Hey, mister detective~

По прибытии в Токио погода разбушевалась ещё больше. Ливень, начавшийся с небольшой мороси, с каждой секундой усиливался. Ветер поднимал дождевую воду обратно ввысь, начинало казаться, что дождь шёл горизонтально. — «Ну и что теперь делать?» Накахара задумчиво опустился на одно из кресел вокзала. Осталось только надеяться, что природа утихнет и у Чуи появится возможность добраться до университета. Такая возможность настала минут через двадцать. Накахара быстро выбежал из вокзала и направился к месту встречи. Мельтешить было нельзя, вот-вот снова начнётся ливень и поднимется ветер. Совсем скоро Чуя уже стоял напротив здания. Высокое светлое здание уже впитало влагу и казалось серым. Накахара сразу же вошёл. Дождь успел насквозь промочить его одежду и обувь. Оставалось чуть меньше получаса до встречи, поэтому Чуя побрёл в уборную, оставляя за собой мокрые следы. Студенты вокруг неторопливо поднимались по ступеням, кто-то сидел прямо у входа с ноутбуком, кто-то смеялся, обсуждая что-то своё. Торопиться было некуда, на улице разыгрывалась гроза и вновь полился дождь. Чуя стоял у раковины, все усилия на попытки отжать и высушить одежду не увенчались успехом, однако можно было назвать победой то, что с неё больше не капала вода. Он выдохнул. Побродив по коридорам, он заглянул в первую открытую дверь. У сидевших внутри дам он узнал, где находится нужная кафедра и ушёл. Было тяжело осознавать, что это начало заброшенной дороги. Разве проблема изначально была не в том, что Дазая объявили в розыск? Почему теперь всё снова упиралось в очередную преступную организацию, теракты и чужие игры? Опять всё запутано и сложно. Хочется кричать от того, как это надоело... Хотя, если они покинут страну... разве что-то изменится? Возможно, Осаму возглавит картель где-нибудь в Италии? Чуя тихо усмехнулся своим же мыслям, поднимаясь по лестнице. — «А бывают ли вообще бывшие преступники?..» Вопрос неприятно зацепился внутри. Разве люди меняются? Шаги гулко отдавались по очередному длинному коридору. За дверями аудиторий звучали голоса преподавателей, где-то играло пианино, где-то скрипки. Так или иначе становилось понятно, что он близко. Чуя замедлил шаг, а после и вовсе остановился у нужной двери. Несколько секунд просто смотрел на табличку кафедры, всё же поднял руку и негромко постучал. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял мужчина средних лет в тёмном жилете поверх рубашки. Усталый взгляд, аккуратно собранные волосы и тонкие очки... — Вам кого? — спокойно спросил он. — Профессора Отомори Кичиро. — Так, вы ко мне? — он сдержанно улыбнулся и отступил в сторону, — проходите. Кабинет оказался тесноватым. Чуя мельком осмотрелся, сел ближе к столу и достал ноутбук со своими записями. Профессор устроился напротив. — Так-так, что именно вас интересует? — господин Отомори сел в кресло и сцепил руки в замок. — Я вам звонил по поводу статьи о музыкальном шифровании. — Точно-точно. Я полностью во внимании. Чуя несколько замешкался, а после выдохнул и начал... — Вы описываете принцип того, как можно зашифровать сообщение через музыку, — Чуя открыл ноутбук, стараясь говорить максимально спокойно, — Просто… тема моего доклада звучит как «Способы шифрования сообщений через классическую музыку». — Вам когда-нибудь говорили, что вы плохо формулируете свои мысли? Слишком много бессмысленных деталей. Из какой вы школы, говорите? — Старшая школа Токийского Гакуэна, — первое, что пришло в голову. — Понятно... Давайте попробуем ещё раз, но теперь говорите по делу. Накахара быстро пролистнул свои заметки. — Если использовать классическую музыку как шифр… разве люди не должны заранее знать значение каждой композиции? — Хороший вопрос, — профессор слегка оживился. — Но в этом как раз главное заблуждение. — он поднялся со стула и подошёл к проигрывателю. — Большинство представляет такой шифр слишком буквально. Будто одна композиция всегда означает конкретную команду. Но подобная система слишком ненадёжна, — он поставил пластинку. Тихо заиграли первые ноты фортепиано, — Музыка удобна не тем, что у неё есть «готовые значения», а тем, что её можно интерпретировать бесконечным количеством способов. Чуя нахмурился, будто действительно пытался понять тему для доклада. — То есть… важна не сама композиция? — Именно, — профессор довольно кивнул. — Важен контекст. Исполнение. Порядок воспроизведения. Повторы. Даже время трансляции. Он вернулся к столу. — Допустим, одна и та же пьеса может означать совершенно разные вещи в зависимости от