Цветение Белым

      Как только Вэй Усянь покинул Башню Золотого Карпа, он отправился на поиски Вэнь Цин — та ждала его, спрятавшись в одном из самых больших садов Ланьлина.       Он сразу же рассказал ей о месте, которое ненамеренно выдал Цзинь Цзысюнь, и они решили как можно быстрее отправиться на Тропу Цюнци — время было дорого.       Кто знает, что Цзини могли сделать с Вэнь Нином?       Вэй Усянь не решался говорить об этом вслух, но он был уверен, что ничего хорошего, судя по тому, как неохотно Цзинь Цзысюнь раскрывал подробности местонахождения Вэнь Нина.       Когда они вышли из Башни Кои, вдалеке раздались раскаты грома.       Дорога была извилистой, полумесяц слегка освещал им путь; они шли так быстро, как только могли, пробираясь через грязь, камни и ветки.       Вскоре густые облака закрыли луну, и на них хлынул дождь, ночь стала такой тёмной, что они едва могли видеть тропу перед собой.       Вэнь Цин была измотана, да и сам Вэй Усянь был не в лучшей форме: его разум всё ещё кружил вокруг событий прошлой ночи, и он очень старался не обращать внимания на то, что только что видел Лань Ванцзи в Башне Кои.       По дороге Вэнь Цин лишь раз ненадолго остановилась, чтобы не потерять сознание от усталости, и уже после полуночи им удалось добраться до Тропы Цюнци.       К своему ужасу, они обнаружили, что там был наспех построен лагерь, где содержались Вэни, которых заклинатели из ордена Цзинь и некоторых других мелких орденов отлавливали то тут, то там и держали в качестве пленников.       Так как Вэй Усянь, почти вежливо расспросив нескольких человек, отвечавших за лагерь, не смог выяснить, где находится Вэнь Нин, он решил использовать Чэньцин, чтобы получить ответы… Но вместо того, чтобы вызвать случайный труп, он успешно поднял Вэнь Нина, что, к сожалению, означало, что тот безвременно ушёл из жизни, находясь в плену. Этого Вэй Усянь и боялся, как только узнал от Вэнь Цин, что её брат был захвачен Цзинь Цзысюнем.       Узнав о смерти брата, Вэнь Цин потеряла сознание — Вэй Усянь едва успел подхватить её, прежде чем она упала на землю.       Вокруг стало напряжённо: Вэй Усянь натравил Вэнь Нина на так называемых смотрителей — те просили пощадить их, но было уже слишком поздно.       Если при жизни Вэнь Нин был спокойным и нерешительным, то после смерти он стал свирепым и дерзким; вскоре началась настоящая кровавая баня.       Пока Вэнь Нин разрывал на части одного смотрителя, другие пытались как можно быстрее убежать от него и покинуть это страшное место.       Без сомнения, они должны были предупредить других заклинателей о том, что только что произошло на Тропе Цюнци!       Не теряя ни секунды, Вэй Усянь подхватил Вэнь Цин, которая всё ещё была без сознания, и понёс в сторону здания, о котором ему сообщил один из перепуганных охранников перед тем, как убежать.       Войдя внутрь, Вэй Усянь не удивился, увидев около двадцати Вэней, запертых в маленькой комнате без окон, в воздухе стоял невыносимый смрад пота, крови и испражнений.       Большинство заключенных были старыми, ранеными мужчинами или же женщинами; люди сразу же забеспокоились, увидев Вэнь Цин, известную среди них своими целительскими навыками, на руках у Старейшины Илин.       К счастью, Вэй Усяню удалось несколькими фразами убедить их, что он на их стороне.       Не теряя драгоценного времени, пленники — те, что были ещё в относительно хорошей форме, — украли лошадей, которых держали в лагере для смотрителей, и помогли тем, кто был слишком слаб, забраться животным на спины.       Вэнь Цин к тому времени пришла в себя, а её брат, что закончил мстить и исчерпал вложенную в его поднятие тёмную энергию, упал бесчувственным мёртвым телом.       Через несколько минут, когда дождь усилился, а ночь стала ещё темнее, пятнадцать лошадей покинули Тропу Цюнци — Вэй Усянь повел маленькую группу в безопасное место.       Они передвигались довольно быстро, и в какой-то момент Вэй Усянь даже поверил, что им удастся скрыться незамеченными… Пока не увидел вдалеке одинокого заклинателя в белых одеждах, который стоял посреди широкой дороги.       Конечно же, это был Лань Ванцзи.       Сердце Вэй Усяня забилось ещё быстрее.       Он натянул поводья, и его лошадь остановилась за несколько секунд до столкновения с мужчиной. — Ханьгуан-цзюнь, ты здесь, чтобы остановить нас?       Почему именно Лань Ванцзи первым нашёл их?       Почему он не в Башне Золотого Карпа?       Почему в столь поздний час он ещё не ложился спать?       Лань Ванцзи, как всегда невозмутимый, пристально смотрел на него в ответ. — Вэй Ин, если ты уйдешь с ними, все кланы отвернутся от тебя. — Они уже отвернулись, Лань Чжань. Что мне прикажешь делать? Позволить им умереть? — спросил Вэй Усянь, жестом указывая на дрожащих Вэней, стоявших позади него.       Наступила пауза.       Вздох.       Мгновение, в течение которого Лань Ванцзи хотел сказать Вэй Ину, что хочет вернуть его домой в Гусу чтобы защитить, а не запереть.       Что любит его.       Что то, что произошло между ними накануне вечером, было значимо для него.       Настолько значимо, что…       Тем не менее, Лань Ванцзи тоже не был слепым. Он мог видеть, что так называемые опасные псы из клана Вэнь, которые были с Вэй Усянем, были либо стариками, либо ранеными, либо женщинами и, конечно же, не представляли угрозы для кого-либо.       Если Вэй Усянь не отведёт их в безопасное место, что с ними случится?       Дождь всё также беспощадно лил на них холодной мокрой стеной.       Справа от Вэй Усяня плакала женщина, другая пыталась её утешить.       Ничего не сказав, Лань Ванцзи отошел в сторону, а Вэй Усянь вздохнул, он непроизвольно задерживал дыхание всё это время.       Он мельком взглянул на Лань Ванцзи и слегка сжал ногами бока лошади, побуждая животное идти вперед; Вэни быстро последовали за ним.       Лань Ванцзи не оборачивался, чтобы посмотреть, в какую сторону они едут; его правая рука так сильно сжимала рукоять Бичэня, что костяшки пальцев побелели.       Если он останется в таком положении, ему не придется лгать, когда главы орденов спросят его, не видел ли он, куда сегодня ушли Вэй Усянь и выжившие Вэни.       Лань Ванцзи мок под дождем, но не смел пошевелиться.       Он не мог пошевелиться.       Ему казалось, что его сердце застряло где-то в горле, хотя на самом деле оно отдалялось от него с каждой секундой.       Вэй Усянь обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на него, и погнал лошадь галопом прочь.       Было только одно место, где все они могли бы быть в безопасности.       Место, в котором Вэй Усяня когда-то заставили остаться и в которое он никогда не думал, что вернется добровольно: Могильные Курганы

