Auto racing.

      Наступивший день отличился своей непостоянностью, Антон как минимум четыре раза выезжал из дома, чтобы собрать и передать все документы для предстоящей гонки. И когда Стас наконец отпустил замотавшегося гонщика и освободил от дел, Антон вернулся домой, чтобы перекусить перед нечто новым… Иначе, голодный Антон = злой Антон.       В новом обществе нужно выглядеть прилично, даже несмотря на то, что их всё равно, наверняка, будут переодевать. Как раз подъезжает Матвиенко, за ключами и Шастун запускает его в тепло ненадолго, угощает чаем и расспрашивает о делах, и тоже попадается на уговоры поехать куда-то за город отдыхать. Но ответ единогласен.       Согретый друг снова выскакивает в холод предзимней погоды, запахивая пальто, за ним недолго наблюдает с окна Шастун, а после и сам продолжает сборы.       По выходе из театра на улицу, где начало темнеть, мужчина оглядывается по сторонам. Взглядом отыскивает чужое авто, в котором ожидает его самый лучший мужчина. И машет быстро Дарье, когда замечает того, кого выискивал, торопливо шагая к нему.       Шастун неспеша проезжает вдоль занятых рядов машинами и ищет свободное, чтобы припарковаться и дождаться, но Арсений выбегает навстречу и он останавливается прямо на проезжей части. Ненадолго, потому сразу трогается с места, когда маршрут на карте телефона перестраивается на глазах.       В чужих руках сигарета и Арсений без зазрения совести отбирает её, прикладывая тёмный фильтр к своим губам, меж которыми через несколько мгновений выпускает сизый дым. Сигарету отбирают, но Антон игнорирует это. Как-то так сложилось, что он не переживает, когда Арсений нарушает его личное пространство. Оно автоматически становится общим с этим тактильным котом.       — Привет, милый. — произносит с довольством в голосе, когда умудряется вложить сигарету обратно в его губы. — Поехали? Там уже почти всё готово.       — Привет, привет.       Мужчина смотрит по сторонам, задержавшись из-за небольшой стычки машин на выездной полосе. А когда получается наконец выехать, то недоверчивый взор зелёных глаз окатывает растянувшийся силуэт Попова. Он в машине скатывается на сидении пониже и прикрывает глаза. Съёмку вести всё же будут два фотографа — Люба и Артур, а молодая дизайнер, чьи придуманные образы им предстоит примерить, подъехать сможет только к концу фотосессии. Обо всём этом актёра предупредили под конец рабочего дня, когда от множества неожиданно свалившихся забот он с Ермаковой «для настроения» немного подвыпил. Не до откровенного опьянения, но настроение действительно стало получше. Причём, видимо, до такой степени, что занявший место за рулём Шастун косится с подозрением. Арс не выдерживает, поворачивает к нему голову и посылает воздушный поцелуй, взрываясь потом тихим смехом.       В ответ на разглядывание получает жест из древнего рима. Воздушный поцелуй именно они и придумали. Это связано с «ростом» божественных статуй, до которых дотянуться стало со временем невозможно, поэтому римляне придумали такой жест, чтобы послать поцелуи тому, кому преклонялись.       — Как ты провёл день? — интересуется, расслабленно оставив руку на чужом колене. Неторопливо ведёт её к внутренней стороне бедра ближе к паху и не сильно сжимает пальцы на джинсовой ткани. — Серёжа заезжал? Отдал же ему ключи?       — В спешке. Несколько раз туда-сюда ездил. Да, заезжал, отдал. — Шастун переносит руку с коробки передач на кисть Попова у своей ноги и сжимает, скрещивая пальцы и снова следит за дорогой. — Ты когда успел в топку закинуть? — хмуро произносит, не сводя с дороги взора, когда крутит в одну сторону тяжёлый руль свободной рукой.       Арсений капризно дует губы — алкоголь, хоть и небольшое количество, гуляет ещё по крови, а хмурость Антона заставляет на красивом актёрском лице тоже проскользнуть недовольство.       — Пару часов назад. Мы с Дашкой чу-уть-чуть выпили. — признаёт и так очевидное, вздыхая в ответ на последующий вопрос. Освобождая руку от Шастуна мужчина трёт лицо обеими ладонями, массирует быстро виски и улыбается, взглянув на возлюбленного.       