Auto racing.

      Момент, который предначерчивает дальнейший адский пиздец для Антона, когда в глазах Арсения сверкает, хоть и добрая, но уже почему-то настолько раздражительная хитринка. Антон оборачивается к соседнему столику с еле заметным вздохом, пока девочки неуверенно поднимались на зов Попова со своих мест. Он и правда был в делах, ему нужно было на тренировку. И несмотря на то, что та через несколько десятков минут, за которые он успеет и доехать, и перекурить, и переодеться… Хочется свалить как можно скорее. Хотелось бы и почти сбылось, пока его не заковали маленькие ручки девочек.       Отчего-то внутри стало тепло. Люди, что собрались внезапно вокруг, с сиянием в глазах смотрели на гонщиков. Много болтали с Арсением и лишь некоторые несмело желали Антону новых побед, удачи на дорогах и дарили улыбки. На них он ответить не мог морально, оттого и физически было трудно. Но даже недовольство во взгляде сменилось на мягкость, заинтересованность к толпе. В то время пальцы держали маркер, чтобы оставить автограф на футболках, листовках, плакатах, книжках о гонках и даже на смуглой коже одного из фанатов. — Будешь докапываться до этого — получишь в лоб слетевшей гайкой… — фырчит, чуть повернув голову к Попову, что жужжал у уха. Хотя не нравиться это не могло, даже пускай изнутри поселился лёгкий страх и волнение, что что-то пойдёт не так.       — Учти, если я вдруг не появлюсь на следующей гонке, все будут знать, что это ты меня гайкой случайно пришиб. — со смехом отвечает, отходя чуть в сторону.       Смех налегке прорезается сквозь каменные стены принципов и правил в голове, переворачивает неожиданным образом сознание и с приятной дымкой от хлопка, врезается в память. Антон до конца смотрит на улыбчивого, пока тот не отстранился совсем. Почему он такой весёлый? Точнее быть. Почему ему так легко это даётся? Вроде он и старше, но со своей вечно яркой, почти всегда довольной мордой выглядит в разы моложе угрюмого Шастуна. Это и понятно. Но непонятно до сих пор первое.       Попов за Антоном наблюдает со своего места за столиком, решая больше не подниматься, и видит, как атмосфера вокруг него постепенно оттаивает. Арсений это чувствует, хоть и очевидных доказательств этого нет. Мужчина еще изредка расписывается на подсовываемых ему предметах, бросая беглые взгляды в сторону гонщика. С такого ракурса тот еще выше кажется, а Попов задумчиво кусает губу — интересно, какой у Шастуна рост? Пока они оба стоят, разница не кажется такой уж большой. Однако все эти девочки рядом с ним смотрятся миниатюрными. Звонок телефона служит сигналом, что импровизированная автограф-сессия подошла к концу. Поклонники адекватно расходятся, пожелав ещё что-то, и Арсений улыбается им, хотя больше занят разглядыванием снова посерьезневшего Антона.       Снова какие-то вопросы. О них он свободно может говорить, когда выходит на улицу и приближается к стене рядом с выходом в задумчивой позе и уже с сигаретами в руках. Когда в поле зрения попадается темноволосый, мужчина протягивает пачку навстречу с вопросами в глазах, но всё ещё висит на телефоне.       Тот к уху телефон прижимает и говорит, скорее всего, с кем-то из своей команды — вид сосредоточенный настолько, что Попов допускает мысль: он к гонкам свою команду так не гоняет. За него это делает Матвиенко, конечно, но всё же… Шастун тормозит рядом с входом кафе, привычно зажимая сигарету пальцами. Арсений это видит. Он еще за столиком немного сидит, неторопливо допивая свой чай, а потом оплачивает заказ и оставляет бедному официанту чаевые. Парнишка наблюдал за всем со стороны, пока Шастун и Арс пытались осчастливить поклонников скоростной езды частичкой своего внимания. Домой Арсу не хочется. До встречи с Сергеем времени еще предостаточно. Именно поэтому мужчина тормозит около Шастуна, протянувшего вдруг пачку сигарет. Арс не отказывает. Закуривает одну и, зажав фильтр губами, по карманам хлопает, проверяя на месте ли мобильный и ключи, которые в предыдущей суматохе в кафе могли легко умыкнуть. Но всё на месте. И Арс позволяет себе сделать затяжку, выдыхая через пару секунд сизый дым куда-то в сторону. — А зачем тебе вообще гонка в Японии? — спрашивает, когда Антон завершает телефонный разговор, а сигарета на одну треть скуренная. Он в глаза напротив заглядывает с неподдельным интересом, по чертам лица скользнув после взглядом. Шастун чем-то кота напоминает. Большого и по-своему уютного. Есть в нем какой-то природный магнетизм, и Попов даже в мыслях этого не опровергает.       — Как это зачем? — на лице проскальзывает непонимание и хмурость. На самом деле это был достаточно странный вопрос в адрес Антона. — Я езжу почти по всему миру. У меня работа такая.       Наверное как раз в этом и есть разница. В одной части, для него это действительно настоящее удовольствие, любимое дело, которое его интересует уже давно и никак не надоест, в другой, настоящая работа, он популярен, его команде нужны деньги, ему нужны деньги и это огромная ответственность, которую ему нельзя бросать. Законченная сигарета лениво отлипает от губ молодого мужчины, летит стремглав в урну, что выделили специально для такого случая. — Я поеду через твой дом, тебя надо подбросить?       