Я не прощаюсь

      Можно насладиться рассветом, когда солнце едва поднимается из-за горизонта, освещая небо розово-желтой зарёй. Я привыкла встречать весну утром, чтобы понаблюдать за городом. Наша семья переехала в Александров, как мне рассказывали, после моего рождения.       Закрываю глаза и подставляю лицо ласковым лучам. Я бы так и сидела в тишине, если бы не чей-то ворчливый голос. Поворачиваюсь к старшему брату, щурясь из-за солнца. Доминиан обычно не встаёт так рано, учитывая его ненависть к первой смене.       — О, и ты здесь. — Парень замечает меня, когда разворачивается в сторону лоджии.       В кухне витал запах свежесваренных кофейных зёрен, отчего в животе характерно заурчало. Я приучила себя, не есть сразу после пробуждения. До сего дня любила закидывать себя булочками, запивая сладким чаем.       — Доброе утро.       — Утро добрым быть не может. — Он присаживается рядом со мной.       — Какой ты пессимист. — Цыкаю я в ответ.       Старший брат отпивает глоток, погрузившись в свои размышления. Внешность Доминана схожа с папиной, и брат часто заменял мне его, когда я была маленькой.       На кухню заходит Пётр, недовольный и сонный.       — Геля, Себастьян снова занял первым ванную, скажи ему.       — Петь, скажи ему сам, ты больше не маленький, чтобы за тебя решали.       Петя раздражённо вздыхает, нарочито показывая свое настроение. Эти двое такие забавные, постоянно соревнуются, никогда не уступают друг другу, а потом сидят вместе конструктор собирают.       — Как старший брат могу сказать, что ты слабохарактерная. — Сделал свой вывод Доминиан, вымыл кружку и ушел в гостиную. И в чем-то он был прав, однако признавать его замечание я вовсе не хотела.       Мама не признает мое хобби, как занятие для девочки. Она сует мне пяльца, спицы и любые другие принадлежности в руки, достойные для будущей жены. Я на это только закатываю глаза и послушно выполняю по 50 пятелек в день. И где мне еще пригодится такое ненужное занятие.       А отец поощряет мои достижения в стрельбе, и тайком отпускает к своему знакомому, пока мама отвлечена домашними хлопотами.       Мне не доставляло удовольствие заниматься женскими делами, приходилось выполнять из-за мамы, чтобы в лишний раз не ссориться с ней.       — Навык шитья пригодится тебе в любом случае, если твоя одежда будет нуждаться в починке, ты же не побежишь ее выбрасывать, или покупать новое.       Она делала мерки моего платья для выпускного.       — А вязание как мне поможет по-твоему?       — Когда тебе понадобятся шерстяные носки или игрушки для твоих детей. Так, садись и не высовывайся до того, как я закончу, — она мягко упрекает меня. Знает, какой выскочкой мне удается побыть.       — Если ты встретишь мужчину, но при этом ничем не можешь его снабдить, боюсь, он скорее уйдет от тебя. — Донесся ее голос из другой комнаты. Да и причем с нажимом на последние два слова.       — Да, я понимаю, мам, — отвечаю дежурной фразой, приступая к домашнему заданию. 50 петелек. Почему именно 50?       У меня хорошие отношения с родителями, но порой с ними не так легко договориться.       Мне хотелось, чтобы наставник не чувствовал себя одиноким после смерти жены. Первого марта Константин Владимирович всегда закрывается у себя дома, зная, что кругом будут весёлые парочки на фестивале. Я знала Анну Витальевну, и мне никогда не приходило в голову, что она чем-то болела. Мы семьями ходили в поход, вместе закалялись, уезжали в горнолыжный курорт, но мне сказали, что у нее воспаление легких тяжелой стадии.       Я долго уговаривала своего наставника по стрельбе из лука выйти наконец за пределы тира.       — Жизнь продолжается. Ваша жена гордилась бы тем, что вы остаетесь счастливым за двоих. — Константин Владимирович колебался над выбором, осталось дожать. — Пожалуйста, вы нужны мне.       — Черт с тобой. Но учти, что это первый и последний раз, когда я соглашаюсь идти на этот, никому не сдавшийся, фестиваль.       Я захлопала в ладоши от радости. Вот оно, чувство маленькой победы.       — Не отставайте, — я с энтузиазмом шла впереди, через плечо перекинут лук с колчаном.       — Не так быстро, Ангелия. — Он немного отставал от меня, в промежутках останавливался, чтобы перевести дыхание.       — А я ведь все еще помню, как мы пришли на фестиваль в 96, тогда людей было меньше, нежели сейчас. — Отозвался Константин Владимирович о количестве народа.       — Значит, пришло время ощутить атмосферу заново.       Когда мы пересекли вход, передавая билеты работнику, сразу направились к полю. По пути он предоставил мне возможность начать разговор, но я не знала, с какой темы легче подойти. Казалось, что все должно быть просто, но нет. Не всегда.       В школе мне удается подойти к сверстнику, чтобы завязать разговор. Потому что это вынуждает говорить об общих проблемах.       Только собираюсь с мыслью, как меня опережают.       — Держи лук в левой руке.       — Простите, я отвлеклась. Может, еще раз попробую?       — Приступай.       Я навожу наконечник стрелы на центр мишени, натягивая тетиву. Сосредоточиться. И выстрелить.       — Почти. — Сокрушенно говорю я.       — Это тоже результат. — Резонно отмечает Константин Владимирович. — Тебе нужно отвлечься от стрельбы, идем.       