Мимо проносились фонари и фары, подсвеченные рекламой здания, мелькали прохожие. А машина набирала скорость, съезжая по заасфальтированному склону. Шастун докуривает сигарету без рук, а потом шире приоткрывает окошко со своей стороны, чтобы вышвырнуть против льющегося воздуха окурок. Он разбивается об раму чёрного цвета, а собравшийся дождик попадает внезапно на щеки Шастуна, который решает немного выглянуть наружу и тут же вздрагивает от влаги на лице. Закрыв немного окно, обращает тёмный из-за тени в салоне взор на Арсения.       — У тебя всё хорошо?       — Да, всё в порядке. Просто устал. Подрядчик приезжал оценить масштаб работ, сумму загнул втридорога пытаясь наебать. Пока сбивали стоимость ремонта, уже уволенные декораторы устроили бунт из-за зарплаты… В общем, цирк уехал, клоуны остались.       Голубоглазый тянется к кнопкам и прибавляет звук. По радио играет какая-то композиция. Кажется, Мари Краймбрери. Голос знакомый — молодые актрисы в гримёрной частенько слушают её, поэтому и Арсению песня оказывается знакомой. Он куртку снимает, потому что в салоне достаточно тепло, и едва не роняет телефон из кармана на пол между сидениями.       На дисплее несколько сообщений, пропущенный звонок от Сергея, уведомления из инстаграма и твиттера… Всё это Попов смахивает даже не открывая, прикрывает глаза и пальцами отстукивает песню из колонок.

«Мы на миллион дураков походу, реально, друг друга достойные. хоть и пока не готова всерьёз говорить, но… всё это прикольно.»

      Попов вскоре начинает узнавать знакомые дворы. Съёмка будет проходить в студии Любы, которая и должна была изначально стать фотографом для новой коллекции Милы. А Артур собирался подъехать сюда со своим оборудованием. И когда Шастун паркуется рядом с многоэтажным зданием, Арсений замечает авто второго фотографа неподалёку.       — Волнуешься? — накидывая куртку на плечи, спрашивает у Антона, пока они добираются ко входу бизнес-центра, на четвёртом этаже которого разместилась фотостудия. — Просто будь собой. Забудь о камере и минимум постановы. Иначе Люба начнёт швыряться объективами, несмотря на то, что они дорогие.       Заканчивает Арс тихим смешком, уже в лифте переплетая их руки, пока никого нет рядом. Обнимает по-быстрому Антона, утыкаясь в его пахнущую одеколоном шею, и прикрывает на несколько мгновений глаза.       Рука обхватывает вокруг плечи актёра, что прячет свой нос между шеей и мягкой кофтой Антона, игнорируя толстую цепь, что выглядывает из-под большого капюшона. А вторая рука крепко держит прохладную ладонь мужчины с голубыми глазами.       «Я знаю, милый» раздается тихим и тут же севшим эхом в кабинке, пока та неспешно поднимала их на нужный этаж. А когда лифт с мягким толчком тормозит на нужном этаже, актёр нехотя отстраняется и надевает на себя маску бодрости, в том числе и тёплую улыбку.       В фотостудии уже почти всё готово. Молодые фотографы заканчивают расстановку света в основной локации, когда Попов открывает дверь с музыкой ветра над ней, привлекая тем самым внимание к ним.       — Арс! — светловолосая девушка с короткой асимметричной стрижкой тут же бросается к знакомому, заключая в крепкие объятия, а затем отстраняется и к чему-то принюхивается. — Ты что, выпивший?       — Совсем немного. — с хорошо скрываемым смущением произносит мужчина, а затем здоровается с Артуром и переводит взгляд голубых глаз на гонщика. — Кстати, знакомьтесь… Это Антон. Антон, это Люба и Артур. Они сегодня будут нас мучить. А это Рита, она сделает нас красивыми, — добавляет со смехом, когда к ним выходит девушка с кистью для растушевки в зубах, махнув по-быстрому рукой.       Войдя в помещение, Шастун мельком осматривается, придерживая край пальто на себе, что решило от дуновения разлететься по сторонам. Мужчина встречает молчаливым взглядом новые лица. Лишь одаривает девушек мягким кивком, а мужчине жмёт ладонь и снова без намёка на эмоции.       