***

      Жестокого убийства трёх человек свирепым мертвецом оказалось достаточно, чтобы напугать весь мир совершенствования до безумия.       Ходили слухи, что Старейшина Илин решил, что может делать всё, что ему заблагорассудится, и никто никогда не сможет его остановить: он поднимал мертвецов для защиты псов из клана Вэнь, убивал заклинателей, осмелившихся встать на его пути, и крал бедных юных дев из рук родителей только для того, чтобы запереть их и день и ночь заниматься с ними развратом, чтобы улучшить свои способности.       Да, чем скорее они смогут наложить руку на Стигийскую Тигриную Печать Преисподней, сделав демона Илина беззащитным, тем лучше будет для всех…       Так Цзинь Гуаншань напутствовал других глав орденов, едва прошло несколько дней после событий на Тропе Цюнци.       Цзян Чэн, как глава ордена Вэй Усяня, раздумывал, что ему делать со своим шисюном.       Было очевидно, что времени у него не много.       Из-за поведения Вэй Усяня он терял лицо перед всеми, и ему страшно хотелось вернуться домой, чтобы встретиться с сестрой и просто поговорить. Та старалась не показывать, что сильно переживает за Вэй Ина; она проводила в зале предков куда больше времени, чем раньше.       В тот вечер, когда Цзян Чэн добрался до Пристани Лотоса, он застал сестру на кухне, где она готовила для него суп.       Когда он вошел в комнату, она слабо улыбнулась ему, и под глазами у неё проявились тёмные круги. — Это правда? То, что говорят об А-Сяне? — спросила она, наливая суп в две миски.       Цзян Чэн устало взглянул на неё и сел за стол. — Гарема девиц точно нет, — прорычал он, когда Цзян Яньли поставила миски на стол и села напротив него. — У А-Сяня точно была веская причина вести себя так, как он поступил на Тропе Цюнци, — сразу же заявила Цзян Яньли.       Цзян Чэн кивнул. — Вэнь Нин и Вэнь Цин действительно помогли нам во время войны. Я не против того, что Вэй Усянь помог Вэнь Нину выбраться из того грязного места, но нужно ли ему было для этого убивать тех людей таким ужасным образом?       Цзян Яньли молчала. Цзян Чэн вздохнул. — Постарайся не волноваться слишком сильно, А-Цзе. Если этот идиот не вернется сюда до конца месяца, я его навещу, — заявил Цзян Чэн, пока Цзян Яньли наливала ему чашку чая. — Если мне придётся тащить его за волосы от Илина до Юньмэна, я это сделаю! — продолжил он. Его сестра кивнула. — И я сломаю ему ноги, так что мы можем быть уверены, что он не будет ходить и дурачиться… по крайней мере, некоторое время, — добавил он, съев ложку супа. Его сестра отодвинула свою миску в сторону, оставив её нетронутой.       Да, на следующей неделе Цзян Чэн навестит своего шисюна, и если этот идиот не послушает его сразу, он скажет ему, что из-за его глупости Цзян Яньли расплакалась!       Это окончательно вправит мозги в его тупой череп, верно?