Каждой Твари по Паре

Рядом с ним я чувствовала, как меня тянет к опасной черте. А еще я чувствовала, что он мог заставить меня перешагнуть ее. Это поразительное чувство звенящей пустоты внутри было мне знакомо. Ох, как знакомо…впервые я узнала, что это такое, когда мне не было и пяти лет. «Как вывести эти отвратительные веснушки?! Они портят её милое, пропорциональное личико.» — Говорила моя мамуля Вив какому-то пожилому, седовласому мужчине в белом халате. Его большие, светлые глаза с жалостью осмотрели меня с ног до головы. Ему было прекрасно известно, что меня ждала настоящая пытка под лазерным лучом, выжигающим мою кожу. «Мама! Мамочка!» — Разносился мой отчаянный, детский плач. Я звала на помощь своего мучителя с поразительной настойчивостью и надеждой, что он остановит эту боль, обнимет и заберёт домой. «Терпи, Харлин.» — Монотонно и строго повторяла мамуля Вив, хладнокровно наблюдая за тем, как единственная дочка бьётся в агонии по её прихоти. А потом мы ехали в такси, и я не могла дышать от боли и непонимания. Почему самый дорогой и близкий мне человек заставил меня испытать подобное? «Ты же знаешь, что так лучше. Скоро всё заживёт, и твоё личико будет просто идеальным.» — Почти ласково успокаивала меня мама, убеждая не чесать раны для общего блага. Содрогаясь всем телом, я решительно сжимала и разжимала маленькие кулачки, исполняя её «просьбу». Мне хотелось, чтобы мама гордилась мной, чтобы была довольна, ведь я была её «куколкой». Мне было три годика. Второй раз, когда я снова ощутила эту пустоту, мне казалось, что это был сон. Такое не могло произойти…я ведь выполняла все её требования, послушно танцевала, ходила, виляла бёдрами, подмигивала и улыбалась всем, на кого она указывала. «Всё из-за тебя!!! Меня бы здесь не было, маленькая дрянь! Надо было сделать аборт! Ты сломала мне жизнь!» — Кричала мамуля Вив, таская меня за волосы по комнате. «Мама, пожалуйста! Прости!» — Жалобно попискивала я, извиняясь за своё существование. «Ты должна быть первой! Нам нужны эти чёртовы деньги! И ты будешь делать всё для этого! Ты обязана мне жизнью, мелкая потаскуха!» — Не унималась озверевшая блондинка в банном халате и с литром красного вина в организме. «Хорошо, мама!» — Воскликнула худенькая девочка под её ногами. В ту ночь я забилась под кровать, как маленький, испуганный щенок, так и не сомкнув глаз. Мне было 7 лет. Третий раз…честно говоря, я пыталась изо всех сил стереть, запихать в самый дальний угол подсознания и никогда не вспоминать. Моя вторая победа далась мне слишком тяжело. «Иди с дядей Маркусом, Харлин. Он угостит тебя тортиком и твоим любимым малиновым десертом.» — Лепетала мне на ухо та, которая должна была остерегать, та которая должна была ограждать. Я помню щемящую тоску, лёгкие толчки в спину, и красивую, переливающуюся золотом дверь. Мне хотелось вырваться и убежать, но я не могла расстроить маму…я была обязана ей. Входя в комнату, я ещё не понимала, что навсегда оставлю свою душу в этом уютном, гостиничном номере. Моё детство будет окончательно растоптано, разорвано, искалечено, вывернуто наизнанку. «Завтра пойдём кататься на твоих любимых горках. А потом сходим в зоопарк, Харлин.» — Ворковала мамуля Вив, аккуратно растирая мою спину мочалкой и поглаживая по голове, как верного пса. Вода была слишком теплой, её голос слишком нежным, почти извиняющимся…почти сожалеющим. Мне было 9 лет. Думаете, я перестала доверять ей и исполнять её приказы? Нет! Нет! И ещё раз — НЕТ! Я была «куколкой», «милашкой», «голубоглазкой», но не дочкой. Я была проектом. Билетом в новую жизнь. Способом заработать. Мне казалось, что