Шаст наблюдает аппаратуру в темных оттенках, какие-то зонтики полупрозрачные и освещение на полу и на подставках. Проскальзывает профессионализм, но Антон не торопится раздеваться от верхней одежды и следует в гримёрку за Арсом, судя по столам с косметикой. Здесь он наконец избавляется от пальто и вешает его на петельку. Поправляет кудри, просто их взъерошив и от волнения уже хочет прижаться к руке Арсения, но стойко сдерживает порыв, мысленно ругая себя за такое детское поведение. С Ритой Арсений знаком не так давно. Пересекались несколько раз, в частности на фотосессиях, и всё, что о девушке — чуть полноватой брюнетке с заразительным смехом — мужчина знает очень мало.       — Арс… — тихо зовёт и пару раз дёргает занятого разговором мужчину за рукав. Тот не слышит и не чувствует, поэтому приходится пихнуть его пальцем в бок и от смущения поджать губы. Антон уже присел на стул поэтому смотрел на него снизу-вверх. — Есть вода? Я свою в машине оставил…       И пока те обсуждают, насколько много нужно наносить макияжа, Попов погружается в процесс настолько, что даже не сразу замечает нужду Антона в нём.       А когда обращает внимание на любимого человека, с трудом удерживает себя от того, чтобы не потрепать его по кудрявым волосам, сдержав улыбку. Шастун такой милый… Арс глядит на него с нежностью, пока в рюкзаке выискивает бутылку воды и протягивает её гонщику.       — Пей и давай в кресло, а я следующим буду. — произносит Арсений и достаёт телефон.       После того, как по лицу зачем-то поелозили кисточкой, а Антон стерпел щекотку в области под глазами и уже снова пьёт воду из бутылки Арсения. Как бы потом не уссаться…       Пока Антону выравнивают тон и убирают блеск кожи, актёр успевает записать несколько историй, в том числе и те, где мелькает для взаимного пиара Шастун. А далее телефон приходится отложить.       Пару раз Попов забавно чихает, когда кисточка задевает крылья носа, и мчится переодеваться в костюмы. Те оказываются удобнее, чем мужчина ожидал, да и на Антоне сидит очень даже неплохо. Только вот…       — Антон, поправь воротник. — произносит Арс и уже хочет подойти ближе, чтобы сделать это самостоятельно, но его опережает Люба.       Девушка почти не касается незнакомого человека и держится на расстоянии, поправляя воротник рубашки, проверяет застёгнуты ли рукава, и улыбается Шастуну.       — Прекрасно выглядишь… Так, давайте на первую локацию. Есть у самих пожелания какие-либо? И реквизит весь можете использовать, болтать и двигаться как угодно. Если потребуется что-то изменить, мы подскажем.       На них деловые костюмы, но далеко не простые. На ткани есть интересный узор. Похож на бархат бабушкиного дивана, но выглядит действительно солидно. Такие же бархатные манжеты, воротники и пуговицы. И всё это нечто на Арсении выглядит статично. Хочется прикоснуться к своему красавцу и неподдельно насладиться прелестями его компании, но нельзя. И если Арсению навели марафет с волосами, то солнечные кудри Антона только сделали пышнее, боясь едва коснуться прекрасного. Но в поставленном свете на первой локации среди кресла, бокалов вина и еле горящей свечи на фоне пошарпанных обоев и пола, словно они вырвали кусочек из сказки «Золушка», конкретно момент из подвала, где она жила — всё окрасилось в томные тона.       Шастун коротко измеряет взглядом новых знакомых и решает первым войти в незнакомый ему мир, а сделав первый шаг, оказывается в ленивой позе в кресле с золотыми вставками. Он поднимает свой спокойный взгляд на Попова, что действительно удивлён, направляясь, судя по направлению, ко второму креслу.       В пальцах уже покоится бокал искусственного красного, а длинные ноги направлены к камере. Так устало скрещиваются между собой в лодыжках. Этот приём всегда казался симпатичным со стороны Арсения и Шастун его бесстыдно крадёт прямо сейчас. Зелёные, тусклые стены, золотая, почти что не блестящая мебель, красные подошвы его дорогой обуви и сложно скрываемое влечение ко второму мужчине на площадке. Антону непривычно, но единственное, что ему знакомо — это чувства к Арсению. Осталось только обернуть их во что-то более подходящее для фотосъемки… Но что?       