full moon.

— Блять… – со вздохом тянет Кадзуха, приподнимаясь с постели и сонно потирая глаза. Солнце било прямо в лицо даже не смотря на шторы. Нужно будет сказать Горо, чтобы он купил шторы поплотнее. Сам Горо спал дальше, приобнимая Кадзуху за талию и забавно морща нос во сне. Собачих ушей и хвоста у него уже не было, а это значит, что полнолуние уже прошло. Отлично. Кадзуха осторожно убрал с себя чужую руку и встаёт с постели, лениво тянется и зевает. После чего наклоняется и ласково целует Горо в висок, заставляя его едва заметно нахмуриться и заворчать сквозь сон. Точно щенок. Мило. Правда, когда по внутренней стороне бёдер что-то потекло, умиление сменилось раздражением вперемешку со смущением. Чёрт бы побрал этих оборотней с их узлами… Из душа Кадзуха сразу направился на кухню, по пути натягивая на себя футболку. Правда, когда он появился на пороге, то тут же услышал гневное шипение и едва слышное: — Псиной завоняло. Кадзуха с недоумением моргнул и коротко ответил: — Ну да, это футболка Горо. Сара лишь презрительно хмыкнула и продолжила заниматься приготовлением бутерброда, на что Кадзуха лишь с завистью посмотрел и направился к холодильнику. Будучи чистокровным вампиром, у тебя есть куча «привилегий» — у тебя сильное тело, высокая выносливость, долгая молодость и первые как минимум двести лет у тебя ещё начало расцвета сил. А ещё есть недостатки: из питания — преимущественно кровь, так как обычную человеческую еду за исключениями организм не может усваивать; высокая чувствительность ко всем звукам, запахам и прикосновениям; вечно холодное тело и притупленное понятие температуры и так далее. Сара же являлась полукровкой, и оттого могла на полную использовать как человеческое преимущество, так и вампирское. Например, вгрызаться в этот аппетитный, невероятно сочный бутерброд своими острыми клыками… — Чего так смотришь? — Сара недовольно хмурится, вытирая рот рукой. Кадзуха лишь коротко мотнул головой и достал из холодильника пакет с кровью, который предусмотрительно спрятал в высокий бумажный стаканчик. Сара также ненавидит нечисть и всё с ними связанное, поэтому не стоит лишний раз портить утро как ей, так и себе. — Кстати, в следующий раз будьте, пожалуйста, потише, — вдруг недовольно произносит Сара и морщится от резкого запаха крови, когда Кадзуха проткнул пакет трубочкой и потянул из неё. — Меня меньше всего возбуждает слышать ваши стоны за стенкой, нежели своей девушки. — Значит, плохо возбуждаешь, если ты отвлекаешься на нас, а не на Кокоми, — Кадзуха лишь усмехается откровенно, на что получает гневное шипение. — Ты вообще здесь даже не живёшь, чтобы указывать что нам делать во время секса, — вдруг доносится с порога кухни. Оба спорщика синхронно поднимают глаза на вошедшего Горо, что сонно хмурился и поправлял на себе одежду. От него веяло чем-то родным и домашним, отчего Кадзуха невольно улыбнулся, зажав трубочку в губах. — А я-то думала, чего это так остро запахло псиной… — тянет Сара и презрительно зажимает нос. — Упырицу не спрашивали, — парирует Горо и, приблизившись к Кадзухе, приобнимает. — Приятного аппетита. — Ты ведь понимаешь, что в таком случае твой парень тоже упырь? — Сара даже про еду забыла, Кадзуха остро ощущал как от неё разит негодованием и раздражением. — Ну, он хотя бы меня любит, именно поэтому ты упырь, а не он, — после чего поцеловал довольно пьющего из трубочки Кадзуху в щёку. От этого Сара аж скривилась. — Бога ради, не при мне, я не хочу смотреть на нежности гейской нечисти! — Сара, если у тебя недотрах, то ты так и скажи… — Доброе утро! — в этот момент на кухню врывается благоухающая и счастливая Кокоми, которая в тот же момент получает нестройное «доброе утро» в ответ. — О чём спорите? Она вначале целует парней в щёки, а после только Сару в губы, отчего та залилась румянцем. Горо лишь состроил ехидное лицо, а после тонким голосом передразнил: – Фу, только не при мне, я не хочу смотреть на нежности лесбийской нечисти! Кадзуха прыснул со смеху, Сара гневно покраснела, а Кокоми недоумённо захлопала глазами. — Вы о чём? — Да так, ни о чём, — процедила Сара и берёт свою девушку за руку, бросая гневный взгляд на «гейскую нечисть». — Как выяснилось, Саре покоя не давали наши стоны, — с едва сдерживаемой улыбкой произносит Кадзуха. Горо всё же смеётся неслышно, открывая холодильник. — Ах, вот оно что… — Кокоми задумчиво моргает, а после чего с загадочной улыбкой шепчет Саре на ухо: — Тогда я просто вынуждена это компенсировать сегодня, ты так не считаешь? От этого у Сары чуть дым из ушей не пошёл, а сама она густо покраснела, этим окончательно веселя Горо и Кадзуху, которые, конечно же, всё прекрасно слышали с их острым слухом. С Сарой у них была взаимная неприязнь, и если бы не Кокоми, то они давно бы поубивали друг друга. Возможно, это и к лучшему, что у них есть некий катализатор. Кровь пускать Кадзуха не любил. — Чего так улыбаешься? — Горо пихает мягко в бок. Кадзуха переводит взгляд с воркующих девушек на Горо и улыбается уже ему. — Просто понял, что мне нравится утро после полнолуния.