Auto racing.

            Антон, как только заканчивается эфир, подключает свой телефон к портативной музыкальной колонке. Быстро находит какой-то плейлист, заражая Арсения азартом в первую секунду.       Попов вспоминает, как когда-то в средней школе ходил на танцевальный кружок, а потом стал взрослее — забросил. Ибо «не мужское это дело у станка стоять», как говорил отец. А сейчас Арсений, едва дожидается прекращения эфира, подрывается с места, чуть пошатываясь от ударившего в голову алкоголя, и отодвигает еще дальше кресло. Он себе «танцпол» освобождает, начиная вполне сносно — движения бёдрами, руками по телу.       Смотрит шатен исключительно на Антона, а сам помнит почему-то тот вечер в японском ресторане. Таких же выпивших гонщиков. Один из которых танцевал стрип. Однако сейчас танцевать его не самая лучшая идея — рядом Макар и Сергей, которые притоптывают ногами в такт музыке.       А Попов без жалости к Шастуну танцует нечто на грани — пальцы иногда задирают «случайно» край рубашки, бедра виляют чуть больше необходимого… Но после смены композиции Арсения уносит — ему становится весело и хочется просто подурачиться в танце, который и танцем-то назвать сложно.       — Давайте, ну, чего скисли? — мужчина подрывается к Сергею и Илье, за руки обоих тянет, подключая к своим диким пляскам.       Антон кидает украдкой взгляд на то, как тот готовится, даже перестановку затеял, так стараясь, после чего его тело абсолютно невдумчиво начинает двигаться и кажется, влюбляться сильнее уже некуда, но Антон залипает, что даже не сразу замечает, как к его возлюбленному присоединились друзья, отчего Шастун тихо смеётся, сщурив глаза.       Серёжа пьяный с удовольствием подключается к этому пиздецу, что устраивает Арсений. Смеётся вместе с ним дёргается — не танцует, а именно дергает руками, ногами, головой. Но каким-то чудом попадает в бит.       Взгляд Попова же приковывается к Шастуну с вопросом молчаливым: присоединишься или отсиживаться будешь, милый?       Он откладывает свой телефон и приподнимается с дивана осторожно, руками сразу тянется к поясу Арсения, чуть прижимая к себе, когда Макар, уже будучи в отрыве, подхватывает ритм кривлянья Сергея, кладёт руку ему на пояс и прикрывает глаза, подпевая без малейшего стеснения: Я пью шотландское вино, пытаюсь мыслями запутать. Не говори мне о любви, которой нету в твоём сердце!       Антон прищуривается от неловкости, ведь успел подхватить своего друга даже чуть громче, чем вполголоса и теперь с лёгким румянцем на веснушчатых щеках, пританцовывает вместе с Арсением, также расслабленно и словно следует ритму от сердца, а оно плотно переплетается с чужим… Нет. Не так. С родным, что сейчас максимально громко стучит под рёбрами и оставленная бережно ладонь гонщика на шее актера ощущает отчётливо пульс, лёгкий жар от движения тела, в котором алкоголь беспардонно разогревает страсть у всех в крови.

