Auto racing.

      После разговора Арсений возвращает телефон на зарядку и поглубже зарывается в одеяло, а потом и вовсе укрывается им с головой. Мужчина с радостью сказал бы, что он в порядке, но он не.       Арсений чувствует себя тревожно, пытается оградиться от внешнего мира хотя бы на пару минут, лишь бы услышать собственные чувства. Они вроде бы на поверхности, однако после признания Антона кажется, будто где-то глубоко в сердце. И чтобы очистить их от всего лишнего не достаточно того, что уже имеет Попов.

                                                Ему страшно.

                        Непривычно.

                              Трудно.

      Арсения долгое время уже преследует чувство, что за словом «люблю» последует нечто ужасное, и сейчас, когда его произнёс Шастун, актëр будто с тревогой наблюдает, как всë вокруг остаётся целым и невредимым.       Мир не накрыли катаклизмы апокалипсиса.       Однако внутренний мир голубоглазого чуток покачнулся.       Но вскоре Арсений выбирается из постели, чтобы помыть миски Люка и дать ему еду. Под довольное урчание кота мужчина рассматривает содержимое холодильника, но берëт только яблоко, неуверенный, что доест и его.       В зале Арсений ложится на диван и наугад включает фильм по телевизору скорее для фона, чем действительно желая его смотреть. Взгляд бродит по лицам героев какого-то боевика, но сам актëр далеко за пределами этой комнаты, надеется найти ответ на главный вопрос: делать ещë один шаг навстречу Антону или повременить, не торопиться.       Ещё некоторое время спустя идëт за мобильным, собираясь позвонить Сергею и спросить совет, но передумывает. Сбрасывает вызов и, застонав от собственных страхов перед будущим, падает спиной на кровать. Ладони закрывают лицо, а под веками — улыбка Антона, которую ему подарил гонщик прежде чем закончить разговор.       Арсений не думал, что у Шастуна всë настолько серьëзно к нему. Но не сомневается в искренности слов того, кто сумел привнести в жизнь что-то яркое и тëплое, разливающееся в груди сладкой патокой.       Но Попов помнит и другого человека, рядом с которым чувствовал подобное. Шатену только сейчас начинает казаться, что он действительно живëт прошлым — прошлыми эмоциями, прошлыми чувствами, прошлыми событиями. И до сего момента только аккуратно сдвигал это прошлое в сторону, а не вовсе полноценно освобождал себя от него.       Арсению кажется, что сказать «люблю» Антону — будет значить предать Руслана и их чувство, которое они когда-то делили на двоих.       Арсений запутался и боится сделать этот шаг, последний, возможно, на пути к счастью без оборачивания на прошлое.       Он терзается этими мыслями даже когда в диалоге с Шастуном появляются буквы, а палец замирает над знаком отправки сообщения.                   Но всë-таки нажимает.

Арсений Попов:

Я тебя тоже люблю, Антон

21:30

      Мягкая шерсть пышного хвоста приятно касается открытых пальцев ног, что свисали с края постели. Люк медленно обходит кровать, чует своим чёрным носом, что где-то лежит грустное, человеческое мясо, а привычка приходить к Антону в таком случае никуда не делась и теперь распространилась на нового жильца, к которому он сейчас забирается, лапами касаясь поверхности постели, а после невесомо тыча ею в руку Арсения. Кот просится на руки, но ему никогда не позволяли забираться на кровать, потому пушистый мальчик зовёт к себе. Пообниматься. Он издаёт тихое, короткое урчание. Он всё понимает и ему тоже грустно из-за отсутствия любимого хозяина. Так что, если грустить, то вместе. А там можно и задремать обоим в тепле друг друга.