Вопрос застаëт врасплох и толкает к совершенно недолгим раздумьям — выбирая между длительной поездкой на метро и быстрой на машине, Арсений выбирает второе. Он тушит о край урны «бычок» и выбрасывает его, подняв голову к Антону. — Запомнил, где я живу? — мужчина спокойно к чужому авто идëт, совершенно не торопясь в отличие от Шастуна, кажется. Уже в салоне он прислоняется головой к стеклу, пишет Матвиенко сообщение, чтобы тот к его, Арсу, дому приезжал для разговора, и блокирует экран.       Будучи уже в машине, ставит телефон на подставку, параллельно вопросу ищет в списке недавний адрес, на который вызывал такси поздней ночью и уже выруливает с парковочного места в пару плавных движений и мягким нажимом на педаль газа.       — Телефон запомнил, но такими темпами и мне придётся. — не то, что бы он был против, в этом есть даже какая-то ирония, и пока следит за движением на дороге, тычет ещё пару раз машинально на экран айфона, после чего вылазит наилучший вариант маршрута, чтобы не заставлять пассажира и себя ждать возможные пробки.       — А твоя команда не будет против, что я с вами поеду?       Он Шастуна рассматривает снова, но без наглости, дозированно. В каждую встречу какую-то деталь подмечает : в самую первую были глаза. Зелëные, пронзительно серьëзным взглядом сверлящие. Сейчас же эта деталь — чужие руки на руле. Смотрится гармонично даже естественно. Будто самой природой заложено было в генетический фонд Антона, что место тому за рулëм.       — Им какая разница? — совсем сухо, вспоминая Макара, что на днях позволил своим эмоциям выйти наружу, но благо, ничьё с и м п а т и ч н о е лицо не пострадало.       У Арсения же ещё со школьных лет было другое предназначение. Театр. Он в старших классах во всех постановках театра школы участвовал, постепенно к главным ролям добираясь. Звезда школьных театральных вечеров. Потом — поступление в театральный институт. Учëба. Создание нового театра с компанией одногруппников и друзей. Тяжело было, но они выкрутились, и даже из Омска перевезли театр сюда, в большой город.       — А ты к театрам как относишься? — интересуется из-за вдруг появившегося желания позвать Антона на какой-нибудь спектакль. Так всегда бывает, когда хочешь показать другим своë любимое дело. И смотрит на парня за рулëм внимательно, пока тот от дороги практически отвлекается. Шастун за рулëм, как рыба в воде. И это ощущается так отчëтливо, что Арсений даже слегка завидует.       — Хорошо. Давно, но посещал балет, мюзиклы. Комедии — последнее он ограждает паузой, слегка с сомнением, затем переводит взгляд на Арсения, который наверняка отнёсся на ответ скептично. Но да, Шастун может. Горел красный, чёрная, матовая красотка среди многих легковушек смотрелась массивно и как всегда на первом месте в среднем ряду. Он вжимает педаль газа рядом с зажатым тормозом, как только на таймере остаётся всего секунд 10, их подгоняет рёв мотора, что ощутимой вибрацией разносится по салону, дожидаясь самонравного рывка вперёд.       Приятное удивление от того, что Антон Шастун всë-таки знаком с театральным искусством, заполоняет Арсения, но тому удаëтся скрыть это. При этом его вкусы не менее удивляют Попова, который сам балеты и мюзиклы не слишком любит. Есть у него знакомый, работающий костюмером актëров балетного театра, так как тащится от всей этой темы. — Если захочешь, я могу достать тебе билеты на постановки одного из театров. Как один из основателей его, могу выцепить бесплатные или даже провести без них. — предлагает Арсений и переводит взгляд на дорогу.       — Было бы круто, но пока нет времени.       Машина трогается с места и за несколько секунд на большой скорости преодолевает оставшееся расстояние до двора, где живёт Попов. Он рассматривает силуэты людей и зданий, не понимая, как этот город остаëтся родным и чужим одновременно. Странное чувство. Мужчина барабанит пальцами по колену, проверяет дисплей на наличие сообщений от Сергея, а потом понимает, что они уже добрались к району, в которой Арс и живëт. Матвиенко приедет через полтора часа. В сообщениях тот возмущался переносом места встречи, но шатен пообещал ему заказ пиццы и друг смилостивился. Если чем и можно подкупить кареглазого армавирца, так это пиццей.       Шаст ставит на ручник чёрную ласточку, хотя в случае Тахо её стоило бы назвать гибридом пингвина и коршуна, чтобы ассоциативно описать красавицу Шастуна. А он уже смотрел на Арсения, измерял без интереса мужчину, а на слова лишь коротко кивнул, пока руки покоились на верхушке руля. Только на мгновение оторвавшись, чтобы попрощаться пожатием рук. — На чай не зову — опаздываешь. Но если что, залетай. — произносит Арсений, когда машина останавливается около подъезда.       Попов прощается быстро и без особых формальностей, и так же быстро скрывается в подъезде, прикидывая, куда запихнул сумку, в которую можно сложить вещи для поездки в Японию.       И уже закрывая входную дверь Арсений цокает языком и тянется к телефону, находя там диалог с Шастуном.       Прохладные ладони голубоглазого вызывают контраст с температуре на улице. Внезапно захотелось чего-то свежего, да и от одной мысли о предстоящей тренировке стало беспощадно жарко. По спине бежит клубок тепла, это оказывается неприятным и Антон опускает до конца боковые стекла спереди.