      

            «А горький вкус твоей любви меня убил! Теперь без сил! А ты змея, пустила яд, любовный яд! А я так рад, что всё прошло…»

      Макара руки ловят игривое настроение движений Матвиенко, покачивая головой, старается показать весь свой потенциал в танцах, несмотря на свои габариты и получается далеко не хуже, чем у самого Арсения, что с улыбкой встречается глазами со своими друзьями. И эта кокетливость в голубизне актёра прошибает Илью осознанием, чем он мог зацепить его друга. Харизма и фальшивая открытость. Такое нынче ценится, как бы грустно оно не звучало, но главное даже не это. А то, что Попов рискнул доверить своё побитое сердце в руки Антону. А он в свою очередь безмерно очарован, и настолько, что готов действительно на всё, чтобы его избранник чувствовал себя живым после случившегося. Счастливым и самым любимым.       Шастун входит во вкус и Попов готов поклясться всем, что у него есть — этот мужчина просто невероятный. Он без стеснения надрывает голос вместе с Арсом, в пьяном ударе движется с ним в такт, прижимает еще ближе широкими ладонями, и Арсения бросает в дрожь.       Он оглядывает друзей, одаривая каждого без сомнения счастливой улыбкой, потому что давно не чувствовал себя настолько комфортно в компании кого-то под градусом. Обычно это были или случайные незнакомцы в клубе, либо Сережа или одиночество, которое Попов и старался забить в выходные дни чем-то покрепче кофе.       — Я люблю тебя. — бормочет он, когда утыкается в чужую шею и сладко вдыхает аромат Шастова парфюма. Одурманивающего не хуже всяких там трав или зелий. Его руки обвивают пояс гонщика, жмётся к нему вплотную без всякого сомнения, и продолжает шептать под ухом ласковые слова, которые идут от всего сердца. — Спасибо, что делаешь счастливым… Мне с тобой очень уютно, и я дорожу каждым нашим мгновением.       Антон опускает ладони на плечи Арсения, слабо сжимает и притягивает к себе, как можно крепче, будто прячет за своими руками и щекой прижимается к виску, слушая смелые слова, что в мгновенье придают столько сил и энтузиазма, словно глоток свежего воздуха, заставляя Антона искренне улыбаться прямо сейчас.       Арсений отрывается от Антона и, наверное, впервые по-настоящему целует его. Не просто легким прикосновением губ к губам, а чувственно и с полной отдачей эмоций, пока на фоне улюлюкают товарищи.       Шастуна губы Арсений накрывает своими. По телу бегут мурашки от того, насколько Попов ему нужен. Доводит до дрожи на кончиках пальцем и где-то в самой глубине грудной клетки. Между делом, пока спортсмен с некой боязнью, будто разобьёт хрусталь, гладит Арса по шее и скулам, отвечая бесспорно чутко и крепко, пока того не клинит добавкой, оставив разгоряченного внезапно нахлынувшими эмоциями без внимания. Нос Шаста проходится мимо уха, целует его осторожно, после чего действительно глядит на пустые стаканы и бутылку из-под алкоголя.       А потом, раскрасневшийся Арсений, с озорным блеском в глазах, он оборачивается к ним с вопросом:       — Кого отправить за выпивкой? Мы всё уже вылакали…       Сережа глядит на время, а потом пожимает плечами, падая на диван. Он немного вспотел от своих диких плясок, обмахивается ладонью и едва не заряжает пальцами себе в глаз при этом. Ойкает, трёт веко. И смотрит на Антона:       — А тут есть где-то круглосуточный?       Да и колы бы не помешало прикупить, с газированными напитками спиртное в кровь впитывается похлеще.       — Минут двадцать ходьбы. — вылизывает остатки на самом дне своего стакана и подливает туда колы, ведь хочет пить. Понимает, что никто, кроме него одного не знает, где тот самый круглосуточный алкомаркет, вздыхает и поднимает взор на компанию поочередно. — Я один не пойду.       — Тогда пиздуем все вместе! — сразу заключает Макаров, вскинув указательный палец для важности и тут же поднимается с всё ещё не вернувшегося на место кресла.       Отказать второй части команды не полагается, так что через пару минут все торчали в коридоре. Разбираться кому-то другому по картам и с объяснениями Антона — дело заранее обременённое неудачей, а в том же сборище на улице будет и весело и полезно.       