Auto racing.

      В глаза Ильи бросается знакомый силуэт Арсения, появление которого вынуждает приоткрыть рот в изумлении.       Недосыпание проявляется на лице хмуростью, оттого, кажется, Попов и возмущается.       Крупногабаритный мужчина лишь усмехается, сжимая телефон в руке, пока второй лезет в карман за паспортом, где как раз спрятался билет для Арса.       Антон молча обводит их взглядом. Коротко вскидывает светлые брови и сдерживает смешок вслед высказыванию друга после упоминания лимона:       — Да чем вы там занимались, черт подери? — мужчина открыто протягивает билет неожиданному пассажиру с голубыми глазами. За руками следит кудрявый, всё ещё сонный красавчик.       — За что мне тебя убивать? Это ваше с Антоном дело. А кровать в номере вы также поделите, как и лимон?       Шаст тут же пихает его в бедро кулаком.       — Ты это… Помолчи.       — Ах, да, мужицкая тайна.       После этого Антон стал нарочно быть на расстоянии от команды, которая с интересом ошивалась возле Арсения с допросом: откуда он, кто его тренировал и что-то там ещё про Кузнецову. Вроде и напряжение между ребятами рассосалось.       Неизменно болтливый Попов Арсений и не менее дружелюбный, как оказалось, Макаров Илья.       До посадки время пролетает чуть быстрее, и даже плохое настроение Арсения улетучивается за редкими переговорами с командой Шастуна, у которых нет-нет да возникают вопросы к новоявленному «номеру 2».       И только перед посадкой менеджер отвлёкся от общения, чтобы проконтролировать кооперацию своего чисто мужского сборища в самолёте.       Парни расселись по своим местам: Антон свалился на сидение рядом с иллюминатором; Илья с Рептилоидом через ряд спереди; остальные тоже где-то устроились замёрзшими воробьями после улицы, кутаясь в остатки одежды, что взяли с собой.       Зеленоглазый сразу принялся доставать из сумки-бананки у груди белые беспроводные наушники и, подключив их к телефону, заёрзал в попытке комфортно сесть, учитывая свой рост. Колени раздражающе упираются в спинку переднего сиденья, на что мужчина недовольно вздыхает и приходится полностью прижаться спиной к поверхности сзади, хотя хотелось бы расслабиться.       Попов заходит в самолёт последним из всех, начиная вертеть головой в поисках своего места, которое оказывается рядом с… Шастуном.       Мужчина ничего не говорит, взглянув на уже заткнувшего наушниками уши гонщика. Тому явно неудобно сидеть в узком пространстве между креслами, и Арсений косится на третье сидение в их ряду, которое свободно. Актёр раздумывает, насколько уместно предложить Антону занять два места, а самому сесть на свободное, которое будет пустовать весь полëт — никто больше не зайдëт в салон.       Арс рюкзак закидывает на полку, касаясь после этого чужого плеча для привлечения внимания.       Спасение было нескромно, да с голубыми глазами, в которые вопросительно впивается Антон, как только его почти асоциального плеча касаются.       Дождавшись, пока зелëные глаза обратят на него взор, мужчина кивает на кресло:       — Если хочешь, можешь занять два наших места, а я сяду у прохода. Тебе так удобнее будет, особенно убрав подлокотник между этими креслами.       Решение приходит в исполнение и, благодаря Попову, Шастуну теперь куда более комфортно.       Нет, Антон не был глупым, скорее либо чересчур зажатый, либо терпила, оттого не решался поступить так, пока не получил пинок от хозяина серебра.       Арсению ангельских крыльев не хватает для более красноречивого описания его сути, а нимб над головой едва ли сияет из-за усталости, с которой он по итогу прячется под тёмным навесом из пледа от стюардессы Виктории.       И ведь только шатен усаживается в кресло, мгновенно ощущает наплыв сонливости.       Самолëт набирает высоту. Им здесь предстоит провести почти десять часов — перелëт в Японию прямым рейсом. Арсений намеревается доспать свои положенные часы и не лишать себя этого удовольствия, поэтому тот самый плед от стюардессы оказывается первым приятным дополнением. Но сразу же появляется минус. Неудобные для сна кресла, после которых спина потом отваливается. Как ни крути, но Арсу уже 33 года — далеко не молодость, когда можно хоть в рогалик согнуться, но чувствовать себя потом нормально.       Второй минус обнаруживается, едва Арсений проваливается в дрëму. Из этого призрачного состояния его выдëргивает резкий детский плач откуда-то позади, вызывая разочарованный стон. Мужчина готов с головой накрыться пледом, лишь бы заглушить этот плач. Но матери удаëтся быстро успокоить ребëнка и Попов выдыхает с благодарностью в адрес этой святой женщины, способной совладать со своим чадом.       Когда шатен во второй раз проваливается в сон, ему уже вовсе не до того, что голова опускается на чужое плечо. Улавливает запах одеколона, и только потому, что он немного знакомый, не отстраняется.       Наоборот, удобнее устраивает голову и окончательно проваливается в сон.       Половину команды вырубает почти мгновенно и Шастун не исключение. Только вот спустя время сквозь дремоту на плече чувствуется лёгкая тяжесть.       Антон приподнимает голову со своего второго плеча и поворачивается с сладким зевком в кулак. И щекой чуть ли не столкнувшись с тёмноволосой макушкой, замирает в недоумении.       Пальцы коротко рисуют что-то в воздухе, пытаясь сообразить какое-то действие, но сдаются и обратно падают на колени.       Шаст боится разбудить Попова, потому что будет неловко от «бля, чё за…» и это как минимум. Больше всего он понимал, что такое тебянехватание ко сну и не хотел бы, чтобы этот пиздюк впоследствии снова взъелся на кого-то из команды из-за отсутствия духа…       Лишь поправил незаметно согретый теплом тела плед на плече и заткнул дырку, чтобы никакой сквозняк от прохожих не залетал к груди под неуклюже смятую кофту.       Так и /трахаетесь, да…/ заснул. Не без наушников в ушах, где играла нетипично энергичная музыка для сна.