того, как её исполняют. — Как это? — Например, темп, — профессор начал загибать пальцы. — Ускорение может обозначать срочность. Замедление — ожидание. Резкие отклонения от привычного исполнения могут служить сигналом тревоги. Чуя сделал вид, что быстро печатает заметки. — А если человек вообще не разбирается в музыке? — Тогда он ничего не заметит, — спокойно ответил профессор, — А для подготовленного человека это может быть полноценный язык. Он чуть наклонился вперёд. Чуя поднял взгляд. — Получается… даже паузы могут что-то значить? Профессор улыбнулся уже заметно теплее. — Думаете в правильном направлении. Да, паузы, повторяющиеся мотивы, смена инструментов, структура исполнения. Иногда значение имеет даже то, какая запись используется. — То есть… можно буквально передавать приказы в прямом эфире? — Если система достаточно хорошо продумана — да. Профессор на секунду замолчал, внимательно посмотрев на него поверх очков. — Вас это пугает? Чуя тут же пожал плечами и неловко усмехнулся. — Да нет… Просто звучит как что-то из шпионских фильмов. Несколько секунд профессор молча смотрел на него. А потом неожиданно усмехнулся. — На самом деле, самые эффективные способы передачи информации всегда выглядят нелепо со стороны. Иначе их слишком быстро раскрывают. — А что тогда может значить… например, «Токката и фуга ре минор»? — Чуя сделал вид, будто просто пытается придумать пример для доклада. — Если брать… ну, условно, военную точку зрения. Профессор слегка задумался. Его казалось забавляло отвечать на такие странные вопросы юноши. — Баха? — Да. — Хм, — он медленно снял очки, протирая их краем рубашки. — На самом деле всё зависит от системы интерпретации. Без ключа любое значение будет лишь предположением. Но если говорить о восприятии самой композиции… — профессор на секунду прикрыл глаза, будто мысленно вслушиваясь в музыку. — Токката — резкая, давящая, почти агрессивная. А фуга создаёт ощущение непрерывного движения. Преследования. Будто одна тема догоняет другую. В военном контексте подобное могли бы использовать как сигнал начала активной фазы операции. Пальцы Чуи слегка дрогнули на клавиатуре. — А если… композиция играет спокойно? — Тогда важны детали, — профессор сразу продолжил. — Например, отклонения от привычного исполнения. Слишком медленный темп может означать ожидание. Намеренные паузы — перенос действий. Чуя медленно кивнул, будто записывал исключительно ради доклада. Хотя внутри мысли уже начали выстраиваться совсем в другую цепочку. — А если одна и та же композиция повторяется несколько раз? — Тогда, скорее всего, это подтверждение приказа или напоминание. Повтор — один из самых простых и надёжных способов закрепить сигнал. Вы выбрали очень интересную тему для школьного проекта. — Ага… сам уже жалею, — Чуя тут же неловко почесал затылок, — Я в музыке вообще ничего не понимаю... Профессор неожиданно рассмеялся. Напряжение мгновенно исчезло. — Поверьте, многие студенты музыковедения говорят примерно то же самое на первом курсе. — А как в этом вообще можно самому разобраться? — Чуя сделал максимально растерянный вид. — Ну… гуглить анализы композиций и всё сопоставлять? Профессор тихо рассмеялся. — Можете просто поступить к нам после школы. — О нет, — Чуя сразу поднял руки. — Пожалуй, мне и школы хватит. Тот снова усмехнулся и чуть расслабился в кресле. — Но если серьёзно, то да. Анализ — это основа. Только проблема в том, что музыка слишком субъективна — он постучал пальцем по столу. — Один человек услышит в произведении тревогу. Другой — надежду. Третий вообще ничего не почувствует. — Тогда как понять правильный смысл? — Никак, если у вас нет ключа. Любая система шифрования строится на договорённости между отправителем и получателем. Без неё вы будете лишь строить гипотезы. Чуя поджал губы. Кажется, попытка понять Фёдора ведёт ни к чему. — Однако, расшифровать можно даже самые гениальные шифры. Нужно только обладать должной логикой и наблюдательностью. Закономерности есть везде. Накахара приподнял брови. — Надеюсь, вы не сильно впечатлительный, — вдруг добавил Отомори, — иначе начнёте искать смысл там, где его нет. — «Если бы вы знали Достоевского, тоже бы обзавелись паранойей.» Чуя захлопнул ноутбук и коротко кивнул профессору — Спасибо, — все нужные записи уже были сохранены. Оставалось только придумать план действия. — Надеюсь, у вас получится хороший балл за доклад, — добродушно добавил тот. — Ага… постараюсь. Он поднялся, быстро попрощался и вышел из кабинета. Он остановился в пустом коридоре, обдумывая всё