Освежающая прогулка ещё никому не вредила, особенно пьяным придуркам.       Выходить на улицу, где в свои права вступила уже холодная, с колючими ветрами осень… определенно не то, чего хочет сейчас Арсений. Он понуро наблюдает, как компания с каким-то воодушевлением собирается за алкоголем, и немного жалеет, что вообще заикнулся о закончившейся выпивке.       Вместо этого он уходит в спальню, чтобы сменить рубашку на тёплую толстовку, а когда выходит обратно — все топчутся в коридоре шумно переговариваясь и одеваясь. Один только Люк молчаливой плюшкой лежит на шкафу под потолком, но и к нему успели добраться. Шастун, погладив питомца, пока Арс под его рукой проскальзывает за дверь, тоже выходит из квартиры.       Антон бегло проводит ладонью по голове Люка, что залез на шкаф и смотрит из-под потолка на выходящих мужчин из квартиры в подъезд.       — Скоро придём, сильно не скучай, Люкошонок! — отзывается прямо из подъезда и получает под ребра с локтя от Серёжи. Ибо нехуй орать в поздний чай в подъезде. Макар хмурится и дует губы, уходя в лифт, пока его друг закрывает дверь от квартиры.       Арсений с носом зарывается в воротник теплой куртки, сунув руки в карманы, и становится тем самым похож на воробья. О чём и шутит Серёжа, отставший немного вместе с другом. Он толкает его аккуратно в бок локтём — всё-таки оба пьяные, мало ли куда занесёт — и спрашивает:       — Ну, ты чего скуксился? Нормально же всё было.       — Тут холодно… — жалуется Арсений, и только глубже на глаза натягивает капюшон от толстовки. — Еще и идти непонятно куда…       Серёжа тихо посмеивается, едва не споткнувшись о какой-то камень, но не обращает на это внимания. Он вскакивает на поребрик, пытается удержать равновесие, однако успехом это не венчается. Мужчина летит на Попова, который только каким-то чудом успевает и сам не рухнуть в октябрьскую грязь, и удержать друга.       — Ты чё, совсем, что ли? — интересуется с нотками раздражения от испуга за собственную шкуру и шкуру друга. Убеждается, что тот стоит ровно, и сматывается к Антону поближе.       А Сережа лишь смеётся. Нагоняет своих друзей и вклинивается около Макара, не желая мешать сладкой парочке твикс устраивать своё райское наслаждение. Хотя на улице эти двое ведут себя более сдержанно, видимо, понимая, что могут наткнуться на свидетелей, а потом стать главными героями скандальных новостей.       Шастун тут же прикуривает. Пока Арсений и Сергей о чём-то бурчат сзади, двое воронежских шли чуточку быстрее спереди. О чём-то рабочем, как бы ни хотелось. Илья напоминает про заезд и состыковывает их графики для подготовки. А после между ними влезает недовольный Попов. Шастун тоже натягивает на голову капюшон толстовки, что достаёт из-под тёплой куртки чёрного цвета. Опускает взгляд на мужчину и убирает сигарету от губ.       — Далеко идти? — Попов идёт рядом с Шастуном, едва задевает его локоть своим, но когда они изредка соприкасаются — пусть даже через одежду — мужчина испытывает спокойствие.       — Не особо, если не будем делать остановки. — говорит, а с губ тревожно сходит сигаретный дым, а после появляется слабая улыбка.       На холодном воздухе действие алкоголя со временем притупляется, Арсений уже привыкает к температуре и не бурчит постоянно, что ему холодно, а еще идёт ровнее. Но лишь до тех пор, пока не оказывается на руках у Макара, беззащитно глядя на Шастуна с немой мольбой о помощи. Всё-таки, если Илья его уронит, то это Антону потом придётся любоваться разбитой мордашкой Арса на протяжении пары недель.       А началось всё с банального вопроса:       — Макар, вот у тебя просто телосложение такое, или ты реально сильный? Ну… в зал ходишь, или там… дома занимаешься? — спрашивает Попов, когда в очередной раз перед глазами мельтешит огромная фигура чуть ушедшего вперёд Макарова.       Макару тепло из-за дополнительного слоя, что он отъел и закалки «из бани в сугроб». Антон же чуть тушуется, но когда Макар решает поднять его принца на руки, чуть напрягается, контролируя, чтобы пьяный Илья не уронил Попова, с резким отрезвлением.       — Аккуратно, блять. — в ту же секунду делает замечание, ведь если Арса мордашка пострадает, то Макар вдвойне крепко поцелуется с асфальтом сам.       У Арсения в глазах буквально крупными буквами «Help me.» читается, когда в руках Макара его подбрасывает немного вверх. Для пьяного организма любые встряски чреваты бегством в кусты и опустошение желудка, и Попов сглатывает испуганно, хватаясь за чужие плечи руками.       — Посещаю тренировки вместе с тренером Антона периодически. Страшный мужик. — мужчина подбрасывает несильно тело актёра, чтобы взять того удобнее и сразу в пьяную голову ударяет идея: А на шею залезть слабо?       У Шастуна же во взгляде недовольство. Но пока вмешиваться он не торопится, чтобы отобрать свою драгоценность — да-да, и никак иначе — у пьяного Макарова.       Который предлагает идею столь безумную, что Попов забывает про свой страх. Его любовь к адреналину, поднявшая голову несколько лет назад, взвывает довольно, радуясь тому, что можно получить небольшую свободу. Голубоглазый вмиг кивает — словно это не он пару мгновений назад взглядом умолял спасти его от Ильи.       — А не слабо. — улыбается слишком уж самоуверенно.       Антон ничем помочь не может и уж тем более, когда этот голубоглазый безумец соглашается на авантюру. Шаст цокает языком и бдит за тем, как два бухих тела справляется с равновесием. Макар чуть приседает, помогая Арсению закинуть длинные ноги мужчины через свои плечи и после выпрямляется, ощутив, как обоих заносит назад, а впившийся в его волосы актёр делает больно коже головы, отчего бородатый матерится щедро в адрес него и заставляет сесть нормально на своих плечах, свесив стройные ножки.       И не стоило бы доверять подобное пьяным людям, один из которых на ногах так давно едва стоит. Но Попову плевать, если есть возможность риска. Он оглядывается деловито по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг нет ничего, чем он мог бы пробить свою глупую голову, если упадёт, а потом кое-как взбирается на шею Ильи — с кряхтением, словно ему не 33, а 63 года.       Оказавшись даже на такой высоте, мужчина чувствует, как начинает кружиться голова, и хватается за самое удобное — за волосы на голове Макара, да только, видимо, не рассчитывает силу, потому что слышит под собой вскрик и мат.       У Антона с уст сходит кислый смешок, после чего он подбивается к боку Матвиенко, что выглядит совсем миниатюрным рядом с гонщиком.       — Рассказывай, с невестой свадьбу планируете уже? — Арсений всё рассказал, обо всём поведал, да так радостно, что умудрился заразить этим и Шастуна, что отбросив окурок в урну рядом с чужим подъездом, обращается к армавирцу.       Они теперь идут спереди, потому что их ведёт Антон. Сквозь потемневшие дворы и машины на стоянке, пока кончики носов и пальцев по-крупному колет осенний ветер. Обжигает кожу итак зарделых щёк, заставляет глаза слезиться и порой кутать шею глубже в одежду. Скоро зима. Скоро новый год, новые вершины и цели. Новые секреты и опыт. Но пока очень холодная осень, и как же Антон рад новым знакомствам. Словно Арсений его талисман. Оберег от всех бед.       «С Поповым в одной постели — залог успеха», — не только в дрифте. В тот вечер Номер Два словно заразил душу Шастуна чем-то необъяснимым. Отдал частичку себя. Антон задумывается, пока слушает Серёжу и вспоминает, как впервые увидел Арсения.       И если бы на нём не было очков, то в тот момент он сразу спалился со своим восторгом, что переливался блестящими бликами от того превосходства, что мужчина повстречал.       Сережа только усмехается, глядя на глупую затею своих друзей, а потом усмехается. Рядом «паркуется» Шастун, который задаёт вопросы о свадьбе, подготовка к которой идёт полным, но медленным ходом.       — Да мы уже начали готовиться… Сейчас решаем, где ее устроить хотим, — пиная камушек под ногами, отвечает Сергей, взглянув на товарища повыше. — Она хочет какую-то необычную… Слышал, может, про выездные свадьбы типа под водой и прочее? А я хочу чего-то стандартного. Мне одного экстремала хватает в жизни, — кивок в сторону Попова.       — Маша у тебя очень весёлая, я так посмотрю. — вновь усмехается беззлобно и смотрит назад, на своего счастливого (подчёркнуто) принца.       Арсений смеётся негромко, чем заставляет Серёжу улыбнуться, а потом поднять голову к Антону.       — Он с тобой счастливый. — бормочет чуть слышно. — Давно не видел его таким. Чтобы настоящий, а не с этой своей напускной радостью… Хотя поначалу отговаривал его с тобой водиться.       — Я очень этому рад. — а на последнее он лишь щурится, ведь все знают, что Антон Шастун — чёрствый, необщительный и полностью погружённый в работу социофоб. Это было так и есть, когда рядом нет Попова. Ведь просто напросто перед ним устоять нельзя.       Мужчина посмеивается, вспоминая, как убеждал Попова, что Антон — не самый лучший товарищ, что слухи о нём ходят как о мрачном и нелюдимом. Но всё оказалось гораздо проще: двум грустным людям, запертым в своем одиночестве, просто нужно было встретиться друг с другом, чтобы всё запылало яркими огнями счастья.       Сергей не успевает ещё что-либо сказать, потому что впереди вырисовывается небольшая компания, оглядывающаяся на них и постоянно притормаживающая. Матвиенко хмурится. Аккуратно тычет Антона в локоть, а сам дёргает Арса за ногу слегка, привлекая внимание и кивком головы указывая на компанию. Ясный намек на «Слезь и на своих двух пиздуй», который Арсений понимает, и послушно стекает на свои затекшие ноги с плеч Макарова. Тот, кажется, совершенно не устал, но может это просто он выглядит так.       Арсений жмётся ближе к Антону, всматривается в вовсе остановившихся людей перед ними, и вздыхает, когда слышит их имена. Натолкнуться на еще одних фанатов отправляясь за выпивкой — умеем, можем, практикуем…       — Чего вам, ребятки? — спрашивает негромко, высовывая нос из-под воротника и глубоко вдыхая. — Расписаться где? Сфоткаться?       Он оглядывает компанию из нескольких парней и девушки, что явно не в теме и только недоуменно смотрит на друзей и подходящих мужчин. А вот парнишки вполне узнали их, улыбаются радостно, уже приготовив смартфоны для снимков.       Активный, несмотря на холод актёр обращается к молодым ребятам, а Антон молча осматривает фанатов, прячет руки в карманы и появляется вблизи с первым из парней, которого уже за плечи приобнимал Арсений. Абсолютно довольный до кончиков ушей.       — А мы были у вас на эфире. Вы реально пьяные? — один молодой человек удивлён, как минимум из-за встречи с его кумирами из автоспорта, как максимум, что они действительно были подшофе. Все. Даже их помощники. Но эти четверо ребята весёлые, незакомплексованные и не вызывают негативных эмоций, только широкие, искренние улыбки, что буквально сияют от вспышки, когда их фотографирует девушка.       Арсений смущённо смеётся на вопрос о том, действительно ли они пьяные, и разводит руками. Теперь отпираться всё равно нет смысла, и да вообще — он только что слез с плеч Макарова, какой трезвый человек так сделает?       Он приобнимает за плечи по-дружелюбному одного из первых подошедших к нему, взгляд мечет в сторону Шастуна и довольно улыбается, когда тот становится рядом. Ещё несколько минут — и у него, точнее у ребят, есть снимки с любимыми гонщиками, а у девушки ещё и со всей честной компанией.              Парни объясняют своей подруге, кого они встретили, акцентируя внимание на Шастуне.       — Ой. Раз так, то можно мне отдельную фотографию со всеми, пожалуйста! — смеётся та, после того, как делает пару чётких снимков для друзей.       Макар же подзывает жестами рук к себе девушку в яркой, жёлтой куртке и шапке, под которой спрятались золотистые волосы. Она передаёт телефон одному из своих друзей и подбегает к компании мужчин, буквально зарываясь в их объятия с самым радостным личиком на свете. Глядя на этих спортсменов у неё в груди что-то расцветает, заставляя приобнять на фото самого Арсения.       После всего она оборачивается к ним и благодарит. И словно ощущает привычное отношение к людям Антона, как тянет к нему руки в варежках.       — Можно Вас обнять? — она чуть хихикнув, смущённо краснеет, но сквозь стеснение улыбается.       Антон выпускает руки из карманов и наклоняется, приобнимая новоиспеченную фанатку под руками, когда она крепко, со всем теплом и радостью обнимает недотрогу Антона в ответ.        Не улыбнуться ей вслед невозможно, а особенно вспоминая как недотрога-Антон обнимал её в ответ.       — А я запомнила! Вы — Арсений, Сергей, Илья и Антон! — переводит с каждого взгляд, а после снова хохочет.       Последнее, что было слышно от звонкоголосой, это уговоры на то, чтобы её сводили на гонки, о которых уже успели заикнуться парни из её компании.       В памяти всплывает та самая встреча в кафе, когда Шастун возвращал ему ключи от Серёжиной машины. И спор тот идиотский с лимоном, и маленькую «подставу» от Арса, который заставил Шастуна, готового вот-вот сбежать, фотографироваться со всеми своими фанатами, которые застали его в кафе.       От этих воспоминаний Арс негромко смеётся, а после самый первый уматывает в примерном направлении, однако спотыкается и решает, что это знак — нужно дождаться друзей. Он вместе со всеми через несколько минут заходит в магазин, выбирая себе мартини, и бродит за остальными молчаливым призраком, прижимая к груди заветный алкоголь.       Ещё спустя какое-то время они вваливаются в квартиру, где сразу же раздаётся сонное, но очень громкое «Мяу» от Люка, который явно возмущён возвращением пьяной компании. Арсу даже показалось, что кот как-то подозрительно смотрит на него, будто с упрёком. Мол, это из-за мой кожаный пьёт, ты — плохой человек.       Кот спрыгивает с шкафа для того, чтобы догнать Серёжу и пока мужчина не поднимет его на руки, продолжать тереться об ноги.       Антон же снова в домашней одежде, но сверху ещё кофта, чтобы отогреться. Он устраивается на диване, поднося к губам очередной стакан виски, но уже подешевле. Ну пришлось по душе, что теперь?       Макар после мытья рук застревает на кухне, поедая кусочек пиццы, потом втором и после ещё взглядом шарит по столу в темноте, чтобы найти другой вид пиццы.       А Попов мотает головой, потому что уже пьяный бред в мысли лезет. Он откупоривает бутылку и наливал себе в стакан, выпивая содержимое одним глотком, совершенно наплевав, что голова наутро будет болеть от скачков градусов. На диван около Шастуна присаживается, запускает ему холодные руки под кофту на спине и довольно хихикает от того, как мужчина раздражённо шипит и выгибается.       Шаст вздрагивает, после еле сглатывает напиток и пытается улизнуть от холода чужих ладоней, вжимаясь спиной в спинку дивана.       — Арс! — оттягивает его руку за запястье и хмурится. Ему правда было неприятно. Такого рода неожиданные шалости действительно немного выводят из себя. Антон пьян, слегка не в силах сдерживать свои эмоции, с чем на трезвую голову справился бы на ура. Но сейчас он уже прикрикнул на Попова и теперь строго пялится на него, держа на расстоянии прохладные руки в своей одной ладони.       Веселье Арсения сдувает ветром. После строгого окрика он вмиг тушуется, ощущая, как планка настроения скатывается вниз. В груди жжётся обида, что Антон не захотел разделить с ним веселья, да ещё и дистанцию решил держать, совершенно не подпуская к себе прикосновениями.       И хоть потом голубоглазое бедствие поймёт, что его пьяная выходка не каждому по нраву, тем более, когда хочешь отогреться, а к тебе ледяными руками под одежду лезут. Но сейчас Арсению обидно, и он резко выдёргивает свои руки из Антонова захвата, демонстративно отодвигаясь на другой конец дивана. Ноги к себе подтягивает, согнув их в коленях, и щурится.       — Что «Арс»? — голос против желания получается недовольным, и Попов складывает руки на груди, отворачиваясь. — Лучше бы сам так реагировал на мои фразы, как я на твои. А не оплачивал нагло мои покупки. Я не содержанка тебе.       Сережа, услышав обиду в голосе друга, поднимает голову. Рука продолжает гладить Люка, которого взял на свои колени стоило сесть на пуфик. Брюнет молчаливо наблюдает за разворачивающейся драмой, решая пока не вмешиваться — авось сами разберутся.       