Auto racing.

      Квартира Шастуна встречает актёра необычной тишиной, а включив свет в прихожей, он не замечает Люка, который обычно всегда выбегает на шум открывшейся двери.             Сбросив у порога дорожную сумку со своими вещами и разувшись, Попов несколько растерянно оглядывается.       — Кис-кис-кис? — проходя вглубь квартиры и попутно включая свет в каждой комнате, через пару минут Арсений стоит в зале, так и не обнаружив кота. — Люк? Кис-кис… Пиздец…       На мгновение окатывает лёгкая паника. Кот не отзывается, найти его не получается. Попов ставит телефон на зарядку, но даже не читает пока мигом пришедшие многочисленные уведомления, потому что занят поиском любимой пушистой задницы Шастуна.       Думать, что он умудрился потерять кота в пустой квартире, не хочется. Однако миска из-под корма практически пуста, значит, эта зараза всё-таки здесь. Шатен практически седеет, заглядывая во все места, куда мог залезть Люк, проверяет, закрыты ли окна — а вдруг тот полез на подоконник и упал из них?       И с облегчением выдыхает, заметив тёмный клубок шерсти мирно спящим в стиральной машине, дверца которой осталась чуть приоткрытой. Арс вытаскивает кота, держа обеими руками, и прижимает к себе, поглаживая возмущённо мявкнувшее животное.       — Блять, сука ты пушистая… Я так уже испугался, что Шастун с меня три шкуры спустит, если не найду тебя. — произносит со вздохом, а потом, так и не отпустив кота, идёт обратно к телефону, чтобы огромным сообщением и прикреплённой фоткой пожаловаться на это кошачье недоразуменье, заснувшее в стиралке.       Через пару часов поездки на машине весь состав Шаста наконец выпускают на улицу и мужчины разбегаются по светлой полянке перед прудом, что по другую сторону огибает ещё полностью зелёный лес, будто выпущенные козочки из загона.       Рептилоид подхватывает Шастуна под руку и они обгоняют всех спереди, добираясь к одному из домиков торопливым шагом, как опаздывающие модницы на распродажу.       — Занимаем самый большой домик, там есть приставка, Анто-он! — озабоченно тянет кареглазый и спускается ближе к пруду по небольшому склону с гонщиком, что устало вздыхает, таща за собой чемодан, колесики которого слегка буровят отросшую траву.       — У тебя разве есть на неё время?       — На самом деле Макар просил отослать фотки места и рассказать об обслуживании. После случая с Поповым, о котором узнал Стас без упоминания имён, заморочился о том, чтобы всё было идеально. В курсе, кстати, Илья обещал от тебя рекламный сет на выбор. Нужна интеграция с магазином запчастей.       — То есть? Мне надо будет сниматься в рекламе? — зелёные глаза стали шире, а сумка Рустама грохнулась мимо кровати, когда он обернулся к Антону раньше, чем хотел отпустить на кровать вовремя свои вещи.       — Да, ага. Твоё каменное лицо можно вместо баннера заклеить самой рекламой, какой ты практичный.       Шастун замер именно с тем, безэмоциональным выражением на своём лице, после которого физиономия соседа по комнате плавно сменилась с улыбки на растерянность.       — Ну, а как без этих шуток? Мне что, молчать что ли?       Шастун опускает укоризненный взгляд с Рустама на пол, шумным вздохом донося до друга осознание колкости неудачной шутки, достаёт из кармана чёрной куртки пачку сигарет.       — Да ладно тебе… Заказать тебе чай с ужином? Да? Давай. — даже не дожидается ответа, сразу в приложение заходит и пройдя дальше, падает в свою кровать.       Домик из себя представлял скромную коробочку с тремя комнатами. Две из них это студия из небольшой кухонки, что слева со столом для обеда, коридор, соединяющий её с спальными местами, что спрятались за углом и на несущей стене дверь, ведущая, по всей видимости в ванную с туалетом. Маленькие оконца-картинки леса, тёплый свет, льющийся из застекленных, минималистичных лампочек, от которых создавался максимальный уют.       Антон выходит на улицу. Находит на территории гриль с беседкой, баню, высушенный, покрытый золотыми листьями бассейн/водоём из плитки, грязный, но выглядящий максимально атмосферно. Интересно, насколько Арсения впечатлила бы эта картина?       К слову об Арсении. Который объявил о себе сообщением в несколько строк и фотографией любимого питомца.       Шастун подушечкой пальца жмёт на значок видеовызова. Попов уже дома, а значит, не шибко занят.       Перед голубыми глазами в первую очередь появляется зелёно-желто-коричневая картина пруда с ободком из густых елей и засыпающей перед холодами травкой.       