я никогда не смогу вырваться из этих цепких, материнских лап. Каждый раз я надеялась, что новая победа, дорогой приз, путёвка на курорт купят её любовь, её ласку, её заботу. И четвёртый раз. Тот самый, который навсегда перевернул моё восприятие. «Харлин, я вернусь поздно. Закрой дверь и ложись спать.» — В сотый раз проверив свою идеальную укладку а-ля Мэрилин Монро и в тысячный раз пригладив бока нового чёрного платья, бросила мамуля Вив. В нашу ненормальную жизнь вошёл мистер «Я не знаю, как не быть подкаблучником». С виду презентабельный, высокий и неглупый мужчина стал ещё одним рабом в руках моей мамаши быстро и незаметно для него самого. Выполняя все её капризы, реагируя на каждую её истерику, он попадался на ту же удочку, что и я. В какой-то момент я поняла, что именно с ним смогу разделить своё нелёгкое бремя. Внимание и «забота» мамули Вив теперь были направлены не только на меня, и это облегчило мне жизнь. Но я росла, превращаясь из ребёнка в девушку, из покладистой куклы в строптивого и озлобленного подростка. И вот тогда началась жара. «Чего ты ходишь здесь?! Иди к себе в комнату.» — Всё чаще я стала слышать в свой адрес. До меня практически сразу дошло, что моя мамуля Вив ревновала меня к своему слюнтяю. Моя молодость ужасала её. Ну, и что Вы думаете? Я начала подтверждать её самые страшные опасения. Выходила утром на кухню в коротких, облегающих шортиках, вертелась перед мистером «Не знаю, куда деть свои глаза». Я сознательно провоцировала несчастного и свою больную мамашу. Мне это нравилось! Я наконец нашла способ отомстить, сделать ей больно, ранить за живое. «Неблагодарная! Из-за тебя я все эти годы не могла устроить свою личную жизнь! И вот наконец-то я нашла мужчину, и ты хочешь всё испортить! Дрянь!» — Заорала белокурая женщина в утягивающем белье, как только её избранник ушёл на работе. Я сидела на холодном бортике ванны, уставившись на свои худые, босые ноги. «Надо было избавиться от тебя ещё в утробе! Из-за тебя я потеряла свою идеальную талию.» — Не унималась шизанутая мадам, видно забыв про то, как с завидным постоянством навещала холодильник по ночам. «Отстань от меня.» — Процедила я, подняв голову. Красное от ярости круглое лицо мамули Вив вызвало у меня кривую усмешку. «Потаскуха!» — Я почувствовала сильный, хлёсткий удар. «Пошла вон из моего дома! Чтоб я тебя здесь больше не видела! Ты ничто! Потрёпанная, никому ненужная, тупая девчонка!» — Выпалила на одном дыхании разъярённая блондинка. В тот момент мой мозг отключился. В каком-то трансе я быстро собрала свои пожитки в чемодан. Мне всё ещё не верилось, что она могла…говорить это в серьёз. Выйдя в коридор, я остановилась в ожидании. Боль от пощёчины не шла ни в какое сравнение с тем, как саднило где-то под рёбрами от её слов. Я всё-таки надеялась, что она одумается, скажет, чтобы я шла в свою комнату и положила вещи обратно. «Иди. Без меня ты ничего никогда не добьёшься.» — Провозгласила моя родная мама, выгоняя меня в неизвестность. Её большие, голубые глаза искрились от злобы и ненависти. Ни капли любви, ни капли сомнения. Мне было 16 лет. Ну, и вот спустя много лет я снова ощущала эту звенящую пустоту…но теперь виной этому был другой человек. Сили была права. Чёрт её подери! Я попала в тот же самый капкан, истекала кровью, едва дыша, и всё ещё отказывалась от какой либо помощи. Грёбаная гордость и что-то ещё… Как я могла проглядеть все эти подозрительные моменты? Как могла вот так легко быть взятой в оборот? Словно все эти годы, проведенные на свободе, я ждала, когда встречу его, чтобы опять стать игрушкой. Да, я знаю, в психологии это