Близость

Когда Акутагава устаёт, он ложится рядом и пристраивает голову на колени Ацуши. — Ты гораздо больше похож на кота, чем я, — говорит Ацуши, откладывая книгу. Он подхватывает мягкие пряди волос, отводит со лба, осторожно пропускает между пальцами. Всё, о чём он только что читал, мгновенно выветривается из головы. Тяжесть и плотность этой головы на его бедре осязается очень остро, и это ощущение отодвигает всё остальное на задний план. Сейчас в его мире есть только этот диван с бархатистой обивкой, пушистый ковёр под ногами и Акутагава в свободной белой футболке и домашних джинсах. — Это потому что ты не кот, — Акутагава недовольно фыркает и закрывает глаза. — Ты тигр. Ацуши трогает его переносицу, разглаживает складку между упрямо сведёнными бровями. Он думает о том, что кожа у Акутагавы слишком бледная и прохладная, и о том, что тот никогда не отвечает на некоторые вопросы. Но может быть, начинать надо не с вопросов? — Тигры — это большие кошки. — Тц. Тигры — прекрасные, свирепые и сильные существа, которые… Ацуши прерывает Акутагаву, прикладывая палец к его губам. — Сильные и независимые существа тоже любят, когда их чешут за ушком. — Нет, — дыхание Акутагавы обжигает палец, белые острые зубы прихватывают фалангу. — Да, — Ацуши прячет улыбку. — Ты опять споришь. — Нельзя? Акутагава распахивает глаза и смотрит на него серьёзно и хмуро, а потом говорит: — Можно, — и снова ловит его палец, на этот раз губами. — Но приготовься к последствиям. — Каким? — интересуется Ацуши, но Акутагава снова опускает длинные ресницы. — Страшным, разумеется. Никто не может восставать против мафии, — сообщает он лениво и поворачивается на бок. И с такого ракурса он весь тонкий и хрупкий, худое плечо выпирает остро и почти невыносимо. Ацуши знает — там, под футболкой, на этом теле расцветают ликорисы старых шрамов, не от наказаний, но от бесконечных драк. Он сглатывает и наклоняется ниже, почти к самому уху, касается губами мягких прядей, вдыхает его запах. От Акутагавы пахнет морской солью и инжиром. — Значит, ты считаешь тигра свирепым и сильным существом, — говорит Ацуши вкрадчиво, глубоко внутри замирая от собственного нахальства. — В этом всё дело, да? Тебе просто тигр нравится. — А ты думал, — не открывая глаз, надменным тоном отвечает Акутагава, словно бы это не под его футболку сейчас забираются руки Ацуши. — Не рыбку же мне заводить в качестве питомца. — Акулу, — предлагает Ацуши, целуя его висок. — Тоже хищник, сильный и красивый. — И совершенно бесполезный, — Акутагава перехватывает его запястье и гладит пальцами выступающие косточки. — А тигр полезный? — бледная скула под губами Ацуши розовеет, ресницы подрагивают. Ацуши задирает футболку, пробираясь выше и выше. Трогает плотный сосок. — Тигр тёплый и мягкий, — вторая рука Акутагавы судорожно вцепляется в его колено. — И его можно… использовать… — Как подушку? — Как ездовое животное! — Акутагава выворачивается и закрывает рот Ацуши ладонью, мягко отталкивая его от своего лица. Ацуши замирает. Он сильнее физически, но Акутагаве достаточно одного усилия воли, чтобы спеленать его расёмоном. Но они просто смотрят друг на друга, а потом Акутагава говорит: — Нет, — и Ацуши разочарованно отстраняется, убирает руки, откидывается на спинку дивана. А потом Акутагава неохотно добавляет: — Не только тигр, — и смущённо отводит глаза.