Браун нахмурился, почесав подбородок. Через несколько секунд он подошёл к своему столу и начал открывать один ящик за другим в поисках чего-то. Достав отрёпанную папку, мужчина быстро, но внимательно пролистал её содержимое. «Вот оно.» — С явным злорадством буркнул директор Браун, протягивая заветный листок доктору Мартинес. Женщина, недоверчиво прищурившись, начала читать про себя. «Пациент ведёт себя разумно, рассуждая о том, как и почему попал в Аркхем. Он полностью отдаёт отчёт в своих действиях. Проанализировав все заключения предыдущих психиатров, я могу с большой долей вероятности настаивать на том, что все приписанные ему расстройства лишь достаточно правдоподобная имитация. Деперсонализация, эмоциональная депривация, биполярное аффективное расстройство, диссоциативная фуга, психоз, мизантропия, шизофрения никак не могут сосуществовать в одной личности. Надеюсь, что в следующий раз я смогу капнуть глубже, узнав хоть какие-то подробности о прошлом пациента.» Доктор Мартинес медленно выдохнула, ещё раз перечитав абзац. В её голове проскочили воспоминания о недавнем сеансе с буйной пациенткой и о тех расстройствах,которые Сильвия перечисляла вместе с ней. Всё сходилось. «Хотите узнать, кто автор?» — Ехидно ухмыльнувшись, директор подошёл к немного растерянной женщине. Она посмотрела на него с немым вопросом в глазах. Многозначительно хмыкнув, мистер Браун показал ей обложку папки, из которой он достал этот отчёт. Доктору Мартинес стоило титанических усилий сдержать удивлённый вздох. Её глаза быстро пробежались по выцветшей надписи: «Доктор Харлин Квинзель. Пациент №17: Джокер.»

***

Маленькая синяя иномарка припарковалась у ничем непримечательного домика. Одного из десятков других в самом спокойном районе Готэма, который напоминал пластиковую поделку, готовую разрушиться в любую минуту. Здесь жили зажиточные семьи, принадлежавшие к политической верхушке. Женщина в длинном коричневом пальто вышла из автомобиля и быстро прошла по чистой узкой дорожке. Постучав в дверь, она зачем-то оглянулась, будто боясь поймать на себе любопытный взгляд соседей. Дверь осторожно открылась. «Чем могу Вам помочь?» — Лучистые голубые глаза встретились с темными карими. «Здравствуйте. Я Доктор Сильвия Мартинес. Мне хотелось бы поговорить с матерью Харлин Квинзель.» — Ответила смуглая женщина с короткой стрижкой, показывая своё удостоверение. Наступила тишина. Хозяйка дома удивлённо приоткрыла рот, явно не ожидав услышать такую просьбу. Это была пухленькая ухоженная женщина со вздёрнутым носиком и большими голубыми глазами, которые сразу же выдавали её близкое родство с пациенткой. Платиновые волосы были идеально уложены в причёску а-ля Мерилин Монро. «Заходите.» — Нехотя буркнула хозяйка, пропуская доктора внутрь. Внимательный проницательный взгляд карих глаз быстро оглядел уютный, но немного кукольный интерьер в тёплых бежевых и розовых тонах. «Как Вы узнали, где я живу?» — Спросила голубоглазая женщина, нахмурившись. Её миловидное лицо сразу же приобрело грозный вид. «У меня есть свои источники, Миссис Квинзель…или лучше обращаться к Вам — Миссис Джонсон?» — Вежливый, но холодный тон доктора Мартинес контрастировал с достаточно дружелюбным выражением её лица. «Я много лет назад взяла фамилию своего второго мужа.» — Отозвалась хозяйка, недоверчиво наклонив голову на бок, чем очень напомнила свою дочь. «Помощника главы администрации Сэма Джонсона.» — Кивнула Сильвия, сделав шаг к полке с фотографиями, на которых красовалась счастливая супружеская пара. Темноволосый коренастый мужчина и красивая фигуристая блондинка. «Да. Мой Сэм уже как два года покинул этот бренный мир.» — Сложив руки, словно в молитве, пролепетала хозяйка, потупив глаза. «Примите мои соболезнования, Миссис Джонсон.» — Сдержано отозвалась доктор Мартинес, замечая неискренность в показной скорби вдовы. Хозяйка жестом пригласила Сильвию к дивану, обитому розовым бархатом. «Я лечу вашу дочку Харлин. У меня возникло много вопросов, на которые она мне