называется повторение негативного опыта, подсознательная тяга к эмоциональным качелям. «Вспышка», чередующаяся с застоем и унынием. Я жила ради того, чтобы мама улыбнулась мне, погладила по голове, просто ласково сказала «Доброе утро». Я чувствовала такой приток наслаждения, что меня окутывало теплом. Эти редкие моменты наполняли смыслом все скандалы и истерики, боль и унижение. Я была готова терпеть, угождать в надежде снова испытать эту «вспышку». И вот теперь сидя привязанной к стулу по рукам и ногам чёрт знает где, я прокручивала в голове всё, что произошло между мной и Джеем. Как же теперь всё стало прозаично… 4 года назад Я ощущала, как моё тело дребезжит от вибрации, исходящей от ревущего мотора. Моё сознание изнывало от нехватки инстинкта самосохранения или его избытка. На тот момент я оправдала свой выбор тем, что я была бы в большей опасности в тюрьме, чем среди самых отъявленных головорезов Готэма. Так сказать, из двух зол я выбрала наименьшее, пока ещё не признавая то, что ехала к своему пациенту, потому что мне было просто необходимо увидеть его. Мужчины в клоунских масках казалось не замечали моего присутствия, полностью погружённые в свои собственные мысли. Только тот самый низкий, коренастый бандит, открывший мою камеру, косился на меня с откровенным интересом. Я многозначительно игнорировала его, смотря вперёд. Фургон подбрасывало, заносило на поворотах. Водитель явно очень спешил. Я перебирала в голове места, в которых мог устроить свое логово главный преступник Готэма. Резкий скрежет шин оповестил всех незаконопослушных пассажиров о том, что пора выходить. Я вопросительно посмотрела на мужчину рядом со мной. «Надень это.» — Грубо буркнул бандит, протягивая мне странный мешок. «Зачем?» — Выдохнула я, стараясь не показывать никакого страха. «Чтобы ты не знала дороги.» — Светлые глаза лукаво блеснули из-под маски. Недовольно тряхнув головой, я всё-таки выполнила это унизительно условие. Затхлый запах старой ткани и кромешная тьма. Но я была готова на такое испытание. Без особой нежности меня подхватили под руку и повели вперёд. Я судорожно вздрагивала, спотыкаясь. Вскоре я почувствовала запах канализации, вернее вонь. Чёрт! От меня решили избавится что ли?! Сердце начало барабанить в ушах. Инстинкт самосохранения наконец включился. «Ещё долго идти?» — Пробормотала я, стараясь звучать как можно непринужденнее. Многозначительное хмыканье послужило мне ответом, нисколько не развеяв мои опасения. Я продолжила идти, всё сильнее напрягаясь и начиная жалеть о своём выборе в пользу банды Джокера. Вонь начала растворятся в кисловатом запахе, похожим на уксус. «Спускаемся.» — Тихо буркнул один из мужчин, дёргая меня за локоть. «Помедленнее, пожалуйста.» — Пролепетала я, с трудом нащупывая ступеньки. Я ощущала одновременно и холод, и жар. Мне было всё тяжелее дышать в этом старом мешке. Внезапно до моих ушей донёсся скрип дверей. Неужели мы на месте?! Лёгкий толчок и с меня резко сняли мешок. Яркий свет ударил мне в глаза, вынуждая судорожно моргать. Бандиты зашаркали мимо меня, явно расслабляясь. Наконец я смогла оглядеться. Я стояла на пороге большой, просторной комнаты, заставленной креслами, на которых валялись вещи. Огромный стол стоял в углу. Одноразовые стаканчики, грязные тарелки, несколько пепельниц, полных окурками. Никаких обоев, только наспех побеленные стены и на удивление чистый пол. Я всё ещё не могла отойти от стресса. Меня потряхивало. Мужчины будто не замечали меня, снимая свои маски, кладя оружие куда попало и перебрасываясь циничными фразочками про убитых полицейских. Тот самый бандит, вытащивший