Auto racing.

      Длинные пальцы хватают руку актёра и через меньше чем под минуты дёргает обратно, сам приподнимается в сидячее положение, сталкиваясь с искусанными, горячими губами Арсения вновь в жарком, нетерпеливом поцелуе.       — Я тебя не отпускал, Попов. — низким тоном шепчет, после чего вслепую добирается к шее и с жаром дыхания накрывает кожу губами и языком, начиная посасывать кожу, в то время, пока руки очерчивали вздымающуюся вслед дыханию грудь и живот.       — Шастун!       Арсений обеими ладонями упирается в чужие плечи, сталкиваясь с горячими губами нетерпеливого гонщика, в голосе которого твёрдость в намерениях слышится очень даже прекрасно. Попов практически сдаётся под натиском Антоновых рук и губ, но всё же слегка бьёт его в грудную клетку.       — Я тебе помогу с готовкой, только рот закрой. — также без терпения рычит вполголоса и с новой силой впивается в жилистую шею актёра губами, мажет языком, оставляя влагу на коже для удобства сделать очередной засос, которых в старательном числе уже около четырёх, таких насыщенных, как жаркий румянец на лице Арсения. Самозабвенно отдавшийся в один прекрасный момент Антону. А встречают его ласковые, со сдержанной вспыльчивостью руки на бёдрах, что тут же расправляются с тем, что снимают с красавца с голубыми глазами домашние штаны вместе с бельём.       Рычащие нотки в голосе мужчины заставляют Попова напрячься от приятных мурашек, скользнувших по спине. Алые губы распахиваются в тихом стоне, когда Шастун шею снова заставляет гореть своими прикосновениями, и даже не сразу понимает, когда его избавляют от одежды. Только привстаёт немного, помогая гонщику справиться со своими штанами, а рукой нетерпеливо тянется к чужим шортам.       — А ты сам закрой мне рот. — усмехается с наглецой во взгляде, оттягивая за волосы голову Антона от собственной шеи, и кусает его немного грубо, желая раздразнить и вывести на бóльшие эмоции. — Если сможешь, конечно.       Последнее добавляет из вредности и, стянув до середины бёдра чужие шорты и бельё, смотрит в глаза гонщика, широко мазнув языком по ладони, прежде чем касается головки его члена.       Шастун откидывает голову назад, шипит, на укус и раскрывает губы на вздохе, с силой сдавливая плавный изгиб талии в своих руках. Лишь отвлекается на мгновение, чтобы сбросить с себя итак сползающие остатки одежды.       — Без проблем, любимый. — ласково произносит, но с нотками угрозы прямо в губы голубоглазому, а затем чуть ли не впивается пальцами в угольные волосы и опускает его голову вниз, вынуждая поменять позу податливого тела и встать с прогибом в пояснице во всей красе перед спортсменом и приблизится лицом к давно уверенно стоящему члену.       Антон пальцами свободной руки очерчивает влагу по головке, после чего заставляет Арсения заткнуться, как и обещал, заполняя его болтливый рот собой.       Если с чем и можно сейчас сравнить Арсения, то с пластилином. То, как он изгибается в пояснице и послушно принимается в себя Антона, как несмотря на свою спесь подчиняется ему… Арсений от возбуждения стонет прямо с чужим членом во рту и прикрывает глаза.       Второй рукой сжимает у основания кольцом из нескольких пальцев, пока плотно обхватывает головку губами и спускается ими ниже, при обратном действии расслабляясь немного. Получается так, что Арсений с нажимом опускается головой на член Антона, а возвращаясь к головке лишь слегка задевает чувствительный орган. Он кончиком языка по уздечке проходится, скользит по уретре, а затем поднимает взгляд на Шастуна.       У зеленоглазого внутри всё нутро сжимается каждый раз, когда Арсений берёт глубоко и стиснув челюсти, чего нельзя делать сейчас Попову, сдавленно стонет от долгожданного ощущения, что дарит обожаемый мужчина.       Его рука по-прежнему в тёмных волосах актёра, что позволяет самостоятельно задать темп. Посасывает, когда успевает, головку, пропускает её немного в горло и вновь прикрывает веки, нетерпеливо касаясь и себя. Первое движение кисти по собственному члену, который давно уже требовал к себе внимания, вызывает у Арса заглушённый плотью Антона стон. Спортсмен умудряется даже толкнуться глубже заданного, слушая и отчётливо чувствуя то, как стонет «номер два».       Антон и подумать не мог, что кто-то уверенно, несмотря на «по-мо-щь», займёт место Ирины, ещё и с такой лёгкостью… Арсений чудесный, дерзкий и своевременно бесстрашный и Антон знает почему… Это заводит. Как и его изящное тело в приспущенной экипировке, хитрые взгляды и откровенность, что доступна лишь одному гонщику. Прямо сейчас в том числе. Мужчина приподнимает Попова, но уже держа того за скулы пальцами, не даёт и звука обронить, как целует с трепетом и особым желанием.       Потянувшись к чужим губам, Арсений держится за Антоновы плечи и перекидывает ногу через его колени, присаживаясь на бёдра. Мычит глухо в поцелуй от того, как трутся друг о друга члены, и движет неторопливо, словно на пробу, тазом навстречу гонщику.       Кончики окольцованных пальцев задевают бледную кожу на бёдрах, как только Арсений седлает, словно папочка, Антона Андреевича и дразнится, зная заранее, что получит то, чего хочет и так рьяно добивается.       Осторожно касается кромки его зубов в глубоком поцелуе и привстаёт на коленях, обхватывая рукой член Антона и приставляя его к себе. Чувствует, как влажная головка трётся меж ягодиц, и выдыхает шумно, медленно опускаясь на неё. Стонет тихо и с лёгкими оттенками боли, потому что решается мужчина на небольшой эксперимент: без достаточной растяжки и смазки насаживается на Антона, надеясь, что после будет не слишком заметно хромать… Пока отвлекает Шастуна поцелуем, развязно очерчивает скользким, тёплым языком уста и вылизывает нагло чужой язык… Осторожно приближается к рискованному решению всё ближе, глубже принимая в себя Антона без отдельной смазки и тем более средств контрацепции. Сам Шастун сразу принимается покрывать мокрыми следами шею и плечи, ладонями по горящему адским пламенем телу, этим стараясь хоть как-то увести болезненные ощущения, а после обнимает в ответ, с нежностью оковывая мужчину крепкими руками. Плечи Шастуна в объятиях и прижимаясь к нему, мелко дрожит из-за отголосков слабой даже не боли, а непривычки, но упрямо насаживается на всю длину и замирает. Выдыхает горячо на кожу Антоновой шеи, в которую несколько мгновений назад уткнулся, и прикусывает её зубами с негромким стоном, когда пытается двигаться.       — Арс… — в ответ срывается судорожным, сбитым новыми ощущениями внутри Арсения шёпотом куда-то в изгиб шеи. А пальцы скребут напряжённые мышцы в области под лопатками, так Антон в беспамятстве пытается впитать в себя всего актёра, двигаясь мягко навстречу, чтобы оба побыстрее смогли привыкнуть, ибо совсем кончается терпение…