никогда не даст честных ответов. Мне кажется, что именно Вы знаете её настоящую.» — Начала доктор Мартинес, внимательно следя за реакцией миссис Джонсон. Голубые глаза заметно потемнели от напряжения. «Мы с Харлин давно не общаемся, доктор. Моя малышка давно позабыла мой телефон.» — Удручённо вздохнув, ответила женщина и села напротив Сильвии. «Когда Вы виделись в последний раз?» — Продолжила доктор Мартинес, положив ногу на ногу. «Хороший вопрос. Дело в том, что для меня последний раз был тогда, когда она закатила ужасный скандал и сбежала из дома. Ей было 16 лет. Тогда я можно сказать попрощалась с девочкой, которую вырастила. На смену ей пришёл совершенно злой и незнакомый мне человек.» — Вытащив из кармана своего кристально-чистого белого платья платок, женщина поднесла его к губам, словно сдерживая слёзы. Доктор Мартинес едва заметно поморщилась, чувствуя фальш. «Я уверенна, Вы любили её всем сердцем, заботились о ней, вкладывали в неё свою душу. Дети бывают такими неблагодарными, Вивиан.» — Карие глаза сочувственно сузились. «Да-да. Так и было. Харлин всегда была послушной, усидчивой и артистичной девочкой. И главное необыкновенно красивой и милой. Её все любили.» — Затараторила бывшая миссис Квинзель, явно воодушевившись пониманием гостьи. «Я думаю, Харлин очень не хватает Вашего присутствия в её жизни, даже если она не признаётся в этом самой себе. Нет человека ближе, чем родная мать.» — Утвердительно кивнула доктор Мартинес. «Моя Харлин всегда слушалась меня. Но в подростковом возрасте начала бунтовать и делать всё, чтобы меня разозлить. Но я всё равно не сдавалась, доктор.» — Голубые глаза заблестели решимостью доказать гостье, какой прекрасной матерью она была. «Я понимаю Вас, Вивиан. Каждый раз, когда я вижу Харлин, я знаю, что смотрю на маленькую потерянную девочку, которая требует заботы и внимания.» — Подавшись вперёд, Сильвия заглянула в лицо старшей Квинзель с почти искренним состраданием. «Да-да. Вы даже не представляете, какое светлое будущее ждало мою дочку. Сейчас! Подождите секундочку.» — Затараторила воодушевившаяся женщина, подскочив и практически побежав в одну из комнат. Через несколько секунд громкой возни, миссис Джонсон вернулась с большим фотоальбомом. Присев рядом с доктором Мартинес, женщина с неподдельной гордостью начала показывать фотографии. «Только посмотрите на это чудо. Харлин участвовала в конкурсах красоты с 5 лет. Мы с ней были настоящей командой. Я отдала её на гимнастику, потому что заметила в ней природную гибкость и изящество. Моя девочка вся в меня! Вот смотрите. Делает поперечный шпагат на одном из выступлений. И это только через неделю после начала тренировок. А вот Харлин играет гаммы. Здесь ей 7 лет. Ну, куколка ведь!» — Старшая Квинзель взахлёб рассказывала гостье о достижениях своей единственной дочки,подтверждая свои слова красочными фотографиями. Но вместо восторга и умиления доктор Мартинес испытывала странное щемящее ощущения похожее на отвращение. Фотоальбом начался с одной единственной чёрно-белой фотографии новорождённой Харлин в коляске, а потом сразу же шли фото уже 5 летней девочки с двумя высокими хвостиками по бокам. Где же становление ребёнка? Первые шаги маленькой Харлин? Ведь обычно матери запечатлевают процесс взросления с особой тщательностью. «Я всегда учила её быть вежливой, доброй и жизнерадостной. Видите, как она улыбается! Красавица!» — Щебетала старшая Квинзель, не обращая внимание на тревогу в глазах гостьи. Доктор Мартинес всё больше и больше напрягалась, рассматривая фотографии, рассказывающие о детстве её пациентки. С каждой новой картинкой маленькая Харлин приобретала женские очертания. Уже в 6 лет маленькая светловолосая девочка была накрашена, как настоящая потаскуха. Толстый слой пудры, подведённые глаза, яркие густые румяна, сильно накрашенные губы, и ,конечно, вызывающие позы, не свойственные ребёнку. «Вот моя Харлин заняла первое место на конкурсе красоты. Она выступала с обручем. Покорила всех членов жюри.» — С