меня из камеры, сбросив маску, с наслаждением почесал свой бритый затылок. Подойдя к небольшому серому холодильнику, мужчина достал бутылку йогурта. Обернувшись, он быстро подошёл ко мне, протягивая её мне. Это был взрослый мужчина лет 40 с увесистыми мешками под светло-серыми глазами, которые насмешливо искрились в тусклом свете. «Спасибо.» — Выдохнула я, беря бутылку. Лаконично кивнув головой, бандит достал из кармана пачку сигарет. Я обратила внимание на татуировки на костяшках его пальцев. Это были кресты, обвитые колючей лозой. «Сделал себе во время второй отсидки.» — Непринуждённо пробормотал мужчина, закуривая сигарету. Его пухлый рот искривила хитрая ухмылка. «Ударились в религию?» — Спросила я, цепляясь за возможность хоть как-то наладить контакт. «Да, было дело. Хотел отчистить душу, а потом…» — Загадочно проговорил бандит, сверля меня своими светлыми глазами. «Что потом?» — Пробормотала я, открывая йогурт. «Потом я вышел на свободу.» — Ответил мужчина, выдохнув терпкий дым мне в лицо. «Совесть засыпает, когда снова оказываешься на улицах Готэма.» — Отозвался один из мужчин, плюхаясь в кресло. Гадкие смешки пронеслись по комнате. «Совесть либо есть, либо нет.» — Слишком громко сказала я, забыв прикусить себе язык. В тот момент я почувствовала, как резко все взгляды обратились на меня. Хрупкая, молодая девушка стояла в окружении более пятнадцати головорезов с длинным послужным списком из самых разных преступлений. Как можно было ощущать себя комфортно?! Меня бросило в в жар. Я инстинктивно шагнула назад, и в ту же секунду раздались размеренные хлопки. Я лихорадочно оглядела комнату. Странные аплодисменты доносились из самого дальнего тёмного угла, где стояло большое кресло, повёрнутое к стене. Бритоголовый мужчина отошёл от меня, делая странный знак остальным бандитам. «Доктор Квинзель.» — Протянул низкий, хрипловатый голос, от которого у меня тут же поднялся такой ураган эмоций, что мне показалось я вот-вот лопну, как шарик. Кресло медленно развернулось. До боли знакомые черты лица, длинные волосы цвета грязного болота, фиолетовое пальто, тёмные брюки, руки в чёрных кожаных перчатках. И самое главное грим. Тот самый легендарный: чёрные контуры вокруг глаз, подчёркивающие демонический взгляд, белое лицо, страшная, кроваво-красная улыбка. Господи…я не сплю? «Что же Вы здесь делаете, док?» — Быстро скользнув языком по уголку своих израненных губ, спросил мой пациент, будто мы снова были в допросной. Только вот на нём не было никакой смирительной рубашки, а на мне белого халата с бейджиком, и нас окружали его цепные псы. Я шагнула вперёд, ощущая, как из меня рвётся наружу поток благодарности за своё спасение. «Неужели решили примкнуть к своре готэмских клоунов?» — Хитро прищурившись, продолжил тот самый Джокер. Этот откровенный вопрос застал меня в расплох. Я ещё не могла чётко на него ответить. Не дождавшись от меня ни слова, мужчина смачно причмокнул и встал из кресла. Бандиты разошлись по сторонам, внимательно наблюдая за своим предводителем. Мой пациент во всём своём жутком величии надвигался на меня, как сама неизбежность. Остановившись в паре сантиметрах от меня, он казался просто огромным, необъятным, неотвратимым. В непосредственной близости неряшливый, клоунский грим смотрелся ещё более устрашающим. «Хочешь уйти?» — Прошептал главный преступник Готэма, тараня меня своим чёрным, как уголь взглядом. Он был слишком близко…слишком. «Нет.» — Едва слышно ответила я, не в состоянии моргнуть. Резко развернувшись к своим бандитам, он театрально раскинул руки в сторону. «Ребята, прошу любить и жаловать мисс Харлин!» — Громко