***

      Бесконечные палатки заполонили поляну, подальше за которыми находилась сама трасса, в середине которой за многочисленными ограждениями стояли трибуны для зрителей, чтобы защитить их от возможных аварий.       Кросс — дело куда более опасное, чем последние заезды Антона. Этому виной главная задача — приехать первым, а позволение контактной борьбы приводит к не только эпичным картинам, но также к огромной травматичности. Антону нужно прогнать 2-5 кругов, чтобы его команда, что уже на связи по рации, могли понять состояние трассы и настроить автомобиль: подтянуть или наоборот ослабить крепления; подобрать покрышки с нужным рисунком для лучшего сцепления с песком; накрыть корпус машины защитным пластиком, чтобы минимизировать повреждения на нём; заменить двигатель, чтобы во время движения он не подводил скоростью и возможностью своевременного переключения передач, ведь система впуска модернизирована как и фильтр НС.       Шастун надевает шлем на голову, закрепляет его застёжками и забирается в покрытую защитой BMW. Сейчас машина полностью чёрная из-за ещё одного слоя стана из пластика. А это лишний вес, который также учитывается в характеристики автомобиля и повлияет на его передвижение.       — Изнутри нужно подогнать, но снаружи полностью готова. Можешь выезжать, Шаст. — произносит Рептилоид, который тоже в спецодежде, поскольку также неизменно работает механиком. У него на голове наушники и приёмник в кармане, откуда у него связь с Антоном. Пару раз Рустам хлопает машину по капоту и отходит, пропуская их вперёд, к старту.       Шастун стоит на месте, не буксует, как это бывает на асфальтированной трассе. Ведь если он сейчас выроет задними колесами яму в мягкой земле, то это будет ошибкой, сам же встрянет и повлечёт за этим другие последствия и потому, как только по рации он слышит «можно», то срывается с места по прямой метров тридцать, после которого его ждут плавные, далеко не резкие повороты, но это только пока. Финиш трассы далеко в поле от старта до которого около трёх с половиной километра и на пути будут встречаться заносы и порой полукруги, где соперники дополнительно могут набить себе баллы за дрифт, если тот удастся. У Антона с этим проблем нет, как и с основной задачей — скорость. Его спидометр через минуты полторы доходит до отметки 130 и со стабильностью показателей мужчина проходит половину дистанции мимо выключенных камер.       — Бугор по левой, 120. Левая 1-120, ещё раз 1-100. Потом правая 1, левая 1, правая 3. Центр сразу левый 3. 200, после 300, узко. 120. — несмотря на помехи, Шастун отчётливо понимал указания и дублировал их в памяти, чтобы отучить технику предстоящей езды. И то, как правильно проезжать предоставленный перфоманс, Рустам заведомо подкорректировал на листке бумаги во время изучения дороги, а теперь наблюдает за ошибками, которые Антон пропускает и сразу же меняет данные на более точные, так и в следующие несколько прогонов и доводит указания до идеала.       За машиной оставался высокий столб пыли. Потревоженная облачность серого цвета сходила совсем только ближе к началу трибун, оседая грязью, вслед за Антоном выехал номер 53Z.       Нурлан Сабуров. Всего на год младше Шастуна, но уже рьяно собирающий серпантин на пути к всемирному признанию.       Казахстанец на синем «Dodge Challenger HellCat» переключает передачи грубо, буквально под гнётом сильного давления на педаль заставляет свой автомобиль догнать BMW почти у финиша, что говорит о серьёзных намерениях и тщательной подготовке, а также о более мощном моторе малоизвестного в мире, но ходящем на слуху внутри спорта представителя из Степногорска.       Шастун слышал о его скором появлении среди остальных, только вот, что он будет ехать вместе с ним…       Хоть и на долю мгновения зеленоглазый растерялся, но первым пересёк черту финиша, сразу же сворачивая к стоянке.

***

      — Ты правда хочешь поспорить с Шастом за первое место? — с игривым недоверием произносит Усович, скрещивая руки на своей груди, когда Нурлан проходит после тренировки в их палатку.       — Не думаю, что он будет против этого. Ему нужна эта победа.       — Что? Собираешься поддаваться? — Иван сначала вскидывает, а после сразу же хмурит брови и отталкивается бёдрами от столешницы с запчастями.       — Мне ничего не стоит пропустить первое место, а у него целый контракт. Я тебе рассказывал про то, что Стас взялся за него, башку включи свою. — мужчина пальцем мягко стучит по виску помощника, подойдя ближе и кинув шлем на тот же стол, переводит взгляд в голубые глаза. — И Антон отличный претендент на место отца автоспорта после Айртона Сенна.       — Вообще-то ты тоже не отстаёшь, да, лучше бы ты не соглашался на это.       — Будешь так много пиздеть не по делу — посажу на трибуны и хуй кто тебя пустит к мостику. Понял?       — Понял… — белорус улыбается нагло, тихо усмехается и чувствует, как его с силой тянут к себе, тут же сталкиваясь с чужими губами, уже точно прекращая свои споры.

***

      — Давно его видно не было, говорят, что брал отпуск где-то на полгода. Машину новую купил, крутая такая. Жалко отпускать на кросс.       Шастун вылез из палатки. Вокруг сияли маленькие фонарики, торчащие из земли подле мест недокемпинга. Мужчина закурил, пока рядом ошивался Рустам, пиная камушки на песке, что сменяется засохшей травой. Гонщик чуть отошёл от друга, чтобы не дымить на него, а тот, обернувшись с руками в карманах рабочих штанов, улыбнулся, когда завидел кудрявую макушку спортсмена на фоне кровавого заката. С сигаретой в губах и смотрящий вниз Антон оказывается снятый на отличную камеру без палева.       После долгих раздумий Шаст наконец поднимает взгляд и чётко отвечает: — Богатеньким не жаль, купит ещё. У него четыре машины в гараже, две из них для красоты.       — Да уж, родители любят сыночка.       Шаст кисло усмехается, тушит подошвой чёрных ботинок окурок и вместе с Рустамом они возвращаются к фургону с BMW.