Auto racing.

      У погоды нет плохой погоды. Так кто-то сказал. И определённо напиздел.       Когда Арс просыпается в половину третьего ночи, за окном льёт ливень. Мужчина не включает свет, когда добирается к окну и открывает его, чтобы закурить. С улицы веет холодом, но Попов несколько минут упрямо не сдвигается с места, выкуривая одну за другой две сигареты.       Настроение почему-то такое же хуёвое, как и погода за окном.       День вылета наступил очень быстро. Всё время рядом ошивался Матвиенко. Иногда он начинал свою песню «Попов, ты рехнулся, зачем ехать с Шастуном?», а иногда в нём заедала другая пластинка — «Попов, посмотри рекламные предложения, мне нужно дать им ответ!». Арсений только посмеивался и отшучивался, но вечером посмотрел парочку писем от компаний, и на одно даже согласился. Серёжа выглядел в этот момент так, словно получил манну небесную после длительного голода.       Следующие сорок минут шатен тратит на душ, поиск одежды потеплее и проверку документов. В карман толстовки перед выходом отправляется плеер и наушники. Запасные — в рюкзаке. А дисплей телефона мигает уведомлением, что машина будет подана через пять минут.       Расстояние от подъезда до такси Попов преодолевает под зонтом, так как промокнуть до нитки ему не хочется. Хватит и того, что кеды подозрительно влажно хлюпают, когда он наступает в лужу, которую не замечает вовремя.       — Охуенно, блять. — вздыхает тяжело, и складывает зонт, прячась в тёплом салоне.       Он умудряется задремать в машине и просыпается от оклика водителя, оповещающего, что на месте они будут через несколько минут. Арсений оставляет щедрые чаевые в знак благодарности за предоставленную возможность поспать — таксист, поняв, что пассажира клонит в сон, значительно убавил музыку.       Попрощавшись с водителем, шатен сжимает в пальцах ручку чемодана, в который накануне переложил вещи из сумки, и поправляет лямку рюкзака, где вещи первой необходимости и документы. Дождь за эти полтора часа успел из ливня превратиться в нечто сносное, и Арс даже не открывает зонт. Просто накидывает на голову капюшон безразмерной чёрной толстовки, что скрывает его тело до середины бёдер, и плетётся в здание аэропорта.       Оказавшись внутри, мужчину на пару секунд оглушает гулом. Будто попал в разъярённый улей. Механические голоса, объявляющие рейсы, громкие переговоры встречающих-провожающих и улетающих. Где-то слышен детский смех. Здесь, в аэропорту, своя жизнь, а Арсений старается быть незаметным.       Он останавливается неподалеку от входа и ищет в телефонной книге номер Антона, чтобы узнать, куда ему идти.       Аэропорт заполонило за битый час пасмурными лицами. Даже небо не было таким серым, как глаза прохожих.       Макаров ходил из стороны в сторону с козырьком кепки, что прикрывала полные пассивной злости очи.       Большая компания из 17 человек, в числе которых был и Шастун, мирно дремлющий в раскрепощённой позе в зале ожидания. Они оба здесь появились первыми из всех, чтобы проследить за сборами. И Антон, во всей видимости, справляется с этим лучше чем Макаров.       После уличной прохлады согревается сном, и привыкший к шуму, почти что не замечает ничего. Из-за отсутствия бодрящего напитка и раннего подъёма мужчину отрубило прямо тут, пока он тонул с головой в тёплом капюшоне белой толстовки и ногами-разводными мостами в широких штанах с мишками лениво покачивал в стороны.       Спрятанная рука в кармане с телефоном разразилась сильной, прерывистой вибрацией. Антон раскрывает глаза и шумно вздыхает, но поднимает трубку и бубнит в воротник собственной кофты: «Да?.. В зале международных рейсов.»       Илья обращает внимание на ожившего друга. На лице моментально появляется сонная заинтересованность.       — Ты кого с собой потащил?       Шастун расплывается в улыбке, покачивая активнее коленями, ведь изнутри расходится бодрость от нахлынувшего азарта. Не ради ли того, чтобы подраконить Макара он позвал с собой Попова?       Арсению лень таскаться с чемоданом. И он сразу сдаёт его в багаж, только после этого отправившись искать Антона Шастуна. В кедах влажно — всё-таки вода из лужи просочилась в обувь, и Арсений надеется, что не заболеет. Потому что это будут самые отстойные выходные, если он проведёт их с температурой, насморком и головной болью. Болеет Попов редко, но, как говорится, метко — превращается в ужасного зануду, гундящего себе под нос проклятия в адрес всех и вся.       — Ну и где этот Шастун? — мужчина притормаживает и оглядывается ещё раз по сторонам, надеясь в толпе полусонных людей отыскать нужную башню.       С уст слетает смешок, когда Илья начинает напрягаться и вот уже хочет что-то выразить в адрес шалуна-Шастуна, как тот усаживается в кресле прямо и выглядывает из-за «статной» фигуры мужчины с блеском в глазах к Арсению.       Но когда гонщик выглядывает из-за Макарова — вот почему его невозможно было заметить от входа — Арсений выдыхает. Прекрасно. Попов капюшон с головы стягивает и подходит ближе, тут же хмыкнув. Штаны с мишками он оценил. Голубые глаза быстро с Антона на его товарища глядеть начинают, который, кажется, не был предупреждён, что Арс летит с ними. Упс, surprise.       Остальная часть команды, заметившая второго гонщика, погружается в тишину. Попов закатывает глаза и смотрит на Антона, выглядящего довольным. Значит, никого не предупредил?       — Всем доброго утра.