Взгляд Попова направлен только на второго мужчину в кадре, который выглядит потрясающе в костюме, в этой позе и со взглядом, вызывающим у Арсения мурашки вдоль позвоночника. Он расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке, ослабляя галстук, и присаживается на подлокотник второго кресла. Подхватывает пустой бокал, бутылку вина из числа реквизита, и краем уха слышит щелчки камер. Сейчас всё его внимание обращено на Шастуна.       — У меня такое чувство, что ты родился перед камерой. — произносит, склонившись немного к мужчине. Щурит свои голубые глаза и ободряюще улыбается. — Выглядишь так уверенно, словно ежедневно участвуешь в фотосессиях.       Антон убеждён, что их переговоры мало притягивают к себе внимание, так что не боится ответить правду полушёпотом: наверное, передалось половым путём.       Впервые на губах проскальзывает издевательски-милая усмешка, но на камере она едва заметна, когда он немного взмахивает кудрявой чёлкой, закинув голову чуть назад, чтобы смотреть при этом прямо на Арсения.       Шастун буквально забывает про остальных и зачем вообще сюда пришёл, ведь самозабвенно любуется и наслаждается компанией возлюбленного, пока голубоглазого не окликают, приблизившись.       — И я полностью готов это подтвердить. — вмешивается Артур, к которому немного поворачивает голову Арс. Фотограф подобрался поближе, чтобы заснять крупные кадры, переводит объектив то на Антона, то на Арсения. То цепляет в камеру их руки, держащие бокалы вина. — Арс, зайди за спину Антону и немного облокотись о кресло.       Попов мигом выполняет просьбу, улавливая переглядывание довольных Артура и Любы. Издали наблюдает за ними готовая в любой момент убрать пудрой блеск Рита. А сам Попов грудью наваливается на высокую спинку кресла, руку опуская так, чтобы она и бокал в ней немного нависали над чужим плечом.       Съёмки в первой локации проходят быстро, учитывая, что Арсению с трудом удаётся оторвать взгляд от гонщика. Он старается порой ненароком коснуться его для снимков, то словно поправляя одежду, то облокачиваясь на него, неизменно прижимаясь сзади и намеренно ладонь опуская на чужой зад — всё равно никто ничего не заметит с такого ракурса, кроме одного Антона, который порой смотрит так, будто грозится расправой подвыпившему Арсу.       Руки Арса как и всегда наглые, хитрые и ловкие, когда они уделяют игривое внимание округлым ягодицам, заставляя Антона хмурится сильнее обычного и лаконично умиротворённо оборачиваться к этому засранцу, ощущая, как немногочисленные украшения «сыпятся» по запястьям, а кольца вжимаются в основание фаланг, когда гонщик сжимает руки в кулаки.       — Рита, блестят. — произносит наконец капризно Люба, опуская камеру.       Арс устало опускается в кресло, пока в их сторону торопится Маргарита с набором необходимой косметики. Голубоглазый не находит подозрительным, что девушка подходит в первую очередь к Антону. Тот стоит ближе к ней, всё логично. Но когда после припудривания кожи гонщика девушка начинает касаться тонким пальчиком чужих губ, добавляя на них немного блеска с ароматом цитрусовых, Попов щурится и складывает руки на груди.       — А у вас очень красивые губы. — произносит Рита, заглянув в глаза Шастуна. — В Азии для рекламы мужских тинтов и блесков для губ вы определённо стали бы востребованы.       Шаст немного тушуется и даже чуть ли не отстраняется от кисточки, будто она — нечто живое и кусачее, но потом со вздохом терпит щекотливые касания к лицу, осознавая, сколько в его лицо уже впиталось пакости… А читаемый взгляд Попова разделяет и сам Шастун, напрягаясь, кажется, вместе с мужчиной от таких нескромных замечаний.       Зелёные глаза обращаются к Рите, кажется, после чего, свободные от махинаций губы тихо проговаривают следующее: Разве я похож на того, кто будет рекламировать азиатские тинты для губ?       Знать бы ему вообще, что это такое…?       