провозгласил легендарный клоун. Его голос прозвучал по-новому. Это было не тихое, низкое и тягучее бормотание, а чёткий, громкий и требовательный приказ, не терпящий никаких возражений. Головорезы закивали мне, как хорошо надрессированные псы. Я испытала такой приток уверенности, ощутив себя защищённой от их притязаний. «Йогурт уже забродил, Харлин.» — Не оборачиваясь ко мне, словно невзначай бросил главный преступник Готэма. Я не смогла скрыть улыбку. Напряжение растворялось, стоило мне почувствовать его близость, услышать его голос. Тот кого, я ещё не давно привычно обозначала для себя «пациентом», подошёл к столу. Плавные движения контрастировали со сгорбленной, кривоватой спиной и резкими поворотами головы из стороны в сторону. Бандиты притихли, явно избегая его прожигающего насквозь взгляда. «Знаешь что такое посвящение?» — Всё ещё стоя спиной, спросил преступник в фиолетовом пальто. Я судорожно сглотнула йогурт, чуть не поперхнувшись. «Конечно, знаю.» — Быстро ответила я, вытирая губы. «Если ты действительно хочешь остаться, то должна его пройти.» — Слегка повернув голову, протянул мужчина с болотными волосами. Напряжение вернулось с удвоенной силой. Самые страшные предположения тут же наполнили моё сознание. Парочка бандитов недвусмысленно хмыкнули, одаривая меня слащавыми взглядами. «Я готова.» — Выпалила я, стараясь показать всем отсутствие какого либо страха и свою полную решимость. Я не могла позволить им считать себя трусливой девчонкой. Бритоголовый мужчина одобрительно кивнул головой, покосившись на своего босса. Главный преступник Готэма развернулся. На его загримированном лице застыла кривая ухмылка. «Боб, надень на Харлин повязку. Её ждёт сюрприз.» — Дружелюбно и мягко пропел самый опасный клоун Готэма. Тот самый светлоглазый, бритоголовый бандит вытащил платок из кармана, сложил его и подошёл ко мне. Я посмотрела на того, кто вызволил меня из полицейского участка, чувствуя странную смесь возбуждения и паники. Я не знала, что меня ждёт, но это не заставило меня отказаться. Снова потеряв возможность видеть, я глубоко вдохнула. Меня взяли под руку и повели. В тот момент меня заботило только одно — мой пациент не доверял мне до конца. Да, я всё ещё считала его своим пациентом, а себя доктором! Я слышала шаги позади себя. Его шаги. Мне хотелось нарушить тишину, но я боялась сказать что-то не впопад. Чем дальше мы продвигались, тем холоднее становился воздух. Звуки проезжающих машин и сильные порывы ветра. «Стой.» — Буркнул бандит, отдёргивая меня назад. «Где мы?» — Спросила я, покрываясь гусиной кожей. «На перекрёстке судьбы.» — Раздался тёплый, низкий голос сзади. Сердце болезненно забилось в грудной клетке, предупреждая меня о неминуемой опасности. Но моё сознание было поглощено новыми, неизведанными переживаниями, которые давали мне такую дозу адреналина, что не было никакого желания останавливаться. Я почувствовала, как кто-то подошёл ко мне вплотную. «Сейчас ты должна решить…готова ли ты навсегда поменять свою жизнь…и готова ли ты войти в мою.» — Горячий шёпот опалил мою щёку, а лёгкое прикосновение к спине отдалось приятными, колючими мурашками. Я не верила своим ушам. Даже в своих самых смелых фантазиях я не могла представить, что услышу такие слова от самого Джокера. Ещё секунда и он придвинулся ближе, закрывая мою спину от промозглых порывов ветра. Боже, как же хорошо! Смогу ли я вернуться обратно в свою серую жизнь и больше не иметь возможности ощущать его тепло, его защиту, его интерес, его желание видеть меня рядом с собой. «Я готова.» — Выдохнула я, прислоняясь к нему всем своим