Немного об ухаживании

Когда Венти в руки попалась толстенькая книжечка Тейватского флирта, тот без раздумий прочёл её всю. От корочки до корочки, с первой по последнюю букву. И знаете что? Решил испытать теорию на практике. Практикантом выступил его парень, что просто хотел себе миндальный тофу.

***

— Сяо-о — бард с косичками тянет последнюю букву чужого имени, будто пробует на вкус, довольно мурлыча себе под нос. — Любовь всей моей жизни, что могло случиться за те две минуты моего отсутствия на кухне? — Алатус хмурится, смотря на явно просиявшего, после такого обращения, парня. — Рыба моего сердца! — вдруг, лучник резко подрывается с насиженного места за столом, заставляя косички, обрамляющие собственное лицо, слабо хлестнуть по щёкам — я безмерно скучал… — Меня интересует вопрос, когда я успел стать морепродуктом? — перебивая тираду своего возлюбленного, Сяо только массирует переносицу, надеясь что его головная боль перестанет его тревожить после данного жеста. — Ну, смотри — Венти по-хозяйски развёл руки в стороны, и мило вспыхнул румянцем, в попытках подобрать точные слова — влюблённые, и пары что только начали встречаться часто зовут друг друга «рыбка», используя имя данного существа как ласкательное прозвище, верно? В ответ, Якша тихо кивает, мысленно пытаясь сложить картину опираясь на объяснения своего парня. Под немного невнятный и явно смущённый, как отмечает про себя копейщик, лепет барда Алатус открывает двойную порцию своего любимого лакомства, миндального тофу. Ставит на центр стола и глотая пару ложек сразу, продолжая слушать огненную тираду этой, сейчас безумно нелепой и по домашнему-милой особы что каждое утро себе заплетает косички, и носит береты с лягушками. — Но, нас с тобой нельзя назвать такими, как минимум потому что — тут от очаровательно-смущённого парня исходит тяжёлый вдох. Кто бы что не говорил, а повторять фразу о их отношениях он может разве что смущённо пискнув. Но тут, он набирает в лёгкие кислорода побольше, и выбивает из возлюбленного улыбку — Потому что мы мужья. — Ох, Венти — почему то, после каждой похожей ситуации неловко не только парню с косичками, а и Сяо. Тому самому Сяо, что спокойно до этого ел свой миндальный тофу, тому самому что сейчас глупо улыбается смотря на их страшно-потрёпанную, старую, советскую люстру. Когда Барбатос плюхается рядом с Алатусом, тот не придумывает ничего лучше чем сгребти его к себе в охапку, обняв, и начать кормить сладостью. Знаете, для сурового парня, которому недавно стукнуло чуть больше двадцатника, он слишком по-детски хмурит нос, когда Венти, несмотря на весь сахар ситуации, липкими губами с лёгкой ноткой миндаля прижимается к его. Такими же перепачканными в молочной карамели и с отдушкой любимого ореха. И всё-таки, для этого маленького урагана с косичками он готов, хоть и временно, но стать рыбой, и не только.