Бровь слегка ползёт вверх. Очевидно, что у Антона не было интереса к подобным мероприятиям не просто так и то, что он сейчас здесь — ой-ой-йой какое чудо. И то, что ему не нравится подобное внимание к себе, от которого вполне можно воздержаться, громко говорит сосредоточенный взор в саркастичном ожидании ответа.       Через некоторое время они оказываются там, где только свет и… Стена-бумага, мятая чёрная бумага, преломление света на которой красиво играет из-за неровной поверхности и подобное отлично сочетается с костюмами на мужчинах. И пока фотографы с гримёром носились туда-сюда, Антон впивается взглядом в белое пятно чуть выше колена, что выходит из-за тени двери на поводке к двум моделям.       Тихая музыка играет по всей студии фоном, и пока Рита поправляет макияж на Арсении, тот расслабленно прикрывает глаза, вслушивается в текст песни, исполняемой знакомым голосом Лёши Свика. Через несколько минут импровизированного перерыва он выглядывает из-за чужой спины, замечая новую преобразованную локацию, которая вызывает в нём восторг — любимый Арсением минимализм не оставляет мужчину равнодушным. В отличие от…       — А это небольшой подарок перед Новым Годом для вас. — уточняет тот, кто привёл еще одного большого, голубоглазого кота в студию, широко улыбаясь. — Это Кьяра и она очень дружелюбная девочка. Мы видели кота в Инстаграме Антона и подумали, что аллергии на шерсть у него нет, после этого решили вот так вот рискнуть.       Тигрица с абсолютно расслабленной мордой, что приятно чиста и без шрамов, проходит вперёд и ложится своевольно прямо перед камерами, щурясь немного от света. Её пушистый, длинный хвост бьётся об пол, пока она со скептицизмом осматривает помещение и людей в ней. Шастун же обомлел. В приятном ключе, а потому уже смело тянул ладонь к пушистой голове. Животное даже поднимается навстречу, пускай лениво, но довольно ласкуче лезет под руку спортсмену, прикрывая свои голубые глазища. Мокрый нос розового цвета задевает тёплую ладонь Антона и он коротко улыбается, пальцами проходясь по мягкой шкуре красавицы.       Попов глядит на Кьяру, как на бомбу замедленного действия, а когда гонщик тянет к тигрице руку, Арс едва удерживается от желания стукнуть чужое запястье. Только с опаской косится на «дружелюбную девочку», не решаясь к ней подходить.       — Что-то я не заметил в твоей машине запасных рук, когда мы ехали сюда. — произносит хмуро, взглянув как Антон приласкал хищницу, и оборачивается к фотографам. — А предупредить нас нельзя было?       У любителя адреналина сейчас совсем нет желания подходить к Кьяре. Если бы он выбрал такой способ повышения количества риска в своей жизни, то стал бы дрессировщиком. Но здесь все так воодушевились идеей съёмки с тигром, что Попов не имеет шанса на отказ.       У Антона нет и намека на недоверие к животному. Та в удавке и при крайней необходимости ей будет максимально неприятно в ответ на попытки рыпнуться. Но пушистая девочка не предпринимает никаких попыток напасть, лишь тихо умудряется порыкивать от удовольствия ласк, прикрывая глаза в спокойствии.       Попов приближается к Антону, сложив руки на груди, и в этот момент слышит щелчок камеры. Съёмки начались. Актёр старается унять раздражение, бурлящее в нём, потому что такие «подарки» должны обсуждаться заранее. Однако его никто не просит унять эмоции или переключить их, а значит всех всё устраивает. Арс продолжает позировать, вскоре даже немного привыкнув к присутствию в помещении дикого зверя, либо же это спокойствие Шастуна передаётся воздушно-капельным путём. Арс в глаза Антона смотрит, вновь возвращается к игровому настроению, и присаживается около Кьяры, погладив её красивую без сомнения шкуру вдоль спины. В Арсовой голове мелькает мысль, что не прочь был бы взглянуть на мужчину сейчас снизу вверх. И Антон поднимается с осторожностью, в кадре двое мужчин на корточках — недопустимо. Разве что, только в порно. Он осматривает ровную спину актёра безымянным взглядом и наблюдает после за тем, как тот гладит большую кошку.       — Хочу себе домой такую. — внезапно делится с Арсением, чтобы уловить его эмоции, ведь живут-то они вместе.       