телом. Тихий, едва различимый звук, похожий на одобрительное причмокивание. «Тогда иди.» — Протянул мужчина, отодвигаясь от меня. «Куда?» — Спросила я, опять ощущая прохладу, проникающую в меня. «Вперёд.» — Кратко пояснил главный преступник Готэма, отходя назад. Наступила пауза. Я чётко понимала, что этот был тот самый решающий момент. Всё или ничего. Как я могла не хотеть быть рядом с человеком, который спас меня уже второй раз! Как я могла не пойти за тем, кто заступился за меня! Как я могла не желать быть рядом с тем, к кому меня тянуло, как магнитом! Шагнув вперёд, меня обдало сильным порывом ветром и оглушительным скрежетом шин. Медленно двинувшись вперёд, я слышала только рёв проезжающих мимо машин и холод, которым они обдавали моё и так дрожащее тело. Где же был мой инстинкт самосохранения?! Он снова заснул под убийственной дозой адреналина. Резкие, истеричные сигналы машин оглушали меня, но я продолжала идти, боясь остановится хоть на долю секунды. Мне казалось, что меня вот-вот должны были сбить. Я поджала плечи, пытаясь уменьшиться, испариться. Сдавленный вскрик вырвался из меня, когда я физически ощутила режущее касание ветра. Я была в миллиметре от смерти, но почему мои ноги как заведённые продолжили идти?! Кромешная тьма и бешенное сердцебиение, полное и абсолютное доверие к тому, кого все боялись как чуму. Дрожа, как осиновый лист, я задыхалась от жара, охватившего моё тело. Хотелось сбросить с себя одежду. В своём воображении я шла по тонкому канату под куполом цирка. Казалось, я могла слышать громкое рукоплескание толпы. Но в один миг всё закончилось. Я не сразу поняла, что упёрлась в стенку. Мои руки коснулись шершавой, холодной поверхности. Судорожно выдохнув, я ощутила долгожданное облегчение. От изнеможения мои ноги подкосились, и я осела на землю. И только в тот момент я додумалась снять повязку. Резко оглянувшись назад, я не смогла поверить своим глазам. Лихорадочно моргая, я всматривалась в потоки машин, снующих по широкому шоссе. Главному шоссе Готэма. Глаза заслезились от переполнившего меня осознания того, что я только что сделала, в прямом смысле слепо доверившись опасному преступнику. В отдалении с противоположной стороны дороги стояли две тёмные фигуры: одна низкая и мускулистая, вторая высокая и худая. Мой взгляд был намертво прикован к мужчине в длинном, фиолетовом плаще, полы которого развивались на ветру как крылья. Его загримированное лицо улыбалось. Широко и искренне. Гордость переполнила меня. Я прошла посвящение. Я вошла в его жизнь. Сдавленный смех, как болезненный кашель вырвался из меня. Чем больше я вспоминала, мысленно перебирая события, тем яснее мне становилось, что я конченная дура. Непроходимая идиотка! Он с удовольствием отправил меня на смерть, и лишь по удачному стечению обстоятельств я вышла сухой из воды. Как я могла не понять, что ему было плевать буду я сбита одной из машин или нет. Он спокойно наблюдал, как я двигалась по шоссе, рискуя своей жизнью ради его похвалы, ради его симпатии. Тот тест с букетом цветов и это посвящение на шоссе с завязанными глазами. Да, он просто игрался! Измываясь надо мной, проверяя, как далеко я могла зайти, и как легко ему удавалось управлять мной. Он хотел удостоверится в своей власти над моим сознанием. Чёрт подери, Джей! Я бы тебя сейчас разорвала на мелкие куски! Открылась дверь. Суровое, усатое лицо комиссара проскользнуло внутрь. Внимательные, серые глаза быстро осмотрели меня на предмет моей готовности. «Не стой на пороге, Джимми. Давай поболтаем.» — Пролепетала я, одарив бывшего детектива своей фирменной, радушной улыбкой. Ну, держись, Джей!