Арсений отпускает Люка на пол и присаживается на кровать, когда видит входящий звонок от Шастуна. Однако вместе ожидаемого лица, перед ним предстаёт природа, вызывая удивлённое «Эм?». Но после слышит голос Антона и хмыкает, удобнее устраивается в постели, забравшись в неё с ногами.       — Я уехал из города, чтобы спрятаться в сказке. — произносит мужчина, позволяя Арсению рассмотреть виды почти с чётким отображением панорамы, что медленно обходит, показывая заодно светлое небо с обрывками мягких облаков. А после направляет камеру на свои кроссовки, беря телефон поудобнее и возвращает его в нормальное положение уже переключив на фронтальную камеру.       — Нравится там? — спрашивает, прислоняясь виском к спинке постели и чуть лениво из-под ресниц следит за гонщиком.       Отсутствие реакции Арсения на природу вызывает сильное переживание, Шаст устраивается на лавочке. Она возможно продрогла от подступающей осени, но тёплые штаны позволяют ему спокойно сидеть без намёка на морозь в области жопы.       Антон понимает, что Арсений сильно скучает. Чувствует это сквозь километры и под ребрами начинает неприятно сосать от более ярких эмоций одиночества. Попов там сидит в кровати Антона, кутается сейчас в плед, воссоздаёт тепло, пытаясь возместить человеческое и явно расстроен. Это видно по потухшему взгляду. Раньше этого он мог и не заметить. Но теперь всегда внимательно следит за тем, что происходит у него внутри, хотя бы просто глядя в глубь кристально чистого цвета глаз.       У Арсения, оказавшегося в удобном положении, словно не осталось сил в одно мгновение. Он чувствует тяжесть в теле, не понимая, откуда она взялась, ведь тренировки регулярные теперь и под присмотром профессионала. В руках лёгкая дрожь, от чего изображение слегка нестабильно.       Мужчина взглядом прослеживает каждую эмоцию Шастуна, почему-то вдруг понимая, насколько сильно соскучился. Настроение падает вниз — внутри шатена пожаром разгорается желание оказаться рядом с зеленоглазым красавцем и обнять его. От внезапного холода одиночества актёр натягивает на свои плечи плед, поджимая ноги к груди, и устанавливает кое-как телефон на соседней подушке, чтобы попадать в зону видимости. Благо, придумали беспроводные наушники и никакие проводки не нужно поправлять.       — На самом деле… Очень не хватает тебя. — на лице ни одной эмоции, потому что на позитивные — нет повода, а разводить здесь сопли встанет только ухудшением сложившейся ситуацией.       — Тош… — Арсений замолкает ненадолго, опуская взгляд вниз с тяжёлым вздохом, а потом трясёт головой.       — М? — сразу реагирует на зов и поднимает взгляд прямо к камере. Ведь так будет казаться, что гонщик смотрит прямо на актёра.       — Нет, ничего, всё в порядке…       — Я вижу, что тебе грустно. — мужчина подпирает рукой подбородок и приближает телефон к себе.       Когда снова поднимает глаза к экрану, видит недоверчивую мордашку Шастуна. В кадр попадает и отданный Арсом перед отъездом шарф — «Потому что заебал ходить с голой шеей!» — и осознание, что Антон всё-таки его носит, греет душу. А актёр ощущает себя маленьким ребёнком, которому сказали, что Деда Мороза не существует: лёгкая обида, но на обстоятельства, печаль и желание уткнуться в чьё-то плечо. Желательно, конечно, Шастуна.       Если бы Попов предполагал, что за короткий промежуток времени станет настолько зависим от Антона… того лишь вторые сутки нет в Москве, а Арса уже ломает изнутри одиночеством. Шастун слишком проник в его душу, сердце и мысли. Возможно, когда-то это принесёт боль, но об этом актёр не думает.       — Я просто соскучился. — признаётся наконец, глядя на Антона, и по самый нос утыкается в одеяло, глядя на гонщика побитым щенком.       Его голос раздаётся с динамиков. И из-за того, что он не живой, а тянется к нему по проводам через расстояния, становится ещё хуже. Даже не смотря на отчётливую хрипотцу в усталом тоне, пытающуюся придать видеозвонку какой-то существенности, живости, настоящести. Шаст нехотя принимает то, что ему дано.       — Я тоже очень по тебе скучаю. Максимально сильно. Но мне нельзя грустить. Хочешь, чтобы я расстроенный выехал на трассу?       Тут к нему подходят двое из команды, мимолётно отвлекая вопросами про самочувствие и ближайшие планы. Антон немного отводит мобильный к своему плечу. Даёт какие-то мелкие распоряжения ребятам, задаёт пару уточняющих вопросов по предстоящей работе и после уверенного кивка провожает знакомых взглядом, возвращаясь к звонку.       — Нужно потерпеть, я обязательно проеду кросс на ура, только если ты там тоже будешь серьёзно настроен. Так что, не вешать нос, капитан. Каждая моя победа приобрела настоящий смысл. Я хочу, чтобы каждая из них была посвящена тебе. И это далеко не всё, чем ограничивается успех моих… И твоих стараний. Я прямо сейчас пойду на часовой отдых, а потом мы поедем смотреть трассу. Ты же знаешь, что в этот раз там будет блядский грунт. — какая бы у Антона не была любовь к кольцевым трассам, его статус обязывает брать новые вершины во всех подноготных автоспорта. — Нужно подготовиться, потому что утром мы выезжаем к центру для тренировок.       Грудь гонщика сдавлена тяжёлым вдохом, но он всё равно улыбается сквозь это. Не позволяя печали хоть на мгновение промелькнуть на своём лице.       — Я напишу тебе чуть позже. А сейчас пойду исполнять волю графскую. Я люблю тебя. — Антон заканчивает эту реплику уверенно, вновь улыбаясь уголками губ и внимая в этот момент лицу Арсения. — Всё хорошо. Разреши завтра весь день посидеть у тебя вот тут. — касается ладонью левой стороны своей груди. — Погреться в уголочке, будет очень холодно и без тебя я совсем не справлюсь.       Арсения от такого Антона — заботливого, открытого и безумно честного в своих чувствах — коротит. Попов губы кусает, пока гонщик этого не видит, продолжая прятать часть лица в одеяле, и даже дышит через раз. Потому что это Антон Шастун, который решил довести старика своими откровенными словами до остановки сердца.       — Ты справишься даже с этим грунтом… — бормочет, знает, что его прекрасно услышат. Шастун просто по-другому не умеет, у него либо всё, либо ничего. И Арсению это нравится. Эти вставки от Арсения вызывают радость, следом улыбку и более яркий блеск в зелёных глазах.       То, что мужчина скоро прервёт связь и уйдёт отдыхать, становится и так понятно. Уже даже команда дёргать начала с организационными вопросами. Но Арсению необходимо взять себя в руки. Действительно превращается в какого-то подростка в свои 33 года.       Шатен голову наконец полностью высовывает из-под одеяла, прекращая в нём прятаться, и старается скрыть грусть. Антону не к чему переживать за его, Арсения, состояние перед гонкой. И актёр уже жалеет, что позволил себе эту слабость перед Шастуном.       Перед Шастуном, который просто добивает тремя словами, оставляет в раздрае ещё больше.

Потому что…

                                                …я люблю тебя.

      Мужчина понимает, что надо бы ответить что-то, но от внезапного признания способность говорить теряется где-то в недрах сознания. Арсений растерян, а Антон продолжает бить откровением, ничуть не жалея Попова, которому ещё немного остаётся до срыва.       — Я… — шатен по пересохшим губам языком проводит, и взгляд не сводит с камеры, пытаясь из каши в голове выбрать наиболее важные мысли. — Я всегда поддерживаю тебя, даже если не рядом, Тош. Ты со всем справишься. И вот тут. — мужчина зеркалит действие Антона, касаясь сердца. — я разрешаю тебе посидеть не только завтра.       Спустя столько лет полного одиночества Шастун осознаёт то, что он может доверять и уверен в своём отношении к человеку. И он правда любит. Пускай признание покажется внезапным. Смутит и заставит Арсения ненадолго проглотить язык, но из-за того, сколько всего ему отдаёт Попов каждый день, несмотря на травмы, ноющие из-за едкого прошлого, что пропитали всё изнутри, немного только выветрившись… Антоне не может и не хочет молчать.       До последней клеточки своего тела и души готовый всецело по просьбе сорваться, постараться быть важным, жаждет быть нужным, и то, что Арс в конце концов хоть немного расцветает, скидывая с себя серый плед, позволяет всё-таки Шасту вздохнуть. Прикрывая глаза, мужчина поднимается с места, усмехаясь с прищуром на своеобразное разрешение залезть к сердцу поглубже и остаться там «не только завтра».       Когда телефон пропадает в тени кармана штанов, ладонь накрывает всё лицо, а пальцы зажимают пульсирующую болью переносицу под бровями.       Возникшая пустота недолго присутствует отовсюду. Вокруг, в голове, в животе, подкашивает ноги, вынуждая пропустить и запнуться об ямку в земле, но Шаст выпрямляется, направляясь в дом, где раздевается и выходит из ванной как раз за пару минут до того, как к ним подошёл свежий ужин.       Целый час каждый член команды одупляются после изнуряющей поездки, занимаются тем, что помогает им максимально расслабиться, а после начинают собираться, загружая свои собранные во все орудия: уверенность и сплочённость, тела в подошедший фургон, чтобы не тратить деньги на бензин на несколько легковушек.