Пока Арсений наблюдает за тем, как Шастун ласкается с дикой кошечкой, у него в голове мелькает мысль, что Антон, по всей видимости, от него хлебнул любовь к адреналину. А уж когда тот выражает желание завести такого же котика себе дома, сначала фыркает.       — Ага, будет как в том анекдоте? — после чего до Попова доходит смысл слов гонщика и он с искренним возмущением вскидывает на него взгляд, в котором прямо-таки читается «Заведёшь тигра — я съеду нахрен от тебя». Но вслух он произносит другое. Но реакция всё равно бесценна.       — У тебя Люк есть, его достаточно.       Шастун улыбается, слегка оголяя ровный ряд зубов с клыками, пока поправляет внезапно задравшийся ворот пиджака вслепую. Его пальцы осторожно поддевают, судя по всему, дорогую ткань, изгибают ту в правильную сторону и после разглаживают на груди идеально лежащую ткань рубашки чёрного цвета. На Арсении есть галстук и белого цвета рубаха, а у Антона красная, однотонная бабочка под цвет подошв лакированных туфель.       Кьяра не выдерживает. Больно уж ей полюбилась несломимая аура Антона. Она встаёт на свои громоздкие, в сравнении с другими кошечками, что доводилось видеть чаще, лапы и подходит к его ногам ближе, начиная обтираться откровенно в наглую, поджав бархатные ушки.       Мужчины продолжают позировать ненавязчиво для двух камер. И когда Шастун опускается на корточки, чтобы снова приласкать огромного полосатого кота, сам Арс поднимается на ноги. Глядит в камеру, ослабляя галстук специально медленно, а потом и вовсе снимая его за ненадобностью. Он становится чуть позади Шастуна, опирается на его плечо ладонью и расслабленно оглядывает растянувшуюся на полу тигрицу, что откровенно так кайфует от действий Антона, и даже порыкивает от удовольствия. У голубоглазого актёра мелькает мысль, что Шаст его так не ласкает, как прилип к этой дикой кошке, и фыркает сам себе под нос.       И, наверное, только эта невозмутимая самка привлекает внимание гонщика, ведь он снова опускается к ней, задрав узкие брюки на себе, так, чтобы ослабить шов и нигде ничего не порвать.       Его широкая ладонь вся в украшениях, скользит по шерсти на шее, сжимают её, чтобы почесать и кошка снова поддается эмоциям, бодается с Антоном лбом ко лбу, плюхнувшись перед ним на пол после щелчка камеры.       — Ну всё, хватит с тебя, пушистая засранка.       Тигры не умеют мурчать, но было видно, что Кьяра довольная и развалилась сейчас на спине, щуря голубые глазки.       И Антон наконец уделяет внимание другим голубым, наиболее симпатичным ему глазам и таким ревнивым прямо сейчас.       — Не хочешь руки помыть? — коротко стреляет, и кажется, попадает в самую серединку, желая уединиться с мужчиной хотя бы на пару минут, ведь это невыносимо… Отсутствие касаний и новая атмосфера начинает утомлять.       — С удовольствием… Я уверен, что кошечка чистая, но всё же слишком вошло в привычку мыть руки после касаний ко всем животным, — бормочет Арсений, заглянув в зелень чужих глаз, и обращается уже к фотографам. — Нужна пауза. И забери свою Кьяру, пока я не продолжил седеть на ваших глазах.       Под смешки Любы, Артура, Риты и дрессировщика актёр первым отправляет в сантехническое помещение. Оно оказывается слишком маленьким для двух взрослых мужчин. Попов включает воду под краном, начиная мыть руки и разглядывать Антона через отражение в зеркале.       — Значит, кошечка понравилась, да?       — Мне нравятся котики. Чёрные, голубоглазые ревнивцы. — Антон кладёт ладонь с уверенностью на поясницу Арсению и ведёт вверх, ощущая то, как его спина выпрямляется под движением и они через отражение сталкиваются взглядом. А ещё через мгновение касаются носами, потому что Антон прижимает к себе очаровательного возлюбленного.       Шастун будто зависимый: рассматривает Арса, будто впервые, с интересом и бегло, после чего оставляет нежный поцелуй на щеке. Переходит к губам, лёгким толчком в поясницу вынуждая ступить вплотную и так, что их колени сталкиваются в безобразной близости.       — Мне достался прекрасный экспонат безмерной радости и любви. Какие могут быть кошки?       