Он уводит меня на ярмарку, прекрасно зная, что мне нужна передышка. Порой и хобби дает сбой по силам.       У лавки с игрушками стояли Петр с Себастьяном. Они спорили между собой, отбирая друг у друга мелочь.       — Что здесь творится, малышня? — мальчики недовольно косятся на наставника, отчего тот смеется, затем треплет их по макушкам. — Ладно, из-за чего вы деретесь?       — Хочу вон тот водный пистолет, а брат не делится со мной деньгами.       Петр тыкает на желаемый предмет указательным пальцем, но наставник одергивает мальчика.       — Неприлично показывать пальцем, — он переводит взгляд на торговца, — сколько?       — 150 рублей.       Константин Владимирович достает пятисотовую купюру, принимая игрушечный пистолет.       — Мальчики, что нужно сказать дяде? — я наклоняюсь к братьям, которые уже теперь рассматривают новую игрушку.       — Спасибо, — отвечает за двоих Петя, — бежим, Себастьян, испытаем.       — Вы раздобрели, — наставник переводит внимание на меня, забирая сдачу, — Петя с Себастьяном такие бездари, но они умеют благодарить.       — Они не всегда такими будут. — Он с укором посмотрел на меня. — Пойдем на карусель?       Утвердительно киваю. Константин Владимирович останавливается, шарит по карманам куртки, по его взгляду можно понять, что что-то он не взял с собой.       — С вами все в порядке?       — О, черт, я оставил пузырек таблеток на тумбочке.       — Могу подождать вас здесь, если вы не возражаете, — слегка наклоняю голову вбок.       Мужчина оставляет меня одну, не удостоив ответом. Раньше за ним не наблюдалась подобная нервозность. Интересно, что за таблетки, и чем всё обернется, если он не примет их прямо сейчас.       Натягиваю тетиву чуть потуже, придерживая стрелу правой рукой.       Наставник не объявился ни через пять,             ни через десять минут,                   ни через час.       Я двинулась по направлению его дома, строя предположения. Он забыл про меня, или хотел под таким предлогом уйти, чтобы снова закрыться дома и не выходить, пока не закончится фестиваль.       Обстановка дома изнутри сильно изменилась, здесь теперь нет и намека на следы былого присутствия жены наставника. Вплоть до фотографий, которые висели на стене, вместо них светлые пятна на обоях. Чайный сервиз заменен на одинокую кружку. Как раз рядом стояли те самые таблетки.       Когда я переступала порог, то запнулась обо что-то и упала. На меня устремился мертвый взгляд светлых глаз мужчины.       К горлу подкатила тошнота. По телу прошла мелкая неприятная дрожь, заставляя конечности не слушаться. Нужно бежать, предупредить кого-нибудь, но не сидеть здесь. Я сглотнула противный ком в горле. Груз вины сдвинула слепая ярость. Мне хотелось найти того, кто это сделал.       — Простите, — мой голос перешел на шепот, — простите меня, пожалуйста. — Я несмело протянула руку, опуская веки наставника. Рядом от лица лежал забытый кулон, но это не принадлежало наставнику. Я подхватила найденную улику и выбежала прочь.       Люди, что встречались мне на пути, разбегались в разные стороны. Я пыталась выцепить хотя бы одного, чтобы попросить о помощи, но безуспешно.       За мной кто-то погнался с намерением снести с пути. Сердце быстро билось в моей груди от страха, отдавая пульсацией в виски. Еще секунда и душа бы вылетела из моего тела, но противник не успел меня схватить. Откуда-то появился Себастьян, ловко приземляясь на спину моего преследователя.       — Идём! — Брат потянул меня за руку. Я продолжала пялиться на тело, — не смотри. Идём.       — Ты убил его? — нервно спрашиваю у брата, тот отрицательно качает головой.       — Всего лишь оглушил.       Мои ноги предательски подгибались, когда мы удалялись от дома Константина Владимировича. В боку нещадно кололо, а в легких будто не осталось воздуха, но я продолжала следовать за спиной брата.       — Мама! — воскликнул Себастьян, когда мы, наконец, прибыли на фестиваль.       Я пыталась отдышаться, но с каждым вдохом это приносило только боль под ребрами.       — Где вы были?! — она обняла нас. — Петя не с вами?       — Не знаю, он куда-то запропастился после игры с водными пистолетами.       — Хорошо, что вы в порядке, — она едва утерла слезы.       — А где папа?       — Он ушел вместе с остальными в сторону леса, настоял, чтобы мы ждали здесь.       Доминиан присоединился к нам один через несколько минут, передавая сообщение от папы. Мама обратила внимание на отсутствие среднего брата, о чем и спросила Доминиана. Никто из нас Петю не видел.       Мы ушли к нашему дому, чтобы собрать необходимые вещи, а мама отправилась на поиски.       Я бездумно бросала в чемодан одежду, мысленно застревая на том промежутке времени. Застывший взгляд, который час до этого выражал беспокойство. Как страшно осознавать, что через минуту остается лежать только тело и больше никаких признаков жизни…       Когда родители вернулись одни, я взволновалась. У меня возникает беспокойство за братьев, когда их долго нет рядом.       — Отряд скоро будет здесь.       Кто такие отрядовцы, почему они убивают ни в чем невинных людей, куда мы бежим, где брат и прочее-прочее-прочее. Не помню, как мы добрались до порта, я уже вырубилась на том моменте, где мы занимали каюту.