Арсений Попов:

Закажи билет и на меня, пожалуйста. Деньги переведу на карту.

12:50

      Сообщение отправляется Антону, мигнув тут же двумя галочками.       Шастун подносит телефон к себе, пока разворачивается во дворе почти вслепую, машинально ведёт баранку до упора, газует назад, а после делает всё в точности иначе и наконец выезжает на дорогу.                         И почти сразу галочки приобретают приятный голубоватый цвет : . . .

«Ок»

      Арсений решает собраться с вечера, чтобы завтра не носиться, словно при пожаре, оставляя за собой в квартире хаос. Он заказывает пиццу и ещё кое-какую еду с доставкой курьером. Доставляют её как раз к тому моменту, когда Серëжа уже в его квартире и возмущенно вопрошает, где пицца.       — Только пожрать сюда и приходишь. — фырчит Арс, входя на кухню с коробками, и одну из них — с «Маргаритой» — подталкивает Матвиенко. Тот перестаëт ворчать, лишь закатывая глаза. Арсений достаëт два стакана и присаживается напротив. — Я хочу вернуться в театр.       Сергей от удивления замирает с куском пиццы у рта. Карие глаза распахнуты так, будто он приведение перед собой увидел, и Попов хмыкает. Но друг быстро справляется с шоком, проглатывает, даже не прожевав, и запивает колой без сахара. — Ты шутишь сейчас, да?       — Нет. — мужчина качает головой и тянет в рот картофель фри. — Я хочу вернуться в театр, а в свободное время готовиться к гонкам и участвовать в соревнованиях.       — Ты не вывезешь. — Сергей поджимает губы, а в глазах его теперь плещется серьëзность.       — Если я составлю адекватный график в театре, а ты не будешь пропихивать меня абсолютно на все гонки, то справлюсь. — Арсений чуть хмурится, а затем решает добить Матвиенко следующим признанием. — И ещë я еду с Шастуном на гонку в Японию. В этот раз брюнет давится пиццей и начинает кашлять, вызывая у Арсения тревогу, что тот скончается прямо на его кухне. Но когда кашель Серëжи проходит и он выдаëт целую тираду мата, Попов понимает — всë в порядке.       — Попов, ты чë… — Матвиенко замолкает, подбирая культурные слова, но проигрывает в этом. — Блять, да ты ебанулся. И хули плечами жмëшь? Ты со своим соперником собрался лететь в другую страну. Вы когда настолько сдружиться успели, блять?       — Мы не сдружились… Просто пару раз курили вместе, — голубоглазый чуть хмурится и не говорит, что Шастун подвозил его домой. Дважды. — Я просто хочу развеяться, отдохнуть.        — Заебись отдых у тебя…        — Серый, всë под контролем…