откровенным самодовольствием пролепетала старшая Квинзель, тыкая пальцем в большую фотографию, на которой девочка в розовом купальнике с короной на голове стояла на маленьком пьедестале. Её широкая натянутая улыбка покоробила доктора Мартинес. В голове сразу возникло лицо взрослой Харлин с практически идентичной искусственной улыбкой. «Я старалась не пропускать ни один конкурс, потому что знала, как талантлива и красива моя дочка. Она была рождена блистать на сцене!» — Воскликнула Вивиан Квинзель практически со слезами на глазах. «Что произошло потом?» — Процедила сквозь зубы доктор Мартинес, едва сдерживая своё возмущение от увиденного. Весь альбом состоял только из фотографий с конкурсов. Вместо ответа голубоглазая женщина многозначительно сморщилась, быстро перевернув страницу, на которой была последняя фотография с надписью «Харлин 13 лет». Повзрослевшая девочка стояла в толпе участниц с совершенно отрешённым, пустым взглядом и без намёка на улыбку. Её детское лицо под толстым слоем косметики выглядело устрашающе. «В тот день она проиграла какой-то пигалице, спевшей дурацкую песенку. Харлин расстроилась, конечно. Я пыталась её поддержать, но она замкнулась в себе. Выигрыш в том конкурсе сулил большую сумму денег и подарки от спонсоров. Мы могли уехать из этого паршивого города.» — Разочарованно пожав плечами, объяснила старшая Квинзель. Оттенки давней обиды, сожаления и ярости в её приятном голосе были заметны доктору Мартинес. «Вы сказали, что Харлин сбежала только в 16 лет.» — Нахмурилась Сильвия, посмотрев в милое лицо женщины. «Мы перестали находить общий язык. Я всегда хотела быть её лучшей подружкой. Хотела, чтобы моя Харлин делилась со мной всеми своими переживаниями. Но увы…она связалась с плохой компанией. Начала поздно возвращаться домой в пьяном угаре. Кричала на меня и даже кидалась драться. Полностью забросила уроки фортепиано и гимнастику. Она с большим трудом закончила школу. Ну, а потом вообще сбежала. Дальше у моей Харлин началась самостоятельная жизнь, в которой я уже не участвовала.» — Голос женщины дрожал, пока она прижимала к груди фотоальбом. Сильвия внимательно следила за тем, как в голубых глазах проскользнуло подобие искренней грусти. «Доктор, тот репортаж в новостях довёл меня до нервного срыва. Мой дорогой Сэм вызывал мне скорую. Мне до сих пор сложно признать, что моя девочка стала преступницей. Поэтому я предпочитаю пересматривать фотоальбом и бесчисленные грамоты и медали, которые мы завоевали. В моей памяти Харлин всё ещё такая.» — Одинокая слеза скатилась по щеке старшей Квинзель, пока она проводила указательным пальцем по фотографии, на которой маленькая девочка стояла на пьедестале с короной на голове. Сильвия удручённо нахмурилась, посмотрев на идеальный бежевый ковёр под своими туфлями. «Ох, простите. Я Вас расстроила. Понимаю. Тяжёлая у меня судьба. Давайте выпьем чай.» — Приняв молчание гостьи за сочувствие её потере, Вивиан быстро положила альбом на столик и направилась на кухню, даже не дождавшись ответа. Она ещё что-то лепетала, но доктор Мартинес уже не особо прислушивалась. Неторопливо взяв альбом в руки, Сильвия снова пролистала его,просматривая даже пустые незаполненные страницы,будто находясь в каком-то трансе. Её глаза молниеносно сузились, когда в самом конце она нашла маленькое,потрёпанное фото, на котором смущённо и искренне улыбалась конопатная рыжая девочка лет 4-х с большими голубыми глазами. На ней было милое белое платьице с клубничками. «Вы предпочитаете чай с лимоном или без, доктор?» — Послышался учтивый голос из кухни. Сильвия нервно сглотнула, быстро положив фото к себе в сумку. «Извините, Вивиан, но мне пора. Спасибо Вам большое за откровенность.» — Поспешно попрощалась доктор Мартинес, встав с дивана и без промедления направившись к выходу. Она не обратила никакого внимания на немного растерянный оклик старшей Квинзель. Взгляд карих глаза горел решимостью достучаться до главной пациентки Готэма, и теперь она знала, как это сделать.