***

      — Геля. — Себастьян тряс меня за плечо. — Просыпайся, пойдем ужинать.       — Мхм, — пробурчала я, и завернулась с головой в одеяло. Что мне не хотелось, так это просыпаться.       — Вставай.       Откидываю краешек одеяла, и с удивлением осматриваю помещение, в котором мы находились.       — Мы где?       — На корабле.       Встаю с постели, опуская ноги на прохладный пол. — Иди, я пока приведу себя в порядок.       — Не задерживайся.       — Присаживайся, мы уже тебя долго ждем. — Отец похлопал по месту рядом с собой, — кушать хочешь?       — Нет. — Меня все еще тошнило.       — Скажи, когда передумаешь, — он улыбнулся мне.       — А где Петя? — этот вопрос утонул в молчании, как бумажный кораблик в реке. Доминиан унял неловкость всего момента, заявил, что ему нужно уехать за границу.       — Что? — с недоумением посмотрела на него мама.       — Я решил, что так будет лучше для меня.       — И куда ты планируешь? — поинтересовался папа, откусывая кусочек стейка.       — В Германию.       Их разговор пролетал мимо меня, как телевизор на фоне, но выбор Доминиана одобрили. Родители переключились на другого сына.       — Следующий поток кочевого народа отправится утром, — Себастьян ошеломленно посмотрел на папу.       — Я думал, что вы заберете меня с собой.       — Себ, я позаботился о том, чтобы тебя доставили невредимым до нашего месторасположения, просто отдельно от нас. Сынок, ты должен пройти этот путь в одиночестве, иначе как ты планируешь стать мужчиной.       Судя по подходу к решению проблемы, Себастьян воодушевился и не стал впадать в панику.       — Ангелия, твои документы мы отправили в ЗЖМГ, вариантов было мало, а решать нужно быстро.       — Что это? Как расшифровывается?       — Закрытая Женская Московская Гимназия. — Отчеканила мама. — Дорогая, мне самой не нравится одна мысль об этом…       — Хорошо, — на меня в удивлении посмотрели 4 пары глаз. — Пап, мне нужно кое-что тебе сказать. — Я вспомнила о смерти Константина Владимировича, мне хотелось обсудить это с отцом наедине, зная, как мама не переносит разговоры о моем хобби.       — Давай после ужина.       На палубе было холодно, так что я надела вязаную кофту под куртку.       Мысленно переношусь в Александров, представляю, какие там рассветы, как поют птицы ранним утром. Смотрю себе под ноги, мечтая просто снять верхнюю одежду и прыгнуть в пропасть водной глубины. Какая-то частичка мира раскололась надвое с уходом наставника. Человек, который заслуживал счастья, по случайности погиб.       — Ангелия. — Незаметно вытираю слезы, как только слышу папин голос. — Плохая погода, что спать не хочется.       — Да. — Перевожу взгляд на волны, — его больше нет.       — Кого?       — Константина Владимировича. Если бы я только знала, то отговорила бы возвращаться домой. Даже если за таблетками. Он бы уехал с нами, правда?       Отец долго молчал. Мне удалось прочувствовать, как ему стало настолько тяжело, но это было едва ли заметно по глазам. Папа повторял мне, что нужно держать себя в руках, если в душе что-то грызет от боли. Мы постояли еще так некоторое время, затем он обнял меня за плечи.       — Пообещай нам, что ты не будешь искать того, кто это сделал.       — Хорошо, папа.       Каким-то невероятным усилием я заставила себя сказать неправду.       Так, собственно говоря, началась моя история, в которой нет ни доли сожаления, я буду двигаться дальше с теми знаниями, что передал наставник. И не оставить в живых того, кто убил самого дорогого человека не только для меня, но и для моего отца.       Я найду и перебью всех до одного.