Всё внимание гонщика было направлено только на одного лишь Попова, лишь на мгновение он отвлёкся на нечто необычное в своей жизни, а тут уже пытаются воззвать к совести с ангельским видом.       Шастун осторожно обходит верхний ряд ровных зубов, чуть сжимая в порыве лёгкой жадности пальцы на его боку.       Никогда Попов не думал, что будет обжиматься с мужчиной в небольшом туалете, да ещё радоваться этому, словно выиграл в сложном шахматном турнире. Но все эти ласки и нежность Шастуна доставляют невероятное удовольствие, словно и сам Арсений приручил дикого зверя — недоверчивого, колючего. И это подкупает.       Перед тем, как выйти, спортсмен задевает кончиком пальца курносый нос Арсения и с невесомой улыбкой возвращается уже с чистыми руками обратно в зал, к ребятам.       Они выходят в первое помещение с уже видоизменённой локацией. Шаст тихо спрашивает разрешения снять пиджак, получает согласие и предложение пройти к следующей постановке. Она чуть сюрреалистичная и такая же темная, даже с наличием свечей, которые закрывает тёмная спина Шастуна. Он встречает Арсения умиротворённым взглядом. Ему нравится творить здесь и сейчас. В голову актёру лезут всякие непристойные снимки, которые можно было бы воплотить, да хоть на том же подоконнике. Но Попов держит себя в руках, и только задницу спокойно усаживает на него, взглянув на Антона. Но это утомляет гонщика, так что удовольствие на редкое пользование. И как Попов умудряется выдерживать столько времени перед камерами?..              Пару раз подбегала Рита, чтобы подправить лёгкий грим. И неизбежно липла к Шастуну под удивлённый взгляд Арса, который не то чтобы ревновал, но всё же неприятно. Он один раз, заметив приближение гримёра, попытался оказаться перед Антоном, якобы желая что-то спросить и оградить его от явно неприятных касаний, но…       — Антон! Постойте, у вас нос блестит. — произносит Рита, нагло вклиниваясь между ними и оттесняя Арсения.       Тот едва не спотыкается о ковровое покрытие на каблуках, глядит с прищуром на девушку, что уже касается пудрой кончика Шастова носа, прикрывая расположенную на нём родинку. А затем встречается взглядом с гонщиком, жмёт непринуждённо плечами, прекрасно осознавая, что проявлять сейчас ревность или прочие эмоции вообще не вариант.       Антон не решается расстегнуть рубашку, она в таком виде у Арсения и ровно стоящий воротник вокруг длинной шеи смотрится аккуратно и сдержанно, в отличие от Арсения: весь его вид сквозит беззаботностью и игривостью.       И удивляется, когда уже скинувший пиджак спортсмен шагает к нему.       И именно этого строптивца Шастун застаёт врасплох, когда оказывается очень близко, коснувшись ногами боком о бок, пока пальцы без проблеска жалости натягивают ткань светлой рубашки. Мужчина тянет Арсения к себе, заставляет выпрямиться от неожиданной проявленной силы и они сталкиваются лбами. Почти что носами, но это, опять же — будет большой ошибкой и Антон держит судорожную дистанцию.       В зелёных глазах как всегда неподкупное тепло и свежий интерес. Антон с переживанием высматривает в голубых океанах что-то, что Попов может скрывать. Ведь хотелось знать всё. Чтобы помочь. Как минимум… Поддержать.       Попов всё ещё около подоконника, пару свечей попадают в кадр, а гонщик вводит в ступор тем, что пальцами с выраженными узлами суставов подхватывает ворот его рубашки и прислоняется лбом к чужому. Пиджак Антона так и остаётся лежать на подоконнике, немного свисая с него, и этот кадр слишком нравится Артуру — тот делает пару кадров с негромким «Офигеть какая энергетика…». После этого щелчки слышатся более активно.       — Давай заканчивать? — интересуется Арс с улыбкой, успокоившись даже от такого соприкосновения с любимым человеком.       Но Антон не выдерживает и проводит ладонью в области ключицы, чтобы расправить смятую ткань хотя бы немного. Дальше продолжать — не очень хорошая идея, рубашка смята, да и снимков, кажется, уже хуева туча, так что Шаст согласно кивает на предложение, обернувшись к фотографу, что тоже согласен их отпустить.