У Шастуна в груди как-то щёлкает. Ставни тут же резко сковывают лёгкие и дышать уже не так просто, завидя абсолютно переменившиеся лицо и тон голоса Арсения. Мужчина молча смотрит на то, как тот отдаляется и стискивает челюсти так сильно, что зубы готовы заскрипеть. Он знает, что всё-таки зря гавкнул на Арса, но уже поздно, слово не воробей.       И видимо, об этом правиле забывает и сам актёр. Буквально плюётся следующей фразой в Антона, словно ядовитый змей, вынуждая Шастуна перевести дыхание.       — Да что ты? А переехал тогда почему, интересно? М? — склоняет голову чуть к плечу, ведь действительно интересно узнать. И нет, Шастун не имел ввиду конкретно про содержанку. Просто по логике Антон предложил встречаться, устроил у себя не потому что собрался и дальше по-еврейски делить бюджет. Как раз таки наоборот. Он хочет ухаживать, делать приятно как душевно, так и материально. Совсем недавно разве не Попов радовался небольшим подаркам? А сейчас то, что он пиликает про оплату покупок — вообще нелепо.       Сергей в сторонке хмурится ещё больше, услышав про переезд, и переводит взгляд с одного упрямца на другого. Ему не нравится весь поворот событий, ведь нормально же сидели. Что началось-то. Но ещё больше не нравится, что Шастун начинает наезжать на Попова, хоть тут и понятно — оба виноваты. Но Арсений друг, друга нужно защищать.       Даже если этот друг пьяный и готов обидеться в эту минуту на весь свет.       Матвиенко буквально видит, как тяжелеет и темнеет взгляд Арсения, а мышцы на лице словно каменеют. Эта фраза Шастуна сильно задевает актёра. Арс опускает взгляд, пальцем царапая подлокотник дивана под своей рукой, и тихо хмыкает. А губы растягиваются в горькой усмешке.       — Мне не составит труда собрать свои вещи и уехать обратно. — бросает негромко, пока в груди неприятно тянет тупой болью обиды и какого-то разочарования.       Но то ли в себе, то ли в Антоне. Шатен невидящий взгляд переводит на Антона, потом на молчаливого Серёжу, и вместе с бутылкой поднимается с дивана. Хриплое от севшего голоса «Я курить» разносится по комнате прежде чем Арсений, хватая пачку сигарет и зажигалку со столика, уматывает подальше от компании. Хочется запереться где-то в одиночестве и переждать, пока схлынут эмоции, а вместе с ней уйдёт и неприятное ощущение того, что, кажется, ошибся.       Пьяное сознание всё гиперболизирует. Арсений краем мыслей понимает — зря так сильно обижается, причина совершенно глупая. Но воспринимать эти здравые мысли под градусом не получается. Единственное спокойное место это спальня Шастуна. В зале сидят Антон и Серёжа, на кухне шароебится Макаров.       Актёр открывает окно и закуривает, наблюдая в свете уличных фонарей и луны, как дрожат его пальцы. Первую сигарету ломает пополам, крошит содержимым на подоконник, в который упирается второй рукой. Выбрасывает из окна сломавшуюся никотиновую палочку, и закуривает вторую, которую благополучно подносит к губам.       Матвиенко же, взглянув на Шастуна, решает прервать установившееся молчание. Выдыхает недовольно, но в голосе звучит спокойствие, когда он произносит:       — И хули расселся? Иди к нему, пока этот король драмы не накрутил себя и реально не стал собирать шмотки.       Осознание, что Арс не так понял, что пьяный Антон пытался донести пьяному ему, прошибает током и уже уходящий Попов получает дыру между лопатками от горящего недовольством взгляда Шастуна.       Он глубоко вдыхает и пока внутри не унимается ураган эмоций, не выдыхает. Медленно, аккуратно, надеясь, что его пылкость никто ничем не разбудит вновь. Но встревает Серёжа.       Антон неспеша поднимает взгляд со стола на Матвиенко и молча вскидывает брови. Хмыкает, расправляя плечи: Прекрати наседать, как Ларисочка Гузеева, сам разберусь.       Антон и правда уже понимает характер Попова, а на итак напряжённый мозг ещё давит Матвиенко.       Он заметил, что Арсений стащил его пачку сигарет, а это повод действительно подойти. Самому из-за выскочившего стресса захотелось покурить.