сказанное. Только мысли свелись к одному: его тело никак не отреагировало на ложь и новую роль. А это значит, что ничего не изменилось, просто нужно было вновь что-то сделать. Негодование внутри разрасталось всё сильнее. Он опять выглянул в окно, где ливень и не думал заканчиваться. Телефон в кармане завибрировал. Чуя тяжело выдохнул, достал телефон и посмотрел на экран. Коллега. — «Вот и закончился мой выходной», да? — Накахара-кун, новости видел? Всех срочно стягивают в участок, у тебя час. Пауза. — «Час..?!», — Он нервно улыбнулся и потрепал волосы, — «Твою ж мать.» — Накахара-кун? — В час не уложусь, но приеду, — он сбросил звонок и направился к выходу. Параллельно он открыл новости, — «Сегодня в Йокогаме произошла серия взрывов. По предварительным данным, причиной стала утечка газа в технических помещениях, все они принадлежат корпорации Кусотцу» — «Они относятся к портовой мафии...» — мысль пронеслась быстро, — «Радио!» Времени не было, поэтому он выбежал прямо под дождь. Вещи снова становились тяжёлыми, а дыхание сбивалось. К сожалению, даже ветер был встречный, поэтому всё летело в лицо. Радовало только то, что новая причёска не закрывала глаза. Накахара успел забежать в только что отбывающий поезд и, буквально рухнув на сиденье, достал ноутбук и наушники из сумки. Из новостей он знал точно время взрыва, но проверять только его было бы глупо, возможно даже неуместно. Но какое время мог задать Фёдор, чтобы выполнили его приказ? Пять минут? Полчаса? Час? 16:15. Надо ли в этом искать смысл? Может потом... — «Профессор прав, я могу начать искать смысл там, где его нет. Чем мои гипотезы отличаются от теории заговора?» Накахара начал прослушивать запись радио за прошедший час перед терактом. Для него произведения ничем не отличались, поэтому он устало начал пролистывать. В итоге он остановился на одной из пьес... Тихая, спокойная и немного печальная начала откладываться на подкорке мозга. Чуя осознал, что чего-то ждёт, но ничего не менялось. — «Может быть это оно?» — он чувствовал, что с этой пьесой что-то не так, но почему ему так казалось. Он снял наушники и потёр переносицу. Смотреть название он не стал. — Эй, Чуя-кун, у тебя одна проблема, — зрачки сузились, а веки распахнулись. Этот голос? Накахара медленно поднял взгляд перед ним сидел Фёдор. Тот вдруг слабо рассмеялся, — ты слишком много думаешь... ищешь подходящий момент... — Что ты здесь делаешь?! — окружающие обернулись на громкий вопрос, но быстро отвернулись с недоумением на их лицах. Достоевский оскалился. — Тише-тише, не кричи, — от этих слов Чуя напрягся, — я просто в твоей голове, — Фёдор указательным пальцем постучал себя по лбу, — ты уже сходишь с ума. Ты уверен, что сможешь продолжать дальше? Его голос гипнотически расплывался по телу. Оскал резал по грудной клетке, а рука чуть ли не вырывала душу. Это и правда не было реальностью? Почему тогда окружающие смотрят так недоверчиво? Их подговорили? Или действительно... — Точно демон... — шёпотом проговорил Накахара. — Ну и что дальше? Будешь биться в конвульсиях перед смертью? Трудно отличить реальность от вымысла, надев наушник обратно, Чуя сделал вид, что говорит через них. Он перевёл взгляд на экран. Не хватало, чтоб его санитары забирали из поезда. — Ты серьёзно? — Фёдор заскучал, — тебе так важно мнение иных? — Да, даже если и так? Ты здесь, чтобы поиздеваться надо мной? — Само собой, ты знал насколько ты скучный человек? А что если то... а что если сё? — Замолчи. — А почему Дазай молчит? А догадываюсь ли Я о том, что вы вместе? — Достоевский наслаждался сменой лица Чуи, — А доживёшь ли ты до завтра? Как много вопросов! — он воскликнул, — самому не тошно? — вдруг его лицо стало нейтральным и таким же скучающим, каким его помнил Чуя всегда, — Satie, Gymnopédie No.1. — М? — Название пьесы, — Фёдор встал, — разве не ты искал ответ на вопрос, что за композиция запустила взрывы? — Как ты можешь говорить... — Он огляделся. След Достоевского простыл. — «Я не разбираюсь в музыке, а Достоевский придуманный мной не смог бы сказать название композиции, которое я впервые слышу» Сначала он недоверчиво проверил, что это была прослушанная ранее им пьеса, а после Чуя ввёл знакомые цифры и поднёс телефон к уху. — Ранпо-сан, где сейчас Достоевский? — Что за глупые вопросы? — Недовольно произнёс Эдогава из динамика, — он в больнице, пару минут назад звонила Акико-чан после обхода. — Это точно? — Точнее некуда, что-то случилось? — Нет, всё в порядке, спасибо. Он прервал звонок. Нервы работали на пределе. — «Что за чёрт?!»